Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 35: Возвращение. Встреча у ворот

Каникулы закончились.

Мы собирались обратно долго. Очень долго. До последнего момента не хотелось уезжать – я стояла в своей комнате, смотрела на озеро и чувствовала, как внутри меня разрастается странная пустота. Два месяца свободы. Два месяца без правил. Два месяца жизни. И вот всё закончилось.

Вода была тёмной и спокойной, отражая серое утреннее небо. Где-то на другом берегу кричала птица. Ветер шевелил листву, и я слышала, как ветки скрипят в такт его движению. Я хотела запомнить этот момент – тишину, покой, ощущение, что я могу дышать. Потому что я знала: в Академии всё будет по-другому.

– Нам пора, – сказала Алиса, заглянув в дверь. Её голос был мягким, но я слышала в нём сожаление. – Если мы не выедем сейчас, не успеем до закрытия ворот.

– Я знаю, – сказала я. – Я просто... прощаюсь.

Она улыбнулась.

– Ты ещё вернёшься. Когда захочешь. Здесь всегда есть место для тебя.

Я кивнула. Собрала вещи. Посмотрела на комнату, где прожила два месяца, и вышла. Шашлык поднялся следом, его когти тихо стучали по деревянному полу.

Внизу меня ждали родители Алисы. Мать обняла меня так крепко, что я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Отец пожал руку и посмотрел на меня с теплотой, которую я не часто видела в этом мире.

– Ты всегда можешь приехать, – сказал он. – Этот дом – твой дом.

Руфал парил рядом, его прозрачная фигура покачивалась в утреннем свете, как дым над остывающим костром. Он улыбнулся мне – не грустно, а скорее с лёгкой иронией, как будто знал что-то, чего я ещё не понимала.

– Возвращайся, – сказал он. – Здесь всегда рады тебя видеть. Даже если я не могу налить тебе чаю.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

– Спасибо. За всё.

Мы сели в карету. Лошади тронулись с места, и поместье осталось позади. Я смотрела в окно, пока дом не исчез за поворотом, и чувствовала, как внутри меня нарастает странная тоска. Я знала, что вернусь. Но я не знала, когда.

–

Дорога была долгой. Мы почти не разговаривали – каждый думал о своём. Я думала о том, что ждёт нас в Академии. О новом семестре. О том, что Гаррет сказал про экзамен. Алиса думала о том же – я видела это по её лицу, по тому, как она смотрела в окно, не видя пейзажа.

Мы приехали почти в тот момент, когда начали закрываться ворота. Карета остановилась у входа, и мы выбежали наружу, хватая сумки. Шашлык выскочил следом – он тоже чувствовал спешку.

– Бежим! – крикнула Алиса.

Мы побежали. Сумки били по ногам, ветер свистел в ушах. Я споткнулась о камень, но удержалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Шашлык бежал рядом, его большие лапы стучали по земле, и я слышала его дыхание – ровное, спокойное, как всегда.

Мы почти добрались до входа в корпус, когда я увидела их.

Агенты Канцелярии.

Трое. В серых плащах. Они стояли у входа в корпус и смотрели на нас. Их лица были непроницаемыми, как каменные маски. Они не двигались. Они просто ждали.

Алиса затормозила так резко, что я чуть не врезалась в неё. Сумка упала на землю с глухим стуком.

– Что-то снова случилось, – выдохнула я. Воздух со свистом вырвался из лёгких.

– Нас здесь не было, – сказала Алиса тихо. – И это главное.

Я смотрела на агентов. Они стояли неподвижно, как статуи. Я чувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Что-то случилось. Что-то плохое. Иначе они не были бы здесь.

Шашлык настороженно смотрел на агентов. Он зарычал – тихо, предупреждающе, так, что я чувствовала вибрацию в его груди, когда прикоснулась к его загривку. Я положила руку ему на загривок, чувствуя, как он напряжён.

Агенты двинулись к нам. Один из них – высокий, с холодными глазами – сделал шаг вперёд. Но другой остановил его жестом.

