Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 41: Две недели страха. Ночь, когда всё изменилось

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов.

Я считала их, как заключённый считает дни до освобождения. Только я не знала, когда оно наступит. И наступит ли вообще.

Две недели я не ходила в закрытую секцию. Две недели я прислушивалась к голосам. Каждый раз, когда я слышала чей-то разговор в коридоре, я замирала. Я вслушивалась. Я пыталась уловить тембр, интонацию, манеру говорить. Я искала тот грубый, командный голос и тот мягкий, молодой, который казался таким знакомым.

Я перебирала в памяти лица. Студенты. Преподаватели. Наставники. Магистры. Я смотрела на каждого, кто проходил мимо. Я всматривалась в их лица. Я пыталась найти тех двоих.

Но я не находила. Голоса были знакомыми, но я не могла вспомнить, где я слышала их раньше. Это сводило меня с ума. Как будто я пыталась вспомнить сон, который видела неделю назад – знаешь, что он был, знаешь, что он важный, но все детали ускользают, оставляя только липкое чувство тревоги.

Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Сегодня я узнаю». И каждый вечер я засыпала с мыслью: «Завтра я узнаю». Но дни шли, а я всё так же не знала. Грубый, командный – он мог принадлежать кому угодно. Преподавателю. Старшекурснику. Магистру. Но второй – мягкий, молодой, знакомый. Он был где-то рядом. Я знала это. Я чувствовала это. Он смотрел на меня. Он проходил мимо меня. Он сидел за одним столом со мной. Но я не могла вспомнить его лицо.

–

Я стала параноиком. Профессиональным. Сертифицированным.

Я всегда ходила в компании. Я не расставалась с Шашлыком. После уроков я шла со своей группой на ужин, а потом – в общагу. Мы держались вместе, как Гаррет учил нас в первый день. Я делала всё, чтобы не оставаться одной. Я была не героем, который всех спасёт. Я была испуганной девчонкой, которая просто хотела выжить. И которая боялась, что её убьют.

Сейчас я больше не казалась себе такой крутой. Той, которая сможет и врага победить, и обратно в свой мир героически вернуться. Сейчас мне было страшно. Очень страшно. Я просыпалась по ночам от каждого шороха. Я вздрагивала, когда кто-то подходил ко мне сзади. Я не могла есть, не могла спать, не могла думать ни о чём, кроме того, что где-то рядом ходят те двое. И они знают, что я их слышала.

Шашлык чувствовал это. Он стал моей тенью – он спал у моей двери, провожал меня до столовой, ждал под дверью аудитории. Он не отходил от меня ни на шаг. И каждый раз, когда я вздрагивала от неожиданного звука, он прижимался ко мне, давая понять: я здесь. Ты не одна.

Однажды ночью я проснулась от того, что кто-то ходил в коридоре. Шаги были тихими, почти бесшумными, но я услышала их. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шашлык встал у двери, готовый защищать. Я слышала его тихое, вибрирующее рычание.

Я ждала. Секунды тянулись, как часы. Шаги приближались. Я слышала, как они остановились у моей двери.

И ничего. Тишина. Только моё дыхание и тихое рычание Шашлыка.

Шаги удалились. Я выдохнула. Но я не спала до утра. Я сидела на кровати, прижав колени к груди, и смотрела на дверь. Шашлык лежал у моих ног, его дыхание было ровным, но я знала – он тоже не спал. Он ждал. Как и я.

–

Зара заметила моё состояние на третий день.

Мы сидели в столовой. Я смотрела в тарелку и не видела еды. Я слышала голоса, но не различала слов. Я чувствовала, как внутри меня дрожит что-то, чему я не могла дать имя.

– Ты выглядишь ужасно, – сказала она, когда мы сидели в столовой. – Круги под глазами. Ты худая. Ты почти ничего не ешь. Что случилось?

– Ничего, – сказала я. – Просто устала.

– Ты врёшь, – сказала она. – Я знаю тебя. Ты что-то скрываешь.

Я не могла сказать ей правду. Я не могла сказать, что слышала разговор в библиотеке. Я не могла сказать, что кто-то готовит ритуал. Я не могла сказать, что я боюсь.

