Текст книги "Защитник (ЛП)"
Автор книги: Ана Хуанг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Тёмные волосы. Высокие скулы. Сногсшибательная улыбка.
У меня отвисла челюсть.
– Винсент?
Я моргнула в третий раз, просто для уверенности. Его фигура оставалась незыблемой.
Это был действительно он, и он действительно был здесь.
Мир перевернулся. В моей крови зашипели пузырьки, и если бы я не была поймана в тисках его гравитации – его присутствия, этой чёртовой улыбки – я бы оторвалась от земли.
– Что ты здесь делаешь? – слабо спросила я.
– Я здесь, чтобы исследовать великий город Сан-Диего, в котором я никогда не был, можешь себе представить. – Его взгляд смягчился, став более искренним. – И я здесь, чтобы быть с тобой.
– Но... – Мои мысли разлетелись, словно листья на ветру. Я потянулась к ближайшей, какой бы бессмысленной она ни была: – Сегодня тренировка.
– Тренер разрешил мне взять сегодня и в понедельник выходные.
– Но...
– Больше никаких «но», – твёрдо сказал он. – Ты боялась этой поездки. Я не мог отпустить тебя без поддержки. Ты пошла со мной на ужин к «Зениту» ради моральной поддержки. Будет справедливо, если я отплачу тебе той же монетой.
– Есть разница между походом в ресторан и перелетом на другой континент.
– Небольшой, – губы Винсента снова изогнулись в улыбке. – Но, если хочешь узнать секрет, ужин в «Зените» был лишь поводом. Я бы пришёл в любом случае.
Вот так все одиночество и напряжение последних нескольких часов как рукой сняло.
Я упала в его объятия, и впервые с момента приземления я снова смогла дышать.
ГЛАВА 34
Устроить мою неожиданную поездку в Калифорнию оказалось на удивление легко. Я знал, что Бруклин попытается меня отговорить, если узнает о моих планах, поэтому никому, кроме тренера, не рассказал. Я ожидал сопротивления, но он одобрил мои выходные без лишних вопросов. Он знал, что Бруклин не хочет ехать, и, очевидно, был невысокого мнения о своей бывшей жене. Судя по тому, как он почти улыбнулся, когда я рассказал ему о своих планах, он, возможно, даже стал больше меня уважать за то, что я сделал.
Тренер был чрезмерно заботливым и упрямым, но он искренне заботился о Бруклин.
А вот с ее матерью все было по-другому.
– Приятно познакомиться, миссис Уилкер. – По словам Бруклин, это была её новая фамилия после замужества.
Мы с Бруклин и её мамой сидели в ресторане на крыше недалеко от пляжа на бранч. Бруклин написала маме, что я присоединюсь к ним, но ответа не получила, но всё равно взяла меня с собой.
– Пожалуйста, зови меня Сиенной. Миссис Уилкер заставляет меня звучать так старо. – Сиенну, казалось, не смутило моё присутствие, но она нахмурилась, разглядывая меня. – Ты кажешься мне знакомым. Почему ты кажешься мне знакомым?
– Наверное, у меня просто такое лицо, – сказал я.
Бруклин фыркнула от смеха.
– Бруклин, пожалуйста. Что я говорила о том, чтобы не издавать такие звуки? – предупредила Сиенна. – Это неженственно.
– Мне нравится. – Я отложил меню и сделал глоток воды. – Женственность переоценена.
Бруклин украдкой взглянула на меня. На её губах играла лёгкая улыбка, а лицо её матери напряглось.
– Каждый, конечно, имеет право на собственное мнение, – сказала она чуть холоднее, чем прежде. – Давайте сделаем заказ, хорошо?
Пять минут с ней, и она оправдала все мои ожидания, которые я возлагал на нее, после слов Бруклин.
У них было поразительное внешнее сходство: те же золотистые волосы и васильковые глаза, те же веснушки и лицо в форме сердца. Но на этом сходство заканчивалось. Бруклин была остроумной и чуткой, а её мать – полной противоположностью.
Сиенна провела большую часть времени за разговорами о себе – о детской, которую она обустроила для своего новорожденного ребенка, о персональном тренере, которого она наняла, чтобы тот привел ее в форму после родов, о шопинге, в который она отправится, как только сбросит вес, набранный во время беременности.
