Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"

Автор книги: Амали Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Даже не шути так, – говорю я, мои губы кривятся. – Это намного ценнее, чем любой дерьмовый Джейд.

Нам приходится останавливаться, чтобы поприветствовать еще больше людей по пути на площадь, но в конце концов мы добираемся до центра города. К моему удивлению, ожидающий рунный мастер – тот же самый, который впервые перенес меня во дворец, что кажется целую вечность назад. Я издаю смешок, осознавая, что замкнула круг, и закатываю глаза.

У судеб – и у Вены – своеобразное чувство юмора.

– Будь в безопасности, дочка, – говорит мой отец и целует меня в макушку. – И не забывай нас.

– Не забуду.

Когда портал мерцает, появляясь, я борюсь с волной печали. Кобан был моим домом так долго, что трудно думать, что я добровольно покидаю его. Но жизнь слишком коротка, чтобы не рисковать и не принимать перемены. Калдари может быть огромным и быстротечным, но тот, с кем мне нужно быть, там. Я закрываю глаза и на мгновение наслаждаюсь красотой звезд в своем воображении.

Я представляю, что одна из них – Лале, подбадривающая меня. Другая – моя мать, гордость и любовь сверкают в ее глазах. Мой взгляд переходит на самую яркую Королевскую Звезду, покоящуюся на севере, и я склоняю голову.

Вена наблюдает. Она всегда наблюдает.

Я делаю шаг вперед.

Глава 30

Лицо будущего короля Ориндхра прекрасно в покое. Его волосы подстрижены, тело вымыто и ухожено, и он одет в богатые одежды. Я иронично думаю, не считает ли его ближний круг, что он проснется и захочет сразу же устроить коронационный бал. У Императорского Дома определенно искаженное понятие о праздновании.

Я оглядываюсь – комната полна советников и специалистов, а также олдерменов четырех домов – все, конечно, связаны клятвой молчания, и нет никакой надежды, что кто-то позволит мне побыть с ним наедине хоть минуту. Имперский дом не выпустит будущее Ориндхра из поля своего коллективного зрения, пока он дышит. Если он умрет, начнется анархия с наследованием нового монарха не по крови. Дома вступят в войну.

Мой взгляд скользит по знакомому лицу. Хелена, одна из избранных с арены. Это было, кажется, в прошлой жизни. Ее надменный, ледяной взгляд встречается с моим, враждебность горит в ее глазах. Очевидно, она не пережила свои проблемы там, где дело касается меня, но это ее проблема, не моя. Не могу поверить, что она все еще здесь, но ее отец – олдермен Регула. Логично, что она при дворе. Несколько женщин с конкурса окружают ее, все смотрят на меня с разной степенью зависти и неприязни.

Замечательно.

Спаси королевство, а люди все равно хотят меня нанизать на вертел.

Руны на моих предплечьях нагреваются под перчатками, и я успокаиваю их мыслью. Нет смысла устраивать огненный переполох во дворце, который только что отстроили заново. И кроме того, использовать мои звездные дары, чтобы доказать свою правоту, – не совсем поведение милой богини-малышки.

Но черт возьми, это было бы приятно.

– Леди Сурайя, – говорит мужской голос, заставляя меня подпрыгнуть. Я поворачиваюсь и вижу королевского вице-короля. Я запомнила его как дружелюбного, и действительно, его улыбка широка и искренна. – Замечательно снова видеть вас. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

– Спасибо, – говорю я. – Каково состояние принца? Есть изменения?

– Никаких.

Я наклоняюсь ближе.

– Нет ли возможности побыть с ним наедине несколько минут?

На мгновение мне кажется, что он откажет, глядя на меня в молчании, а затем он понижает голос, отводя меня в сторону.

– Мой отец был Элонийцем. Он много лет служил олдермену Дома Фомальгаут – отцу Королевы Морварид.

– Зачем ты мне это говоришь? – спрашиваю я, дрожь пробегает по мне. С меня хватит Элонийских интриг на всю жизнь.

– Потому что есть те из нас, кто знает, что на самом деле здесь произошло. – Он кланяется и прижимается поцелуем к тыльной стороне моей ладони. – Мы в долгу перед тобой, Хранительница Звезд. Весь Ориндхр в долгу перед тобой.

Полагаю, следовало ожидать, что те, кто верит в старых богов, заподозрят, что произошло на самом деле, даже если новостные источники утверждают обратное. И я не могу притворяться, что я не та, кто я есть. Склонив голову, я принимаю его тихие слова.