– Я просто переживаю из-за экзаменов, – сказала я. – У нас же скоро сессия.

Она посмотрела на меня. Я видела, что она не верит мне. Но она не стала спрашивать дальше.

– Если захочешь поговорить – я здесь, – сказала она.

Я кивнула. Я знала, что она не оставит меня. Но я не могла рассказать ей. Слишком опасно. Слишком страшно. Я не хотела впутывать её в это.

Артур тоже заметил. Он подошёл ко мне после занятий, когда я собирала вещи. Его лицо было серьёзным, и я знала – он не отстанет, пока не получит ответ.

– Ты сама не своя, – сказал он. – Что-то случилось?

– Всё нормально, – сказала я. – Просто устала.

– Ты врёшь, – сказал он. – Я знаю, когда ты врёшь. Ты не смотришь в глаза. Ты отводишь взгляд. Ты делаешь это, когда боишься.

Я посмотрела на него. Я видела его глаза – серьёзные, внимательные, готовые помочь. Но я не могла сказать ему правду. Я не могла сказать, что кто-то хочет меня убить. Я не могла сказать, что я боюсь.

– Я просто… я боюсь, – сказала я. – Боюсь, что кто-то умрёт. Снова. Как Ренар. Как Тайлер. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Он смотрел на меня. Я видела, как его лицо меняется. Гнев. Понимание. Решимость.

– Мы не дадим этому случиться, – сказал он. – Мы будем держаться вместе.

Я кивнула. Я хотела верить ему. Но я знала – он не знает всей правды. Он не знает, что убийц двое. Он не знает, что они готовят ритуал. Он не знает, что я – следующая цель.

–

Алиса тоже заметила. Она подошла ко мне в библиотеке, когда я сидела над учебниками и пыталась сосредоточиться. Мои глаза слипались, но я не могла уйти – я боялась оставаться одна в коридорах. Я боялась, что они ждут меня там. Что они знают, где я. Что они придут снова.

– Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, – сказала она, садясь напротив.

– Я и не спала, – честно сказала я.

– Что случилось? – спросила она. – Ты можешь сказать мне.

Я смотрела на неё. Она была спокойной, уверенной, сильной. Она была из тех, кто не боится. Я хотела быть такой, как она. Но я не могла.

– Я боюсь, – сказала я. – Боюсь, что кто-то умрёт. И я ничего не смогу сделать.

Она смотрела на меня. В её глазах я видела понимание.

– Ты не одна, – сказала она. – Мы все здесь. Мы защитим друг друга.

Я кивнула. Я хотела верить ей. Но я знала – она не знает всей правды. Она не знает, что убийца – кто-то из нас. Кто-то, кого мы видим каждый день. Кто-то, кому мы доверяем.

–

Я видела Крайда в коридоре несколько раз.

Он появлялся неожиданно – то у входа в столовую, то на полигоне, то в библиотеке. Он проходил мимо, не глядя на меня. Он был занят. У него была работа. Он не искал меня. Он не ждал встречи. Мы просто существовали в одном пространстве, и иногда наши пути пересекались.

И каждый раз, когда я видела его, мне хотелось подойти. Хотелось рассказать ему всё. О ритуале. О голосах. О том, что я слышала. О том, что я боюсь. О том, что я знаю, что убийца всё ещё здесь.

Но я не могла. Потому что если бы я рассказала ему, мне пришлось бы объяснить, что я делала в библиотеке той ночью. Что я сидела в запретной секции. Что я читала запрещённые книги. Что я переписывала запрещённые заклинания. Что я искала ритуал обмена душами. Что я хотела вернуться домой, даже если это означало нарушить все законы этого мира.

Он бы не понял. Он бы арестовал меня. Он бы поверил не мне, а тем двоим, которые говорили о ритуале. Потому что я нарушила закон. Я была преступницей. И если бы он узнал, он бы не защищал меня. Он бы наказал меня. Я не могла рисковать. Я не могла терять единственный шанс вернуться домой. Даже если этот шанс был призрачным. Даже если я могла умереть, пытаясь его получить.

Я молчала. Я делала вид, что ничего не случилось. Я улыбалась Заре, спорила с Артуром, слушала Алису. Я ходила на занятия, сдавала рефераты, чертила круги. Я жила своей жизнью. Но внутри меня жил страх. И он не уходил.