Я старался подойти к ней с открытым сердцем, но, если бы не Бруклин, я бы уже спрыгнул с крыши.
– Я могу попросить своего стилиста подобрать тебе кое-что, дорогая, – сказала Сиенна. – Ты всегда ходишь в спортивной одежде. Это для пилатеса, а не для публики.
– Ношение удобной одежды – часть моей работы, – сказала Бруклин.
– Вот почему я не понимаю, почему ты выбрала спортивное питание, – ее мама сморщила нос. – У тебя такая же внешность, как у меня. Ты могла бы стать моделью или актрисой.
– Я не знал, что вы модель и актриса, – мягко вставил я. – Чем вы занимаетесь? – Во время нашего брифинга перед бранчем ранее тем же утром Бруклин рассказала мне, что Сиенна работала в маркетинге, прежде чем встретила своего нынешнего мужа и ушла с работы.
Сиенна поджала губы.
– Я не говорила, что я такая. – Ей явно было больно это признавать. – Я сказала, что Бруклин могла быть одной из.
– Потому что у неё ваша внешность. Но и у вас тоже есть ваша внешность, так почему же вы не пошли в модельный бизнес или актёрское мастерство? – Я помолчал, прежде чем добавить. – Уверен, Голливуду вы бы понравились.
Она пристально посмотрела на меня, явно пытаясь понять, было ли мое последнее заявление подколом или комплиментом.
– Не сложилось. Мне нужно было растить ребёнка, – наконец сказала она с некоторым нажимом. Сиенна повернулась к Бруклин, не обращая на меня внимания. – Как дела на работе? Тебя уже повысили?
Улыбка Бруклин дрогнула и погасла.
– Хм, мне предложили постоянную должность в «Блэккасле», но я отказалась. Я сейчас безработная.
Я ожидал, что её мать взбесится. Но вместо этого её глаза загорелись, словно она выиграла в лотерею.
– Ты меняешь сферу деятельности? Наконец-то! Я знаю замечательного фотографа, который может устроить тебе пробные съёмки. У тебя, конечно, не образ для высокой моды, но, держу пари, они могли бы устроить тебе рекламный заказ...
– Я не собираюсь менять сферу деятельности, – Бруклин звучала устало. – Я всё ещё хочу быть диетологом. Просто не могу оставаться в «Блэккасле».
– О, – поджала губы другая женщина. – Не понимаю. Тогда почему бы тебе не остаться в «Блэккасле»?
– Это не было правильным долгосрочным решением.
Как будто этот разговор послал сигнал тревоги во вселенную, потому что не прошло и минуты, как они заговорили о «Блэккасле», как из-за соседнего столика выскочил молодой парень с коротким светлым хвостиком.
– Мне очень жаль беспокоить вас во время еды, но вы Винсент Дюбуа? – спросил он.
Я кивнул, уже зная, к чему это приведет.
Его лицо расплылось в широкой улыбке.
– Я знал, что это вы! Не против, если мы сделаем селфи? Я ваш большой поклонник.
– Конечно. – Некоторые футболисты отказывались развлекать болельщиков в своё личное время, но чёрт возьми. Мы были в Сан-Диего. Футбольных болельщиков здесь было немного – хотя странно было встретить одного за бранчем, – и, похоже, никого моё присутствие не слишком беспокоило. Проблема возникала только тогда, когда селфи превращалось в фотосессию.
Когда парень с хвостом ушел, Сиенна собрала все воедино.
– О, ты футболист. Вот откуда я тебя знаю. – Судя по её тону, она оценила мою карьеру ниже, чем жвачку на своём ботинке. Она искоса взглянула на Бруклин. – Мне следовало догадаться. Всё дело в футболе.
– Я встречаюсь с ним не из-за его работы, мама. Мы познакомились в «Блэккасле», но наши отношения не вращаются вокруг футбола.
– Хм. Не мне говорить тебе, с кем тебе встречаться, но это одна из причин, по которой мы с твоим отцом развелись. Он был помешан на спорте. Даже не мог уделить мне внимания всё время, пока мы были женаты. – Сиенна метнула на меня взгляд. – Как долго вы встречаетесь?
