Текст книги "Защитник (ЛП)"

Автор книги: Ана Хуанг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 5

Мной манипулировали, и мне некого было винить, кроме себя самой.

Вот я ем яичницу на завтрак. В следующую секунду Винсент стоит у моей двери с сумкой на плече и самоуверенной улыбкой на лице.

– Привет, соседка.

– Не называй меня так. Ты всего лишь временный жилец. Вот и всё.

– Ладно, Лютик.

Я не знала, почему он выбрал для меня это прозвище, и не собиралась доставлять ему удовольствие, спрашивая, но это раздражало мою душу.

Его улыбка стала шире в ответ на моё раздраженное ворчание. Если отбросить самонадеянность, это была приятная улыбка. Даже убийственная – белые зубы, едва заметная ямочка на щеке и дьявольское очарование, смешанное с той самой теплотой, которая заставляла тебя чувствовать себя единственным человеком на свете.

Я отказалась поддаваться. Винсент Дюбуа, возможно, и умел очаровывать всех, кого встречал, но я знала, что он – проблема, с первой же нашей встречи. В нём было что-то такое, что заставляло всё моё тело напрягаться, когда он оказывался рядом. Он был как луна для меня; одно его присутствие меняло моё гравитационное поле.

– Ты уже был здесь со Скарлетт, так что я пропущу экскурсию. – Я закрыла за ним дверь, как только он вошел. Рукав его рубашки задел мою руку, когда он проходил мимо, и легкий холодок пробежал по моей спине.

Видите? Мой инстинкт самосохранения уже кричал. Он был плохой новостью, но отступать было поздно. Если я нарушу своё слово, он победит, что было бы неприемлемо.

Бруклин Армстронг не проигрывает, особенно высокомерным и раздражающе привлекательным игрокам вроде Винсента Дюбуа.

– Всё в порядке, – легко ответил он. – Просто скажи, где ты хочешь меня.

Я искоса поглядывала на него, ведя его в комнату. Уголки его губ дрогнули, но я не стала реагировать на его двусмысленность.

К тому же, он вряд ли обрадуется, увидев, что я для него приготовила.

Я сдержала улыбку, открывая дверь спальни.

– Я взяла на себя смелость сделать ремонт для тебя. Надеюсь, ты не против.

– Тебе не нужно было... – Винсент замер в дверях. Его сумка с грохотом упала на пол, когда он окинул взглядом свой новый дом на обозримое будущее.

До вчерашнего вечера я использовала гостевую спальню как дополнительное место для хранения одежды и тренажёров. Всё это было убрано. На их месте стояли плюшевые игрушки – десятки и дюжины. Розовые свинки, фиолетовые лошадки, большие панды и маленькие дельфины. Мягкие игрушки всех форм, размеров и категорий заполонили это небольшое пространство, словно детская распродажа, которая взбудоражила всех, а одноглазая кукла, в которой, возможно, обитали призраки, стояла на полке напротив кровати.

Игрушки мне любезно подарила соседка. По счастливой случайности, она была коллекционером, и психотерапевт недавно убедил её «отпустить привязанность к прошлому». Увидев в групповом чате дома её пост о скидке на эти игрушки, я сразу же ухватилась за эту возможность.

Я дополнила образ блестящими простынями цвета фуксии и подушками с кружевной отделкой.

– Тебе нравится? – спросила я с невинным видом. – Я где-то читала, что мягкие игрушки могут сделать место уютнее, и я очень хочу, чтобы тебе здесь было комфортно.

Возможно, Винсент и манипулировал мной, чтобы я позволила ему переехать, но это не значит, что я не могла немного развлечься за его счет.

Он взял ближайшую плюшевую игрушку и осмотрел её. Через минуту он с исключительной осторожностью поставил её обратно и посмотрел мне прямо в глаза.

Я затаила дыхание, грудь моя наполнилась воздухом от предвкушения.