– Когда ты приехала? – кричит кто-то, и прежде чем я успеваю осознать голос, меня сжимают в медвежьих объятиях. Вице-король растворяется в толпе, и я сосредотачиваю внимание на вновь прибывшем. Или вновь прибывших, так как за его плечом я вижу и Клем. Она одета в королевские доспехи, вероятно, теперь одна из будущих королевских стражников Рошана.

– Аран! – Я обнимаю его в ответ так же крепко. Я должна была простить их, чтобы отпустить свой гнев в том храме, но я солгу, если скажу, что это все еще не больно. Говорят, что прощение освобождает прощающего, и это правда, но никто никогда не говорит тебе, что укол предательства не исчезает просто так. Прощение требует работы. – Ты – отрада для глаз. И ты, Клем, тоже.

Я вижу, как мгновенное облегчение освещает ее лицо, и это согревает меня. Когда Аран наконец отпускает меня, она сжимает меня так крепко, что я едва могу дышать.

– Это было не все ложью, знаешь, – говорит она. – Ты мне понравилась с самого начала, и даже несмотря на то, что я была там, чтобы выведывать информацию о Джаведе и избранных для Дахака, я чувствовала, что обрела друга при дворе, полном гадюк.

– Я понимаю, о чем ты, – признаюсь я. – Я чувствовала то же самое.

Она выдыхает, ее сожаление тяжело.

– Я не хочу терять это. Ты сможешь когда-нибудь простить меня?

– Уже простила. – Я смеюсь и тянусь к Арану, притягивая его обратно к нам. – Я рада видеть вас обоих.

– Не так рады, как мы видеть тебя, – говорит он, его лицо и голос сдавлены эмоциями. – После того, что ты сделала в той комнате ради него...

Он замолкает, а я смотрю на него, пока Клем отходит на почтительное расстояние.

– Что ты имеешь в виду? Откуда ты знаешь, что случилось?

– Потому что это я нашел вас обоих. – Его глаза переходят на неподвижного кузена. – Лежащими, переплетенными друг с другом. У него было сердцебиение, а у тебя не было... – Он замолкает, глядя на меня, словно не в силах собраться с мыслями или выразить их. – Я видел, что ты сделала.

– Что я сделала?

Он сглатывает.

– Я видел, как ты стала тем, кем должна была быть. За все время, что я был магом, я никогда не знал, что значит чувствовать прикосновение Сару. Я чувствовал, как его свет пылает сквозь тебя, когда ты спасла моего кузена. Спасибо тебе за это.

Слеза катится по моей щеке.

– Я не могла позволить ему умереть.

– Значит, ты предложила ему свою жизнь. – Он вытирает слезу, его собственные глаза влажны. – Твоя магия спасла его. Она спасла вас обоих. – Он смеется вслух, снова обнимая меня. – Это была истинная честь, Сурайя. Ты – все, на что мы, Элонийцы, когда-либо надеялись – хранительница Ориндхра.

Я качаю головой, ошеломленная его словами.

– Я не делала ничего этого одна. Мы сделали это вместе.

– Ты собрала нас вместе.

Я качаю головой и оглядываюсь через плечо. Нет, это Рошан собрал их всех вместе. Принц, который боролся за свободу своего народа, который сражался с тиранией в собственном доме, который ставил жизни других выше своей. Даже мою... и даже несмотря на то, что он разрушил мое доверие. Боль в моей груди усиливается, когда я смотрю на спящую фигуру.

– Он очнется, Аран?

Аран поворачивается, чтобы встретиться взглядом с вице-королем, который один раз хлопает в ладоши. Как по мановению волшебства, люди исчезают из комнаты, пока не остаемся только мы двое, кроме Клем и небольшого контингента стражников у входа.

– Я надеюсь. Люди молятся, что он очнется.

– Ты веришь?

Он смотрит на меня.

– В богов?

– Да.

– Люди выбирают верить во что-то. Важно то, что у них есть выбор. Верить, не верить, быть арканистом, быть современным. Это все одно и то же. Добро против зла. Свет против тьмы. Правда против лжи. Мы все ищем смысл, Сурайя. То, как мы его получаем, не цель... это в путешествии.

– Думаю, ты очень мудрый человек, – говорю я.

Он подмигивает.

– Давай оставим это между собой. Я подумываю о том, чтобы создать себе репутацию негодяя.

Мы оба тихо посмеиваемся, пока момент не становится мрачным, и мы оба смотрим на нашего будущего короля, такого сильного и прекрасного в покое.

– Что мне нужно сделать?

– Ты знаешь, что делать, Сурайя. Это твоя магия горит внутри него. Тебе просто нужно дать ему причину жить.