–

Однажды вечером я сидела в своей комнате и перечитывала конспекты. За окном уже стемнело, свеча горела тускло, отбрасывая на стены дрожащие тени. Шашлык лежал у моих ног, но я чувствовала, как он напряжён. Он тоже ждал. Он тоже боялся.

Я смотрела на страницы, но не видела слов. Я слышала только голоса из библиотеки. Грубый, командный. Мягкий, молодой, знакомый.

И вдруг я поняла.

Я знала, где слышала этот голос.

Это был голос одного из старшекурсников. Того, который всегда сидел в столовой у окна. Того, который никогда не разговаривал с нами. Того, который всегда смотрел на меня.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как холод разливается по телу. Это был он. Я не могла ошибиться. Его голос – мягкий, молодой, знакомый. Я слышала его в библиотеке. Я слышала его, когда он говорил о ритуале. Я слышала его, когда он говорил, что они знают, кто их слышал.

Я встала. Шашлык поднял голову и посмотрел на меня. Я чувствовала его вопрос: «Что случилось?»

– Я знаю, кто это, – сказала я, чувствуя, как дрожит голос. – Я знаю, кто говорил в библиотеке.

Я не знала, что делать с этим знанием. Но я знала – я должна быть осторожна. Должна не выдать себя. Должна сделать вид, что ничего не случилось.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Шашлык устроился рядом, положив голову на мои колени. Его дыхание было ровным, тёплым.

Завтра начинался новый день. И я должна была быть готова ко всему.

Глава 42: Ночной допрос. Голос разума

Сказать, что удивление накрыло, когда в комнату ввалилась Елена, – ничего не сказать.

Стол, бумаги, разобранные отчёты из Канцелярии. Очередные сводки. Те же имена, те же даты, те же пустые строки, где должны были быть ответы. Лион и Давид сидели рядом, перебирая те же бумаги. Тишина, только шелест страниц.

Уже собиралась закрыться папка, когда в дверь начали колотить.

Кулаками. С отчаянием. Так не стучат, если просто хотят войти. Так стучат, если убегают от смерти.

Дверь распахнулась.

Она влетела в комнату, как пушечное ядро. Рухнула на пол, на четвереньки, тяжело дыша. Плечо в крови – разрезанная ткань, тёмное пятно, расползающееся по рукаву. Лицо белое, как бумага. Шашлык стоял рядом – побитый, но на ногах, с окровавленной пастью, и смотрел так, будто комната была последней надеждой.

Давид резко встал, отодвинув стул. Лион тоже поднялся, рука легла на оружие.

– Они там! – крик сорвался с её губ. – Они гнались за мной! Возле библиотеки!

Лион и Давид не ждали приказа. Они уже летели к двери. Шаги – резкие, быстрые. Шаги профессиональных охотников, которые не задают вопросов, когда чувствуют добычу.

Он остался с ней.

–

Она была в шоке. Мутные глаза, бессмысленный взгляд, руки, которые дрожали так, что она не могла их удержать. Кровь капала на пол.

Помощь сесть на кушетку. Осмотр раны. Глубокий порез – нож прошёл по касательной, разрезая кожу и мышцы, но не задел кость. Сильная кровопотеря, но жить будет. Мазь, бинты. Быстрые, привычные движения.

– Терпи, – голос ровный. – Сейчас будет больно.

Она зашипела, но не крикнула. Держалась.

Отвар – успокаивающий, обезболивающий. Выпила, не сопротивляясь. Сидела на кушетке, сжимая руку Шашлыка, и дрожала.

– Рассказывай. Всё.

Слова полились – о реферате, о библиотеке, о том, что задержалась до полуночи. Слушал и видел: она не говорит всей правды. Что-то скрывает. Глаза бегают. Взгляд уходит в сторону, когда отвечает.

– Ты использовала «Молот тьмы». Где ты взяла эту книгу?

– В библиотеке. На общей полке. Я не знала, что она не для некромантов. Я просто… хотела научиться защищать себя.

Поверить не получилось. Но давить не стали. Слишком напугана. Слишком в шоке. Слишком жива.