– Мне очень нравится, – сказал он. Он излучал столько искренности, что у меня заболели зубы. – Не могу поверить, что ты приложила столько усилий ради меня. Я польщён.

Я прищурилась. Ни намёка на сарказм в его голосе, ни тени раздражения на лице. Сволочь.

– Я – хороший хозяин, и всё тут. – Пришло время сменить тактику. – Раз уж ты здесь надолго, нам стоит обсудить правила проживания.

Винсент прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди – воплощение беззаботности.

– Давай послушаем их, – протянул он. Несмотря на то, что он вырос в Париже, у него не было сильного французского акцента. Возможно, потому что он учился в международной школе и каждое второе лето проводил в Великобритании. Но бывали моменты, как этот, когда его проблеск вкрадывался так плавно, что казалось, будто он был там всегда.

Мой позвоночник снова закололо, на этот раз сильнее.

Я проигнорировала это и загнула пальцы, чтобы пересчитать правила.

– Курить в помещении запрещено.

– Я не курю.

– Не загромождай ванную, телевизор и другие общественные удобства. Горячая вода быстро заканчивается, так что не проводи слишком много времени в душе. – Я подчеркнула последнюю часть.

Я не была идиоткой. Я знала, что делают парни, когда задерживаются в душе больше десяти минут.

Глаза Винсента заблестели от смеха.

– Принял к сведению.

Я пробежалась по нескольким другим правилам, прежде чем дойти до грандиозного финала.

– И... – я сделала паузу для драматического эффекта. – Никаких девушек. Никогда. Я не хочу, чтобы кто-то входил и выходил из моей квартиры.

Это должно было стать для него решающим фактором. Он был красив, холост и знаменит. Женщины бросались на него каждый день, и, судя по таблоидам, он не особо сопротивлялся их ухаживаниям. Он просто не мог устоять перед соблазном привести кого-нибудь к себе.

Винсент нахмурился.

Триумф вспыхнул, пока он снова не заговорил.

– Бруклин, – сказал он, – у меня нет абсолютно никакого желания приводить сюда других девушек.

И вот снова – едва заметная перемена в его тоне, а за ней и лёгкий спазм в животе. Его ответ сначала прозвучал безобидно, но лёгкий акцент на слове «других» заставил мои мысли метаться в десятке направлений, каждое из которых было опаснее предыдущего.

Был ли акцент сделан на чистой семантике, в том смысле, что я уже была девочкой, живущей здесь, и любой другой, кого он сюда приведет, по умолчанию будет «другой»?

Или он имел в виду, что ему совершенно неинтересно приводить других девушек, потому что...

Нет. Я туда не собиралась. Да и неважно это было. Мы с Винсентом никогда не будем больше, чем друзьями и временными соседями по квартире. Наверное, он просто пытался надо мной подшутить, как обычно.

– Перестань, – сказала я.

– Перестать что?

– Перестань пытаться меня очаровать.

Его глаза наполнились удивлением, и мне тут же захотелось огрызнуться. Черт. Я облажалась.

Медленная улыбка расплылась по его лицу, превратив тень ямочки в смертоносное оружие.

– Я не старался, но рад слышать, что ты очарована.

– Ой, заткнись. Ты же знаешь, что я имела в виду.

– Не совсем.

Я вздохнула. Я представляла себе его переезд совсем не так. Совсем.

Но я бы солгала, если бы сказала, что хоть немного не рада его приезду, чтобы отвлечь меня от последнего маминого скандала. Она позвонила, когда я была у Скарлетт, и я пожалела, что взяла трубку.

У меня свело живот. Я отвела взгляд от Винсента и подавила желание грызть ногти. Я бросила эту привычку много лет назад, но возможность рецидива каждый раз, когда я испытывала стресс, грозила мне.

– Пошли дальше, – сказала я. – Полотенца в бельевом шкафу напротив, если понадобятся. Завтра я рано ухожу по делам, так что не жди меня.

Винсент поднял брови.

– Какие такие дела, что тебе нужно бежать так рано в будний день?