Это был первый раз, когда она спросила о наших отношениях с тех пор, как мы сели за стол, что было довольно странно, учитывая, что я был тем парнем, который в последнюю минуту вломился к ним на бранч матери и дочери. Большинству людей сразу же стало бы любопытно.
– Мы встречаемся уже месяц, но знаем друг друга уже полтора года, – ответил я.
– Месяц? Почему я узнаю об этом только сейчас?
– Я решила рассказать тебе лично, раз уж я уже собиралась сюда приехать, – сказала Бруклин. – Мы вообще-то по телефону почти не разговариваем.
– Ну и кто в этом виноват, дорогая? Ты можешь поднять трубку в любое время.
Моя реакция была мгновенной и инстинктивной. Каждый мускул в моём теле напрягся, и я уже наполовину встал со стула, прежде чем спохватился. Я снова сел, стиснув зубы, когда металлическая ручка вилки впилась мне в ладонь.
Это была не моя борьба. Пока нет. Мне не хотелось устраивать сцену и ставить Бруклин в неловкое положение на публике, но, боже, как же мне хотелось стереть это снисходительное выражение с лица Сиенны.
Бруклин ободряюще положила руку мне на колено под столом.
– Я пойду в туалет, – спокойно сказала она. – Я сейчас вернусь.
Она ушла, быстрыми шагами перейдя через крышу и оказавшись в главном зале. Я подождал, пока она скроется из виду, и кинулся на неё.
– Зачем вы попросили ее прилететь? – Я сгладил самые острые края своего гнева, но остальная его часть вылилась наружу с тщательно контролируемым ядом.
– Прошу прощения?
– Бруклин. Вы попросили её лететь одиннадцать часов до Калифорнии, чтобы подержать вас за руку, пока вы рожаете, а сами ведете себя так, будто не хотите, чтобы она была здесь. Почему?
Вилка Сиенны с громким звоном ударилась о тарелку. Её губы приоткрылись от удивления, и я готов был поспорить на последний доллар, что никто не разговаривал с ней так уже много лет, если вообще разговаривал.
– Потому что она моя дочь, а это моя семья, поэтому тебя это не касается. Вы встречаетесь месяц. Мне не нужно перед тобой оправдываться, и, честно говоря, мне не нравится твой тон.
– Вот тут вы и ошибаетесь, – я откинулся назад, и мой голос был обманчиво спокоен. – Меня действительно беспокоит, что вы обращаетесь с ней как с дерьмом. Вы, может, и её семья, и мы с Бруклин начали встречаться всего месяц назад, но она мне дорога. Очень дорога. Чего я не могу сказать о вас.
Она пристально посмотрела на меня, ее рот был тонкой складкой на быстро краснеющем лице.
Я приехал в Калифорнию не для того, чтобы ссориться с матерью Бруклин. Я приехал сюда за моральной поддержкой, но, увидев их отношения вживую, меня перевернуло. Сиенна была настоящей нарцисской. Бруклин это понимала, но, думаю, в глубине души она всё ещё надеялась, что однажды её мать внезапно прозреет и будет относиться к ней как к настоящей дочери.
Проблема в том, что нарциссы никогда не меняются. В конечном счёте, они заботятся только о себе. Если они вели себя так почти тридцать лет, то и следующие тридцать лет будут придерживаться этой модели.
Я не мог сказать этого Бруклин, не переступив черту, но я мог высказать все, что думаю о Сиенне.
– Я знаю, что мы познакомились всего час назад, – сказал я. – Но за этот час вы спросили о её жизни ровно дважды. Всё остальное время вы говорили о себе, ругали её или отвешивали какие-то двусмысленные комплименты. Вы, должно быть, в какой-то степени рассчитываете на её эмоциональную поддержку, раз пригласили её сюда, но отказываетесь проявить к ней хоть какое-то тепло или признательность. Или, может быть, вы вообще на неё не рассчитываете. Может быть, вы просто хотели посмотреть, на что она готова ради вас, если вы её попросите. В любом случае, это чушь. Она заслуживает лучшего.