Кушетка, одеяло, тишина. Она заснула почти мгновенно. Шашлык устроился рядом, его дыхание ровное. Они оба были измотаны до предела.

Кресло. Ожидание.

–

Через час вернулся Давид.

Он был один. За спиной – никого. Дверь закрылась бесшумно. Взгляд на спящую – убедиться, что не проснётся. Шаг ближе, голос тише.

– Поймали.

– Кто?

– Староста старших курсов некромантов. Пятый курс. И привратник пропускного пункта. Работает здесь двадцать лет. Догнали у главного выхода. Сопротивлялись, но скрутили. Лион сторожит их в казематах до утра.

Кивок.

– Что сказали?

Давид помедлил.

– Признались. Это они схватили Ренара и Тайлера. Ренар был тихоней – взяли без проблем. Тайлер… его никто не любил. Он у многих кровь попил. Его доставили без лишнего шума.

Слушал, не перебивая.

– Говорят, раньше сами выбирали жертв. Среди студентов. Тех, кто был один. Тех, кого никто не хотел искать. Ренар сидел в библиотеке до ночи. Тайлер тренировался на полигоне в одиночестве. Просто приходили, брали их и передавали тем, кто ждал за воротами.

– А в этот раз?

Давид посмотрел на спящую.

– В этот раз им указали на неё. Напрямую. Заказчик сам назвал её. Сказал, что нужна именно она. Они не знают почему. Им просто заплатили, и они сделали. Как всегда.

Нахмурились. Заказчик сам выбрал её. Но зачем? Что в ней такого особенного? Обычная студентка. Дикая некромантка, которая только начала учиться. Ничем не примечательная.

Мысль перебирала возможные причины. Может, она случайно влезла в чужие дела, сама того не понимая. Может, что-то увидела или услышала, чего не должна была. Может, кому-то насолила – сознательно или нет. Может, стала свидетелем чего-то, что не следовало видеть.

Или, может быть, в ней было что-то особенное, чего не замечалось. Что-то, что заказчик видел, а он – нет.

– Они знают, где находится заказчик? В Академии или за её пределами?

Давид покачал головой.

– Нет. Просто получали записки в условленном месте. Деньги там же. Никаких встреч. Никаких голосов. Только бумага. Они не знают, кто им платит и где он находится.

Кивок. Это усложняло дело. Заказчик мог быть где угодно. В Академии. В городе. В другом конце Империи.

– Но они должны были доставить её за пределы Академии. Это значит, что ритуал должен проводиться не здесь. За воротами. Кто-то ждал их там.

– Да. Должны были вывезти и передать тем, кто ждал за пределами.

Ренар и Тайлер были убиты здесь, на территории Академии. Их тела нашли внутри. А её хотели вывезти. Значит, для неё готовили что-то иное.

– Что будем делать?

– Пока оставим в казематах. Пусть посидят. Подумают. Может быть, вспомнят что-то.

– Есть.

Давид вышел.

–

Он остался один.

Взгляд на неё. Спала. Лицо спокойное. Не знала, что заказчик указал на неё напрямую. Что её выбрали специально. Что она была целью.

Она что-то скрывала. Что-то видела или слышала. Или в ней было что-то особенное.

– Почему ты? – тихо спросила тишина. – Что в тебе такого? Что ты сделала? Или что ты видела?

Шашлык посмотрел. В его глазах – вопрос. Он тоже не знал.

– Я должен узнать. Должен понять, почему именно ты. Потому что если я не пойму, я не смогу тебя защитить.

Стол, папка, перо. Запись всего, что узнано.

Староста и привратник. Ренар и Тайлер. Две жертвы. И она – третья цель. Но теперь она была не просто случайной жертвой. Её выбрали. Целенаправленно. Осознанно.

Заказчик мог быть где угодно. Внутри Академии. Или снаружи.

Папка закрылась. Взгляд на неё – спящую, беззащитную, с Шашлыком у ног.

– Завтра я спрошу тебя. Завтра ты расскажешь мне всё. Потому что если ты не скажешь, я не смогу тебя защитить.

Тишина. Кресло. Ожидание утра.

Глава 43: Утро. Свобода и тишина

Я проснулась от тишины.