– Я сам, – сказал он.

Я узнала этот голос.

Крайд вышел из-за спины агентов. Он был без плаща, в обычной одежде – тёмной, простой, без знаков отличия. Но его серые глаза были такими же холодными, как я помнила. Он выглядел уставшим – тени под глазами, лёгкая небритость, плечи, которые опустились чуть ниже, чем в прошлый раз. Он словно нёс груз, который становился тяжелее с каждым днём.

Он подошёл к нам. Остановился на расстоянии вытянутой руки. Осмотрел меня. Осмотрел Алису. Перевёл взгляд на сумки, которые мы держали в руках, потом на Шашлыка, который стоял рядом со мной, готовый к прыжку.

– Вы откуда? – спросил он. В его голосе не было обвинения. Только вопрос. Холодный, деловой вопрос, который он задавал уже сотни раз.

– Из поместья, – сказала я. – Каникулы. Мы только что приехали.

– Из какого поместья?

– Семья Алисы пригласила меня на каникулы. Мы были там два месяца. Я не была в Академии всё это время.

Он кивнул. Я видела в его глазах усталость. Такую же, как в прошлый раз. Только глубже.

– Что случилось? – спросила я. – Зачем вы здесь?

Он посмотрел на меня. Потом на Алису. Потом снова на меня. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло.

– Два дня назад был убит студент, – сказал он. – Третьекурсник. Боевой маг. Огневик. Та же рука, тот же почерк, та же холодная, методичная жестокость.

Я почувствовала, как внутри меня всё обрывается. Тот же ритуал. Высасывание жизни. Снова.

– Его звали Тайлер, – сказал Крайд. – Вы его знали?

Я задумалась. Имя показалось знакомым, но я не могла сразу понять, откуда. Я переглянулась с Алисой – она тоже нахмурилась, её брови сошлись к переносице. Потом я вспомнила.

Тайлер. Тот самый задира, который постоянно лез на рожон. Местный хулиган, который портил жизнь окружающим. Его не любили. Он вечно влипал в драки, спорил с преподавателями, доводил сокурсников. Один из тех, кого все знали в лицо – и старались обходить стороной.

– Это тот, который… – начала я, но запнулась, не зная, как сказать.

– Да, – сказала Алиса. – Тайлер. Тот самый. Вечно лез не в своё дело. Его никто не любил. Даже его собственные сокурсники вздыхали с облегчением, когда он уходил. – Она помолчала. – Помнишь, он всегда носил этот дурацкий красный шарф, даже летом? И вечно громко смеялся – так, что все оборачивались. Я думала, он бессмертный.

– Вы его знали, – сказал Крайд. Это был не вопрос, а утверждение.

– Знали, – сказала я. – Но не близко. Он был из тех, с кем не хочешь иметь дело. Мы обменивались парой слов в столовой, но не более.

Крайд кивнул. Я видела, как он что-то отмечает в своём блокноте – мысленно, без жестов. Его глаза скользнули по моему лицу, по Шашлыку, по Алисе.

– Кто-то может подтвердить, что вы были в поместье?

– Вся семья Алисы, – сказала я. – И Руфал. Это их семейное привидение. Он знает, что мы приехали только сегодня.

Крайд слегка приподнял бровь, но не удивился. Он уже привык к странностям некромантов.

– Хорошо, – сказал он. – Если вы всё же вспомните что-то, что кажется вам неважным, – скажите мне. Лично. Не через агентов.

Он развернулся и пошёл обратно к агентам. Его серая фигура быстро скрылась за поворотом, и я смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги.

Я стояла и смотрела ему вслед. Шашлык сидел рядом, его янтарные глаза следили за уходящими агентами. Алиса стояла рядом со мной, тяжело дыша после бега.

– Тайлер, – сказала Алиса тихо. – Тот, кого все ненавидели. Его убили. Не потому что его не любили, а просто потому что он был здесь. В Академии. Как и все мы.

