Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Я выдохнула. Расслабилась.

– Ладно. На сегодня хватит стратегического планирования. Завтра – пятый день. Новый день, чтобы не умереть.

Я закрыла глаза. Шашлык рядом. Его дыхание ровное и спокойное. Тёплое. Живое.

Я провалилась в сон.

–

Проснулась я от того, что Шашлык зарычал.

Тихо. Напряжённо. Я открыла глаза – и сразу поняла: что-то не так.

Туман стал гуще. Воздух – холоднее. И пахло... мокрой землёй. Грибами. И чем-то ещё. Чем-то древним. Чем-то – живым.

Я села, прижимаясь к камню. Шашлык стоял, глядя в туман. Его шерсть стояла дыбом.

– Что там? – прошептала я.

Он зарычал громче.

Из тумана вышел... человек? Не совсем. Он был высоким, сутулым, с длинными руками, которые почти касались земли. Одежда – из мха и листьев, как будто приросла к телу. Лицо скрывала густая борода из седого мха, а из-под неё светились глаза – зелёные, как два болотных огонька. Он опирался на корявую палку, и от него пахло лесом. Мокрым, старым, глубоким лесом.

Я замерла. Шашлык не прыгал. Он рычал, но в его рычании не было агрессии. Было предупреждение. И настороженность.

– Не бойся, – сказала я, обращаясь к незнакомцу. Или к Шашлыку. Или к ним обоим.

Существо остановилось. Посмотрело на меня. Зелёные глаза светились в темноте, но в них не было злобы. Было любопытство.

– Гостья, – сказало оно. Голос был низким, скрипучим, как ветер в старых ветках. – Давно у меня не было гостей. – Оно наклонило голову, разглядывая меня. – Странная ты. Глаза у тебя – жёлтые, как у тех, кто говорит с мёртвыми. А пахнешь – по-другому. Не злом. Не кровью.

Я сглотнула.

– Я... я не хотела вас беспокоить. Мы просто ищем выход из болота.

Оно посмотрело на меня. Потом на Шашлыка.

– Зверь, – сказал он. – Большой. Сильный. Но не злой. Идёт с тобой по своей воле. Редкость. – Он повернулся ко мне. – Ты не убивала его. Ты спасла.

Я не знала, что ответить. Он, казалось, читал меня, как открытую книгу.

– Холодно, – сказал он. – У тебя есть огонь?

– Да, – сказала я. – Садитесь. Я... у меня есть вода. И рыба. Если хотите.

Он шагнул ближе. Шашлык зарычал, но я положила руку на его загривок.

– Всё в порядке. Он не хочет нам зла.

Шашлык не успокоился, но замолчал. Существо опустилось у костра – и я увидела, что его пальцы длинные, с тёмными ногтями, похожими на корни. Он протянул руки к огню и замер.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Странница с жёлтыми глазами. Ты не отсюда. Ты пахнешь другим миром. И ты не хочешь никого убивать. – Он посмотрел на меня. – Это редкость.

Я замерла. Откуда он знает про другой мир? Но спрашивать не стала. Он сам сказал, что чувствует.

– Я просто хочу выбраться, – сказала я. – И уйти на юг. К порту. К морю.

Он кивнул.

– Я покажу тебе дорогу. Прямую. Без трясин и засад. Ты выйдешь к сухой земле за день.

Я не поверила своим ушам.

– Правда?

– Правда. – Он улыбнулся, и я увидела, что зубы у него зелёные, как мох. – Но сначала – поешь. Давно я не сидел у огня с теми, кто не боится меня.

Я кивнула. Достала рыбу, которую Шашлык поймал днём. Нарезала – ножик с деревянной ручкой пригодился. Протянула ему.

Он взял кусок и начал есть. Медленно, сосредоточенно. Как будто забыл, что такое горячая еда.

– Спасибо, – сказал он. – Ты добрая. Редкая в этом мире. – Он посмотрел на меня. – Ты не знаешь, кто я?

Я покачала головой.

– Леший, – сказал он. – Хранитель болот. Я веду путников, если они не хотят мне зла. И запутываю следы тех, кто хочет зла.

Я моргнула.

