Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"
Автор книги: Анастасия Понамарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)
Глава 46: Время идёт. Между надеждой и страхом
Прошла неделя со второй ночи в секции.
Семь дней. Каждый вечер – закрытая секция, стеллажи, книги. И он рядом. Сначала мы встречались в час ночи, потом в полночь, потом – в одиннадцать. Это стало ритуалом. Тихим, тёмным, общим секретом, который никто не должен был узнать.
Мы шли по тёмным коридорам, когда Академия уже засыпала. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени, и наши шаги гулко отдавались в тишине. Мы перебирали книги, пока пальцы не начинали неметь от холода и пыли. Страница за страницей, том за томом – и пустые строки, где должен был быть ответ.
Ничего.
Ни одной зацепки. Ни одного ритуала, который подходил бы. Только теория, только схемы, только слова, которые не складывались в нужную картину.
Иногда мы просто сидели в тишине. Не нужно было слов. Достаточно было знать, что он рядом. Что я не одна. Что есть кто-то, кто знает правду и не использует её против меня.
В какой-то момент пришло странное осознание – страх перед ним исчез. Не как перед агентом Канцелярии, а как перед человеком. Его молчание перестало быть холодным – оно стало привычным. Его взгляд – не сканирующим, а просто внимательным. Между нами появилось что-то, чему нельзя было дать имя. Что-то, что не нуждалось в словах.
Он тоже изменился. Перестал быть просто агентом. Стал кем-то больше. Не другом – до этого ещё не дошло. Но тем, кому я доверяла. Тем, кто знал мою тайну и не предал.
–
Однажды вечером, когда мы перебрали очередную стопку книг, усталость и отчаяние смешались в одно тягучее чувство. Пальцы скользили по корешкам, но мысли были далеко. Где-то там, в другом мире, в другом теле, жила Лира. И ничего нельзя было изменить.
Взгляд упал на него. Он стоял у стола, перелистывая книгу, и выглядел таким же уставшим, как и я. На его лице не было и тени того холодного агента, которого я боялась в лесу. Просто уставший человек.
– Почему некроманты становятся отступниками? – вопрос сорвался с губ раньше, чем сознание успело его остановить.
Он удивлённо посмотрел на меня, отрываясь от книги. Брови слегка приподнялись – не от недовольства, а скорее от неожиданности.
Книга опустилась на стол. Он задумался на мгновение, глядя куда-то в пространство.
– Они хотят больше силы, больше власти, – сказал он медленно. – Но за всё нужно платить. Кровью, жизнью или душой. И не только некроманты. Отступников и фанатиков много среди всех магов.
– А Лира? – имя застряло в горле, но вырвалось наружу. – К чему она стремилась? Ведь не просто так она перешла черту.
Тишина. Он замолчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть. Он знал её дело. Дольше, чем любое другое. Он знал её лучше, чем она хотела бы.
– Лира всегда была амбициозна, – сказал он наконец. – Лучшая в академии, талантливая, сильная. А потом она захотела большего. Ей стало скучно. Она считала, что правила придуманы для слабых, а она – сильнее. И она начала искать, как их обойти. Как получить то, что не даётся обычным путём.
Он посмотрел на меня. В его глазах – не холод, а что-то другое. Усталость. И вопрос, который он не задавал вслух.
– Я могу только предполагать, к чему она стремилась. Возможно, к бессмертию. Возможно, к власти над жизнью и смертью. Но она перешла черту. И заплатила за это.
Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, как камни. Она была лучшей. А теперь она в другом теле, в другом мире, без магии. И строит из себя кого-то другого.
А потом он спросил о моём мире. Там, откуда я пришла. Никто не спрашивал об этом раньше. Никто не хотел знать. И вдруг он – человек, который должен был быть врагом, – спросил о том, откуда я пришла.
– Расскажи о своём мире, – сказал он. – Какой он?
Вопрос застал врасплох. Пальцы замерли на странице книги. Взгляд ушёл в сторону – туда, где за окном виднелось фиолетовое небо с двумя лунами.
– Ну, даже не знаю, с чего начать, – слова пришли сами, без подготовки. – Наши города больше ваших. Там технологии. Есть машины – они как повозки, но работают на топливе. Лошадьми у нас не пользуются, ведь машина не устаёт, она из железа, и едет намного быстрее.