– Ренар был некромантом, – сказала я. – А Тайлер – огневик. Разные стихии. Разные курсы. Единственное, что их объединяет – они были здесь. Может быть, убийца выбирает случайных жертв. Может быть, он охотится на определённый тип магов. Может быть, это вообще не имеет значения. Мы не знаем. Пока не знаем.

Мы стояли у входа в корпус. Сумки лежали у наших ног. Ветер стих, и стало тихо. Только где-то вдалеке слышались голоса – другие студенты возвращались в Академию, смеялись, обсуждали каникулы. Они ещё не знали.

– Нас ждут, – сказала я. – Гаррет будет говорить.

Я подняла сумку и пошла к двери. Шашлык поднялся следом. Алиса – за мной.

–

Мы вошли в корпус. В гостиной уже собрались все – наши сокурсники и те, кто уже вернулся. Кто-то сидел на диванах, кто-то стоял у стен. В воздухе висело напряжение, как перед грозой. Гаррет стоял в центре комнаты. Он выглядел уставшим, как будто не спал несколько дней. Под глазами залегли тени, плечи были напряжены.

– Вы все слышали? – спросил он, когда мы вошли. – Третьекурсник убит. Ритуал. Тот же, что и у Ренара.

Я села на диван рядом с Зарой. Она была бледной, почти серой. Её красные глаза смотрели на Гаррета с затаённым ужасом. Артур стоял у стены, скрестив руки, но я видела – он тоже напряжён. Его волк сидел у его ног и смотрел на Гаррета с той же настороженностью.

Кто-то всхлипнул в углу. Девушка с тёмной косой прижала ладони к лицу, плечи её дрожали. Тим, который обычно всегда находил повод для шутки, стоял молча, глядя в пол, и его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Все мы боялись. Все мы знали, что это мог быть любой из нас.

– Мы не знаем, кто это сделал, – продолжал Гаррет. – Канцелярия расследует. Но вы должны быть осторожны. Не ходите по одному. Не ходите в тёмное время. Если вы что-то заметите – сразу сообщите мне.

Он замолчал. Мы смотрели на него, чувствуя, как внутри нас нарастает страх. Тишина была плотной, давящей, как стены, которые смыкаются вокруг.

– Это не случайность, – сказал он наконец. – Кто-то убивает студентов Академии. Мы не знаем, зачем. Но мы должны быть готовы.

Он обвел нас взглядом.

– Вопросы?

– Кто был убит? – спросил Артур.

– Тайлер, – сказал Гаррет. – Третьекурсник. Огневик. Вы его знали.

Я видела, как кто-то из старшекурсников вздрогнул. Тайлера не любили, но он был одним из них. Это пугало больше, чем если бы убили хорошего человека. Если убийца не разбирает, кто перед ним – значит, никто не в безопасности.

– Его нашли на полигоне, – продолжал Гаррет. – Вечером. Он был один. Тренировался. Утром его нашли. Всё было так же, как с Ренаром – символы, следы ритуала, полное высасывание жизни.

– Значит, убийца всё ещё здесь, – сказала я.

Гаррет посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими, и я увидела в них то же, что видела в глазах Крайда – усталость.

– Да. Поэтому вы должны быть осторожны. Мы не знаем, кто это. Мы не знаем, зачем он это делает. Но мы знаем, что он не остановился после первого раза. И он может не остановиться после второго.

Он вышел из комнаты. Мы остались сидеть в тишине.

–

Ночью я не могла уснуть.

Я сидела на кровати, смотрела в окно и думала о том, что случилось. Месяц назад я лежала на берегу озера и ничего не боялась. А теперь я сидела в своей комнате и боялась даже дышать.

Шашлык лежал у моих ног. Я гладила его шерсть и чувствовала, как он дышит. Ровно. Спокойно. Он не боялся. Он был рядом. И это помогало.

– Тайлер, – сказала я ему. – Тот, кого все ненавидели. Его убили. Не потому что он был плохим. Просто… он был здесь. В Академии. Как и все мы.