– Ориндхр нуждается в нем больше, чем когда-либо, – говорю я.

Он склоняет голову.

– Только Ориндхр?

– Я работаю над этим, Аран, – тихо признаю я. – Доверие строится всю жизнь, а разрушается в мгновение ока. Я люблю его, но он разбил мне сердце.

Глаза Арана полны сожаления.

– Он искупит свою вину перед тобой, я знаю, что искупит. Просто дай ему шанс.

После того как Аран присоединяется к остальным, закрывая за собой двери и давая мне немного уединения, я сажусь на край кровати и провожу пальцами по загорелой, чисто выбритой челюсти Рошана. Он такой красивый, что больно. Я вспоминаю его шутку о том, что он Спящая красавица в храме и ждет поцелуя, и тихо смеюсь.

– Пора просыпаться, мой упрямый принц, – бормочу я и прижимаюсь поцелуем к его мягким губам. Мои ладони начинают светиться, и я кладу их прямо ему на сердце. – Пора вести свой народ и быть правителем, которым ты был рожден. Пора стать королем.

Поток могущественной магии проскакивает между нами, и грудь Рошана вздымается навстречу моим рукам. Он выдыхает резкий, дрожащий вздох. Я чувствую глубокое, ровное биение его сердца под кончиками пальцев, яркую вспышку его души, откликающуюся на зов моего звездного света. Мне хочется утонуть в нем, закутаться в его тепло. Я позволяю крыльям моей симург коснуться его живой ауры и почти мурлычу от удовольствия. У него, может, и нет магии, но он мой.

Медленно, медленно, я выманиваю его из дремоты.

Проснись, Рошан.

Его глаза распахиваются, и этот блистательный, сверкающий топазово-карий взгляд фокусируется на мне. В течение одного останавливающего сердце мгновения в их стеклянных, пустых глубинах нет узнавания, его зрачки похожи на точечные проколы масла, но затем его ресницы опускаются, и медленная улыбка озаряет его лицо.

– Сура.

– Привет.

– Мы мертвы?

Я улыбаюсь.

– Нет.

– Ты здесь, – бормочет он.

– Где же мне еще быть?

Онемевшие пальцы тянутся к моим, словно он не верит своим глазам, что я здесь, сижу рядом с ним.

– Ты знаешь... там наверху.

– Я была. Я вернулась.

– Правда? – спрашивает он. – Почему?

– Ты знаешь почему.

Эта медленная, кривая улыбка перехватывает мое дыхание.

– Потому что хочешь прокатиться на мне верхом в закат?

Я взрываюсь смехом, несмотря на сокрушительный жар, распространяющийся, как лесной пожар, по моим внутренностям от его порочных слов.

– Кто бы мог подумать, что у будущего короля Ориндхра такой восхитительно грязный рот?

– Не все время. Только когда ты рядом. – Он моргает, вина вспыхивает в его радужках. – Это значит, что ты прощаешь меня?

– Я стараюсь. Прощать легко, гораздо труднее забыть, – говорю я, не желая разрушать наше хрупкое новое начало очередной ложью.

– Это все, о чем я могу просить, – искренне говорит он.

Не в силах сдержаться, я провожу пальцами по его челюсти, и он останавливает мою руку, поднося ее к своим губам. Короткое прикосновение его мягких губ к подушечкам моих пальцев заставляет каждый нерв в моем теле сходить с ума. Влечение никогда не было проблемой между нами, и я хочу только одного – заменить свои пальцы своим ртом и языком и целовать его, пока мы оба не потеряем рассудок. Но есть вопросы, на которые нужно ответить, и если мы начнем целоваться сейчас, никто из нас не остановится.

Мягко я отнимаю руку.

– Рошан, подожди. Нам нужно поговорить. Как ты на самом деле себя чувствуешь?

Эти полные губы сжимаются от разочарования, но он кивает.

– Я чувствую себя... живым, – говорит он, садясь.

Он поворачивает шею и плечи, и на бесконечно малый миг, когда он поворачивается ко мне лицом, намек на красноватый дым просачивается сквозь его радужки. Мое дыхание замирает. Его ресницы опускаются и поднимаются, и там ничего нет. Я качаю головой, гадая, не показалось ли мне, но этот золотисто-карий взгляд широк и ясен, без следа чего-либо еще, кроме искренности. Я параноидально беспокоюсь о ерунде. Морварид мертва. Феро мертв.

Торжественный взгляд Рошана встречается с моим и удерживает его.

– И повезло, что жив, я знаю.