– У тебя есть наглость. – Сиенна выглядела так, будто хотела меня ударить, но, вероятно, не хотела устраивать сцену на публике. Однако её глаза горели яростью, и она одарила меня самой фальшивой улыбкой, какую я когда-либо видел. – Ты думаешь, что можешь говорить всё, что хочешь, потому что ты крутой спортсмен, но я скажу тебе вот что: Бруклин – моя дочь. Я её вырастила. Я родила её из своей, чёрт возьми, утробы, хотя и не хотела этого, и я кормила и одевала её, даже когда она разрушила мои шансы на настоящую жизнь и карьеру в двадцать с небольшим. Что бы ты ни думал о наших отношениях, мы семья, и она всегда выберет семью всему остальному. Я её единственная мать. Ты – замена. Если я скажу ей бросить тебя, она это сделает.
– Потому что она сделает все, что вы ей скажите?
– Потому что она так отчаянно нуждается в моём одобрении, – Сиенна пожала плечами. – Проблемы с мамой. У всех они есть. Иногда это мне на руку.
– Правда?
Лицо Сиенны на долю секунды застыло, а затем снова расплылось в фальшивой улыбке. Она повернулась к Бруклин, стоявшей позади неё. Судя по её опустошённому выражению лица, не нужно было гадать, сколько она успела услышать.
Моя грудь треснула пополам. Я хотел, чтобы она увидела, кто её мать, но не хотел, чтобы она узнала об этом таким образом. Слова Сиенны были жестокими и бессердечными, и меня просто убивало видеть Бруклин, стоящую там с широко раскрытыми, затуманенными болью глазами.
Резкая боль скрутила мне живот. Руки под столом сжались в кулаки, и мне пришлось дышать, чтобы справиться с желанием подхватить Бруклин на руки и унести её далеко-далеко отсюда.
Что бы ни случилось дальше, это должно было произойти. Я не мог вмешиваться.
– Дорогая, ты вернулась. Хорошо. – Сиенна указала на меня, её взгляд пронзал. – Винсент рассказывал мне, какая я ужасная мать. Ты не поверишь, что он наговорил, зная меня всего-то? Целый час? Он подождал, пока ты отошла в туалет, и просто набросился на меня. – Она покачала головой. – Мне неловко это говорить, потому что ты так редко приводишь домой мужчин, но он не тот мужчина, с которым тебе хотелось бы встречаться. Представь, насколько он станет смелее, если ему будет комфортно вести себя так грубо в самом начале ваших отношений? Поверь тому, кто заботится о твоих интересах. Тебе нужно немедленно его бросить.
– Я так не думаю.
Улыбка Сиенны померкла.
– Прости?
– Он никуда не уйдёт. – Бруклин оправилась от шока. Она скрестила руки на груди и посмотрела на мать, хотя её глаза всё ещё блестели от эмоций. – В отличие от тебя, Винсент действительно заботится обо мне. Он прилетел из Лондона, чтобы быть со мной, потому что знал, как я боюсь этой поездки. Он утешил меня, поддержал и сделал меня счастливее, чем ты можешь себе представить. Так что даже не смей выставлять его здесь злодеем.
У меня перехватило горло, и что-то тёплое и яростное разлилось в груди. Дело было не во мне, но её непоколебимая защита выбила воздух из лёгких.
Я не знал, чем я заслужил эту девушку, но я знал, что никогда ее не отпущу.
Ноздри Сиенны раздулись.
– Может быть, но у людей много лиц. А теперь садись, дорогая, чтобы мы могли продолжить этот разговор за столом, – сказала она с натянутой улыбкой. – Люди начинают пялиться.
Она была права. Несколько посетителей поблизости то и дело поглядывали на нас в перерывах между закусками. Один из них посмотрел на Сиенну и что-то прошептал своему партнёру, который покачал головой.
– Мне всё равно. – Лицо Бруклин залилось краской. – Я слышала, как ты сказала, как я разрушила твою жизнь и что готова на всё ради твоего одобрения. Я знала, что ты на меня обижена, но не знала насколько, пока не услышала это прямо из твоих уст. – Она покачала головой, голос её дрогнул. – Боже, какая же я дура. Всё это время я думала, что ты каким-то образом изменишься и станешь для меня лучшей матерью, потому что ты так добра к Чарли, но ты никогда не изменишься. Ты всегда будешь ненавидеть меня, потому что изначально ты меня не хотела, и ты всегда будешь эксплуатировать мою надежду в своих целях. Ты, может, и моя единственная мама, но это всего лишь вопрос крови. Если ты не ведёшь себя как мать, то ты ею не являешься. Не по-настоящему.