Шашлык лизнул мою руку.

– Ренар – некромант. Тайлер – огневик. Разные стихии. Разные курсы. Единственное, что их объединяет – они были здесь. В Академии. Но это ничего не значит. Может быть, убийца выбирает случайных жертв. Может быть, он охотится на студентов. Может быть, это вообще не связано. Я не знаю.

Я смотрела в тёмное окно. Где-то там, за стенами, был убийца. Кто-то, кто знал, как проводить ритуал. Кто-то, кто мог подойти к студенту и убить его. И никто не знал, кто это. Никто не знал, когда он ударит снова.

Я вспомнила, как Крайд смотрел на меня. Устало. Без надежды. Он не знал, кто убийца. Он не знал, зачем это делается. Он просто ждал, когда случится следующее убийство.

Или когда убийца ошибётся.

– Мы не знаем, почему он это делает, – сказала я тихо. – Может быть, он выбирает жертв случайно. Может быть, он охотится на определённый тип магов. Может быть, это вообще не имеет значения. Но он убивает. И он рядом.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть. Шашлык придвинулся ближе, его тёплое тело успокаивало меня. Я чувствовала его дыхание, его спокойствие. Он не боялся. Он был рядом. И это помогало.

– Мы должны быть готовы, – сказала я. – Все вместе.

Я сжала кулаки и почувствовала, как в груди разливается холодная решимость. Я не знала, кто убийца. Я не знала, зачем он это делает. Но я знала одно – я не позволю ему уничтожить нас.

Завтра начнётся новый семестр. Завтра мы будем учиться дальше. Завтра мы будем жить.

Но сегодня я сидела в темноте и слушала дыхание Шашлыка. И знала – что бы ни случилось, я не одна.

Глава 36: Колодец истины

Убийства убийствами, а переходный экзамен некромантов не откладывается.

Гаррет объявил об этом на следующее утро после нашего возвращения. Мы сидели в гостиной, ещё не отошедшие от новостей о Тайлере, когда он вошёл и сказал:

– Завтра в шесть утра вы идёте на экзамен. Все первокурсники. Без исключений.

Мы переглянулись. Я видела, как Зара побледнела. Как Артур сжал челюсти. Как Лира перестала улыбаться. Как Алиса замерла, прикусив губу.

– Что за экзамен? – спросил кто-то из заднего ряда. Голос дрожал.

– Узнаете завтра, – сказал Гаррет. – Собирайтесь. У вас есть один день.

Он вышел. Мы остались сидеть в тишине.

–

В пять утра нас подняли.

Я ещё спала, когда в дверь постучали – три коротких, настойчивых удара. Шашлык уже стоял на ногах, глядя на дверь. Его уши были напряжены, но он не рычал. Он чувствовал, что это не угроза.

Я натянула форму, сунула ноги в сапоги, причесалась наскоро – пальцы путались в волосах, и я сдалась, стянув их в небрежный хвост. Шашлык стоял у двери и ждал.

В коридоре уже собирались остальные. Все выглядели так же, как я – сонные, растерянные, напряжённые. Кто-то зевал, кто-то стоял с закрытыми глазами, кто-то уже успел налить себе чай в кружку и пил его маленькими глотками. Зара стояла у стены, сжимая в руках свою сумку так, что побелели костяшки. Артур – у окна, скрестив руки, его волк сидел у ног. Алиса – рядом со мной, спокойная, но я видела, как её пальцы слегка дрожат.

– Ты знаешь, что нас ждёт? – спросила я её.

– Нет, – сказала она. – Но Гаррет сказал, что это важно. И что мы должны пройти это, чтобы перейти на следующий курс.

Мы вышли из корпуса. На улице было темно – только первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Наставник уже ждал нас у ворот. Он был без мантии, в простой одежде, с посохом в руке.

– Идём, – сказал он и повернулся к лесу.

Мы пошли за ним.

–

Лес встретил нас тишиной.