Он слушал, не перебивая. В его глазах – не холод, а любопытство. Живое, настоящее любопытство человека, который впервые слышит о мире, где нет магии.
– Есть самолёты, – продолжала я, чувствуя, как слова льются сами собой. – Садишься в него – и через 6–10 часов, в зависимости от того, куда летишь, можешь оказаться на другом конце мира. В небе смотришь в иллюминатор – такое окошко, – а под тобой облака.
– И вы летаете без магии? – в его голосе прозвучало искреннее удивление.
– Без магии. Только технология и инженерия.
Он пытался это представить. Взгляд стал чуть рассеянным, когда он воображал железную птицу, несущуюся по небу. Я видела это по его лицу – как он переваривает информацию, как пытается вписать её в свою картину мира.
– Есть телевизоры, – продолжила я. – Такой экран, и в нём показывают новости – что происходит в стране. Или смотрят фильмы – придуманные истории. Там есть и фильмы про магию. Но с учётом того, что магии в моём мире нет, у каждого свои фантазии.
– И что, никто не верит в магию?
– Говорят, раньше были ведьмы, – голос стал тише. – Но после инквизиции их не осталось. Всех убили. Но это было задолго до моего рождения.
– А эти... камеры, – сказал он. – Ты говорила о них. Что они делают?
– Фиксируют нарушения. Благодаря им преступников быстро ловят. Хотя есть и те, кто поумнее, за теми гоняются дольше. Но я в этом не особенно разбираюсь.
Он слушал, и я видела, как он пытается представить всё это. Как его взгляд становится глубже, как он пытается понять мир, где нет магии. Мир, в котором я родилась. Мир, в который я уже никогда не вернусь.
– Много чего, – сказала я. – Я перед тем как сюда попала, хотела посмотреть сериал. «Чикатило» называется. Он на реальной истории. Чикатило был маньяком. Стольких убил. Тогда вся страна в ужасе была от его действий. Он в основном за детьми охотился.
Слова застряли в горле. Я помолчала, собираясь с мыслями.
– Магом он не был. Но не у всех ваших отступников хватит фантазии до того, что он со своими жертвами творил. Говорят, следователи, которые работали над его делом, после места преступления седыми выходили. А некоторые в отставку подавали. Просто не могли больше.
– Следователи? – переспросил он.
– Да, оперативники. Как ты, но из нашего мира.
Взгляд скользнул по его лицу. Он стоял в полумраке, и свет магического светильника падал на его лицо. Уставший. Но в его глазах – не холод, а что-то тёплое. Что-то, что делало его человечным.
– А ты почему пошёл в Канцелярию? – вопрос нарушил тишину. – Ты мог бы быть просто магом. У тебя есть сила. Зачем тебе вся эта бюрократия, охота, смерть?
Он смотрел на меня. Я видела, как он обдумывает ответ. Как решает, стоит ли говорить правду.
– В моей семье это семейное, – сказал он наконец. – Мой отец был агентом. Его отец – тоже. Я вырос на историях о том, как они ловили преступников, как защищали людей, как отдавали жизнь за то, чтобы магия не стала оружием. Я не выбирал. Я просто продолжил их дело.
– И ты не жалеешь?
Он замолчал. Взгляд стал глубже – он смотрел куда-то в прошлое. В те годы, когда он был таким же молодым, как я. Когда ещё верил, что мир можно исправить.
– Иногда жалею, – сказал он тихо. – Иногда думаю о том, какой была бы жизнь, если бы выбрал другой путь. Но потом вижу тех, кто страдает от магии, от чужой жадности, от чужого безумия. И понимаю, что не могу остановиться. Должен защищать. Должен быть тем, кто остановит их.
Тишина повисла между нами. Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Его глаза на мгновение стали мягче, теплее. Я видела это – холод отступал, оставался человек. Тот, кто тоже устал. Тот, кто тоже ищет.
– Ты сильный, – сказала я.
– Я просто делаю свою работу, – ответил он. – Как и ты.
Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Мы просто стояли в тишине, и этой тишины было достаточно.
– Мы идём дальше? – спросила я наконец.
