Текст книги "Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава 18: Три дня погони

От лица Крайда.

–

Я гнал коня три дня.

Три дня без отдыха. Только короткие остановки в придорожных деревнях – сменить лошадь, перекусить, расспросить местных. Я понимал, что упустил время. Пока я ждал на перевалах, она уходила всё дальше на юг.

В каждой деревне я задавал одни и те же вопросы:

– Вы не видели женщину? Низкую, худую, с жёлтыми глазами? Чёрные волосы, острые скулы?

– С ней большой белый зверь. Саблезуб.

И каждый раз – отрицательный ответ.

«Нет, не видели».

«У нас тут таких нет».

«Ступайте, господин хороший, нечего нам смуту наводить».

Я знал, что она сменила тактику. В донесениях из деревень уже проскальзывало новое имя – Елена. Она называла себя Еленой. Как будто могла просто взять и стать другим человеком.

«Она не просто сменила одежду, – думал я, сидя на крыльце постоялого двора третьей ночью. – Она сменила имя. Она притворяется обычной женщиной. Играет роль. Это часть её плана – затеряться среди людей, стать незаметной.»

Я смотрел на лиловое небо и перебирал в голове маршруты.

Она ушла на юг. Через болота. Значит, она выбрала долгий путь, но относительно безопасный. Она не рискнула идти через перевалы, где я мог перехватить её. Она пошла в обход.

– Если она движется к порту, – сказал я себе вслух, – то не по главному тракту. Она умнее. Она пойдёт через леса, через мелкие деревни, где её не заметят. Там, где нет постов стражи. Где никто не задаёт вопросов. Где она может называть себя Еленой сколько угодно.

Я развернул карту.

Порт Скалистый – на юго-востоке. Между ним и болотами – несколько возможных путей. Главный тракт – самый быстрый, но там много людей, постов, таможен. Она не пойдёт туда.

Второй путь – через Лесную гряду. Старый торговый путь, которым почти не пользуются. Там нет постов, но есть бандиты. Она могла пойти туда.

Я провёл пальцем по карте.

– Если бы я был на её месте... – начал я и замолчал.

На её месте. Но я не был на её месте. Она больше не была Лирой – по крайней мере, той Лирой, которую я знал. Та Лира не стала бы прятаться, менять имя, играть роль. Та Лира использовала бы магию, демонов, страх. А эта – пряталась, называла себя другим именем, убирала за собой в избушке и разговаривала с раненым зверем.

– Кто ты, Елена? – прошептал я в темноту. – Или ты всё-таки Лира, но играешь так хорошо, что я начинаю сомневаться?

Ответа не было.

–

Утром четвёртого дня я въехал в небольшой городок. Грязный, шумный, с рыночной площадью, где торговали овощами, тканью и старой утварью.

Я соскочил с лошади, привязал её у колодца и подошёл к лавке торговца. Старый, лысый, с жидкой бородкой. Он торговал вяленой рыбой и сухарями.

– Я ищу женщину, – сказал я, кладя на прилавок медную монету. – Низкую, худую, с жёлтыми глазами. Чёрные волосы. Острые скулы. С ней большой белый зверь. Она могла называть себя Еленой.

Торговец замер.

– Елена? – переспросил он. – Да, господин. Была такая. Дня четыре назад. Она купила хлеба и сыра. Много. Как будто собиралась в долгую дорогу.

Сердце забилось быстрее.

– Что она сказала?

– Спросила дорогу к порту, – сказал торговец. – Я сказал ей, что тракт – самый короткий путь. Но она покачала головой. Спросила про старую дорогу через Лесную гряду.

– Она назвала себя Еленой?

– Да, – сказал торговец. – Я спросил, как её зовут. Она сказала: «Елена. Просто Елена». Я подумал, что она странная. Обычно люди называют себя по имени, не прячут лица. А она прятала. Всё время смотрела в землю. Говорила, что глаза болят от света.