Тропа была узкой, звериной – мы шли по ней гуськом, цепляясь за ветки, перешагивая через корни. Ветви хлестали по лицам, и я слышала, как кто-то позади чертыхается. Вокруг было влажно, как после дождя, хотя дождя не было. Воздух был тяжёлым, сырым, и я чувствовала, как он оседает на коже.

– Почему так влажно? – спросила я Алису, когда мы остановились перевести дух.

– Это туман, – сказала она. – Лес всегда такой утром. Но к полудню станет жарко.

– И когда мы должны вернуться?

– Не знаю, – сказала она. – Наверное, когда закончим.

Мы шли около часа. Где-то пели птицы – но их пение казалось неестественным, слишком громким. Как будто они кричали, предупреждая нас. Я смотрела по сторонам, но видела только деревья, мох и камни. Лес был густым, почти непроходимым, но наставник шёл уверенно, как будто знал каждую тропу.

Мы поднимались в гору. Гравий хрустел под ногами, сменяясь мокрой землёй и камнями. Я чувствовала, как внутри меня нарастает тревога.

– А если нас хотят принести в жертву? – сказала Зара, стараясь шутить. – Курсом?

Мы все посмотрели на неё. Она замолчала. Извинилась. Но я видела – мы все думали об одном. О Ренаре. О Тайлере. О том, что кто-то убивает студентов Академии. И мы шли в лес. Одни. Без преподавателей. Только наставник, который молчал.

Мы шли молча.

–

Через час мы вышли к водопаду.

Он был небольшим, но шумным – вода падала с высоты в несколько метров, разбиваясь о камни. Я чувствовала, как холодные капли касаются моего лица. Вокруг было влажно, как в парнике – воздух был густым, и я с трудом дышала.

Наставник остановился у водопада и повернулся к нам.

– Обойдите, – сказал он. – Там пещера. Заходите по одному.

Мы переглянулись. Я видела страх в глазах Зары, напряжение у Артура, любопытство у Алисы. Мы обошли водопад, ступая по мокрым камням, – я чувствовала, как они скользят под ногами, и несколько раз едва не поскользнулась.

Я увидела вход в пещеру.

Он был скрыт за стеной воды – но когда мы подошли ближе, я поняла, что это не стена. Это завеса. Тонкая, прозрачная, через которую можно пройти. Вода стекала по краям, не попадая внутрь, и я чувствовала, как от пещеры исходит странное тепло.

Мы остановились у входа. Наставник встал рядом.

– По одному, – повторил он. – Внутри есть колодец. Загляните в него. Он покажет вам вашу истину.

– Какую истину? – спросил кто-то из заднего ряда. Голос дрожал.

– Кто вы такие на самом деле, – сказал наставник. – Это не магия. Это отражение. То, что вы увидите – ваше. И оно останется с вами. Вы не сможете забыть его. Вы не сможете изменить его. Вы сможете только принять его.

Зара шагнула вперёд. Она была первой.

Она вошла в пещеру, её фигура скрылась за водяной завесой. Мы ждали. Минута. Две. Пять. Потом она вышла. Бледная, задумчивая, молчаливая. Она прошла мимо и села на камень, обхватив колени руками.

Я смотрела на неё и не знала, что она увидела.

Следующей вышла Лира. Она была бледной, её глаза покраснели, но она не плакала. Она просто села на камень и уставилась в одну точку. Её лисица подбежала к ней и лизнула руку, но Лира не отреагировала.

Один за другим наши сокурсники входили в пещеру и выходили из неё. Кто-то с пустым лицом, кто-то со слезами, кто-то с лёгкой улыбкой. Я видела, как Тим вышел и долго стоял у воды. Как девушка с тёмной косой вышла и сразу села на землю. Как парень, который всегда шутил, вышел и заплакал.

– Кто следующий? – спросил наставник.

Я сделала шаг вперёд.

–

Пещера была небольшой.

Внутри было темно, но свет пробивался сквозь водяную завесу, освещая стены. Я чувствовала, как вода стекает по моей коже, как воздух становится холоднее. Запах влажного камня и тишины заполнил мои лёгкие. Я остановилась на мгновение, привыкая к полумраку.