– Не веду себя как мать? – Сиенна отбросила все попытки сохранить вежливое выражение лица на публике. Она повысила голос, её глаза сверкнули. – Как ты смеешь говорить мне это? Ты знаешь, от чего я отказалась ради тебя? Я могла бы выставить тебя на улицу, но не сделала этого. Ты здесь из-за меня. Ты поступила в колледж и переехала в Лондон из-за меня. Так что не смей стоять здесь и пытаться выставить меня какой-то... какой-то ведьмой!
– Ты делала самый минимум, – резко ответила Бруклин. – Да, ты кормила меня, одевала и обеспечивала крышу над головой. Но я сама оплачивала учёбу и заслужила лондонскую стажировку своими заслугами. Быть родителем – это нечто большее, чем просто необходимое. Ты никогда не была рядом со мной в детстве и только что сама сказала, что я разрушила твою жизнь. Я не просила, чтобы меня рожали, так что вываливать на меня все свои сожаления и обиды – это... это не... – Её голос снова дрогнул. Слеза скатилась по щеке, и она сердито смахнула её тыльной стороной ладони.
– Ты разрушила мою жизнь. Это факт. – Слова Сиенны стали холодными, резкими и невероятно жестокими. Мои кулаки сжались. – Я могла бы стать супермоделью или кинозвездой. Я могла бы выйти замуж за миллиардера. Думаешь, я хотела провести всю жизнь в пригороде Сан-Диего, работая в маркетинге и будучи матерью-одиночкой? Не думаю. Конечно, ситуация улучшилась теперь, когда у меня есть Гарри и дети... – Она положила руку на живот. – Но это был план Б. Я никогда не забуду жизнь, которую потеряла из-за тебя и твоего отца.
Лицо Бруклин посуровело. Она расправила плечи, и в её голосе зазвучала тихая, но стальная твёрдость.
– Я рада, что у тебя есть Гарри и дети. Правда. Потому что я здесь закончила.
Сиенна пробормотала:
– Куда ты идёшь?
– Домой. – Бруклин подошла и схватила сумку со стула. Я бросил салфетку на стол и молча встал. – Передай наилучшие пожелания Гарри, Чарли и моей новой сестре. Думаю, мы с ними ещё долго не увидимся.
– Тебе нельзя уходить! Завтра операция!
Я недоверчиво покачал головой. Она явно заблуждается, если думает, что Бруклин появится и сделает вид, будто ничего не произошло после сегодняшнего дня.
– И там тебя будут поддерживать. Я тебе не нужна, и я больше не играю в твои игры. Прощай, мама.
Я последовал за Бруклин из ресторана, не обращая внимания на ошеломленное выражение лица Сиенны и отвисшие челюсти остальных посетителей.
Мы оба не произнесли ни слова, пока не сели в арендованную мной машину. И только тогда Бруклин заплакала. Рыдание вырвалось из её горла и разорвало моё сердце надвое.
Я обнимал её, давая ей выплакаться на парковке ресторана. Несмотря на то, что мне было очень больно видеть её печальной, я был чертовски горд за неё – за то, что она постояла за себя.
– Извини, если я перегнул палку, – тихо сказал я, поглаживая её по спине. – Я видел, как она с тобой разговаривает, и просто... сорвался.
– Нет, всё в порядке, – Бруклин икнула. – Мне нужно было это услышать. Если бы ты не поговорил с ней, а она не ответила бы этими гадостями, я бы ни за что не поверила. Не совсем. Мне нужно было услышать это самой. Я... – она снова икнула. – Я просто чувствую себя такой дурой. Я знала, что она за человек, но я... я...
– Ты не дура, – твёрдо сказал я. – Это твоя семья. Мы запрограммированы думать о своей семье только самое лучшее, какими бы ужасными они ни были.
– Да, – она отстранилась и снова вытерла лицо. – Я буду скучать по Чарли больше всего, понимаешь? Он же всего лишь ребёнок. Он не заслуживает такой неблагополучной семьи, но она действительно хочет его, так что, наверное, будет относиться к нему лучше. Надеюсь. – Её голос снова дрогнул.