Я кивнул. Она не просто сменила имя – она играла роль. Елена, простая путница, которая боится света. Умно.

– Как она выглядела? – спросил я. – Ты видел её лицо?

– Не полностью, господин. Она была в плаще. С капюшоном. Но я заметил – она низкая. Худая. Как подросток. И когда она поднимала глаза на мгновение, я увидел – они жёлтые. Как у совы.

Это была она. Лира. Но теперь – Елена.

– С ней был зверь? – спросил я.

– Нет, господин. Она сказала, что он ждёт в лесу. Сказала, что боится, что его увидят. Спросила, где можно спрятаться на ночь. Я показал ей старую охотничью избушку в трёх милях к югу.

Я замер.

– Ты показал ей избушку?

– Да, господин. Она была благодарна.

Я повернулся к карте. Охотничья избушка в трёх милях к югу. Если она ночевала там, то могла оставить следы.

– Спасибо, – сказал я, бросив ещё одну монету. – Елена. Запомни это имя. Если она вернётся – немедленно сообщи страже.

– Но... она же просто странница, – сказал торговец, глядя на меня с испугом.

– Она не просто странница, – сказал я. – Она опасная преступница. Она меняет имена, чтобы сбить нас со следа. Но я знаю, кто она.

Я вышел из лавки и вскочил в седло.

–

Лесная гряда начиналась к юго-востоку от города. Я ехал, не останавливаясь. Только ветер в лицо и топот копыт.

«Елена, – думал я. – Ты называешь себя Еленой. Ты играешь роль. Но я тебя вижу. Ты – Лира. Или ты хочешь, чтобы я так думал? Что за игру ты ведёшь?»

Я остановился у ручья, чтобы напоить коня, и заметил следы.

Отпечатки сапог. Маленькие, узкие – как у Лиры. И рядом – огромные следы лап.

Я спешился, присел на корточки. Свежие. Вчерашние. Она прошла здесь недавно – может быть, сутки назад.

«Я догоняю, – подумал я. – Она близко. Елена. Лира. Кто бы ты ни была – я найду тебя.»

–

На пятый день я вышел к побережью.

Порт Скалистый открылся передо мной – серый, шумный, с рядами мачт и криками чаек. Я въехал в город, натянув капюшон ниже.

Никто не смотрел на меня. Я проехал через главную площадь, разглядывая лица.

Никаких жёлтых глаз. Никакого белого саблезуба. Никакой Елены.

Я остановился у таверны с вывеской «Морской волк». Спрыгнул с коня, привязал его и вошёл внутрь.

В таверне было шумно. Я подошёл к трактирщику.

– Я ищу женщину, – сказал я, положив на стойку серебряную монету. – Низкую, худую, с жёлтыми глазами. Она могла называть себя Еленой. С ней зверь. Белый саблезуб.

Трактирщик нахмурился.

– Елена? – переспросил он. – Нет, господин. Не слышал. У нас тут таких нет.

– А зверь?

– Саблезуб? – он покачал головой. – Нет. Я бы знал.

Я вышел из таверны и посмотрел на море.

«Где ты, Елена? Или Лира? Ты должна быть здесь. Или ты выбрала другой путь? Или...»

Я развернулся к лошади.

«Я опередил её. Она ещё не дошла. Я могу подождать. Или могу встретить её на подходе.»

Я вскочил в седло.

– Я буду ждать тебя, Елена, – сказал я. – Или найду на подходе. Ты не уйдёшь. Ты называешь себя другим именем, но я знаю, кто ты. И я должен понять, что ты задумала.

–

Я выехал из порта и направился обратно – на север, к Лесной гряде.

Ветер дул с моря, неся запах соли и водорослей.

Я ехал навстречу.

Навстречу Елене. Навстречу Лире. Навстречу женщине, которая сбивала меня с толку.

– Я найду тебя, – сказал я в темноту. – И я спрошу: кто ты на самом деле? Лира Чёрный Шёпот, которая притворяется обычной Еленой? Или Елена, которая случайно оказалась в теле Лиры?