– Вы... вы умеете запутывать следы?

– Умею. – Он посмотрел в туман. – За тобой идут. Двое. С собаками. Хотят денег. Хотят твоей смерти. – Он принюхался. – Они пахнут жадностью. И страхом.

Я сглотнула.

– Да. Они идут за нами.

– Я сделаю так, – сказал он, – что они будут ходить кругами. Неделю. Две. Пока не решат, что вы утонули. Или ушли через портал. – Он улыбнулся. – Они не найдут тебя.

Я смотрела на него.

– Зачем вы мне помогаете?

– За то, что ты пригласила меня к огню. За то, что накормила. За то, что не испугалась. – Он поднялся, опираясь на палку. – Это твой путь, странница. Иди по нему. А я сделаю так, чтобы за тобой не осталось следов.

Он повернулся к туману и что-то прошептал. Туман колыхнулся, пошёл волнами, начал закручиваться, как живой. Следы – наши следы – на мокрой земле начали расплываться, исчезать, менять направление.

– Иди, – сказал он. – Прямо. Не сворачивай. Через день выйдешь к сухой земле. Там – дорога на юг.

Я встала. Подхватила мешок.

– Спасибо, – сказала я.

Он кивнул.

– Ты – не злая, странница. Ты просто здесь случайно. Иди.

Я пошла. Шашлык – за мной. Следы позади нас исчезали, растворялись в тумане.

Когда я обернулась, лешего уже не было. Только костёр догорал у старого моста. И туман клубился, скрывая всё, что было позади.

– Шашлык, – сказала я, – мы только что встретили лешего. И он нас спас.

Он фыркнул. Я не знала, что это значит. Но я улыбнулась.

Я пошла дальше. Вперёд. К сухой земле. К дороге на юг.

Охотники останутся в болоте. Они будут ходить кругами. А мы – мы будем идти.

Потому что у меня был план. И леший его утвердил.

Глава 16: Выход на сушу, «Шопинг без бюджета» и первая стирка в этом мире

Я сделала последний шаг и остановилась.

Под ногами – не чавкающая жижа, не гнилая кочка, не вода. Твёрдая земля. С травой. С корнями. С запахом леса, а не болотной кислятины.

Я опустилась на колени и коснулась ладонями земли. Сухая. Тёплая. Настоящая.

– Мы вышли, – сказала я, и голос дрогнул от неверия. – Мы реально вышли.

Шашлык остановился рядом, встряхнулся – и огромный фонтан грязи полетел во все стороны. Я не увернулась. У меня уже не было сил уворачиваться. Я просто стояла и смотрела на лес.

Боже, какой красивый лес.

Фиолетовое небо сияло сквозь кроны, но здесь оно казалось светлее, мягче, чем в Тенебрисе. Листья были зелёными. Настоящими. Солнце пробивалось сквозь ветви тёплыми лучами. Где-то пели птицы. Настоящие птицы, а не зомби-воробьи со скрежетом.

И речка.

Чистая, прозрачная, с камешками на дне. Она журчала, перекатываясь через валуны. Я смотрела на неё, и у меня на глазах выступили слёзы. Я стояла и плакала от вида нормальной речки. Четыре дня в болоте – это четыре дня, которые я не хочу вспоминать.

– Если это рай, я согласна, – сказала я, вытирая глаза. – Если это не рай – я всё равно согласна.

Шашлык лизнул мою руку и лёг на траву, вытянув лапы. Его шерсть, некогда белая, теперь была серо-коричневой от болотной грязи. Мы оба выглядели как бродяги после апокалипсиса.

– Нам нужно привести себя в порядок, – сказала я. – Я пахну так, что демоны разбегаются. И ты тоже.

Я посмотрела вперёд. Лес манил. Тёплый, уютный, с запахом сосен и травы.

– Идём. Мне нужно найти одежду. Потому что этот сарафан уже не сарафан. Это тряпка. Это археологическая находка.

–

Мы шли по лесу, и с каждым шагом я чувствовала себя всё лучше. Воздух был чистым, птицы пели, ветер шелестел листьями. Я почти забыла, что меня преследуют. Почти забыла, что я в розыске. Почти забыла, что у меня жёлтые глаза и чужая судьба.