Я уже почти донесла ногти до рта, прежде чем спохватилась.

– То да сё.

Я не упомянула, что ещё не получила предложения о работе от «Блэккасла», поэтому рассматривала другие варианты на время окончания стажировки в конце декабря. Если бы клуб хотел меня оставить, они бы уже что-то сказали.

Честно говоря, я даже не была уверена, хочу ли я работать в «Блэккасл» на постоянной основе. Я определённо хотела остаться в сфере спортивного питания, но, как бы мне ни нравилась команда, мне не нравилось быть единственной женщиной в коллективе. Кроме того, я была уверена, что некоторые коллеги считали, что я получила стажировку благодаря отцу. Мои восторженные отзывы о работе были не так важны, как тот факт, что я дочь Фрэнка Армстронга.

– Это связано с тем, почему ты пропустила матч с «Холчестером»? – Винсент вышел за мной из комнаты и пошёл на кухню.

– Нет. – Да. Я проходила собеседование на вакансию диетолога в местном спортзале. Это был серьёзный шаг вниз по сравнению с Премьер-лигой, но работа есть работа. Это был единственный день, когда они могли меня принять, поэтому я сказалась больной и сбежала на это провальное собеседование.

Короче говоря: мой потенциальный менеджер оказался свиньей, которая не могла перестать пялиться на мою грудь или делать сексуальные намеки, и я закончила нашу встречу раньше времени, назвав его лаской с креветочным членом.

В любом случае, работу я не получила.

Скарлетт и Карина были единственными, кто знал подробности. Я никому в «Блэккасле» не говорила, что рассматриваю других работодателей, пока они официально не завершили мою стажировку без предложения о работе, что казалось правильным.

– А как насчет сообщения двухнедельной давности? – Винсент прислонился к стойке, пока я собирала ингредиенты для салата.

– Какое сообщение?

– То, которое ты получила в доме Скарлетт и Ашера. У тебя был такой вид, будто кто-то сказал тебе, что твоя собака умерла.

Я замерла. Винсент был последним человеком, от которого я ожидала, что он заметит перемены в моём настроении. Я всегда была весёлой и жизнерадостной и так усердно культивировала этот образ, что большинство людей даже не замечали, когда я становилась подавленной.

Это была моя суперспособность. Улыбнуться миру и исчезнуть в тишине. Идеальный щит от нежелательной жалости.

Я должна была догадаться, что Винсент разрушит этот щит, как и всё остальное. Это была его суперспособность.

– Извини. Я не хотел лезть не в свое дело, – сказал он, увидев, что я не ответила. Улыбка исчезла с его лица. – Но ты выглядела расстроенной в тот день, и я... – Он прочистил горло. – Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Раз уж мы теперь соседи по квартире. Нельзя, чтобы ты так унывала, когда мы живём в одной квартире.

В груди застрял комок эмоций. Я выдохнула и выдавила из себя лучезарную улыбку.

– А, это. Глупое сообщение от, э-э, бывшего коллеги. Ничего серьёзного. – Я занялась салатом, чтобы он не видел моего лица.

Никакого бывшего коллеги не было. На самом деле, мама получила моё голосовое сообщение и отправила мне сообщение с важной новостью.

Я пошла на бранч, так что не могу говорить, но я снова беременна! У меня наконец-то будет дочь! Обсудим позже. Целую.

Наконец-то у неё будет дочь. Намекая, что у неё её ещё нет.

Мама не хотела, чтобы я чувствовала себя невидимой; этого никогда не было. Но от этого становилось только хуже. Бездумная жестокость всегда ранит глубже, чем намеренная злоба.

– Кстати, об унынии: мы не можем сказать отцу, что ты живёшь здесь. – Я помыла горсть помидоров черри и бросила их в салат. – Знаю, мы уже договорились, что не будем, но мне нужно напомнить ещё раз. Он взбесится.

– Поверь мне. Я не собираюсь ему ничего говорить. Мне слишком нравится жить, – сухо сказал Винсент.