Я не знал ответа.

Но я собирался узнать.

Я пришпорил коня.

Глава 19: Встреча у костра

Мы шли до вечера. Солнце уже клонилось к закату, когда я решила, что пора остановиться. Мы отошли от Торна уже на приличное расстояние – несколько часов пути, достаточно, чтобы никто из города не решил прогуляться в нашу сторону.

Я свернула с тракта к небольшой рощице. За ней протекал ручей, а вокруг – ровное место, идеальное для ночлега. Мы остановились, развели костёр и сели у огня.

Я нарезала мясо – Шашлык принёс кабана ещё утром, и я успела засолить часть – и насадила куски на вертел. Он лежал рядом, положив голову на лапы, и смотрел на огонь с царственным спокойствием. Он уже поел сырого мяса, когда мы остановились на привал, а теперь просто отдыхал, наслаждаясь теплом костра и моим присутствием.

– У меня есть план, – сказала я, поворачивая мясо над огнём. – Вернее, идея. Если в порту действительно дорого, я попробую договориться. Может, возьмут в счёт работы. Или я скажу, что умею лечить. Я же немного умею – ту серебристую штуку. Может, сработает.

Он приоткрыл один глаз. Я знала, что он думает: «А если не сработает?»

– Тогда придумаем что-то ещё, – сказала я. – Может, я спою им песню. Про логистику. Это точно никто не слышал. Будут в восторге. Или в ужасе. Но это тоже эмоция.

Я усмехнулась. Он фыркнул.

Мы сидели у костра, я доедала мясо, Шашлык дремал, и тишина леса была спокойной и уютной. Уже стемнело. Я смотрела на огонь и думала о том, как объяснить капитану, что у меня нет денег.

Вдруг Шашлык зарычал.

Я подняла голову. Он сидел, глядя в сторону тракта. Его уши были насторожены, а мышцы напряжены. Я прислушалась – ничего. Только ветер и треск костра.

– Что там? – спросила я тихо.

Он не ответил. Просто смотрел в темноту. И я уже знала: если Шашлык напрягся, значит, там кто-то есть. Я не слышала шагов, не видела движения – но я доверяла ему. Он всегда знал первым.

Я положила руку на его загривок. Шерсть была жёсткой, мышцы под ней напряжены.

– Тихо, – сказала я. – Пока просто смотрим.

–

Из темноты, со стороны тракта, вышел путник. Он вёл под уздцы крупного вороного коня, который тяжело дышал и опускал голову к земле. Сам путник был невысоким, но широкоплечим, в дорожном плаще и пыльных сапогах. Лицо скрывал глубокий капюшон, но когда он поднял голову, я увидела его глаза.

Серые. Ледяные. Они светились в темноте, как два кусочка зимнего неба, и в них не было тепла. Только холод. Только внимание.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Откуда-то из глубин памяти Лиры всплыло знание: маги холода всегда имеют такие глаза. Как снег. Как лёд. Как смерть, которая приходит зимой.

Он увидел Шашлыка и на мгновение замер. Обычный человек испугался бы – отшатнулся, схватился за оружие. Этот – нет. Он остановился, посмотрел на зверя, потом на меня, и я заметила, как его рука медленно, почти незаметно, легла на пояс, рядом с рукоятью меча.

А он, в свою очередь, смотрел на меня. И я поняла это по тому, как его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем на случайном путнике. На моих глазах.

Жёлтых.

Некромантка. Он понял это так же быстро, как я поняла, кто он. Маг холода и некромантка. У костра. В ночи. На дороге, где никто не задаёт вопросов.

Мы оба молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.

– День добрый, – сказал он первым, останавливаясь у края света от костра. – Я вам не помешаю? Не успел до темноты добраться до деревни, конь уже ничего не видит. А здесь вроде бы тихо.