Не от звука – от её отсутствия. В Академии всегда было шумно: шаги в коридорах, голоса за стенами, дыхание сотен студентов, скрип половиц, звон посуды из столовой, смех, споры, крики. А здесь – ничего. Только моё дыхание и ровное, спокойное дыхание Шашлыка.

Я открыла глаза и не поняла сначала, где я.

Комната была чужой. Не моей. Не студенческой. Высокий потолок, тёмные стены, тяжёлые шторы, которые не пропускали свет. Мебель из тёмного дерева, строгая, без украшений. На столе – стопка бумаг, чернильница, перо. Никаких лишних вещей. Никаких следов жизни. Как будто здесь никто не жил.

И запах. Холодный, чистый, с лёгкой ноткой озона. Запах Крайда.

Я в его комнате.

Потом я вспомнила. Погоня. Нож. Кровь на плече. Шашлык, вцепившийся в руку нападавшего. Я бежала по коридору, стучала в двери, кричала, умоляла открыть. Я ворвалась к нему. Я упала на пол. Я смотрела на него снизу вверх, и в его глазах не было холода. Только удивление. И что-то ещё. Что-то, чего я не могла понять.

Он перевязывал мою рану. Я помнила его руки – холодные, уверенные, профессиональные. И я помнила, как смотрела на них и не могла понять, почему он не выгнал меня. Почему он не отдал меня Канцелярии. Почему он просто молча делал свою работу, как будто это было самое обычное дело в мире.

Я шевельнула плечом – и прострелила боль. Острая, жгучая. Я зашипела сквозь зубы. Шашлык поднял голову, лизнул мою руку и снова уткнулся носом в мои колени. Он был спокоен. Он не боялся. Значит, мне тоже нечего бояться.

Я села на кушетке. Посмотрела на перевязку. Аккуратная, ровная. Он сделал это. Пока я спала.

Я подняла глаза и увидела его.

Крайд сидел в кресле у стола. Он смотрел на меня. Без улыбки. Без эмоций. Просто смотрел. Его глаза были уставшими – тени под ними, лёгкая небритость. Он не спал всю ночь. Он сидел в этом кресле и ждал. Пока я сплю. Пока я прихожу в себя.

– Ты долго спала, – сказал он. Голос был ровным, без эмоций. Но я заметила тени под его глазами. Он действительно не спал. Всю ночь он сидел в кресле и ждал.

– Спасибо, – сказала я. Голос был хриплым, горло саднило. – За то, что не выгнал меня.

– Я не мог выгнать тебя, – сказал он. – Ты была в крови. Ты бы не дошла до своей комнаты.

– Я не об этом, – сказала я. – Ты мог отдать меня Канцелярии. Но ты не сделал этого.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то – я не знала, что. Может быть, удивление. Может быть, уважение.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил он. – Например, о «Молоте тьмы».

Я села ровнее. Шашлык поднял голову, посмотрел на меня, потом на Крайда. Он не рычал. Он просто ждал.

– Что именно ты хочешь знать? – спросила я. – Как я научилась использовать «Молот тьмы»? Или зачем я его использовала?

– И то, и другое, – сказал он.

Я глубоко вздохнула. Потом, стараясь говорить спокойно, я посмотрела ему в глаза.

– Я хотела научиться защищать себя. В этой Академии меня пытались убить дважды. В первый раз я бежала. Во второй – я использовала «Молот тьмы». И я выжила. Если бы я не знала это заклинание, меня бы уже не было.

Он смотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то – может быть, понимание. Может быть, одобрение.

– И где ты взяла эту книгу?

– В библиотеке, – сказала я. – На общей полке. Я не знала, что она не для некромантов.

Я солгала. Я не могла сказать правду. Не сейчас. Я не знала, что будет, если он узнает о запретной секции. Я не была готова рисковать.

Он смотрел на меня. Я видела, как он обдумывает мои слова. Как он принимает решение.

– Твои преследователи пойманы, – сказал он. – Их отправили в казематы Канцелярии.

Я замерла. Я не ожидала этого. Я думала, они сбежали. Я думала, они скрылись. Я думала, что мне придётся снова бояться.

– Они признались? – спросила я.

– Достаточно, – сказал он. – Остальные убийства – тоже их рук дело.