– Он знает о твоей ситуации с незваным гостем?

– Пока нет, – Винсент отвёл взгляд. – Не уверен, что стоит об этом говорить.

– Это настолько тебя взволновало, что ты съехал, пока полиция не найдёт этого парня. Или девушку, – поправила я.

– Это больше ради Скарлетт, чем ради меня. – Он снова улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Хотя я ценю твою заботу. Судя по необычному декору спальни и этому... – он указал между нами, – ...я начинаю думать, что нравлюсь тебе.

Я усмехнулась.

– Нет никакого этого. Я просто спрашиваю, чтобы знать, чего не говорить при отце.

Несмотря на то, что я отмахнулась, меня терзало беспокойство. Нарушитель, вероятно, был единичным случаем, но что, если нет? Фанаты постоянно вытворяют всякие дикие вещи, но достаточно было одного человека, сошедшего с рельсов, чтобы случилась трагедия.

В голове промелькнул образ Винсента, истекающего кровью на полу, словно Тайлер Конли. Боль сжалась в узел.

Я не стала расспрашивать Винсента о сложившейся ситуации. У него и так было достаточно людей, которые суетились вокруг этого, и без моего вмешательства, но мои беспечные комментарии не означали, что я равнодушна к опасности.

Мы не были лучшими друзьями, но, к лучшему или к худшему, он стал неотъемлемой частью моей жизни в Лондоне. Если с ним что-нибудь случится, мой мир уже не будет прежним.

– Ничего не говори, – губы Винсента сжались в суровую линию. – Я с этим разберусь.

– Конечно, – я помедлила, размышляя, а потом мой голос смягчился. – Страх – это нормально. Я знаю, что для мужчины недопустимо проявлять слабость или что-то в этом роде, но если кто-то вламывается к тебе в дом, тревога – это нормально.

Его взгляд метнулся к моему.

На этот раз никакого покалывания – лишь лёгкое, растянутое, словно вздох, дыхание. Тёплое, тяжёлое, понимающее.

Девяносто девять процентов наших разговоров вращались вокруг шутливых подколов и оскорблений. Именно в такой динамике нам было комфортнее всего. Но время от времени мы теряли бдительность, и эти моменты были глубже, чем с кем-либо ещё, потому что случались так редко.

Так я поняла, что они настоящие.

Винсент сглотнул, его горло дрогнуло. Он задержал мой взгляд ещё на миллисекунду, прежде чем переключить внимание на стойку.

– Приятно знать. – В его голосе послышалась хрипотца, но, когда он снова заговорил, она исчезла. – Спасибо, что позволила мне остановиться здесь, пусть даже для того, чтобы доказать свою правоту. – Он ухмыльнулся. – Ни один консьерж отеля не сравнится с тем персональным обслуживанием, которое я получал до сих пор. Пять звёзд. Никаких замечаний.

Наше недавнее мгновение раскололось на два осколка: облегчение и... разочарование? Нет, этого не может быть.

– Обожаю доказывать свою правоту. – Я продолжила готовить ужин и полила салат бальзамическим соусом. – И ещё, для ясности: я не консьержка, не мама и не горничная. Ты сам отвечаешь за свои дела и готовку, а если будешь лениться... – я ткнула в него вилкой, – ...я выгоню тебя на улицу. Понятно?

Он лаконично отдал мне честь.

– Да, мэм, – протянул он. Его глаза заблестели от веселья. – Не волнуйтесь. Вы даже не заметите моего присутствия.

ГЛАВА 6

– Помогите. Я умираю. – Стивенс со стоном опустился на скамейку в раздевалке. – Клянусь, тренер – мазохист, потому что кто придумывает такие упражнения? Они бесчеловечны.

– Перестань ныть, – сказал Сэмсон. Нигерийский нападающий легонько толкнул Стивенса в плечо. – Ты же профессионал. Веди себя соответственно.