Шашлык остался снаружи – наставник сказал, что он не должен входить. Я слышала, как он тихо скулит за стеной воды, но я знала, что он ждёт. Он всегда ждал.

Я шла медленно, всматриваясь в полумрак. Стены были влажными, покрытыми мхом и мелкими кристаллами, которые слабо мерцали. В центре пещеры, в полу, был колодец. Неглубокий, выложенный камнем, с выбитыми рунами по краям. Руны были старыми – я не узнавала их, но чувствовала, как от них исходит слабая, древняя магия.

Я подошла к нему и заглянула.

Внутри была вода. Кристально чистая, прозрачная. В ней отражалось моё лицо – жёлтые глаза, чёрные волосы, чужая внешность, которая уже не казалась чужой. Я привыкла к ней. Я приняла её. Теперь она была моей.

Я смотрела на своё отражение и не понимала, что я должна увидеть.

– В чём истина? – прошептала я.

Вода пошла рябью. Картинка поплыла, размылась – и я увидела другое.

–

Я стояла в своей квартире. Старой. Родной. Знакомой до последней трещины на стене. Я смотрела на свои руки – они были моими. Настоящими. Те, что я помнила с детства – с короткими ногтями, с родинкой на левом запястье. Я чувствовала своё тело – высокое, полное, такое знакомое. И одновременно чужое – потому что я не жила в нём уже почти год.

Рядом стояла мама. Она была старше, чем я помнила – седина в волосах, морщины вокруг глаз. Она показывала мне, как пользоваться телевизором. Её голос был мягким, терпеливым. Я видела, как её руки слегка дрожат. Она поправляла свои волосы – тот самый жест, который я помнила с детства.

– Смотри, Елена, – говорила она. – Вот кнопка включения. Ты нажимаешь её, и экран загорается. Я уже сто раз тебе показывала. Ты запомнила?

Я хотела ответить ей. Сказать, что я помню. Что я здесь. Что я вернулась. Но я не могла – я смотрела на всё это со стороны. Я была не участником, а наблюдателем. Бестелесным, беспомощным.

А потом я посмотрела в зеркало, которое висело на стене – старое, в деревянной рамке. В нём отражалась я. Настоящая я. Моё лицо. Мои карие глаза. Мои пшеничные волосы. Моя родинка на левой щеке.

Но в моих глазах был чужой взгляд. Холодный. Расчётливый. Не мой.

И я поняла.

Это не я в зеркале. Это Лира. Она в моём теле. Она живёт мою жизнь. Она рядом с моей матерью. Она смотрит на мир моими глазами. Она говорит с моими друзьями. Она ест мою любимую еду. Она спит в моей кровати.

–

Картинка сменилась. Я увидела больничную палату. Белые стены, запах лекарств, мониторы, которые пищали ровно. На койке лежало тело. Моё тело. На голове – повязка, немного сбившаяся. Лицо бледное, безжизненное. Рядом сидела мама. Она держала мою руку и плакала. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

– Очнись, Елена, – прошептала она. – Пожалуйста. Очнись. Я не вынесу этого. Ты не можешь уйти. Ты не можешь оставить меня одну.

Я смотрела на это и чувствовала, как внутри меня разрывается что-то. Я хотела сказать ей, что я жива. Что я здесь. Что я не умерла. Что я смотрю на неё из другого мира, из другого тела, из другой жизни. Но я не могла. Я была здесь, в этом мире, в чужом теле. А Лира была там, в моём мире, в моём теле. Она дышала моими лёгкими. Она видела глазами, которые я знала с детства. Она жила моей жизнью.

Я поняла всё.

Я обменялась телами. Когда я умерла в своём мире, когда печенье встало поперёк горла, когда я ударилась головой об шкаф – я не просто умерла. Я поменялась местами с Лирой. Она ушла в моё тело, в мой мир. А я осталась здесь. В её теле.