– Теперь ты будешь королем.

– Джавед?

– Мертв. Вогон убил его. Морварид тоже мертва. Что именно ты помнишь о том, что случилось?

Он хмурится, множество эмоций пробегает по его лицу.

– Я помню большую часть. Помню, как меч Морварид пригвоздил меня к стене. Было чертовски больно. – Он поворачивает плечо, прижимая руку к тому месту, где была рана, морщина залегает между его бровей. – Я знал, что истекаю кровью и умираю.

– Ты действительно умер, – хрипло шепчу я. – Твое сердце остановилось.

– Я чувствовал это. Ты спасла меня, Сурайя, потому что боли больше не было. Я помню, как чувствовал, что тьма подкрадывается ко мне, а потом пришла ты и прогнала ее. Помню, как думал, что ты никогда не выглядела такой яркой, а потом не осталось ничего, кроме света. Такого ослепительного света. Он был горячим и слепящим, и ярким, словно я впервые видел настоящую тебя. – Его слова плетут вокруг меня заклинание, и когда он наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах поцелуй, я могу только уступить сладости его поцелуя. – Моя прекрасная, несносная, блистательная звезда, – бормочет он мне в губы, его рука обвивает мою талию. – Я чувствовал все – каждый удар твоего пульса, который каким-то образом стал ударом моего. Знаешь, откуда я это знаю? – говорит он, касаясь губами моей челюсти, добираясь до мочки уха.

Я едва могу выдавить слово.

– Откуда?

– Потому что я люблю тебя. Даже если ты не любишь меня. Даже если мне придется доказывать тебе свою любовь снова и снова, чтобы вернуть то, что я потерял.

Проникновенность момента почти убивает меня.

– Я люблю тебя, Ро. – Я выдыхаю и продолжаю. – Но как бы сильно я к тебе ни привязалась, то, что ты сделал, было неправильно – скрывать такое от меня было сокрушительно. – Он открывает рот, глаза сияют от раскаяния, и я поднимаю руку. – Я знаю, что тебе жаль, я верю тебе. Но что скажет, что ты не солжешь мне снова, чтобы защитить меня в будущем, когда речь пойдет о чем-то, что ты сочтешь более важным, чем мой собственный выбор?

– Ни за что, – пылко говорит он.

– Даже чтобы спасти королевство? – спрашиваю я.

Его лицо серьезно.

– Даже тогда. Клянусь создателем и любым существующим богом.

Мы смотрим друг на друга, его лоб касается моего лба целую вечность. Я никогда не хочу отпускать.

– Можно мне, пожалуйста, теперь поцеловать тебя? – шепчет он.

Кивая, я едва открываю рот, чтобы сказать «да», прежде чем его губы врезаются в мои, знакомый запах железа, пряностей и бергамота наполняет мои ноздри. Его язык врывается, чтобы сплестись с моим, пожирая меня, будто он не может насытиться... словно все время, пока он спал, он умирал от голода по мне. Поцелуй длится и длится, никто из нас не хочет отпускать другого, но в конце концов мы отрываемся друг от друга, задыхаясь и тяжело дыша.

– Нам, вероятно, следует сказать королевству, что ты очнулся, – говорю я. – Я не должна быть эгоисткой и держать тебя только при себе.

– Что ж, тем лучше, потому что я хочу подольше подержать тебя при себе. И раз уж я всемогущий король, могу делать все, что захочу, – бормочет он, его руки обнимают меня, и я рада этому. Он чувствуется как дом.

– Если твоя голова станет еще больше, она взорвется и зальет нас.

– Я могу сказать тебе, что вот-вот взорвется. – Он указывает на свои колени с горячей усмешкой, и я ахаю при виде заметной выпуклости там, радуясь, что я не единственная, чьи страсти вышли из-под контроля. – Обещания, обещания.

– У меня только одно обещание для тебя. – Рошан наклоняется близко, хотя нет необходимости шептать. – Когда мы доберемся до моих покоев, я поцелую каждый дюйм тебя, а затем буду лакомиться своим любимым десертом, пока не насыщусь, и тогда я займусь с тобой любовью, пока ты не перестанешь ходить прямо. – Он кусает мою мочку, заставляя меня задохнуться, и обводит языком раковину моего уха. – Потому что создатель один знает, как я скучал по твоему вкусу и ощущению того, как ты сжимаешься от удовольствия вокруг меня.

Я обмякаю от его порочных слов.

– Я припомню тебе это. Мой алтарь был обделен.

– Твой алтарь будет залит к тому времени, как я закончу с тобой.