– Он не будет ребёнком вечно. Что бы ни случилось, ты его сестра, и у вас будет шанс восстановить отношения, пусть даже и в далёком будущем. – Я схватил её за подбородок и приподнял, заставляя посмотреть на меня. – Не позволяй ей заставлять тебя чувствовать себя плохо. Она здесь злодейка, а не ты.
Бруклин кивнула, а потом одарила меня робкой улыбкой.
– Это, должно быть, самая быстрая поездка в Калифорнию в моей жизни. Меньше суток, а нам уже пора возвращаться.
– Я не жалуюсь. Здесь всё равно слишком жарко для января. Это странно.
Она смеялась и сморкалась, пока я вез нас в отель. Добравшись до отеля, я купил первый билет обратно в Лондон.
Пришло время возвращаться домой.
ГЛАВА 35
Прошла неделя с тех пор, как я рассталась с мамой на бранче, и с тех пор мы не обменялись ни словом. Я не удивилась. Она ни разу не позвонила мне первой после того, как я унизила её прилюдно, и у меня не было ни малейшего желания звонить ей и извиняться.
Однако я была удивлена своим безразличием к нашей ссоре. Всего месяц назад её молчание повергло бы меня в пучину тревоги. Но, по иронии судьбы, когда я услышала от неё то, что подозревала все эти годы, во мне что-то исцелилось. Мне больше не нужно было гадать. Я знала, что она ко мне чувствует, и даже если это не было чем-то позитивным, эта уверенность лишала её силы. Она больше не могла льстить мне надеждой на своё одобрение.
Единственное, о чём я грустила, – это то, что я не попрощалась с Чарли и не поприветствовала свою сводную сестру. Судя по сообщениям в соцсетях, моя мама родила здоровую девочку по имени Тереза. Она была очаровательна: голубые глазки и розовые щёчки.
Возможно, когда-нибудь, когда Чарли и Тереза подрастут, мы сможем построить отношения, независимые от моей матери. До тех пор мне приходилось думать только о тех, кто хотел, чтобы я была здесь.
– Это безумие! Никогда не видела здесь столько народу. – Карина вернулась из бара с двумя пинтами пива в руках. Она скользнула за столик рядом со мной, её щёки раскраснелись от пробивания сквозь толпу.
«Блэккасл» сегодня одержал победу над «Мюнхеном». Болельщики и игроки заполонили «Разъяренного кабана», чтобы отпраздновать победу, и толпа в пьяном угаре распевала одну из песен клуба.
– Новый год уже наступил. Люди в восторге, – сказала я.
Все были уверены в шансах «Блэккасла» на победу в Лиге чемпионов. С тех пор, как Винсент и Ашер заключили перемирие и начали играть друг с другом, а не друг против друга, нас было практически не остановить. Тем не менее, победа не была гарантирована, и я знала, что Винсент переживает из-за предстоящего плей-офф больше, чем показывает.
– Возможно. Хотя не могу поверить, что Винсент забил ещё один штрафной, – Карина покачала головой. – Обычно это не его сильная сторона.
– Это потому, что он играет для Бруклин, – сказала Скарлетт с озорной улыбкой. – Я его сестра, так что поверьте мне, его сегодняшнее выступление определённо было проявлением того, кто хотел хорошо выглядеть перед своей девушкой.
Моё лицо вспыхнуло.
– Прекрати, – запротестовала я под понимающий смех друзей. – Я была на каждом матче с тех пор, как мы начали встречаться. Он не всегда так играет.
– Конечно, но теперь всё по-другому. Этот мужчина прилетел в Калифорнию ради тебя, – заметила Карина. – Если это не любовь, то я не знаю, что это.
У меня внутри что-то сжалось.
– Это не любовь. Это эго. Я имею в виду матч. Он хотел победить, и он победил.
Скарлетт и Карина обменялись взглядами. Я знала, о чём они думают: я всё отрицала, это была любовь, а я этого не знала, и так далее.
Но для слова на букву «Л» было слишком рано. Я очень переживала за Винсента. Я скучала по нему, когда его не было рядом, и не могла перестать улыбаться, когда он был. Он был единственным человеком, который мог утешить меня, не говоря ни слова, и взволновать одним лишь взглядом. Но ведь это естественно в любых здоровых отношениях, верно? Это не означало, что это любовь. Этого не могло быть. Пока нет.