– Профессиональный страдалец. – Стивенс посмотрел на меня щенячьими глазами. – Капитан, сделай что-нибудь.

Я рассмеялся и стянул футболку через голову.

– Извини, чувак, Сэмсон прав. Тебе нужно взять себя в руки, иначе мы никогда не обыграем «Милан» в эти выходные.

– Чёртов «Милан». Не волнуйся. Мы их обыграем, – Стивенс повысил голос. – Правда, парни?

– Блять, да!

– Мы надерем им задницы!

– «Блэккасл» до конца!

Раздевалку наполнили громкие одобрения. Смех перемежался с обычными перебранками, хотя сегодня они были тише обычного. Тренировки были изнурительными, и давление из-за матча в эти выходные было огромным.

Поскольку в прошлом сезоне мы возглавили Премьер-лигу, мы автоматически квалифицировались в Лигу чемпионов (ЛЧ) этого года, самый престижный клубный футбольный турнир Европы. Следующим нашим препятствием было преодоление плей-офф и выход в полуфинал весной. Я был уверен в наших шансах, но нам предстояло несколько сложных матчей.

– Как дела с новым соседом? – спросил Ашер. Он уже принял душ и переоделся. Как, чёрт возьми, это вообще возможно, ведь мы закончили тренировку всего десять минут назад? – Бруклин уже подсыпала тебе слабительное в протеиновый коктейль?

– Нет, и не подкидывай ей никаких идей. Ты же знаешь, она это сделает.

– Не искушай меня. У меня полно идей, но я оставлю их при себе ради Скарлетт. Только не зли меня, ладно?

– Отвали, Донован, – но я улыбался.

Я жил с Бруклин почти неделю, и всё шло на удивление хорошо. У нас был одинаковый график, одинаковые привычки в уборке и одинаковая диета. Каждое утро она проводила невообразимо много времени в ванной, но я через день смотрел телевизор, так что это был справедливый компромисс.

Несмотря на это, я больше никогда не выпущу свои протеиновые коктейли из виду.

Я уже собирался идти в душ, когда в раздевалке воцарилась тишина.

– Дюбуа! – раздался голос тренера, пронзая внезапную тишину. Все головы повернулись ко мне. – Мой кабинет. Сейчас же.

Они тихо и дружно охнули. Клянусь, это было всё равно что быть капитаном кучки школьников.

– Чёрт. Что ты натворил? – спросил Ашер.

– Никакого, блять, понятия.

Я направился к кабинету тренера, мои шаги были тяжелыми от волнения.

Он не вызывал меня к себе в кабинет ни с того ни с сего с тех пор, как Ашер только перешёл в «Блэккасл». Наше тогдашнее соперничество стоило нам финала лиги, и тренер был в ярости.

Но теперь мы с Ашером были друзьями, так что это больше не было проблемой. Тренировка сегодня прошла гладко, и общее выступление клуба в этом сезоне было блестящим.

Я ломал голову над другими причинами, по которым тренеру мог бы позвать меня к себе, но так и не придумал.

– Закрой дверь и сядь, – сказал он, когда я вошёл в его кабинет. Он сидел за столом с непроницаемым выражением лица.

Я выполнил его просьбу, и моё беспокойство росло с каждой секундой.

– Что происходит, тренер?

Он сложил пальцы домиком под подбородком и долго смотрел на меня.

– Ты что-то от меня скрываешь.

У меня всё внутри ушло в пятки. Чёрт. Неужели он узнал, что я живу с Бруклин? Если да, то думал, что мы спим вместе?

В моем сознании промелькнуло десяток картин моего ближайшего будущего, каждая из которых была кровавее предыдущей.

Тренер душит меня.

Меня забили насмерть одним из его пресс-папье.

Я встречаю смертельный конец от его ножа для вскрытия писем.

Я сглотнул и переключил внимание на его стол. Это была ошибка. Первое, что я увидел, была фотография Бруклин, улыбающаяся мне из-за компьютера. На ней был жёлтый сарафан, волосы короче, но улыбка и блеск в глазах остались прежними.