– Идём, – сказал он.
–
Мы искали ещё три дня. Книга за книгой, страница за страницей. Усталость стала привычной, как дыхание. Отчаяние – как фон.
И на четвёртый день я нашла её.
Книга стояла на краю стеллажа, прижатая к стене, будто пряталась. Чёрная, с серебряной вышивкой. На обложке – символ: круг, разделённый на две половины, одна белая, другая чёрная, переплетённые между собой. От неё исходила древняя, тягучая магия.
Руки сняли её с полки. Страницы – пустые. Первая, вторая, третья. А на четвёртой – текст. Общий язык. Понятный. Чёткий.
«Переход между мирами. Ритуал обмена душами. Требуется две души, два тела, два мира. Одна душа – в одном мире. Вторая – в другом. Ритуал меняет их местами.»
Сердце забилось быстрее. Это было оно. То, что я искала.
Но пальцы перевернули страницу дальше.
«Ритуал может быть проведён единожды. Души навсегда теряют связь со старыми телами. Душа не может перемещаться из тела в тело после завершения ритуала. Если попытаться провести ритуал повторно, душа того, кто проводит ритуал, не выдержит нагрузки и развоплотится. Навсегда.»
Слова перечитались снова. И снова. Они не менялись.
Единожды. Навсегда. Развоплотится.
Книга задрожала в руках. Мир качнулся. Не было шанса. Не было второго раза. Только один переход. И я уже совершила его. Уже обменялась с Лирой. Уже потеряла своё тело. И вернуть его было невозможно.
Он подошёл ближе. Встал за спиной и посмотрел на страницы. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его присутствие. Слышала, как он замер, когда прочитал те же строки. Он не сказал ни слова, но я чувствовала, как он выдохнул – медленно, тяжело. Как человек, которому тоже больно от этой новости.
– Я не могу вернуться домой, – голос дрогнул. – Я никогда не смогу вернуться домой.
Слёзы навернулись на глаза – горячие, быстрые. Я пыталась их сдержать, но не могла. Они текли по щекам, и я чувствовала себя беспомощной, разбитой, опустошённой.
Он стоял рядом. Не торопился говорить. Просто давал время.
– В моём мире тоже много хорошего, – сказал он наконец тихо. – Ты просто ещё не всё видела.
Я подняла на него глаза. Сквозь слёзы видела его лицо – не холодное, не отстранённое. Просто серьёзное. Уставшее. Но спокойное.
– Жизнь у магов длинная, – продолжил он. – Дольше, чем у обычных людей. У тебя есть время. Посмотреть. Привыкнуть. Найти своё место.
– А если я не хочу привыкать?
– Время лечит, – сказал он. – Даже то, что кажется невыносимым сейчас. Ты не заметишь, как однажды поймёшь, что здесь – твой дом.
Он помолчал.
– Тебе не обязательно верить мне сейчас. Но я говорю это не для того, чтобы тебя утешить. Я говорю это, потому что это правда.
Я смотрела на него. Не знала, верить ли. Не знала, смогу ли когда-нибудь назвать этот мир своим домом. Но в его голосе не было фальши. Он не пытался обмануть. Просто говорил то, что думал.
Слёзы всё ещё текли, но уже не так быстро. Острая боль уходила, уступая место тишине. Не покою – нет. Но хотя бы возможности дышать.
– Спасибо, – слова вырвались сами. – За то, что ты здесь.
Он кивнул. Один раз. Молча.
Книга закрылась. Встала на место.
– Идём, – сказала я.
–
Мы шли по тёмному коридору. Тишина была плотной, но не давящей. Его шаги рядом – ровные, спокойные. Его дыхание – я слышала его в тишине.
У двери комнаты остановились.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Он ушёл. Дверь закрылась.
Шашлык уже ждал. Поднял голову, когда я вошла, и посмотрел своими янтарными глазами. Я присела на кровать, обняла его за шею, уткнулась лицом в его тёплую шерсть.
– Мы здесь навсегда, – прошептала я. – Мы не можем вернуться домой.
Он лизнул мою руку. Я гладила его шерсть и думала о том, что сказал Крайд. «Время лечит. Даже то, что кажется невыносимым сейчас. Ты не заметишь, как однажды поймёшь, что здесь – твой дом.»