Я чувствовала, как Шашлык напряжён. Его янтарные глаза не отрывались от незнакомца. Но он не рычал – он ждал, оценивал, как и любой крупный хищник, который не бросается на добычу без разведки. Моя рука всё ещё лежала у него на загривке, и я чувствовала, как под пальцами медленно расслабляются мышцы.

– Не помешаете, – сказала я. – Присаживайтесь.

Путник кивнул и отвёл коня в сторону. Привязал к дереву, бросил ему охапку сена и подошёл к костру. Сел на расстоянии, которое я сочла приемлемым. Достаточно близко, чтобы согреться, но достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство. Он знал правила. Или чувствовал.

– Ваш зверь не нападёт на коня? – спросил он, кивая на Шашлыка.

– Нет, – сказала я. – Шашлык у меня воспитанный. Он охотится только по делу. Чужое – не трогает.

При имени моего кота брови незнакомца взлетели вверх. На мгновение он замер, будто переваривая услышанное, потом на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

– Миледи, – сказал он, чуть склонив голову, – моё имя Киан.

– Лена, – ответила я. – Рада знакомству.

Я протянула ему кусок мяса на вертеле.

– У нас много, – сказала я. – Шашлык сегодня хорошо постарался.

– У вас? – он улыбнулся. – Или у вашего зверя?

– У нас, – сказала я. – У нас совместный проект. Он добывает – я готовлю.

– Звучит как выгодное партнёрство, – сказал Киан. – Я не откажусь.

Он взял мясо, поблагодарил и начал есть. Аккуратно, без жадности, как человек, который привык к походной еде. Я смотрела на его руки – никаких колец, никаких знаков. Но глаза не врали. Он был магом. И он знал, кто я.

– Лена, – повторил он, пробуя моё имя на вкус. – Коротко. Красиво. А ваш зверь – Шашлык, вы сказали? Необычное имя для такого... внушительного создания.

– Это ирония, – сказала я. – Огромный хищник, который ест мясо, и имя в честь мяса. Я называю его Шашлыком, а он меня – никак. Но мне кажется, он относится ко мне с пониманием.

Киан усмехнулся. Он смотрел на Шашлыка с любопытством, но не со страхом. Шашлык, в свою очередь, смотрел на Киана с настороженностью, но не рычал. Это было хорошим знаком. Обычно он рычал на всех незнакомцев, которые подходили слишком близко. Здесь – молчал. Смотрел. Ждал.

– Вы далеко идёте? – спросила я.

– На юг, – сказал он. – К порту. Пытаюсь нанять корабль.

– Я тоже, – сказала я, невольно улыбнувшись. – Но до порта ещё почти три недели пути. Мы можем идти вместе, если хотите.

– Правда? – его брови снова поползли вверх. – Тогда мы попутчики. Как удачно.

Я кивнула. Мы сидели у костра, и тишина между нами была неловкой, но не враждебной. Я не знала, что говорить. Он тоже молчал. Шашлык лежал между нами, переводя взгляд с меня на Киана и обратно.

– Я слышал, – сказал Киан, отламывая кусок хлеба, – что в порту есть старый капитан. Говорят, берёт недорого, если у тебя есть что рассказать. Любит истории.

– Как его зовут? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Барнаб, – сказал он. – Но это только слухи. Я сам не проверял.

Я кивнула, запоминая имя. Барнаб. Любит истории. Может быть, мой шанс.

– Если это правда, – сказала я, – у меня есть история.

– Расскажете, когда доберёмся, – сказал он, улыбнувшись. – У нас есть время.

Я улыбнулась в ответ. Мы снова замолчали, глядя на огонь. Я чувствовала на себе его взгляд – не пристальный, не угрожающий, но внимательный. Он знал, кто я. Он видел жёлтые глаза. Он понимал, что перед ним некромантка.

И он не уходил. Не нападал. Не угрожал. Он просто сидел и смотрел.