Я сглатываю, центр сжимается и уже на пути к упомянутой цели. Пески, можно ли сгореть от одного предвкушения?

Он ухмыляется так, словно точно знает, какую реакцию вызвали его слова, и с хриплым рычанием впивается ртом в мои губы. Между шепотом слов преданности и глубокими поцелуями Рошан держит меня близко, прижатой к своему боку, пока двери не распахиваются и комната не заполняется морем ликующих, празднующих людей.

– Король очнулся! Да здравствует король! Да здравствует Ориндхр!

Приветствия громоподобны, но я не слышу их. Вместо этого я вижу только мужчину, сидящего передо мной, и смакую драгоценные слова любви, слетевшие с его губ. Я знаю без тени сомнения, что я там, где должна быть. Мы, может, и не связаны судьбой, но любовь, как сказал мой отец, – это выбор.

И я выбираю его.

Эпилог

Бог Ночи

Ориндхриане, возможно, называют ее Хранительницей Звезд. Я называю ее своим гребаным концом.

Аздаха подо мной расправляет свои огромные крылья и издает скорбную песнь по своему собственному супругу – самец был взят в плен братом нового короля год назад. Мы оба почувствовали тот момент, когда он встретил мою суженую, тот всплеск акaши, что связал их в пространстве за пределами миров. Его боль была агонией, но до того самого мгновения он был потерян для нас, его магия подавлена силами, достаточно коварными, чтобы сделать его невидимым.

Индира была безутешна, обезумев от ярости.

Время пришло, Дарриус? урчит она в моем сознании.

– Скоро, моя подруга. – Я похлопываю перчаткой по ее шее, усеянной ядовитыми шипами, чувствуя ее беспокойство. Я пообещал вернуть ее супруга. Возможно, я не желаю оставлять своего, но связанные аздахи со временем слабеют и в конце концов умирают. Индира сильна, но она не неуязвима.

В отличие от меня, ей нужен ее супруг.

И Вена, эта вмешивающаяся прорицательница судеб, не ошибается... ветры пророчества заговорили.

Война грядет.

Глоссарий

Арканист: последователь старых богов и практикующий арканизм или магию смерти.

Акаша: бесконечный эфир вселенной и источник магии.

Аздаха: огромное змееподобное крылатое мифическое чудовище, напоминающее дракона или виверну.

Кобан: бедный город в пустыне.

Дахака: повстанческое движение и сепаратистское ополчение, выступающее против монархии.

Друн: покинутый город, затопленный лавой из действующего вулкана.

Пыльные Земли: обширная засушливая пустошь в центре королевства, населенная Скавами.

Элони: богатый город, второй по богатству после столицы.

Эскорит: город на равнинах, родина Скоров.

Феро: бог смерти и разрушения.

Индралока: военная база повстанцев.

Джейд: галлюциногенный наркотик, получаемый путем дистилляции кристаллов джаду, вызывает эйфорию и временную невосприимчивость к боли.

Джаду: кристаллические остатки магии, используются для наделения оружия магией стихий, открытия порталов и передачи сообщений, также используются для производства Джейда.

Джакс: более бедный лесистый город на западе.

Калдари: столица Королевства Эверлия.

Маг: практикующий магию, в чьих жилах течет акаша, ранее – член запрещенного Ордена Магов.

Нириэль: скрытый подземный город и тайное убежище бездомных, защищаемое Дахака.

Королевские Звезды: младшие божества, руки богов и создатели Хранителя Звезд.

Рунный мастер: официальный распорядитель кристаллов джаду для использования магии и порталов, обычно состоящий на службе Имперского дома.

Сару: бог света и творения.

Скавы: кочевые изгои, живущие в Пыльных Землях и страдающие зависимостью от Джейда.

Сетаре сар локкар: слуга звезды (пер. с древнего языка).

Сетаре Фраматарам: хозяйка звезды (пер. с древнего языка).

Симург: благосклонное мифическое существо с головой собаки и телом гигантской птицы, напоминающее феникса или жар-птицу, обычно женского рода.

Связанные судьбой: предначертанные судьбой узы между двумя магами, которые действуют как якорь, а также как усилитель магии после скрепления связи.

Хранительница Звезд: небесный воин, созданный Королевскими Звездами, чтобы спасти мир людей во время Войны Богов.

Вениар: богатый город, третий по уровню богатства после Элони.

Вершина: точка в натальной или звездной карте, представляющая кармическую судьбу, отмечена значительными жизненными событиями и судьбоносными встречами.

Ксерстен: небольшой город, расположенный в изолированном горном хребте.