Я не знала, верить ли ему. Но знала, что он не лгал.
Впервые за долгое время я не думала о том, что нужно бежать или искать. Просто сидела в тишине и позволяла себе быть здесь – в этом теле, в этой комнате, в этом мире.
– Но у нас есть они, – сказала я. – Зара, Артур, Алиса. И Крайд. И ты. Это всё, что нам нужно.
Тишина. Тёплая, живая. Шашлык рядом. Его дыхание – ровное, спокойное.
Я смотрела в темноту и чувствовала, как уходит боль. Не полностью, но достаточно, чтобы дышать.
Завтра начнётся новая жизнь. Не та, которую я хотела. Не та, которую планировала. Но она будет моей.
И я собиралась прожить её достойно.
Глава 47: Тишина и новые уроки
Два дня прошло в тишине.
Мы больше не ходили в библиотеку. Я не искала встреч с Крайдом. Он не искал встреч со мной. Жизнь просто текла дальше – утром подъём, занятия, столовая, вечером снова занятия, потом сон. Иногда наши пути пересекались в коридорах. Он проходил мимо, я отводила взгляд. Мы кивали друг другу – коротко, вежливо, будто между нами ничего не было. Будто я не стояла перед ним в слезах, а он не говорил мне, что время лечит.
Я не знала, что он думает. Не знала, жалеет ли он о том, что узнал. Не знала, хочет ли он снова видеть меня. Я просто жила своей жизнью – ходила на занятия, сидела в столовой с ребятами, слушала их разговоры, улыбалась, когда нужно, и делала вид, что всё нормально.
Но внутри меня было пусто. Не та пустота, когда ничего нет. А та, когда есть что-то, чему ты не можешь дать имя. Что-то, что сидит в груди и не даёт дышать полной грудью. Я знала, что домой не вернуться. Но я не знала, как жить с этим знанием. Как смотреть на фиолетовое небо и не вспоминать голубое. Как дышать воздухом, в котором нет запаха моего города.
Шашлык чувствовал это. Он не отходил от меня ни на шаг. Даже когда я сидела в столовой, он лежал у моих ног и иногда поднимал голову, чтобы посмотреть на меня. В его янтарных глазах я читала вопрос: "Ты в порядке?" Я не знала, как ответить. Я просто гладила его за ушами, и он успокаивался.
–
Мы ходили в столовую всей компанией – Зара, Артур, Алиса, я и ещё несколько наших. Шутили, смеялись, спорили о том, какая магия круче – некромантия или стихийная. Артур всё так же доказывал, что боевая магия лучше защиты. Алиса спокойно слушала и только улыбалась. Зара сидела рядом с ним и краснела, когда он поворачивался к ней.
Я заметила это раньше, чем она сама. Она смотрела на него так, как смотрят на что-то недосягаемое. Как на солнце, которое можно видеть, но нельзя потрогать. Он был аристократом. Она – простой девушкой из маленькой деревни на юге. Между ними лежала пропасть, которую невозможно было перепрыгнуть.
Однажды вечером она пришла ко мне в комнату. Сначала просто сидела молча, сжимая в руках кружку с чаем, который давно остыл. Я смотрела на неё и ждала, зная, что рано или поздно она заговорит. Шашлык лежал у моих ног, и я машинально перебирала его шерсть, чувствуя, как её тепло успокаивает меня.
Потом я услышала всхлип.
– Зара, – сказала я тихо. – Что случилось?
Она подняла на меня глаза. Красные, уставшие. Тени под глазами – она явно не спала несколько ночей. Её пальцы дрожали, сжимая кружку.
– Он хороший, – сказала она. – Помогает. Всегда рядом, если у кого-то проблемы. Заботливый. Сильный. Честный. Не такой, как другие аристократы.
– И что в этом плохого? – спросила я.
– То, что я начала забивать себе голову им, – сказала она. – А он на меня смотрит как на одногруппницу. Просто как на подругу.
Я помолчала, давая ей время. Она шмыгнула носом, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.
– А ты как хотела, чтобы он на тебя смотрел? – спросила я.
Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то – надежда, смешанная с отчаянием.