Я вздохнула. Игра в «Киана» закончилась. Он знал, кто я. Я знала, кто он. Взрослые люди, которые понимают правила игры.

Я отложила вертел и посмотрела ему прямо в глаза.

– Хватит притворяться, – сказала я. – Вы не Киан. Вы – лорд Крайд. Агент Тайной Канцелярии. Вы охотитесь на Лиру Чёрный Шёпот. И вы думаете, что я – это она.

Я помолчала, давая ему время осознать, что маски сброшены.

– Я не буду врать вам. Это глупо. Вы – профессионал. Вы чувствуете ложь. И у вас, я полагаю, есть камень правды или что-то подобное.

Он не подтвердил, но и не опроверг. Просто смотрел на меня своими ледяными глазами. Я видела, как его рука медленно легла на карман – туда, где, вероятно, лежал тот самый камень.

– Я скажу вам прямо, – продолжила я. – Я не знаю, кто такая Лира Чёрный Шёпот. Я никогда с ней не встречалась. Я не знаю, что она сделала. Я вообще не понимаю, почему на меня охотятся.

Я сделала паузу. Голос дрогнул, но я заставила себя говорить дальше.

– Я жила в избушке в лесу. Одна. С Шашлыком. Мы никого не трогали, никому не мешали. Я просто пыталась выжить. А потом появились вы. И ваши солдаты. И охотники. И листовки с моим лицом. Меня выгнали из дома. Заставили бежать через болота. Я промокла, замёрзла, чуть не утонула. Я не знаю, за что. Я ничего не сделала. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Я посмотрела на него.

– Вот и всё. Можете проверять камнем. Это правда.

Он молчал. Долго. Его ледяные глаза смотрели на меня. Потом он медленно достал из кармана небольшой камень – тёмный, почти чёрный, с едва заметными прожилками, которые мерцали в свете костра. Он лежал на его ладони, и я чувствовала, как от него исходит холод – не физический, а какой-то другой, глубокий, проникающий в кости.

– Ты – Лира Чёрный Шёпот? – спросил он наконец. Прямо. Холодно. Без эмоций.

– Нет, – сказала я. – Я – Елена Амурская.

– Повтори.

– Я – Елена Амурская, – сказала я. – Я не Лира. Я не знаю, кто она. Я не знаю, почему вы охотитесь на меня. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Он протянул руку. Камень коснулся моей ладони.

Я ожидала холода, льда, боли – но он был просто прохладным, как камень, который лежит в тени. Я смотрела на него, чувствуя, как его холод проникает в мои пальцы, поднимается выше, к запястью, к локтю.

И вдруг я поняла: он не обжигает. Он не лжёт. Он просто проверяет – и ждёт. И в этом ожидании было что-то странное, почти успокаивающее. Как будто камень говорил: «Я вижу тебя. Я знаю, кто ты. Ты – не она».

Я закрыла глаза. В голове пронеслась вся моя жизнь – офис, печенье, удар, лиловое небо, Шашлык, болота, страх, бегство. Всё это было настоящим. Всё это было мной. И камень чувствовал это.

Когда я открыла глаза, Крайд уже убрал камень в карман. Я не слышала, как он двигался, не видела, как он убирал его – просто в какой-то момент камень исчез, а его рука лежала на колене, пустая.

– Ты сказала правду, – сказал он. Голос звучал ровно, но я заметила, как на мгновение его плечи чуть расслабились. Какая-то часть его тоже ждала – и получила ответ. – Камень холоден.

Я выдохнула. Сама не заметила, что задержала дыхание. Воздух ворвался в лёгкие, и я почувствовала, как дрожат руки – от напряжения, от облегчения, от всего сразу.

– Я знаю, – сказала я.

Он смотрел на меня. В его ледяных глазах я видела, как он принимает решение. Это было видно по едва заметному движению его пальцев, по тому, как он чуть склонил голову, по тому, как его взгляд стал чуть мягче – почти незаметно, но я видела.