Я выдохнула. Я не знала, что чувствовать. Облегчение? Радость? Или просто пустоту.

– Значит, всё кончено, – сказала я.

– Да, – сказал он. – На сегодня ты освобождена от занятий. Зайди в медпункт, получишь освобождение, пока плечо не заживёт. Наставники извещены.

Я быстро вскочила – и снова зашипела от боли в плече. Но я не остановилась. Я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёплое, живое. Свобода. Я схватила Шашлыка за ошейник и пошла к двери.

– Елена, – сказал он.

Я остановилась. Обернулась.

Он смотрел на меня. Я не знала, что он хотел сказать. Он открыл рот, потом закрыл. Потом сказал:

– Ты уверена, что это было случайное нападение?

Я замерла. Я не думала об этом. Я думала, что это просто кто-то хотел ограбить меня. Или запугать. Или убить. Я не думала, что я могла быть целью.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ты была одна. В библиотеке. Поздно ночью. Они ждали тебя. Они знали, что ты будешь там.

Я смотрела на него. Я чувствовала, как внутри меня поднимается холод. Он был прав. Они ждали меня. Они знали, где я буду. Они знали, когда я приду.

– Я не знаю, – сказала я. – Я не знаю, почему они выбрали меня.

– Подумай об этом, – сказал он. – И будь осторожна.

Я кивнула. Я вышла из комнаты. Но его слова остались со мной. Они ждали меня. Они знали, где я буду. Кто-то сказал им. Кто-то знал, что я буду в библиотеке. Кто-то знал, когда я приду.

Я не знала, кто это был. Но я знала, что это не случайность.

–

Я бежала по коридору. Шашлык бежал рядом. Я чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как сердце колотится в груди. Я могла вернуться в свою комнату. Я могла лечь в свою кровать. Я могла чувствовать себя в безопасности.

Я ворвалась в общагу, взлетела по лестнице, открыла дверь своей комнаты. Внутри было пусто. Я упала на кровать и засмеялась. Шашлык запрыгнул рядом.

– Мы живы, – сказала я ему. – Мы живы.

Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Я чувствовала, как боль пульсирует в плече, но я не обращала на неё внимания. Я была жива. Я выдохнула. Всё позади. И это было главное.

Но в глубине души я знала – это не конец. Это только начало.

–

Я вышла в гостиную через час.

Я надела чистую одежду, перевязала плечо, привела себя в порядок. Шашлык шёл рядом. Я чувствовала себя почти нормальной. Почти как прежде.

В гостиной уже собрались все – Зара, Артур, Алиса, Лира, остальные. Они сидели на диванах, переговаривались, пили чай. Увидев меня, они замолчали.

– Вот она, – сказал Артур. – Вернулась. Живая и здоровая.

Я улыбнулась.

– Как видите.

Зара подскочила ко мне и обняла – так крепко, что я зашипела от боли в плече. Она отпрянула.

– Ой, прости! Я забыла. Там же рана. – Она заглянула мне в глаза. – Рассказывай, что случилось? Вся Академия гудит, а мы узнаём первые.

Я смотрела на неё. На Артура. На Алису. На Лиру. Они ждали. Я чувствовала их любопытство, их тревогу, их желание знать.

– Пойдёмте в столовую, – сказала я. – Там и поговорим.

Мы пошли в столовую. Я чувствовала себя почти как прежде. Почти как до этой ночи. Но я знала – я уже не та, что была раньше.

–

В столовой мы сели за наш обычный стол. Я рассказала им всё. О том, как я готовила реферат в библиотеке. О том, как на меня напали двое в масках. О том, как я бежала. О том, как я ворвалась в комнату Крайда.

– Так ты ночевала у самого Крайда? – спросил Артур, поднимая бровь. – В его личных покоях?

Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Я не хотела, чтобы это звучало так, как звучало.

– Это было вынужденно, – сказала я. – Я ворвалась к нему в комнату, потому что за мной гнались. Если бы я побежала в общагу, они бы догнали меня. Я не знала, куда бежать. Я просто стучала в первую попавшуюся дверь.

– И он не выставил тебя за дверь? – удивилась Алиса. – Он же не пускает к себе никого. Даже преподаватели говорят, что он редко кого-то впускает.