– Дамы! – Адиль появился рядом с нашим столиком с кувшином тёмной жидкости. – Могу ли я предложить вам безалкогольный напиток по индивидуальному заказу? Это смесь лимонада, холодного чая и колы с фруктовой начинкой. Я сам его придумал. Очень вкусно.
– Значит, это Арнольд Палмер с колой и изюминкой, – сказала я, позабавившись. Адиль всегда мог отвлечь меня.
– Так его называют люди без воображения, – сказал он. – Без обид. Но мне нравится называть его Адиль Чакир. Вот. Попробуйте.
Он налил нам всем по стакану. Я отпила и чуть не выплюнула. Идея была хорошая, но какое бы соотношение ингредиентов он ни использовал, оно не сработало. На вкус было как газировка, которая простояла три дня.
– Что ты думаешь? – спросил он с нетерпением.
– Отлично, – выдавила я. – Так... интересно.
– Правда? Я так и сказал Стивенсу. Он сказал, что оно настолько ужасное, что даже Трюфель бы его пить не стал, но у него просто отвратительный вкус. Эй, Стивенс! – крикнул он через всю комнату. – Ты ошибаешься! Девушкам нравится!
– Они просто ведут себя любезно! – крикнул в ответ Стивенс.
– А ты просто завидуешь, что у тебя нет своего напитка!
Пока Адиль спорил с товарищем по команде, Ашер, Винсент и Ноа подошли посидеть с нами. Болельщики весь вечер уводили их, чтобы поговорить или угостить, но я не возражала. Это был их момент; они заслужили блистать.
Тем не менее, я не смогла сдержать улыбку, когда Винсент сел рядом со мной и поцеловал меня в щеку.
– Как твой вечер? Уже скучаешь по мне?
Я захлопала ресницами.
– Наслаждалась безтестостероновой болтовней с девчонками, но, похоже, я рада, что ты здесь. Ты услада для глаз.
Он приложил руку к сердцу.
– Я, услада для глаз? Спасибо, что отметила мой вклад за пределами поля. Я – это нечто большее, чем просто футбол, знаешь ли.
Я смеялась, пока Скарлетт пыталась вступить в разговор с Ноа, который выглядел смущенным, сидящим напротив меня за столом.
– Сначала день рождения Винсента, теперь паб? Ты превратился в светскую бабочку, – поддразнила Скарлетт.
Ноа кивнул Винсенту.
– Виноват твой брат. Он мастерски владеет искусством внушать чувство вины.
– Я никого ни в чём не обвиняю. Я убеждаю, – поправил его Винсент. – Эви у бабушки с дедушкой до этих выходных, верно? Так что наслаждайся вечером, пока она не вернулась. Тебе нужно расслабиться, прежде чем ты свалишься от стресса, и будет обидно менять нашего звёздного вратаря посреди сезона.
Губы Ноа дернулись.
– Я ценю твою заботу.
– Не волнуйся. Мы позаботимся, чтобы ты расслабился, – Скарлетт похлопала его по плечу. – Может, мы даже найдём тебе симпатичную девушку, с которой ты сможешь потанцевать.
Его полуулыбка превратилась в гримасу.
– Пожалуйста, не надо.
Я взглянула на Карину, которая не отрывалась от телефона с тех пор, как он сел. Интересно.
Когда я спросила, что случилось между ней и Ноа после Будапешта, она ответила, что понятия не имеет, о чём я говорю, и что они едва знакомы. Я подозревала, что она что-то от меня скрывает, но я разобрусь в этом, когда мы останемся наедине.
До этого момента у меня были новости, которыми мне не терпелось поделиться.
– Никто не спрашивал, но раз уж мы все здесь, у меня есть новости по работе, – объявила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Вы знаете, кто такой Дерек Мур?
Одно только это имя заставляло мое сердце биться чаще – не потому, что он меня привлекал, а потому, что он олицетворял потенциальный следующий уровень в моей карьере.
– Серфер? – Ашер поднял брови. – Двенадцатикратный чемпион мира, которого часто считают величайшим профессиональным серфером в истории. Тот самый Дерек Мур?