– По-другому, – сказала она тихо.
– А что ты для этого делаешь? – спросила я. – Или просто сидишь и ждёшь, пока он сам догадается? Так он некромант, а не менталист.
Она задумалась. Я видела, как её пальцы перестали дрожать.
– Я даже не знаю, – сказала она наконец. – Я никогда не пробовала.
– Может, хватит думать? – сказала я. – Может, попробуешь показать?
Она посмотрела на меня. В её глазах мелькнула искра – робкая, но живая.
– Я попробую, – сказала она тихо. – Не сейчас. Но я попробую.
Я улыбнулась и обняла её. Она была холодной, но я чувствовала, как её плечи постепенно расслабляются.
– Когда будешь готова – я рядом, – сказала я.
Она кивнула, вытерла глаза и улыбнулась – робко, но искренне.
– Спасибо, – сказала она. – Ты всегда знаешь, что сказать.
– Это просто, – сказала я. – Я много раз видела такое в фильмах. Там всегда работает.
Она не поняла, но улыбнулась шире.
–
Ластер всё так же зверствовал на тренировках.
Он гонял нас до потери пульса, заставлял бегать, прыгать, лазать по канатам. А в последнее время стал готовить нас ещё более основательно. Мы отрабатывали приёмы ближнего боя, учились падать, группироваться, вставать с земли за секунду.
– Вы должны уметь драться, даже если у вас нет магии, – говорил он. – Если вас лишат дара, вы должны быть способны защитить себя руками. Без магии вы – просто мясо. Я не хочу, чтобы вы были мясом.
Мы ненавидели его. Каждый день. Каждую секунду. Но мы становились сильнее. Я чувствовала это по тому, как мои мышцы перестали болеть после тренировок. По тому, как я начала бегать быстрее. По тому, как мои удары стали точнее. Мои руки, которые раньше дрожали от усталости после первого круга, теперь держали оружие уверенно. Мои ноги, которые подкашивались от нагрузки, теперь несли меня легко и быстро.
Я становилась другой. Не только телом – душой. Привыкала к этому миру. Привыкала к этому телу. Привыкала к этим людям.
И к мертвецам я стала относиться спокойнее. На занятиях по анатомии меня больше не мутило. Я могла смотреть на вскрытые тела без содрогания. Могла работать с ними, не чувствуя тошноты. Я привыкала. И это пугало меня меньше, чем раньше. Раньше я боялась, что стану как Лира. Теперь я понимала, что быть некромантом – это не значит быть чудовищем. Это значит быть тем, кто умеет говорить с теми, кто ушёл. И я начинала принимать это.
–
На третий день я уже собиралась ложиться спать. Шашлык лежал у моих ног, тихо посапывая, иногда дёргая лапой во сне. Я сидела на кровати, перебирая в голове события дня, когда в дверь постучали.
Я замерла. Поздний час. Кто мог прийти?
Внутри меня ёкнуло. На мгновение я испугалась – вдруг это снова те двое из библиотеки? Но Шашлык не зарычал. Он только поднял голову и посмотрел на дверь с любопытством, а не с угрозой. Он знал, кто там.
Я встала, подошла к двери, приоткрыла её.
Крайд стоял на пороге. Он был без плаща, в простой тёмной одежде. В руках он держал небольшую книгу. На его лице не было обычной серьёзности – скорее лёгкая, едва заметная усмешка.
Я уставилась на него, не веря своим глазам. Он редко появлялся в общаге. И никогда – так поздно. Я перевела взгляд на Шашлыка, который уже стоял у двери, хвост вилял. Он явно знал, что Крайд придёт.
– Ты... что ты здесь делаешь? – спросила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
– Ты вроде хотела учить боевую магию, – сказал он. – Я подумал, что лучше я буду тебя учить, чем ты опять полезешь в закрытую секцию. Меньше бюрократии.
Он протянул мне книгу. Я взяла её, всё ещё не веря. Она была старой, в потёртом кожаном переплёте, с золотыми буквами на корешке.
– Когда? – спросила я.
– Прямо сейчас, – сказал он. – Жду тебя на полигоне. Шашлык тоже может идти.
Я уставилась на него.
– Ты серьёзно? Ты же сказал – "без Шашлыка".