– Нет, – сказала я. – Он перевязал мне рану и дал отвар. Он сказал, что я могу остаться до утра.

– Впечатляет, – сказала Лира, присвистнув. – Некоторые студенты годами пытаются попасть в его комнату, а ты просто влетела туда, как ураган.

Я улыбнулась. Но внутри меня что-то кольнуло. Они не знали, что Крайд задал мне вопрос, который я не могла забыть. Они не знали, что я не просто «ночевала у него». Я была там, потому что кто-то хотел меня убить.

– Ну ничего себе, – сказала Алиса. – Ты прямо мастер попадать в неоднозначные ситуации. Но радует, что всё закончилось.

– Да, – сказала я. – Радует.

Артур посмотрел на меня внимательнее.

– Ты уверена, что они были одни? – спросил он. – Может быть, у них были сообщники?

Я замерла. Я не думала об этом. Я думала, что это просто двое. Но что, если их было больше? Что, если кто-то ждал их снаружи? Что, если кто-то знал, где я буду?

– Я не знаю, – сказала я. – Я не видела никого больше.

– Просто будь осторожна, – сказал он. – Если они были не одни, они могут попытаться снова.

Я кивнула. Я не рассказывала о «Молоте тьмы». Не рассказывала о закрытой секции. Некоторые вещи должны оставаться при мне.

Мы сидели в столовой и говорили о том, что случилось. Я чувствовала, как страх уходит, как его сменяет усталость. И странное спокойствие.

–

В этот день я не пошла в закрытую секцию. Собственно, как и на этой неделе. Мало ли. Я подожду недельку, пока всё уляжется. Пока преступники будут сидеть в казематах и никому не расскажут о том, что я делала в библиотеке. Пока Канцелярия не успокоится. Пока я не буду уверена, что за мной не следят.

Я вернулась в свою комнату. Шашлык устроился рядом. Я лежала на кровати и смотрела в потолок.

Я была жива. Я была свободна. Я могла дышать. И это было главное.

Но в глубине души я знала – это не конец. Это только начало.

–

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела на закат. Фиолетовое небо, две луны, которые уже начинали светиться. Шашлык лежал у моих ног, его дыхание было ровным и спокойным.

Я думала о том, что сказал Крайд. «Твои преследователи пойманы». «Остальные убийства – тоже их рук дело». Ренар и Тайлер были убиты теми же людьми. Теперь они в казематах. Они не смогут никому рассказать о том, что я делала в библиотеке.

Но я думала и о другом. О том, что он спросил. «Ты уверена, что это было случайное нападение?» Я не была уверена. Я думала, что это случайность. Но теперь я знала, что это не так. Они ждали меня. Они знали, где я буду. Кто-то сказал им.

Кто-то знал, что я буду в библиотеке. Кто-то знал, когда я приду. Кто-то следил за мной. Кто-то хотел, чтобы меня убили.

Я не знала, кто это был. Но я знала, что я должна быть осторожна. Что я не могу доверять никому. Что даже мои друзья могут быть не теми, кем кажутся.

Я смотрела на закат и чувствовала, как внутри меня поднимается странное спокойствие. Я была жива. Я была свободна. Но я знала, что это только начало. Что завтра будет новый день. И что я должна быть готова ко всему.

Шашлык поднял голову и посмотрел на меня. В его янтарных глазах я прочитала вопрос: «Ты в порядке?»

– Да, – сказала я. – Я в порядке. Я просто думаю.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.

– Я не знаю, что будет завтра, – сказала я. – Но я знаю, что я справлюсь. Как всегда.

Я смотрела на закат и чувствовала, как внутри меня растёт решимость. Я не позволю им победить. Я не позволю им запугать меня. Я буду бороться. За свою жизнь. За свою свободу. За свой дом.

Я закрыла глаза. Шашлык придвинулся ближе. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его спокойствие. И я знала, что что бы ни случилось, я не одна.

Где-то в коридоре слышались голоса. Студенты смеялись, обсуждали свои дела. Жизнь шла своим чередом. А я сидела на подоконнике и смотрела на закат, зная, что завтра всё изменится.

Но сегодня я была свободна. И это было главное.