Я кивнула, чувствуя, как внутри у меня сжимается сердце от нервов и волнения. Когда я писала своему бывшему консультанту по карьере в декабре, я не слишком надеялась на что-то серьёзное. Однако вчера она наконец-то ответила мне с наводкой, и я вздрогнула, когда увидела, что это. Мне пришлось трижды убедиться, что это тот самый Дерек Мур, прежде чем я поверила.
– Он выпускник моей школы, – сказала я. – Он обратился к декану, потому что ищет нового диетолога для своей дочери. Она гимнастка, а не сёрфингистка, но надеется попасть на национальные соревнования в этом году, и её старый диетолог не справился. – Дерек был легендой, но его дочь Хейли была восходящей звездой в мире женской гимнастики. Комментаторы уже рассуждали о её шансах на участие в Олимпиаде через несколько лет. – На этот раз он хотел отдать приоритет кандидатам из своей альма-матер, и именно так я попала на собеседование к ним на следующей неделе. Это удалённая работа, но хорошо оплачиваемая и со всеми льготами.
Винсент уже знал об этом, но все остальные разразились аплодисментами и поздравлениями.
– Это потрясающе! – воскликнула Карина, обнимая меня.
– Мурам повезло бы иметь тебя, – добавила Скарлетт, и глаза ее засияли.
– Спасибо, – я не стала скрывать ухмылку.
Меня волновало не только известность Муров. Работа на них открывала передо мной множество карьерных возможностей, но когда я прочитала описание вакансии, что-то вдруг щёлкнуло. Я всегда работала со спортивными командами и никогда с отдельными людьми. Винсент спрашивал, не хочу ли я стать его личным диетологом, но возникло слишком много конфликтов интересов, и я не хотела снова портить наши отношения работой.
Но чем больше я об этом думала, тем больше мне становилась понятнее индивидуальная работа. Конечно, всё зависит от работодателя, но в целом индивидуальный подход даёт большую гибкость, чем команда. Мне будет не хватать командной атмосферы, но больше хотелось творческой свободы.
Я собиралась спросить, не хочет ли кто-нибудь ещё выпить, когда заметила в толпе знакомое лицо. Я толкнула Винсента локтем.
– Э-э, а это разве не Ллойд?
Зализанные назад волосы, дорогие часы. Да, это определённо он.
Его агент мчался к нам, расталкивая людей локтями и оставляя за собой череду красочных ругательств. Он был единственным здесь, кто не был одет в форму «Блэккасла», но я не удивлена. Держу пари, он спал в костюме «Деламонт».
– Ллойд? – Винсент поднял брови, когда он подошел к нашему столику. – Что ты здесь делаешь? Я думал, пабы – не твоё дело.
– Так и есть, – фыркнул Ллойд. – Но я ужинал неподалёку с Сандрой, руководителем «Зенита». Она хотела обсудить со мной твои тестовые снимки.
За столом воцарилась тишина. Винсент напрягся, и я взяла его за руку под столом в знак молчаливой поддержки.
На прошлой неделе, всего через день после возвращения из Сан-Диего, Винсент провёл тестовую съёмку для «Зенита». Я в шоке, что уже есть окончательные результаты.
– Они всё ускорили, чтобы как можно быстрее просмотреть изображения, – сказал Ллойд, отвечая на мой немой вопрос. – Сандра и остальные руководители были в восторге от того, как получились твои фотографии. Они сказали, что ты, цитирую, „действительно воплощаешь дух «Зенита»”. – Его лицо расплылось в широкой улыбке. – Ты справился.
Винсент уставился на него.
– Что?
– Контракт с «Зенитом», – Ллойд схватил его за плечи. – Ты получил этот чёртов контракт с «Зенитом»! Ты их новый всемирный посол мужской команды!
На мгновение повисла шокированная тишина, а затем стол взорвался. Все осыпали Винсента поздравлениями, а я визжала и обнимала его.
– Поздравляю! Я знала, что ты получишь это. – Я поцеловала его, моя грудь наполнилась гордостью и чистой радостью. – У меня не было ни малейших сомнений.
Рука Винсента скользнула мне на талию, держа меня, словно я была его якорем. Когда я отстранилась, его взгляд был остекленевшим и немного ошеломлённым.