– Винсент! – голос тренера заставил меня снова взглянуть на него. Он нахмурился так сильно, что я испугался, что его лицо застынет в такой гримасе. – Ты хочешь мне что-то сказать?

– Не особенно, нет, – уклонился я от ответа.

– Значит, после матча с «Холчестером» в твой дом никто не вламывался?

Черт, я собирался умереть... подождите, что?

Я был настолько уверен, что он собирается упомянуть Бруклин, что мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить его слова.

Злоумышленник. Вот в чём был секрет, который он раскрыл... не в том, что я живу с его дочерью.

Мои лёгкие снова наполнились воздухом.

– Ничего страшного, – сказал я, пытаясь скрыть облегчение в голосе. – Я подал заявление в полицию, и они расследуют это. Они не слишком обеспокоены. Я тоже. – Это было не совсем правдой, но я не собирался жаловаться тренеру.

Услышав мой ответ, тренер поднял брови.

– Тогда почему ты не живёшь дома?

Как он... Адиль. Он был единственным, кто мог проболтаться тренеру. Этот мелкий крысёныш. Я собирался его убить.

– Я жду, пока подрядчики закончат модернизировать мою систему безопасности, – соврал я. – У них задержка, так что это займёт больше времени, чем ожидалось.

– Где ты сейчас живешь?

– В отеле.

– Который из?

– Регентство Хайда.

Тренер прищурился. Минута прошла, за ней другая. Капли пота выступили у меня на лбу, и как раз когда я думал, что он сейчас уличит меня в этом, он коротко кивнул.

– В следующий раз, если что-то подобное случится, я хочу услышать это от тебя лично, – сказал он. – Мы в команде не храним секретов. Мои игроки – моя ответственность, и я заинтересован в их благополучии на поле и за его пределами. Так что, если у тебя возникнут проблемы, обращайся ко мне. Понятно?

– Да, сэр.

– Хорошо. А теперь убирайся из моего кабинета. И Дюбуа?

Я замер, держась за дверную ручку.

– Не будь слишком строг к своим товарищам по команде, – сказал он. – Они просто заботятся о тебе.

Перевод: не убивай их, иначе тебе придется отвечать передо мной.

Как бы я ни злился на Адиля, тренер был прав. У Адиля не было ни капли злобы. Если он и рассказал кому-то о моей ситуации, то только из искреннего беспокойства.

Я вздохнул. Я даже злиться спокойно не мог.

– Знаю, – сказал я. – Я ценю вашу заботу обо мне, тренер.

Еще один кивок, и я ушел.

Черт его побери.

Я думала, что смогу оттолкнуть Винсента его нелепо розовой комнатой и строгим списком обязанностей, включая еженедельную уборку и стирку, но этот человек был как тефлон. Каждая моя попытка вывести его из себя отскакивала от него и оборачивалась против меня.

Я стояла в дверном проёме между кухней и гостиной. Гул пылесоса наполнял квартиру, пока Винсент ходил по ней, не замечая моего присутствия. На нём были только спортивные штаны, висевшие достаточно низко, чтобы совмещать повседневный и криминальный образ. Мышцы его рук и спины напрягались каждый раз, когда он толкал пылесос вперёд, и мне было неприятно это замечать.

Домашние дела не должны были быть сексуальными. Они должны были быть обыденными, но наблюдать за голым по пояс, слегка вспотевшим Винсентом Дюбуа, занимающимся домашними делами в пятничный вечер, было совсем не обыденно.

Мой взгляд задержался на его скульптурных плечах, и странное ощущение сжалось у меня в животе.

Он прожил здесь всего пять дней, и я уже отчаянно хотела, чтобы он уехал. Он занимал слишком много места. Слишком много кислорода. Если и дальше это так будет продолжаться, я задохнусь от нехватки воздуха.

– Если ты продолжишь так на меня смотреть, мне придётся взять плату за вход. – Протяжный голос Винсента перекрыл шум, прежде чем он выключил пылесос. Он повернулся ко мне, и его губы растянулись в понимающей ухмылке, когда я быстро подняла взгляд на его лицо.

Жар разлился по моей шее и щекам. В конце концов, я не так уж и беспечна.

– Ты живёшь в моей квартире, – напомнила я ему. – Это мне нужно брать с тебя плату за вход.

– Ты уже. Я плачу аренду – кстати, арендная плата вдвое превышает рыночную стоимость.

– Ну, мне следует взять с тебя больше за... за непристойное обнажение.

Его брови поднялись. В глазах мелькнуло веселье.

– Как же так?

– Необязательно пылесосить без рубашки. Я не подписывалась на это зрелище. – Я указала на его голый торс. Освещение высветило рельеф его пресса, и я невольно начала их считать. Один, два, три... шесть, семь, восемь. Конечно же, у него были кубики пресса. Он был таким отличником. – Если бы я хотела увидеть полуголого мужчину, я бы пошла на шоу «Супер Майк» (прим. танцевальное шоу с горячими парнями).

Его веселье переросло в дьявольский блеск. Он подошёл и остановился достаточно близко, чтобы тепло его тела проникло мне под кожу. Мои мышцы невольно напряглись, когда он оперся рукой о дверной косяк рядом с моей головой.

– Тебя смущает моя полуобнаженность, Лютик? – Его голос был подобен шелку, настолько тихим, что мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его сквозь внезапный гул моего пульса.

Моя нежелательная реакция на его близость вызвала у меня приступ раздражения. Как он мог пахнуть мылом и свежевыстиранным бельём, если я видела лёгкую блестящую испарину на его груди?

– Да, – я встретила его взгляд и заставила себя не вдыхать слишком глубоко. – Это неуместно.

– Если ты считаешь это неуместным, подожди, пока не услышишь, что я сплю голышом.

В голове промелькнуло молниеносное изображение его обнажённого тела, запутавшегося в простынях. Образ исчез в мгновение ока, но этого было достаточно, чтобы согреть мою кровь.

Я стиснула зубы. Иногда я ненавидела гормоны.

– Что ты делаешь во сне, меня не касается. Это касается твоей комнаты. Но когда ты находишься в общественном месте, пожалуйста, воздержись от ненужного снятия одежды, – сказала я, прекрасно понимая, что прозвучу как ханжа. – Как бы ты отнесся, если бы я ходила без рубашки?

Я поняла, что подставила себя еще до того, как слова вылетели у меня из уст.

Вспышка жара затмила его глаза, а жар в моей крови стал просто обжигающим.

– Не знаю, – протянул он. – Почему бы тебе не попробовать, и я тебе скажу?

Внизу у меня в животе мелькнул огонёк, но я подняла подбородок, мой тон был холодным и резким.

– Нет, спасибо.

Я не могла придумать более остроумного ответа. Я была слишком зла на себя за то, что позволила ему так подобраться к себе.

Ты как будто боишься.

Боюсь чего?

Неспособности контролировать себя рядом со мной.

Винсент подловил меня, чтобы я позволила ему переехать, потому что я хотела доказать, что он меня не трогает, но был ли он прав? Неужели мне достаточно снятия его рубашки и сексуального голоса, чтобы проиграть наш невидимый вызов? Мне даже в этом смысле он не нравился. Он был объективно красивый, но высокомерный. Забавный, но раздражающий. Очаровательный, но совершенно бесящий.

Нет. Должно быть, пыль в воздухе засоряет мой здравый смысл. Я могу полностью контролировать себя рядом с Винсентом, и ни за что на свете не позволю ему думать иначе.

– Раз уж мы заговорили о неподобающем поведении, тебе, пожалуй, стоит надеть рубашку поплотнее, – сказал Винсент, и его голос внезапно дрогнул. – Или... что-нибудь ещё.

Я моргнула.

– Прости?

Его взгляд метнулся к моей груди. Я опустила глаза, и меня охватил ужас, когда я поняла, о чём он говорит.

Я никогда не носила бюстгальтер дома и никак не решалась изменить эту привычку после того, как Винсент переехал. Косточки были слишком неудобными, чтобы возиться с ними, даже когда в доме был мужчина.

До сих пор это не было проблемой. Несмотря на тепло в квартире, мои соски затвердели настолько, что их было хорошо видно через тонкую хлопковую футболку.

Я тут же скрестила руки на груди, кожа то вспыхивала, то холодела. Пламя в животе снова вспыхнуло, но я проигнорировала его и посмотрела на Винсента.

Его взгляд задержался на мне, и от его веселья не осталось и следа. Он сжал челюсти, и от тяжести его взгляда у меня по спине пробежала дрожь.

На секунду никто из нас не пошевелился. Между нами повисла тишина, густая и напряжённая, пока я не выдавила из себя ответ.

– Было бы неплохо, если бы ты не смотрел. – Сердце забилось чуть быстрее, чем в груди. Я говорила бессвязно, но любые слова были лучше того напряжённого, электрического напряжения, что было раньше. – Тебе всё равно не стоит пялиться на... них. – Я не могла заставить себя использовать этот анатомический термин. Он звучал слишком сексуально для и без того шаткой ситуации.

– Трудно не смотреть, – усмехнулся он. – Они прямо здесь.

На моём лице отразилось новое смущение.

– Кто теперь не может себя контролировать?

– Я никогда не говорил, что смогу контролировать себя рядом с тобой.

У меня участился пульс.

– Могу, – добавил он с ноткой грубости. – Но я этого никогда не говорил.

– Семантика. – Это прозвучало, сбивчиво и немного сердито, пока я пыталась взять под контроль свои разбушевавшиеся гормоны.

Может быть, у меня была овуляция, и мыло Винсента было пропитано каким-то странным феромоном. Это было единственное возможное объяснение. Мы были знакомы больше года, и я никогда раньше не реагировала на него так.

С другой стороны, мы никогда раньше не были так близки – его дыхание касалось моей кожи, его запах наполнял мои легкие, тепло между нами было ощутимым, живым.

Уголок рта Винсента дернулся, но веселье в его глазах всё ещё скрывалось под искрой тепла.

– Я не святой. Если будешь ходить в таком виде, я буду смотреть. – Он снова стиснул зубы. – Поэтому я просто предлагаю тебе найти способ решить эту проблему, иначе я подумаю, что ты нарочно пытаешься меня соблазнить.

Пытаюсь соблазнить его? В его мечтах. Я бы попыталась соблазнить его, только если бы захотела, а я этого не хотела.

Это продолжалось достаточно долго. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией.

– Похоже, это личная проблема. Если тебя это так сильно беспокоит, ты всегда можешь вернуться домой, – сказала я. Больше никакого полуфлирта и сексуальных намёков. Нам нужно как можно скорее вернуться к нашей обычной программе оскорблений и словесных перепалок. – Забудь о своей новой системе безопасности. Держу пари, что твоя личность отпугнёт любую женщину, которая вздумает туда заглянуть. – Вот так. Вот так было лучше.

Я ожидала, что Винсент ответит своей обычной самоуверенной ухмылкой и дерзким замечанием. Вместо этого он застыл, краска отхлынула от его лица. Его дыхание участилось, прежде чем он опустил руку и отступил назад, тяжело дыша. Напряжение пробежало по жилам шеи и челюсти, и все искры, промелькнувшие ранее, испарились.

Все произошло в течение нескольких секунд.

Возникло замешательство. Моё оскорбление было стандартным для наших отношений. Почему он отреагировал так, будто я его ударила?

– Винсент? – осторожно спросила я. – Ты...

– Я собираюсь принять душ, – перебил он меня.

Он резко повернулся и ушел, оставив меня одну гадать, что, черт возьми, только что произошло.