– Жизнь налаживается, – сказала я Шашлыку. – У нас есть земля, вода, лес. Осталось найти еду, одежду и ночлег.

Он фыркнул. Я знала, что он думает: «Ты каждый раз так говоришь. И каждый раз случается форс-мажор».

– Оптимизм – это стратегия, – сказала я. – Без него невозможно управлять рисками.

Мы вышли на опушку, и я увидела дымок. Тонкий, едва заметный, поднимающийся над крышами.

Деревушка.

Небольшая, аккуратная. Дома из тёмного дерева, с резными ставнями. Огороды, заборы, куры. Мирная, тихая жизнь. Никакой магии, никаких демонов, никаких ледяных агентов.

– Идеально, – прошептала я. – Маленькая, спокойная деревня. Вдали от тракта. Там точно нет листовок с моим лицом.

Я присела за кустом и начала наблюдать.

Бабка вышла на крыльцо и начала развешивать бельё – прямо на верёвке, между двумя столбами. Штаны. Рубаха. И плащ. Плотный, тёмно-коричневый, с капюшоном.

Сердце забилось быстрее.

Но я тут же одёрнула себя. Шашлык сидел рядом. Огромный, белый, с клыками. Если я пойду к деревне с ним, меня заметят за километр.

– Ты останешься здесь, – сказала я тихо, повернувшись к нему. – Ты слишком заметный. Если кто-то увидит нас вместе – нас запомнят. А нам это не нужно.

Он фыркнул и демонстративно отвернулся. Саблезуб умел обижаться молча. Это был его третий талант после рыбной ловли и устрашающего вида.

– Не дуйся, – сказала я. – Я быстро. Если через час меня нет – тогда действуй по обстоятельствам.

Он моргнул. Я решила считать это согласием.

Я оставила его в густых зарослях на опушке, а сама, стараясь ступать бесшумно, двинулась к деревне.

–

Я подкралась к забору. Сердце колотилось где-то в горле.

Штаны – грубые, но целые. Рубаха – льняная, с длинными рукавами. Плащ – тёмно-коричневый, почти чёрный, плотный, с большим капюшоном. Идеально.

Я аккуратно, стараясь не шуметь, сняла их с верёвки. Сложила. Сунула в мешок. Ткань пахла мыльным корнем и чужим домом.

И тут я заметила яблоки.

В маленьком саду, за забором, росла яблоня. Крупные, красные, сочные. Я сглотнула. Мы не ели нормальной еды уже четыре дня.

– Одно яблоко, – прошептала я. – Или два. Я оставлю монету. Я заплачу.

Я протянула руку и сорвала два яблока. Больших, красных, упругих. Они были тёплыми от солнца. Я прижала их к груди.

В этот момент дверь дома открылась.

– Ах ты воровка! – закричала бабка. – Стоять! Держи её!

Она выскочила на крыльцо с такой скоростью, что я на секунду усомнилась в её возрасте. В руках у неё была скалка. В глазах – праведный гнев.

Я подскочила, как ужаленная. Яблоки прижала к груди, мешок дёрнулся на плече. Я сорвалась с места. Молча. С дикой, панической скоростью.

Через огород, перемахнула через низкий забор. Ветки хлестали по лицу, но я не замечала. Я бежала в лес, в спасительную тень деревьев.

– Стоять, воровка! – донеслось сзади, но голос уже слабел.

Я влетела в лес, нырнула за первый густой куст и замерла. Сердце колотилось, лёгкие горели, яблоки я прижимала к груди. Слышно было только моё дыхание и где-то далеко – голос бабки, которая докричалась до соседа.

– Воровка! Яблоки! Ловите её!

Я услышала ещё голос – мужской, басовитый. Что-то про «какую ещё воровку». И лязг металла.

Я закрыла глаза и представила, как он выходит на опушку, смотрит в лес и видит только тишину.

– Главное – не уронить яблоки, – прошептала я.

Тишина. Никто не бежал следом. Я перевела дух и медленно, крадучись, двинулась к месту, где оставила Шашлыка.

Он ждал. Сидел в кустах, как огромное каменное изваяние, и смотрел на меня янтарными глазами.

– Ты не поверишь, – прошептала я, присаживаясь рядом, всё ещё пытаясь отдышаться. – Яблоки. Я сорвала яблоки. И бабка меня заметила. И сосед с вилами. Но я убежала.

Одно яблоко я уже надкусила, сама не заметив. Сок тёк по подбородку.

– И знаешь, – сказала я, отдышавшись, – я поняла одну вещь. Мы не можем ходить вместе по открытой местности. Ты слишком большой. Слишком заметный. Если кто-то увидит нас вместе, нас запомнят.

Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.

–

Мы пошли дальше по лесу, вглубь. Через час я услышала шум воды.

Водопад.

Небольшой, но красивый. Вода падала с трёхметровой высоты в прозрачное озеро. Вокруг – зелёные деревья, цветы, пение птиц. Камни у берега были гладкими, нагретыми за день.

– Идеальное место для перезагрузки, – сказала я. – Помыться, переодеться и исчезнуть.

Я подошла к воде, опустила руку. Холодная. Но чистая.

Я посмотрела на Шашлыка.

– Ты будешь ждать меня здесь. Я помоюсь, переоденусь и вернусь.

Он фыркнул и лёг на траву, отвернувшись. Я заметила, как он повёл ухом – демонстративно, с лёгкой обидой.

– Не дуйся, – сказала я. – Я быстро.

Я сняла с себя то, что осталось от сарафана. Ткань настолько пропиталась болотом, что держалась только на честном слове и грязи. Я шагнула в воду.

Она была ледяной. Не прохладной – ледяной. Я взвизгнула – коротко, неожиданно для самой себя.

Шашлык приподнял голову. В его янтарных глазах читалось: «Ты сама этого хотела».

– Да, – сказала я, стуча зубами. – Сама. Но у нас есть водопад, который пахнет снегом и чьей-то злой волей. Всё, что нужно для настоящей спа-процедуры уровня «выживание 2.0».

Я зажмурилась и шагнула глубже. Холод обжёг ноги, бёдра, живот. Я стояла под струями, сжимая кулаки. Вода смывала грязь, тину, пот и все четыре дня болотного кошмара.

– Ты мог бы меня предупредить, – пробормотала я. – Что вода здесь – жидкий азот. Но нет. Ты просто сидишь и смотришь.

Он приоткрыл пасть в подобии улыбки. Саблезубы не улыбаются, но этот умел.

– Ты издеваешься, – сказала я. – Это месть за то, что я оставила тебя в лесу.

Он фыркнул. Это было похоже на согласие.

Я закрыла глаза и представила, что я в душе. В своём старом доме. С горячей водой и мылом. С Мурзиком, который ждёт меня на коврике. Обычное утро. До печенья. До шкафа. До всего.

Открыла глаза. Вокруг – фиолетовое небо, зелёный лес и белый саблезуб, который зачем-то подошёл к воде и теперь стоял по грудь в озере. Он опустил морду в воду, выпустил пузыри и посмотрел на меня с выражением «а ты говорила – холодно».

– Ты серьёзно? – спросила я. – Ты стоишь в этой ледяной воде и получаешь удовольствие?

Он фыркнул. Это было похоже на «да, и что?».

–

Я вышла из воды, дрожа от холода, и надела новую одежду.

Штаны – велики. Широкие, длинные, болтаются на бёдрах. Рубаха – на два размера больше, рукава закрывали пальцы. Я закатала рукава в три оборота, подол заправила в штаны. Получилось небрежно. Получилось почти стильно.

– Вот так, – сказала я, глядя в воду. – Стиль «беглец с сельской распродажи». Свободный крой, экологичные материалы, акцент на комфорт.

Я повертелась перед своим отражением. А плащ, тёмно-коричневый, почти чёрный, с большим капюшоном, скрывал всё: и нелепый размер, и жёлтые глаза.

– Теперь я похожа на странника, – сказала я. – На тёмного, подозрительного странника, который идёт через лес и никому не смотрит в глаза.

Я посмотрела в отражение. Волосы мокрые, лицо усталое, глаза – жёлтые. Но я улыбнулась. Впервые за долгое время я улыбнулась своему отражению искренне.

Потом пришла очередь Шашлыка. Он зашёл в воду по грудь, фыркнул и стоял там, позволяя струям смывать грязь с его белой шерсти. Я сидела на берегу, закутавшись в плащ, и ела яблоко. Сладкое, хрустящее, сочное.

– Это лучшее яблоко в моей жизни, – сказала я. – И второе я приберегу на завтра.

Он фыркнул и отряхнулся. Фонтан воды и грязи обрушился на меня, как второе пришествие болота.

– Ой, – сказала я, смеясь. – Я мокрая. Но я уже чистая.

Я вытерла лицо рукавом рубахи. Мокрым. Бесполезным. Но я смеялась. Я не смеялась так уже несколько дней.

–

Я повесила плащ на ветку. Шашлык улёгся рядом и вытянул лапы. Солнце пробивалось сквозь кроны, и мы оба сушились.

– Знаешь, – сказала я, глядя на небо, – если бы кто-то сказал мне месяц назад, что я буду сидеть у водопада в чужом теле, с саблезубом, в краденой одежде, и есть краденые яблоки – я бы подумала, что это сон.

Он повернул ко мне голову.

– Но это не сон. Это моя жизнь. И знаешь – я не хочу назад. Не хочу в офис, не хочу KPI, не хочу клиентов. Здесь я знаю, чего хочу. Я хочу дойти до моря. И найти место, где меня не будут искать.

Я замолчала. Погладила его по голове.

– И чтобы ты был рядом. Это тоже важно.

–

Мы просидели у водопада до вечера. Я перебрала свой мешок: котелок, огниво, кружка, ножик, иглы, нитки. Хлеб размок и превратился в кашу, но я засушила его на солнце. Вода во фляге была чистой.

– Завтра – в путь, – сказала я Шашлыку, когда солнце начало садиться. – Ты – в лесу, я – по дороге. Если встречу кого-то – скажу, что иду к морю. Потерялась. Ищу работу. Никакой магии, никаких жёлтых глаз.

Он посмотрел на меня. В его взгляде я прочитала вопрос: «А если спросят про глаза?»

– Скажу, что я больна. Болезнь, которая меняет цвет глаз. Очень редкая. Незаразная. И очень грустная.

Я усмехнулась.

– Или просто буду смотреть в землю. И надеяться, что никто не подойдёт близко. Стратегия «страус в капюшоне». Работает безотказно.

–

Ночью мы спали у подножия скалы. Я развела маленький костёр, и мы ели рыбу – Шашлык поймал её в озере за десять минут. Четыре дня болота научили меня ценить каждую горячую еду.

– Завтра начнётся новый этап, – сказала я, глядя на огонь. – Сушь. Люди. Дороги. Я должна быть готова ко всему.

Я посмотрела на Шашлыка.

– Ты должен быть готов к тому, что иногда мне придётся оставлять тебя. Это не потому, что я хочу. Это потому, что так надо. Ты – мой секрет. И секреты нужно хранить. Если я потеряю тебя – я потеряю всё.

Он положил голову мне на колени. Я погладила его по ушам.

– Мы справимся, – сказала я. – Обязательно.

–

Утром я проснулась от пения птиц. Фиолетовое небо светлело, в воздухе пахло росой и травой. Шашлык уже рыбачил в озере.

– Доброе утро, – сказала я, потягиваясь. – У нас сегодня важный день. Я иду в люди. Ты – остаёшься в лесу. Встречаемся вечером. Договорились?

Он поднял голову. В пасти билась рыба.

– Договорились, – сказала я.

Я собрала мешок, накинула плащ, натянула капюшон. Взяла палку – не оружие, скорее опору. Посмотрела на Шашлыка в последний раз.

– Я вернусь. Жди меня здесь. Если через день меня не будет – иди на юг. К морю. Найди порт. И жди там. Я найду тебя.

Он моргнул. Я решила считать это согласием.

Я развернулась и пошла в сторону дороги. Шашлык остался у озера. Я знала, что он будет ждать. Он всегда ждал.

Я шла по тропе, вдыхая запах леса, и чувствовала, как страх уходит. Остаётся только дорога. Только юг. Только цель.

И я знала: я дойду.

Глава 17: Холодная логика и южный след

От лица Крайда.

–

Прошло три недели с тех пор, как я впервые увидел её в лесу.

Три недели поисков. Три недели вопросов без ответов.

Лира Чёрный Шёпот. Некромантка. Преступница. Та, чьё досье занимало восемь страниц мелким текстом – больше, чем у любого, кого я ловил за последние семьдесят лет.

Жертвоприношения. Призывы демонов. Ритуальные убийства. Кража артефактов третьего уровня опасности. Она нарушила больше законов, чем все маги, которых я заморозил за последние десятилетия.

И теперь она исчезла.

– Мы обыскали всё, – сказал Рен, когда мы стояли на опушке Тенебриса. – Три деревни, четырнадцать свидетелей. Никто её не видел.

– Она не могла исчезнуть, – сказал я. – Она где-то здесь.

Мы нашли избушку через два дня.

Маленькая, покосившаяся, затерянная в глубине леса. Внутри – печка, кровать, стол. На столе – пустота. На полу – чисто. Только пыль и следы лап.

Саблезуб.

– Она жила здесь, – сказал Рен. – Неделю. Или две.

Я провёл пальцем по столешнице. Чисто. Она убирала за собой. Аккуратно.

– Она забрала всё, – сказал я. – Всё, что могло пригодиться. Она готовилась к долгому пути.

Я замолчал. Следы саблезуба на полу – он спал у печи. Был здесь долго. Не как пленник. Как... гость.

– Она выходила его, – сказал я вслух. – Саблезуба. Раненого. Я видел его в лесу. Он был при смерти. А теперь он здесь. Здоровый.

– Зачем некромантке саблезуб? – спросил Рен.

Я посмотрел на него.

– Ритуал, – сказал я. – Переход через границу требует жертвы. Крови дикого зверя, который пошёл за магом по своей воле. Добровольная жертва. Она выходила его, чтобы он привязался. Чтобы использовать его для ритуала.

– Она собирается перейти границу? – спросил Рен.

– Да. Это единственное объяснение.

Я вышел из избушки и посмотрел на восток. Там были горы. Перевалы. Граница.

– Мы едем на перевалы, – сказал я. – Мы перехватим её там.

–

Мы ехали три дня. На четвёртый день мы прибыли на перевал.

Никого. Только снег, камни и пустота.

– Она не прошла здесь, – сказал Рен. – Следов нет.

Я стоял на перевале и смотрел вниз. На востоке – Эльдерланд. Свобода для таких, как она.

Но она не пришла.

– Тогда куда? – спросил Рен.

Я развернул карту. Тенебрис – на севере. Перевалы – на востоке. А на юге – болота.

– Может, она пошла в обход? – предположил Рен. – Через южные болота?

– Некромантка не пойдёт через болота, – сказал я. – Это бессмысленно. Она пошла бы на восток. Это единственный логичный путь.

– Мы останемся здесь? – спросил Рен.

– Да. Она может ждать. Некроманты терпеливы. Она может выжидать, когда мы ослабим бдительность.

–

Через три дня в лагерь пришли охотники.

Двое. Грязные, уставшие, с капканами и арбалетами.

– Лорд Крайд! – один из них вскочил, увидев меня. – Мы нашли след!

Я подошёл к ним.

– Где?

– В болотах, – сказал он. – На юге. Мы шли по следу три дня. Следы вели через болота. Мы видели её. Ну, почти. Она была далеко, на краю болота. С ней – огромный зверь. Белый. Саблезуб.

Я смотрел на него.

– Вы уверены?

– Да, – сказал он. – Мы видели её. Но потом следы исчезли. Просто пропали. Как будто их кто-то стёр. Или она вошла в воду, и они растворились. Мы не смогли её догнать.

Я нахмурился.

– Как исчезли?

– Мы шли по следу, – сказал второй охотник. – Всё было чётко. Отпечатки ног, следы лап. А потом – раз! – и ничего. Как будто её и не было. Мы обыскали всё вокруг. Никаких следов. Ни в какую сторону.

– Она заметила вас, – сказал я. – И спряталась. Или ушла в воду. Или использовала магию, чтобы скрыть следы.

– Может, она ушла в другую сторону? – предположил Рен. – Или вернулась в лес?

– Или она всё-таки пошла на восток, – сказал я. – А следы на юге – отвлекающий манёвр.

Я подошёл к карте.

– Рен, – сказал я. – Ты останешься на границе. С отрядом. Ты будешь ждать её здесь. Если она появится – задерживай. Если она пойдёт на восток – не дай ей уйти. Это приказ.

– А вы?

Я посмотрел на юг. На болота. На пустоту, где следы исчезли.

– Я проверю южное направление, – сказал я. – Если она ушла туда – я должен знать. Если это отвлекающий манёвр – я должен убедиться, что там никого нет.

Я повернулся к лошади.

–

Я закинул седельную сумку на круп коня. В кармане лежал кусок чёрной ткани с серебряной вышивкой – оторванный край её мантии, который я нашёл в дупле старого дуба в первый день поисков. Она оставила его там. Ложный след.

Я достал его. Посмотрел на серебряные нити.

– Она оставила это в дупле, – сказал я тихо. – Хотела, чтобы я нашёл. Чтобы я подумал, что она мертва. Или что она здесь. Но она ушла. На юг. Через болота.

Я сжал ткань в пальцах.

– Она – Лира Чёрный Шёпот. Самая опасная некромантка моего времени. Она нарушила больше законов, чем все, кого я ловил вместе взятые. Она обманывает. Она играет. Она знает, что я ищу её, и она уходит туда, где я не буду искать.

Я убрал ткань обратно в карман и вскочил в седло.

– Я проверю юг, – сказал я Рену. – Если я не вернусь через две недели – отправляй гонца в столицу. Доложишь, что я ушёл по следу.

– А если вы найдёте её?

Я помедлил.

– Я арестую её, – сказал я. – Она преступница. Она нарушила закон. Она опасна. Но сначала я спрошу. Зачем ей саблезуб? Зачем она пошла на юг, если хотела уйти в Эльдерланд? Что она задумала?

Я дёрнул поводья.

–

Я выехал из лагеря. Ветер дул с юга, принося запах болот и травы.

Я ехал на юг.

Не как охотник, который знает всё. Как человек, который ошибся. Который должен понять, в чём.

Она – Лира Чёрный Шёпот. Опасная некромантка. Преступница. Беглянка.

Но она спасла саблезуба. Вылечила его. И он пошёл за ней. Не из-за магии. Из-за доверия.

Зачем ей это, если не для ритуала?

Она ушла на юг. Через болота. К порту.

Охотники видели её следы. Но потом они исчезли.

Она заметила погоню. И спряталась.

Где она сейчас? Ушла дальше на юг? Или вернулась и всё-таки прорывается к границе?

Я не знал ответа.

Но я собирался узнать.

–

По пути я остановился у старого тракта и написал письмо. Магический вестник.

– Канцелярия, – сказал я в искру. – Сообщаю: цель обнаружена. Следы Лиры Чёрный Шёпот ведут на юг, через болота. Саблезуб с ней. Следы пропали – вероятно, она заметила погоню и скрылась. Направление точно не установлено. Возможно, ушла на юг. Возможно, вернулась и идёт к границе. Рен остаётся на перевалах. Я проверяю южное направление. Прошу собирать любые слухи о женщине с жёлтыми глазами и о белом саблезубе. Всё, что будет известно – немедленно передавать.

Я отправил искру. Она улетела на север.

– Лира, – сказал я в темноту. – Я найду тебя. Что бы ты ни задумала – я найду. Даже если придётся пройти через все болота этого мира.

Я пришпорил коня и поехал дальше.

–

Ветер дул мне в лицо. Я ехал на юг, туда, где лежали болота, равнины и море.

Я ехал один.

Потому что это было не просто дело Канцелярии.

Это была загадка, которую я должен был разгадать.

Она – Лира Чёрный Шёпот. Опаснейшая некромантка.

Но она вела себя не как некромантка.

Кто она на самом деле?

Я должен был узнать.

–