– Передумал, – сказал он. – Он – фамильяр. Он не может вечно сидеть в комнате. И потом, если он останется здесь, он будет скулить, а соседи начнут жаловаться. Ты же знаешь.
Я посмотрела на Шашлыка. Он уже стоял у двери, готовый идти. Хвост вилял так сильно, что его задние лапы подпрыгивали. Он слышал каждое слово.
– Ты знал, что он передумает? – спросила я.
Шашлык фыркнул. Я решила, что это "да". Он посмотрел на меня с таким видом, будто говорил: "Ну что ты стоишь? Одевайся быстрее, я уже давно ждал, когда можно будет выйти из этой комнаты!"
Я быстро натянула тёплую одежду. Мы вышли из комнаты – я, Крайд и Шашлык, который шёл между нами, как будто так и было задумано. Его когти тихо стучали по каменному полу, и я чувствовала его радость, словно он всю неделю ждал именно этого момента.
–
Ночной полигон был пуст. Только луна освещала площадку бледным светом, и ветер шевелил траву, поднимая пыль. Крайд стоял в центре, скрестив руки, и ждал. Его плащ развевался на ветру, делая его похожим на тень.
Шашлык сразу же рванул вперёд, выплескивая накопившуюся энергию. Он носился кругами, оставляя следы на мокрой траве, иногда останавливался, смотрел на нас и снова бежал. Ему было хорошо. Он дышал свободно. Его янтарные глаза горели в темноте, как два маленьких огонька, и я улыбнулась, глядя на него.
Крайд смотрел на него, потом на меня.
– Он всегда такой энергичный?
– Только когда его не выгуливают, – сказала я. – А я на днях пропустила прогулку. Пришлось задерживаться на лекции. Дебильная организация учебного процесса, я тебе скажу. Если бы у нас был KPI по выгулу фамильяров, я бы уже получила выговор.
Крайд моргнул. Я видела, как он пытается переварить мои слова. Потом, кажется, решил не уточнять. На его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку, но она исчезла так же быстро, как появилась.
– Тогда начнём. С основ.
Он подошёл ближе и встал напротив меня.
– В боевой магии всё иначе, чем в некромантии, – начал он. – Там ты работаешь с одним потоком. Здесь – с несколькими одновременно. Щит – это не просто стена. Это конструкция из узлов, которые нужно наполнять энергией в определённой последовательности.
Он поднял руку, и перед ним возникло мерцающее голубоватое поле. Я видела, как его пальцы едва заметно двигались, удерживая пентаграмму в сознании. Воздух вокруг него стал плотнее, и я почувствовала, как магия течёт по его рукам.
– Смотри, – сказал он. – Я создаю центральный узел – он держит основную нагрузку. От него расходятся второстепенные. Если я наполняю их равномерно – щит стоит. Если перегружаю один – конструкция схлопывается.
Он опустил руку, и щит исчез. Лёгкий ветерок коснулся моего лица, словно что-то разрядилось в воздухе.
– Теперь ты. Но прежде чем выпускать магию – выстрой пентаграмму. В сознании. Представь её так чётко, как будто видишь перед собой.
Я закрыла глаза. Я вспомнила, как строила пентаграмму для "Молота тьмы". Тогда я делала это интуитивно, не зная правил. Теперь я должна была сделать это осознанно.
Я представила пять линий. Пять углов. Пять точек. Я соединила их в сознании, чувствуя, как магия начинает течь по этим линиям. Сначала было трудно – линии расплывались, как мокрые чернила на бумаге. Но я упорно держала их, пока они не стали чёткими.
– Для щита пентаграмма другая, – сказал Крайд. – Не пять вершин, а шесть. И центр – не точка, а круг. Представь окружность, вписанную в шестиугольник. Это основа защиты.
Я попробовала. Шестиугольник. Вписанная окружность. Линии, расходящиеся от центра к углам. Я чувствовала, как магия откликается на новую структуру, как она течёт по ней, заполняя каждый угол.
– Теперь наполни её энергией. Не выпускай. Просто почувствуй, как она заполняет каждую линию.