Теперь я знала, где она. Она жила моей жизнью. В моём мире. Под моим именем. С моей матерью. Она смотрела на мою мать глазами, которые я знала с детства, но внутри неё была чужая душа. Она видела мой мир. Она чувствовала мои чувства. Она пила тот же чай, который я любила.

А я была здесь. В её теле. В её мире. В её Академии. И никто не знал. Ни Крайд. Ни Гаррет. Ни Зара. Ни Алиса. Только я. И теперь – колодец истины, который показал мне правду. Правду, которую я подозревала, но боялась принять.

–

Я отшатнулась от колодца. Вода успокоилась. Снова стало чисто. Снова – только моё лицо. Мои жёлтые глаза. Моя чужая внешность. Чужая жизнь. Но теперь я знала.

Я стояла и смотрела в воду, чувствуя, как дрожат руки. Как дрожит всё внутри меня. Как мир качается вокруг, как стены пещеры наклоняются, и я должна ухватиться за край колодца, чтобы не упасть.

– Я знаю, – прошептала я. – Я знаю, что она там. Она в моём теле. В моём мире. С моей мамой.

Я знала правду. И это было тяжелее, чем любое проклятие. Тяжелее, чем мёртвые тела в подвале. Тяжелее, чем бегство через болото. Тяжелее, чем страх перед Канцелярией.

Потому что теперь я знала, что моя мать – не моя. Что моя жизнь – не моя. Что я обменяла всё это на чужое тело. И я никогда не смогу вернуться.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня поднимается холод.

–

Я вышла из пещеры. Наставник смотрел на меня, но ничего не спросил. Его лицо было непроницаемым. Я прошла мимо него и села рядом с Зарой.

Она посмотрела на меня.

– Ты что-то увидела, – сказала она. Это был не вопрос. Она знала.

– Да, – сказала я. – Всё.

Я не стала объяснять. Я не могла. Это было моей тайной. Моей истиной. Колодец показал мне правду, которую я должна была нести одна.

Мы сидели на камнях, глядя на водопад. Вода падала, шумела, разбивалась о камни. Брызги касались моего лица, и я чувствовала, как они смешиваются со слезами.

Лира – в моём мире. В моём теле. С моей мамой. А я – здесь. В её мире. В её теле. В её Академии.

И я не знала, что делать с этим знанием.

Я смотрела на водопад и думала о том, что теперь, когда я знаю правду, ничего не изменится. Я не могу вернуться. Я не могу забрать своё тело. Я не могу сказать маме, что я жива. Я не могу ничего сделать.

Я сидела на камне, чувствуя, как внутри меня разрастается пустота. Не та, что была перед каникулами. Другая. Более глубокая. Более холодная.

Шашлык подошёл ко мне и лизнул мою руку. Я почувствовала его тепло, его дыхание. Он был рядом. Он всегда был рядом. И это было единственное, что держало меня на земле.

Я погладила его по голове и прошептала:

– Я знаю, где она. Я знаю, что она жива. Но я ничего не могу сделать.

Он лизнул мою руку ещё раз. И я поняла – он знает. Он чувствует мою боль. И он не оставит меня.

Я смотрела на водопад и думала о том, что теперь моя жизнь – это просто жизнь. В чужом теле. В чужом мире. С чужими людьми. И я должна научиться жить с этим. Потому что выбора у меня не было.

Я закрыла глаза и вдохнула влажный воздух. Я чувствовала, как он заполняет мои лёгкие, как он смешивается с холодом внутри меня. Я знала правду. Я приняла её. Это было всё, что я могла сделать.

Мы сидели на камнях и ждали, пока остальные выйдут из пещеры. Я смотрела на водопад и думала о том, что теперь, когда я знаю правду, я могу жить дальше. Не потому что я хочу. А потому что у меня нет выбора.

Шашлык положил голову мне на колени. Я гладила его шерсть и чувствовала, как его тепло разливается по моему телу. Он был здесь. Он был рядом. И это было единственное, что имело значение.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть.