Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Глава 33: Экзамены. Последний рывок

Конец учебного года наступил внезапно.

Ещё вчера мы сидели в библиотеке и зубрили теорию, а сегодня Гаррет объявил, что через неделю начинаются экзамены. Вся Академия погрузилась в лихорадку – студенты бегали с книгами, преподаватели закрывались в кабинетах, а в столовой даже самые заклятые враги садились за один стол, потому что всем было не до выяснения отношений.

Я сидела в своей комнате и смотрела на стопку конспектов, которая выросла до размеров небольшого холма. За окном уже давно стемнело, свеча догорала, а я всё перечитывала записи – в сотый, в тысячный раз. Слова уже не имели смысла, они просто мелькали перед глазами, но я не могла остановиться. Если я остановлюсь – я провалюсь. Если я провалюсь – я не перейду на следующий курс. Если я не перейду – я не смогу учиться дальше. А если я не смогу учиться дальше – я не смогу выжить в этом мире.

Шашлык лежал у моих ног и тихо посапывал. Он уже давно привык к тому, что я не сплю ночами. Он просто был рядом, и этого было достаточно.

Я перечитала конспект по анатомии в третий раз. Потом в четвёртый. Слова расплывались, но я заставляла себя вглядываться в них, пока они не начинали обретать смысл. Я вспоминала запах формалина, холодный камень подвала, голос Сигера, который говорил: «Вы должны знать, как выглядит тело до того, как вы начнёте работать с магией».

Я знала. Я запомнила. Но страх всё равно оставался.

– Экзамены – это не просто проверка знаний, – сказал Гаррет на последней лекции. – Это проверка вас. Вашей выдержки. Вашей способности работать в стрессовой ситуации. Если вы не сдадите – вы не перейдёте на следующий курс. И вы не получите право на практику с нежитью.

Мы слушали молча. Никто не хотел остаться на второй год. Особенно когда впереди – боевая магия и поднятие мертвецов.

Я смотрела на Гаррета и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не страх. Не паника. А холодная, спокойная решимость. Я не провалюсь. Я не могу провалиться. Слишком многое поставлено на карту.

–

Я готовилась к экзаменам так, как будто от этого зависела моя жизнь. Что, в общем-то, было правдой.

Зельеварение я сдала легко. Это был мой любимый предмет – я чувствовала себя как дома, смешивая ингредиенты, следя за температурой, дожидаясь, пока жидкость не станет прозрачной. На экзамене нам нужно было приготовить яд «Чёрная вдова» – один из самых сильных быстродействующих ядов, который использовали для защиты.

Я стояла у своего котла и чувствовала, как внутри меня поднимается спокойствие. Я знала каждый ингредиент. Я знала каждую пропорцию. Я знала, что делать, если что-то пойдёт не так. Мои руки двигались уверенно, без дрожи. Я добавила корень габилены, экстракт чёрной плесени и каплю крови, которую дал нам Корвин. Жидкость начала темнеть, становясь густой и маслянистой. Через несколько минут я получила идеально чистый яд – тёмный, как ночь, с лёгким металлическим блеском.

Корвин подошёл ко мне, посмотрел на мой котёл, потом на меня. Его лицо осталось хмурым, но я заметила, как он чуть кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Сдала.

Я выдохнула. Зельеварение было позади.

– Как будто борщ сварила, – сказала я Заре, когда вышла из лаборатории. – Только пробовать этот супчик я бы никому не советовала.

Она улыбнулась, но я видела, что она тоже нервничает. Ей удалось сдать – её зелье получилось идеально чистым, без единой примеси. Корвин даже не стал проверять его второй раз.

– Ты как? – спросила я.

– Нормально, – сказала она. – Но у меня ещё анатомия. И я боюсь.

– Мы все боимся, – сказала я. – Но мы справимся.

Я сказала это, но сама не была уверена.

–

Теорию и практику магии я сдала без особых проблем. Ментальные блоки, структура проклятий, работа с некро-полем – я отвечала чётко, уверенно, как будто делала это всю жизнь.

Гаррет сидел за столом и смотрел на меня поверх очков. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала его внимание – он слушал каждое моё слово, оценивал каждую фразу.

– Елена Амурская, – сказал он, когда я закончила. – Назовите три типа проклятий с отсроченным действием. И объясните, чем они отличаются друг от друга.

Я замерла на мгновение. Потом начала говорить. Я вспомнила всё, что учила – о «тасерай», о «пальтусе», о «чёрном песке». Я объяснила разницу между ними, рассказала о симптомах, о способах распознавания, о том, как они убивают. Гаррет слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Сдала.

Я выдохнула. Я не знала, был ли это комплимент, но для меня это было важно. Я знала, что он не скажет «молодец», но его одобрение – даже такое скупое – значило больше, чем похвала любого другого преподавателя.

–

А вот анатомия заставила поволноваться.

Мы снова спустились в подвал. Тот же запах формалина, те же каменные стены, те же столы, накрытые белыми простынями. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомая волна напряжения. Я думала, что привыкла. Но экзамен – это всегда по-другому.

Сигер стоял у стола и ждал, пока мы рассядемся.

– На экзамене вам покажут орган, – сказал он. – Вы должны будете определить, от чего умер человек. Яд, проклятие или болезнь. И объяснить свой выбор.

Он подошёл к столу и сдёрнул простыню. На столе лежала печень. Бледная, с зелёным налётом, который покрывал её почти целиком. Я смотрела на неё и вспоминала всё, чему учил нас Сигер.

«Яд габилены даёт тёмный цвет. Проклятие тасерай – серый налёт на лёгких. А это – проклятие пальтуса. Светлый нарост на печени. Отсроченное действие. Убивает через три-шесть месяцев.»

Я подошла к столу. Я смотрела на печень, на зелёный налёт, который покрывал её. Я вспомнила, как Сигер показывал нам такие же образцы. Я вспомнила его голос: «У яда он тёмный. У проклятия – светлый».

– Проклятие пальтуса, – сказала я, глядя на Сигера.

Он кивнул.

– Правильно. Расскажи подробнее.

Я рассказала. О том, как проклятие закрепляется на органе, как оно питается магией жертвы, как оно убивает медленно, через три-шесть месяцев. О том, что симптомы похожи на болезнь печени – слабость, желтизна кожи, потеря веса. И о том, что единственный способ распознать проклятие – вскрытие.

Сигер слушал, не перебивая. Когда я закончила, он кивнул.

– Хорошо. Сдала.

Я выдохнула. С анатомией было покончено.

–

Когда все экзамены закончились, я почувствовала, как с плеч сваливается камень.

Мы стояли в коридоре, и Зара обхватила меня за плечи. Её руки дрожали – от облегчения, от усталости, от всего сразу.

– Мы сделали это, – сказала она.

– Да, – сказала я. – Мы сделали это.

Я смотрела на неё, на Артура, на остальных – и понимала, что они стали мне ближе, чем кто-либо в моей прошлой жизни. Мы прошли через лес, через болото, через подвал с трупами. Мы держались вместе, когда могли разбежаться. И мы всё ещё были здесь. Вместе.

Артур стоял рядом с лёгкой усмешкой на лице. Я видела – он тоже был рад. Он не показывал это открыто, но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить. Его волк сидел у его ног и смотрел на нас с тем же спокойствием, что и хозяин.

– Всё, – сказал я. – Теперь можно отдыхать.

Академия начала пустеть. Студенты разъезжались по домам – кто-то в города, кто-то в деревни, кто-то к родственникам. Мы стояли в коридоре и прощались друг с другом.

– Ты точно едешь к Алисе? – спросила Зара.

– Да, – сказала я. – Она сказала, что у них есть место. И мне нужен отдых.

– Пиши, – сказала она. – Мы будем скучать.

– Я тоже, – сказала я.

Мы обнялись. Я чувствовала тепло её рук, её улыбку. Я скучала по ней уже сейчас, хотя мы ещё не расстались.

– Увидимся через два месяца, – сказала я.

– Да, – сказала она. – Увидимся.

–

Через два дня я стояла у ворот Академии с мешком за плечами. Шашлык сидел рядом.

Алиса ждала меня у выхода – её карета стояла на дороге, запряжённая двумя серыми лошадьми. Она была в тёмно-синем платье, без лишних украшений, и выглядела так же спокойно, как всегда.

– Готова? – спросила она.

– Готова, – сказала я. – Веди.

Мы сели в карету. Шашлык устроился у моих ног. Лошади тронулись с места, и Академия осталась позади.

Я смотрела в окно на удаляющиеся стены, на башни, которые становились всё меньше и меньше. Я вспоминала всё, что случилось за этот год. Лес, болото, Крайд, Академия, Гаррет, Зара, Артур, экзамены. Всё это было частью меня теперь.

– Ты выглядишь уставшей, – сказала Алиса.

– Я и есть уставшая, – сказала я. – Но это хорошая усталость.

Она кивнула.

– Ты заслужила отдых.

–

Дорога заняла всего пару часов. Мы ехали через поля, леса, небольшие деревушки. Алиса рассказывала о своём поместье, о семье, о том, как они живут.

– Мы – потомственные некроманты, – сказала она. – Наша семья занимается этим уже несколько поколений. У нас есть свои традиции, свои ритуалы. Иногда они кажутся странными для посторонних. Но ты привыкнешь.

Я слушала и кивала. Я не знала, чего ожидать, но я была готова.

– А что насчёт твоей семьи? – спросила Алиса. – Ты никогда не рассказывала.

Я замерла. Я не могла сказать ей правду. Но я не хотела врать.

– Моя семья далеко, – сказала я. – Очень далеко. Я не видела их уже давно.

– Ты скучаешь по ним?

– Иногда, – сказала я. – Но я привыкла быть одна.

Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то – понимание? – но она не стала спрашивать дальше.

–

Когда карета остановилась, я выглянула в окно и замерла.

Это было не поместье. Это была вилла – из светлого камня, с колоннами и высокими окнами. Она стояла на берегу озера, окружённая садом, который спускался к воде. Вода была тёмной, почти чёрной, и я видела, как на ней дрожит отражение облаков. Вокруг было тихо, только ветер шумел в ветвях и где-то кричали птицы.

– Здесь красиво, – сказала я.

– Да, – сказала Алиса. – Здесь спокойно.

Мы вышли из кареты. Я стояла на дорожке, выложенной светлым камнем, и смотрела на дом. Он был большим, но не подавляющим. Уютным. Живым. Вокруг росли старые деревья, их ветви сплетались над дорожкой, создавая зелёный туннель.

– Идём, – сказала Алиса. – Я покажу тебе твою комнату.

–

Мы вошли в дом. Внутри было светло и просторно – высокие потолки, большие окна, светлая мебель. На стенах висели старые портреты – я узнавала в них черты Алисы, её родителей, кого-то ещё. В воздухе пахло деревом, цветами и чем-то ещё – едва уловимым, как будто дом сам дышал.

И тут я услышала голос.

– Алиса! Это ты привезла гостью?

Голос был мужским, глубоким, с лёгкой хрипотцой. Но когда я повернулась, я никого не увидела. Только пустой коридор.

А потом я поняла.

Надо мной, на уровне второго этажа, парил прозрачный старик с длинными седыми усами. Он был полупрозрачным – я видела сквозь него стену. На нём был старомодный сюртук, а в руках он держал трость, которая тоже была полупрозрачной.

Я замерла.

Старик улыбнулся мне – не страшно, скорее приветливо – и спустился вниз. Он не касался пола. Он просто парил над ним, его ноги не доставали до каменных плит на пару дюймов.

– Это Руфал, – сказала Алиса спокойно, как будто ничего особенного не происходило. – Мой прапрапрадед. Семейное привидение.

Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Его глаза были светлыми, почти белыми, и в них не было злобы. Только любопытство.

– Добро пожаловать, – сказал Руфал. – Давно у нас не было гостей. Тем более – студенток Академии. Алиса много о тебе рассказывала.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Я привыкла к мёртвым телам на столе. К зельям и проклятиям. К тому, что смерть – это часть моей учёбы. Но я не привыкла к тому, чтобы мёртвые разговаривали со мной, как живые.

– Не бойся, – сказал Руфал. – Я не кусаюсь. Тем более что я не могу. У меня нет зубов.

Он рассмеялся – сухо, как шорох листьев. Алиса улыбнулась.

– Идём, – сказала она. – Я покажу тебе твою комнату. А Руфал проводит тебя к ужину.

– С удовольствием, – сказал призрак. – Я люблю знакомиться с новыми людьми.

Я пошла за Алисой, чувствуя на себе взгляд Руфала. Шашлык шёл рядом, настороженно поглядывая на призрака, но не рычал. Он чувствовал, что тот не опасен. Он просто нюхал воздух, пытаясь понять, что это за существо, которое пахнет старым деревом и тишиной.

–

Моя комната была на втором этаже. Большая, светлая, с балкончиком, который выходил на озеро. Кровать была застелена свежим бельём, на столе стояла ваза с цветами – полевыми, с тонким сладким запахом. Всё было чистым и уютным.

Я стояла у окна и смотрела на озеро. Вода была тёмной и спокойной, отражая серое небо. Где-то на другом берегу виднелся лес.

– Здесь хорошо, – сказала я.

– Рада, что тебе нравится, – сказала Алиса. – Располагайся. Если что-то понадобится – скажи Руфалу. Он всегда рядом.

Она вышла. Я стояла на балконе и смотрела на озеро. Шашлык устроился рядом, положив голову на перила.

– Вот мы и здесь, – сказала я ему. – Каникулы. Никаких трупов, никаких экзаменов. Только озеро, солнце и призрак дедушки.

Шашлык лизнул мою руку. Я улыбнулась.

–

Я провела остаток дня, гуляя по саду. Руфал парил рядом и рассказывал мне о семье Алисы – о том, как они стали некромантами, как жили, как умирали. Он говорил обо всём так, будто это была самая обычная вещь в мире.

– Мы – старый род, – говорил он. – Мы всегда умели говорить с мёртвыми. И иногда мёртвые говорят с нами. Это не страшно. Это просто жизнь. Другая жизнь.

Я слушала его и думала о том, как странно устроен мир. Когда-то я боялась мёртвых тел. А теперь я разговаривала с призраком и чувствовала себя почти нормально.

– А ты не боишься? – спросила я. – Остаться здесь, среди живых?

– Я уже привык, – сказал Руфал. – За двести лет ко всему привыкаешь. Иногда я даже скучаю по тем, кто уже ушёл. Но я всё ещё здесь. И это не так плохо, как кажется.

Он замолчал, глядя на озеро. Его прозрачное лицо стало задумчивым.

– Когда я был живым, – сказал он тихо, – я тоже любил сидеть здесь. Смотрел на воду и думал о том, что будет дальше. Тогда я не знал, что однажды буду смотреть на это озеро как призрак. Но знаешь, это не так уж плохо. Видеть, как растут дети, как меняется мир, как озеро всё так же отражает небо. Это даёт покой.

Я смотрела на него. В его глазах не было страха. Только покой.

– Я надеюсь, что когда-нибудь я буду такой же спокойной, – сказала я.

– Ты будешь, – сказал он. – Главное – не бояться.

–

Вечером я спустилась к ужину. Алиса, её родители и Руфал сидели за большим столом. Призрак, конечно, не ел – он просто парил рядом и наблюдал.

– Форма свободная, – сказала Алиса, когда я вошла. – Ты не в Академии.

Я улыбнулась. Я чувствовала себя почти как дома.

За ужином мы говорили об учёбе, о планах, о том, что будет дальше. Родители Алисы оказались такими же спокойными, как и она сама. Они не задавали лишних вопросов и не пытались казаться важными. Просто жили.

– Ты хорошо сдала экзамены? – спросил отец Алисы.

– Да, – сказала я. – Все.

– Молодец, – сказал он. – Это нелёгкое дело – учиться на некроманта. Но если ты справилась с теорией, значит, ты справишься и с практикой.

Я кивнула. Мне хотелось верить, что он прав.

После ужина я вышла на балкон. Озеро было тёмным и тихим. Шашлык сидел рядом и смотрел на воду.

– Знаешь, – сказала я ему, – я впервые за долгое время чувствую себя спокойно.

Он лизнул мою руку.

Я смотрела на озеро, на тёмную воду, на отражения облаков, и думала о том, что будет дальше. Но в этот момент я не хотела думать о будущем. Я хотела просто быть здесь. В этом спокойном месте. С этим странным призраком. С этой тишиной, которая обнимала меня, как одеяло.

Я закрыла глаза и вдохнула свежий воздух.

Каникулы только начинались.

Глава 34: Два месяца рая. Последние дни свободы

Боже, я так давно не отдыхала.

Два месяца в поместье Алисы пролетели как один миг. Каждое утро я просыпалась от света, который пробивался сквозь лёгкие шторы, и чувствовала, как внутри меня разливается странное спокойствие. Я не думала об экзаменах. Не думала о Канцелярии. Не думала о Лире. Я просто жила.

Солнце вставало над озером, и первые лучи золотили воду, делая её похожей на расплавленное стекло. Я выходила на балкон, вдыхала утренний воздух – прохладный, с запахом травы и влажной земли – и чувствовала, как напряжение уходит из плеч. Шашлык выходил следом, ложился на доски и смотрел на воду с таким видом, будто тоже наслаждался покоем.

Мы завтракали на веранде. Длинный стол, белая скатерть, свежие булочки, мёд, фрукты, чай. Родители Алисы сидели во главе стола и улыбались. Руфал парил рядом, иногда отпуская сухие шутки, от которых я не могла удержаться от смеха.

– Ты сегодня рано, – сказала мать Алисы, когда я спустилась в первый день.

– Привычка, – сказала я. – В Академии мы встаём с рассветом.

– Здесь ты можешь спать сколько хочешь, – сказала она. – Ты на каникулах.

Я улыбнулась. Я почти забыла, что такое спать без будильника.

–

Познакомилась с родителями Алисы. Я ожидала увидеть чопорных аристократов, которые будут смотреть на меня свысока – дикая некромантка, без роду, без племени, приехавшая к ним из леса. Но они оказались совсем другими.

Отец Алисы – высокий, седой, с тёплыми глазами – встретил меня на пороге и пожал руку так крепко, что я почувствовала себя почти членом семьи.

– Добро пожаловать, Елена, – сказал он. – Алиса много о тебе рассказывала. Мы рады, что ты приехала.

– Спасибо, – сказала я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. – Я тоже рада. Очень.

Мать – невысокая, с мягкой улыбкой и добрыми глазами – обняла меня так, будто знала всю жизнь.

– Здесь ты можешь быть собой, – сказала она. – Без формы, без правил. Отдыхай. Мы позаботимся о тебе.

И они действительно заботились. Кормили, поили, спрашивали, не нужно ли мне чего. Я чувствовала себя так, будто приехала к родственникам, которых никогда не видела, но которые знали меня всю жизнь. Они не задавали лишних вопросов о моём прошлом. Они просто принимали меня такой, какая я была.

Однажды вечером я сидела в гостиной с матерью Алисы. Она вязала что-то тёплое, а я смотрела на огонь в камине. Мы молчали, но молчание было тёплым, как плед, которым она укрыла мои колени.

– Ты скучаешь по дому? – спросила она вдруг.

Я замерла. Я не знала, как ответить. Мой дом был там, в другом мире, который я никогда не увижу.

– Иногда, – сказала я. – Но я привыкла быть одна.

Она посмотрела на меня. В её глазах я увидела понимание.

– Теперь ты не одна, – сказала она. – Ты часть нашей семьи.

–

Руфал, семейное привидение, оказался настоящей находкой. Он парил по дому, появлялся в самых неожиданных местах и всегда был готов к разговору. Его шутки были сухими, с лёгкой иронией, и я ловила себя на том, что смеюсь чаще, чем за весь год в Академии.

– Ты быстро привыкаешь к призракам, – сказал он однажды, когда я сидела на балконе и пила чай.

– Я привыкла ко всему, – сказала я. – Академия учит не удивляться.

– Академия – это скучно, – сказал он. – Настоящая жизнь – это когда ты не знаешь, что будет завтра.

Я смотрела на него и улыбалась. Он был прав.

Он рассказывал мне истории о том, как жила его семья двести лет назад. О том, как они строили этот дом, как сажали деревья в саду, как праздновали свадьбы и хоронили близких. Я слушала и чувствовала, как время останавливается. Здесь, в этом доме, прошлое было живым. Оно дышало, смеялось, плакало вместе с нами.

– Знаешь, – сказал он однажды, – я не жалею, что остался здесь. Даже после смерти.

– Почему? – спросила я.

– Потому что я вижу, как живут мои потомки. Как они растут, как любят, как учатся. Это лучше, чем просто исчезнуть.

Я смотрела на него. В его глазах не было страха. Только покой.

– Я надеюсь, что когда-нибудь я буду такой же спокойной, – сказала я.

– Ты будешь, – сказал он. – Главное – не бояться.

–

Мы с Алисой проводили дни у озера. Лежали на тёплом песке, смотрели на воду, купались, когда становилось слишком жарко. Вода была tёмной, холодной, но после жаркого дня она казалась идеальной.

Мы обсуждали всё – Академию, экзамены, планы на будущее. Иногда молчали. Иногда смеялись.

– Ты не жалеешь, что приехала? – спросила Алиса однажды, когда мы лежали на берегу и смотрели в небо. Облака плыли медленно, меняя форму, и я пыталась угадать, на что они похожи.

– Нет, – сказала я. – Это лучшие каникулы в моей жизни.

Она улыбнулась.

– Я рада, что ты здесь.

– Я тоже, – сказала я.

Мы замолчали. Я смотрела на небо и думала о том, что два месяца назад я стояла в подвале и не могла смотреть на мёртвые тела. А теперь я лежала на песке и чувствовала, как ветер касается моего лица. Жизнь была странной. Но она была.

–

Еда была отдельным удовольствием.

Мы объедали сад. Яблоки, груши, сливы, виноград – всё росло прямо под окнами, и мы не могли пройти мимо. Мы срывали фрукты прямо с веток, ели их немытыми и чувствовали себя почти как в детстве. Сок тёк по подбородку, липкие пальцы пахли солнцем и сладостью.

– Я никогда не ела так много фруктов, – сказала я однажды, жуя яблоко. Хруст был громким в тишине сада.

– У нас всегда много, – сказала Алиса. – И ты можешь есть сколько хочешь.

Мы жарили шашлыки на берегу. Это было совсем не аристократично – сидеть на траве, с палками в руках, смотреть, как мясо шипит над углями. Но мне это нравилось. Это было настоящее. Живое. Дым щипал глаза, угли пылали жаром, а мы смеялись и передавали друг другу куски, которые едва не обжигали пальцы.

– Я скучала по этому, – сказала я.

– По чему?

– По простоте. По тому, что можно делать что-то просто так. Без цели. Без правил. Просто потому что хочется.

Алиса кивнула.

– Я понимаю.

–

Мы гуляли по лесу. Собирали грибы, искали травы, которые изучали на зельеварении. Я узнавала их по запаху, по виду, по тому, как они росли. Это была странная радость – не просто учить теорию, а видеть её в жизни.

– Это корень крапивы, – показывала я, выкапывая его из земли. – Мы его добавляли в зелье для защиты.

– А это – папоротник, – говорила Алиса, наклоняясь к зелёным листьям. – Его используют для нейтрализации ядов.

Мы ходили часами, сбивая ноги, но не уставая. Лес был живым, дышащим, и я чувствовала себя частью его. Ветви шелестели над головой, птицы перекликались в вышине, и я забывала, что когда-то боялась лесов. Теперь они казались мне родными.

–

Иногда мы лазили в горы.

Там было холодно и ветрено, но с вершины открывался вид на всё поместье – на озеро, на дом, на сад. Я стояла на скале и смотрела вниз, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как он треплет волосы, как он наполняет лёгкие свежестью.

– Здесь красиво, – сказала я.

– Да, – сказала Алиса. – Я люблю это место. Когда я была маленькой, я приходила сюда, чтобы подумать.

– О чём?

– О разном. О том, как я хочу жить. О том, кем я хочу стать. О том, что будет, если я не оправдаю ожидания.

– Ты оправдала, – сказала я. – Ты – лучшая в нашей группе.

Она улыбнулась.

– Спасибо.

Я сидела на камне и думала о том, что два месяца назад я стояла на полигоне и пыталась не упасть в обморок от вида мёртвого тела. А теперь я стояла на вершине горы и дышала свободой.

– Жизнь странная, – сказала я.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто... я никогда не думала, что буду здесь. Что я буду смотреть на горы и чувствовать себя счастливой.

– А что ты думала?

– Я не знаю, – сказала я. – Наверное, я вообще не думала о будущем. Я просто жила одним днём.

Алиса посмотрела на меня. Ветер играл её волосами, и она казалась почти нереальной в этом свете.

– А теперь?

– А теперь я думаю, что это хорошо. Что я здесь.

Она улыбнулась.

–

Познакомилась я и с братом Алисы. Его тоже звали Артур – я сначала удивилась, но потом привыкла. Он был старше нас, уже закончил Академию и стал боевым магом. Тёмным. Как и все в их семье.

Он оказался очень вежливым молодым человеком – приятным, внимательным, с мягкой улыбкой и добрыми глазами. Мы разговаривали за ужином, и я чувствовала себя почти как на свидании. Он смотрел на меня, слушал, задавал вопросы. Он был из тех мужчин, в которых можно влюбиться.

– Ты необычная, – сказал он однажды, когда мы стояли на балконе и смотрели на озеро. Вода была тёмной, почти чёрной, отражая звёзды.

– Почему ты так думаешь? – спросила я.

– Ты слушаешь. Ты не просто ждёшь, когда ты можешь сказать своё. Ты действительно слышишь.

Я смотрела на него. Он был красивым. Он был добрым. Он был идеальным.

Но не для меня.

Я не могла сказать почему. Может быть, он был слишком спокойным. Слишком правильным. Слишком… романтичным. Ему нужна была девушка, которая умела быть нежной и мягкой. А я была сломанной, упрямой, не умеющей доверять.

– Ты не для меня, – сказала я тихо.

Он улыбнулся. В его глазах не было обиды – только понимание.

– Я знаю. Ты слишком сложная. И ты вся в себе, хотя, наверное, сама этого не замечаешь.

Я посмотрела на него.

– Ты не обижаешься?

– Нет, – сказал он. – Я просто хотел, чтобы ты знала. Ты достойна того, чтобы тебя выбирали. И не важно, выберешь ты меня или кого-то другого – ты достойна.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается странное тепло. Не любовь. Не влечение. Просто благодарность. За то, что он был честен. За то, что он не пытался сделать меня другой.

– Спасибо, – сказала я. – Ты хороший человек.

– Я просто Артур, – сказал он. – Иди отдыхай. Завтра ты уезжаешь.

–

Два месяца пролетели незаметно. Я почти забыла о том, что такое Академия. Я почти забыла о том, что такое экзамены. Я почти забыла о том, что у меня есть другая жизнь.