Я чувствовала. Магия текла по пентаграмме, заполняя её, как вода заполняет сосуд. Я чувствовала, как она пульсирует, как она ждёт, когда я выпущу её. Внутри меня росло тепло, необжигающее, а скорее согревающее, как если бы я выпила горячего чая.
– А теперь выпусти. Медленно. Контролируя каждую линию.
Я открыла глаза и выпустила магию. Передо мной возник щит. Он был слабым, мерцающим, почти прозрачным – но он держался. Я видела, как он дрожит на ветру, как искры пробегают по его поверхности.
– Получилось, – сказала я.
– А теперь удерживай его, – сказал Крайд. – И не дай ему погаснуть. Если пентаграмма начнёт распадаться – восстанови её в сознании.
Я смотрела на щит. Он держался. Я чувствовала, как пентаграмма пульсирует в моей голове, как она требует внимания, как она пытается распасться. Я удерживала её, чувствуя, как магия медленно утекает, как щит становится всё тоньше.
Через минуту он погас. Я почувствовала, как усталость накатывает на меня, как руки начинают дрожать.
– Не получилось, – сказала я.
– Получилось, – сказал он. – Ты удерживала его минуту. Это больше, чем у большинства с первого раза.
Я улыбнулась. Шашлык подбежал ко мне, но не ткнулся носом в ладонь, как обычно. Он остановился в шаге от меня, склонил голову набок и посмотрел на меня с явным недоумением. В его янтарных глазах читался вопрос: "Зачем ты это делаешь? Ты же не любишь магию. Ты всегда говорила, что она чужая. А теперь ты учишься. Зачем?"
– Зачем я это делаю? – переспросила я вслух, глядя на него. – Чтобы защитить себя. Чтобы защитить тебя. Чтобы никто больше не мог нам угрожать. Если я не научусь, они убьют меня. Или тебя. А я не хочу, чтобы кто-то из нас умер. Ты понял?
Он смотрел на меня. Потом медленно подошёл и лизнул мою руку. Не понял – но принял. Как всегда.
Я присела и обняла его за шею. Его шерсть была тёплой, пахла лесом и ветром. Я чувствовала, как он дышит ровно и спокойно. Он не боялся за меня. Он просто верил мне.
– Пошли, – сказала я ему. – Нас ждёт завтрашний день.
Я пошла в сторону общаги. Шашлык шёл рядом. Крайд остался на полигоне, его фигура в темноте казалась неподвижной, как статуя.
– Спокойной ночи, – сказала я, не оборачиваясь.
– Спокойной ночи, – ответил он, и в его голосе я услышала что-то новое. Что-то мягче, чем обычно.
–
Так потянулись дни.
Каждую ночь я выходила на полигон. Шашлык бегал рядом, выплёскивая энергию. Крайд ждал меня. Мы тренировались.
Сначала мы учились строить пентаграммы. Для щита – шестиугольник с вписанной окружностью. Для "Молота тьмы" – классическая пятиконечная звезда. Для "Клинка холода" – треугольник, вписанный в круг.
Каждое заклинание имело свою пентаграмму. Я учила их наизусть, как таблицу умножения. Я строила их в сознании с закрытыми глазами. Я чувствовала, как магия течёт по линиям, как она заполняет углы, как она ждёт, когда я выпущу её.
– Ты запоминаешь пентаграммы, – сказал он. – Не как картинки. Как структуру. Ты должна чувствовать их, а не видеть.
Я училась чувствовать. Я закрывала глаза и представляла линии, углы, точки. Я чувствовала, как они складываются в сознании, как они становятся частью меня. Иногда мне казалось, что я вижу их не внутренним взором, а чем-то другим – тем, что пробуждалось во мне вместе с магией.
И с каждым днём у меня получалось чуть лучше.
Шашлык так и не понял, зачем я это делаю. Каждую ночь он смотрел на меня с тем же недоумением, когда я закрывала глаза и строила пентаграммы. Но он доверял мне. Он чувствовал, что я не делаю ничего плохого. И он оставался рядом.
–
Первые ночи были самыми трудными.
Я путала пентаграммы, перегружала узлы, выпускала магию слишком рано. Мои руки дрожали от напряжения, а голова болела от попыток удержать сложные конструкции. Крайд терпеливо ждал, пока я ошибусь, и говорил:
– Попробуй снова. Только медленнее. Сначала выстрой пентаграмму. Потом наполни её. Потом выпусти.