– Елена Амурская, – сказал он. – Я верю, что ты не Лира. Камень правды не врёт. Но этого недостаточно. Я – агент Тайной Канцелярии. У меня есть обязанности перед Империей и перед законом. Я не могу просто отпустить тебя на основании того, что камень был холоден один раз у костра. Мне нужны официальные доказательства.

Он помолчал. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то новое – не страх, не отчаяние. Осторожная надежда.

– У меня есть предложение. Ты добровольно отправляешься со мной в столицу. Там, в присутствии магистрата, ты становишься на камень правды и официально подтверждаешь, что ты – не Лира Чёрный Шёпот и не совершала её преступлений. Если камень покажет правду – тебя признают невиновной. Листовки снимут. Награду отзовут. Преследование прекратится. Ты получишь официальное освобождение и сможешь жить где хочешь. В Империи или в Эльдерланде – неважно.

Он сделал паузу.

– И более того. Тебе выплатят компенсацию за причинённые неудобства. За избушку, из которой тебя выгнали. За болота, через которые тебя заставили бежать. За все эти недели страха и преследования. За потерянное время и имущество. Полную компенсацию. Это не решит всех проблем, но хотя бы даст тебе стартовый капитал. Чтобы начать новую жизнь там, где ты захочешь.

Я смотрела на него. Компенсация. Деньги. Стартовый капитал. Это меняло всё. Я могла купить билет на корабль. Могла арендовать жильё в Эльдерланде. Могла начать новую жизнь без страха, без оглядки, без листовок с моим лицом.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле. Но внутри меня что-то дрогнуло – не от страха, а от неожиданной мысли. Он предлагал мне выход. Единственный выход. И я не знала, можно ли ему верить.

– Я понимаю, что ты не доверяешь Канцелярии, – сказал он. – Ты имеешь на это право. Но я – не Канцелярия. Я – человек. И я даю тебе слово. Я лично прослежу, чтобы процесс был честным. Если камень покажет, что ты не Лира – тебя отпустят. И ты получишь компенсацию. Это моё обещание.

Он смотрел на меня.

– Я понимаю, что ты боишься, – сказал он. – Ты пережила преследование, унижение, страх. Ты не доверяешь системе, которая тебя преследовала. Это понятно. Но ты ошибаешься, думая, что у тебя есть другой выход. Бегство в Эльдерланд – это временное решение. Там тебя не будут искать, но ты навсегда останешься беглянкой. Ты будешь жить в страхе, что тебя найдут. Что кто-то узнает твоё лицо. Что листовки доберутся и туда.

Он замолчал, давая мне время осознать его слова.

– Я предлагаю тебе единственный способ снять все обвинения навсегда, – сказал он. – Это рискованно, но это – твой единственный шанс на настоящую свободу. На жизнь без страха. Без оглядки. Без преследования.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него.

– И твой зверь, – добавил он, кивая на Шашлыка. – Он поедет с тобой. Я позабочусь о том, чтобы с ним обращались должным образом. Он будет рядом с тобой всё время. Никто не тронет его. Никто не отнимет его у тебя. Если ты согласишься – он получит официальный статус твоего спутника. Это защитит его от любых посягательств.

Я посмотрела на Шашлыка.

Он лежал у моих ног, положив голову на лапы, и смотрел на меня своими янтарными глазами. В них не было страха. Не было сомнения. Только спокойствие. Как будто он говорил: «Я с тобой. Куда бы ты ни пошла».

Он знал, что я принимаю решение. И он не пытался влиять на меня. Он просто был рядом. Как всегда.

Я перевела взгляд на Крайда. Он ждал. Я видела это по тому, как он стоял – не двигаясь, не отводя глаз. Он давал мне время. И в этом молчании я слышала не только его слова, но и то, что он не говорил: «Это твой единственный шанс. Ты знаешь это. Я знаю это. Осталось только сделать выбор».