Но всё хорошее имеет свойство проходить.

Вечер перед отъездом я сидела на балконе и смотрела на озеро. Солнце садилось за горизонт, окрашивая воду в огненно-золотые цвета. Шашлык лежал у моих ног. Руфал парил рядом, тихо напевая старую песню. Голос его был едва слышен, как шёпот ветра в листве.

– Ты грустишь? – спросил он.

– Да, – сказала я. – Я не хочу уезжать.

– Академия ждёт тебя, – сказал он. – И там тоже есть что-то хорошее.

– Откуда ты знаешь?

– Я живу долго, – сказал он. – Я знаю, что плохое всегда заканчивается. Хорошее – тоже. Но потом начинается что-то новое. И иногда это новое лучше старого.

Я смотрела на него. В его глазах я видела спокойствие, которое искала всю жизнь.

– Ты мудрый, – сказала я.

– Я старый, – сказал он. – Это не одно и то же.

Я улыбнулась.

– Спасибо тебе. За всё.

Он кивнул.

– Иди отдыхай. Завтра будет долгий день.

Перед сном я вышла в сад. Луна отражалась в озере, и я стояла на дорожке, глядя на воду. Я знала, что буду помнить этот свет. Этот запах. Эту тишину. Я стояла и вбирала в себя этот момент, чувствуя, как он остаётся во мне навсегда.

–

Утром я собрала вещи, спустилась вниз и попрощалась с семьёй Алисы. Мать обняла меня так крепко, что я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Отец пожал руку. Артур поцеловал в щёку и прошептал: «Помни – ты достойна хорошего».

Алиса ждала меня у кареты. Её волосы были растрёпаны ветром, и она улыбалась, но я видела в её глазах грусть.

– Готова? – спросила она.

– Нет, – сказала я. – Но я поеду.

Я подошла к Руфалу. Он парил у входа, его прозрачная фигура мерцала в утреннем свете.

– Ты вернёшься? – спросил он.

– Не знаю, – сказала я. – Но я буду помнить это место.

– Тогда я буду ждать, – сказал он. – Призраки умеют ждать.

Я улыбнулась и обняла его. Он был холодным, как утренний туман, но я чувствовала его присутствие. Он был настоящим.

– Спасибо тебе, Руфал, – сказала я. – За всё.

– Иди, – сказал он. – Твоя жизнь ждёт тебя.

Мы сели в карету и поехали обратно в Академию.

–

Дорога была долгой. Я смотрела в окно и думала о том, что нас ждёт впереди.

– Что это за экзамен? – спросила я Алису. – Ты знаешь?

Она покачала головой.

– Никто не знает. Гаррет сказал, что это будет нечто, к чему мы не готовы. Но он сказал, что это важно.

– Это пугает, – сказала я.

– Да, – сказала она. – Но это интересно.

Я смотрела в окно на проплывающие поля и леса. Они мелькали за стеклом, как кадры старого фильма. Каждый из них напоминал мне о чём-то – о лесе, где я встретила Шашлыка, о болоте, где я чуть не утонула, о горах, где я дышала свободой.

– Нас ждёт что-то новое, – сказала я. – Я чувствую. И я готова – или хотя бы готова попытаться.

Я не знала, что именно. Но я знала одно – два месяца рая закончились. И начиналось что-то другое.

Шашлык положил голову мне на колени, и я погладила его по шерсти. Он был тёплым, живым, настоящим. Я чувствовала его дыхание, его спокойствие. И я знала – что бы ни случилось, он будет со мной.

Карета въехала в ворота Академии. Мы остановились у главного корпуса. Я взяла мешок, вышла из кареты и посмотрела на стены, которые стали моим домом.

Алиса подошла ко мне.

– Ты готова?

– Нет, – сказала я. – Но я пойду.

Мы пошли вперёд. Шашлык – рядом. Впереди нас ждал новый год. Новые экзамены. Новая жизнь.

Я не знала, что она принесёт. Но я знала одно – я не одна.