Я злилась на себя. Я чувствовала, как внутри меня поднимается раздражение, как оно мешает сосредоточиться. Но он не злился. Он просто стоял рядом и ждал, пока я сделаю правильно.
– Ты слишком много думаешь, – сказал он на третью ночь. – Ты пытаешься контролировать каждую линию. Не надо. Просто почувствуй пентаграмму целиком. Она – единое целое. Не пытайся управлять каждой частью.
Я закрыла глаза и попыталась почувствовать. Я перестала думать о линиях и углах. Я просто позволила пентаграмме существовать в моём сознании. Она откликнулась – тёплая, живая, готовая подчиниться.
Я открыла глаза. Передо мной висел щит. Он был плотнее, чем раньше. Почти непрозрачный. Я видела, как на его поверхности переливаются отблески лунного света.
– Хорошо, – сказал он. – Теперь ты чувствуешь.
Я удерживала щит почти пять минут. Когда он погас, я чувствовала себя опустошённой, но странно счастливой. В груди разливалось тепло, как будто я сделала что-то важное.
–
На пятую ночь я впервые попыталась ударить.
Крайд стоял на другой стороне полигона. Он поднял руку, и я увидела, как его стигма мягко засветилась на запястье – призрачная снежинка в ромбе.
– Ударь меня, – сказал он.
– Что?
– Ударь меня. По-настоящему. Используй всё, что выучила.
Я смотрела на него. Он стоял без щита, без защиты. Он доверял мне. Ветер шевелил его тёмные волосы, и в лунном свете он выглядел почти призраком.
– Я не хочу тебя ранить, – сказала я.
– Не ранишь, – сказал он. – Просто попробуй.
Я закрыла глаза. Я выстроила пентаграмму "Молота тьмы". Пять линий, пять углов, пять точек. Я наполнила её энергией. Я почувствовала, как магия пульсирует внутри меня, готовая вырваться. Она была тёмной, плотной, тяжёлой – как ночь, как тень, как всё то, что я боялась в себе.
Я открыла глаза и выпустила её. Тёмный, плотный поток вырвался из моей ладони.
Крайд отступил в сторону – легко, почти небрежно, словно уворачивался от ветки. Удар прошёл мимо.
– Медленно, – сказал он. – Ты думала. Ты сомневалась. Попробуй снова.
Я попробовала снова. И снова. И снова. Я строила пентаграмму, наполняла её, выпускала магию. Каждый раз быстрее, точнее. Я чувствовала, как моя уверенность растёт, как страх отступает.
На седьмой раз я попала в него. Он шагнул назад, его рука дёрнулась, но он не упал. Я видела, как на его лице мелькнуло удивление – на мгновение, прежде чем он снова стал серьёзным.
– Хорошо, – сказал он. – Теперь ты знаешь, как это делается.
Я улыбнулась. Шашлык, который до этого бегал по периметру полигона, подбежал ко мне. Он обнюхал мои руки, потом посмотрел на Крайда, потом снова на меня. В его глазах всё ещё было недоумение, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Не гордость – он не понимал, что я сделала. Но он чувствовал, что я стала сильнее. Он подошёл ближе и лизнул мою ладонь.
– Ты не понимаешь, – сказала я ему, – но это нормально. Я и сама не до конца понимаю, зачем я это делаю. Но я знаю, что это правильно.
Он фыркнул и снова побежал по полигону, оставляя следы на мокрой траве.
–
На восьмую ночь я пришла на полигон и увидела, что Крайд стоит не один.
Рядом с ним стоял старый маг с длинной седой бородой – мастер Корвин. Я узнала его сразу. Он был тем, кто иногда вёл у нас лекции по истории некромантии. Его голос был тихим, но я всегда слышала каждое слово, потому что в зале воцарялась абсолютная тишина, когда он говорил. Он был легендой, одним из тех, кого уважали даже старшие преподаватели.
Я остановилась. Шашлык встал рядом со мной, насторожив уши. Он не рычал, но я чувствовала его напряжение. Его шерсть слегка встала дыбом на загривке.