Что-то внутри меня дрогнуло. Я подумала о том, как мы бежали через болота, как я проваливалась в воду, как Шашлык вытаскивал меня. Я подумала о том, сколько ещё мы могли бы бежать. И о том, что бегство никогда не закончится. Потому что если ты бежишь – ты всегда бежишь. Всегда оглядываешься. Всегда боишься.

А если я поверю ему?

Если я доверюсь врагу?

Я посмотрела на Крайда. В его ледяных глазах я увидела не холод, не подозрение, не враждебность. Я увидела усталость. И что-то ещё – что-то, что я не могла назвать. Может быть, это была честность. Может быть, он тоже устал от погони. Может быть, он тоже хотел, чтобы это закончилось.

– Если я соглашусь, – сказала я медленно, – вы гарантируете, что меня не арестуют до суда? Что я буду свободна, пока мы едем в столицу?

– Да, – сказал он. – Ты будешь свободна. Слово лорда Крайда.

– И вы защитите Шашлыка?

– Он будет с тобой. Всё время.

– И я получу компенсацию, если камень покажет правду?

– Ты получишь её. Полную. За все потери.

Я смотрела на него. Он не отводил взгляда.

– И вы уверены, что камень не даст сбой? Что он не ошибётся?

Он покачал головой.

– Камень правды – древний артефакт. Он не ошибается. Он реагирует на душу. На суть человека. Если ты не Лира – он покажет это. Абсолютно точно.

Я закрыла глаза.

Внутри меня боролись страх и надежда. Страх говорил: «Он обманет. Ты попадёшь в тюрьму. Ты никогда не выйдешь». Надежда говорила: «А если нет? Если он говорит правду? Если это действительно твой единственный шанс?»

Я открыла глаза и посмотрела на Шашлыка. Он смотрел на меня. И в его взгляде я прочитала то, что он не мог сказать словами: «Я верю тебе. Делай, что должна».

Он всегда верил мне. С первого дня. Когда я была грязной, раненой и напуганной. Когда я не знала, куда иду. Когда я чуть не утонула в болоте. Он был рядом. Он не оставлял меня. И сейчас он смотрел на меня так, будто говорил: «Я с тобой. Что бы ты ни решила».

Я перевела взгляд на Крайда.

Он ждал. Его ледяные глаза смотрели на меня. И в них не было холода. Только ожидание.

– Хорошо, – сказала я наконец. Голос прозвучал тихо, но твёрдо. Я сама не ожидала, что смогу сказать это так ровно. – Я согласна.

Крайд выдохнул. Я заметила это – он не сдерживал дыхание, он просто чуть расслабил плечи, и в этом движении было больше, чем в его словах. Он тоже боялся, что я откажусь. Что я снова сорвусь в бега, и ему придётся догонять меня. Что я не поверю ему.

Но я поверила.

Я сделала выбор. И в этом выборе было что-то странное – как будто я наконец перестала быть жертвой и стала человеком, который управляет своей судьбой. Даже если цена за это – доверие врагу.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда утром мы выдвигаемся. В столицу. Вместе.

Я кивнула. Сказать было нечего.

– Спать будешь? – спросил он. – Я посторожу первым. Хотя, судя по твоему зверю, он справился бы и без меня.

Я усмехнулась. Первая улыбка за этот вечер.

– Он справится, – сказала я. – Но спасибо.

Я легла на плащ, положив голову на мешок. Шашлык лёг рядом, положив голову на мои колени. Его дыхание было ровным и тёплым. Я чувствовала, как его шерсть касается моих рук, как его тепло проникает сквозь одежду, согревая меня изнутри.

Я закрыла глаза. В голове крутились мысли: столица, магистрат, камень правды, компенсация, свобода. И Крайд. Ледяной агент, который сидел у моего костра и смотрел на меня так, будто я была не преступницей, а человеком.

– Спокойной ночи, – сказал он тихо.

– Спокойной ночи, – ответила я.

Я провалилась в сон.