Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"

Автор книги: Амали Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 26

Дверь моей позолоченной тюрьмы заперта, с полудюжиной вооруженных стражников снаружи. У меня нет даже роскоши моих служанок. Джавед решил, что мне нужно время поразмыслить перед свадьбой, что является его прозрачным способом сказать, что я должна решить, жить Амме или умереть. Если я буду сопротивляться, ее будут пытать. Если я отомщу, ее будут пытать, а затем убьют. Мысль о моей милой, невинной тете, подвергнутой жестокости Джаведа в его извращенной манере, леденит меня.

Мой отец был недалек от истины, когда говорил, что Калдари полон монстров и обмана. Мысль о нем заставляет мой желудок сжиматься от тревоги. Я отчаянно надеюсь, что он все еще жив, но Лале сказала, что он и еще несколько человек, включая Кирилла, бежали в пустыню. Я всю жизнь прожила в Кобане и знаю, что шансы выжить там невелики.

Сидя в своей пустой спальне, я изучаю свои ладони – пятиконечные звезды с буквами М теперь так легко различимы. Они слабо светятся, гудят под моей кожей. Моя плененная, отвратительная магия... запертая угрозами и шантажом и связанная прорицанием, старым как звезды.

Я сжимаю кулаки и смотрю на четыре стены своей комнаты. Как и спальня Джаведа, эта комната грандиозна, увешана красочными гобеленами и мягкими коврами, но от нее у меня кожа ползет. Весь этот дворец – мираж.

Вздыхая от разочарования, я падаю, скрестив ноги, в центре ковра посередине комнаты. Я кладу руки на колени ладонями вверх и закрываю глаза. Я никогда не была сторонницей медитации – я деятель, а не мыслитель – но я лучше стремлюсь к спокойствию, чем позволю обиде и горечи сожрать и выплюнуть меня.

Я начинаю со своего самого счастливого воспоминания.

Мама. Та, к кому я обращаюсь, когда все остальное терпит неудачу. Мой учитель. Мой свет. Моя правда.

Сладкие пески, как же я скучаю по ней. Она бы точно знала, что делать и как спасти всех. Она бы сделала другой выбор, лучше моего, и никто бы не пострадал и не умер. Я всего лишь ее дочь в слишком большой обуви, пытающаяся и жалко проваливающая попытку ее заполнить. Я вспоминаю времена, когда мы сидели на моей кровати, глядя на картину с дворцом и придумывая свои истории.

Она тоже жила здесь, в Калдари, с моим отцом. Но они уехали. Они сбежали. У меня нет сомнений, что они бежали, спасая свои жизни... ради моей жизни. И Амма сказала, что она защищала меня до последнего вздоха. Как?

Мастерство приходит из мудрости, из вечной любви, сказала она.

– Помоги мне, мама, – шепчу я.

С очищающим вдохом я сосредотачиваюсь на своей матери и каждом воспоминании, которое могу припомнить, даже самых ранних, спрятанных в самых глубоких уголках моего сердца. Дни рождения, праздники, обиды, ночные ритуалы, ужины, выпавшие зубы, разбитые коленки, пение, танцы, плач, ковка мечей, хотя она понятия не имела, что делает – она делала это, потому что мне это нравилось.

Потому что она любила меня.

Все, что она когда-либо делала, было из любви.

Погружаясь в это знание, я чувствую, как начинает распространяться внутреннее спокойствие, и ощущаю тепло, пропитывающее мои поры и мерцающее на коже перистыми волнами. Моя магия не такая, как прежде, горячая, дикая и интенсивная, она густая и успокаивающая, как хорошо поношенное одеяло прохладной ночью. Продолжение меня, моей души.

Отпусти, доченька.

Не колеблясь, я отпускаю. И чувствую, как поднимаюсь, паря вне своего тела. Ошеломленная, я выталкиваю себя наружу, путешествуя на светящихся частицах света, пока мой дух не выходит за пределы плоти и костей, соединенный с моей смертной оболочкой нитями звездной магии.

Наполненная энергией, я парю дальше, пораженная тем, что мое сознание следует за мной, и проскальзываю сквозь стены моей тюрьмы. Там не шесть стражников, как я думала. По крайней мере вдвое больше стоят ровными рядами в бдительной готовности. На мгновение я задаюсь вопросом, видят ли они меня, но, конечно, нет. У меня нет физической формы. Я оглядываюсь через плечо, глаза расширяются при виде крыльев. Святая мать песчаных бурь! Они не из перьев, а из извивающихся языков яркой розово-белой звездной пыли. Завитки переливающихся разноцветных перьев хвоста сияют на периферии.

Мой симург прекрасен!

Беспокойство, что чем дальше я уйду, тем слабее стану, на мгновение гложет меня, но моя магия не убывает. Она усиливается с каждым ударом моего сердца. Ухмыляясь от восторга, я лечу, скользя по волнам света внутри дворца, как невидимый всадник. Замедляясь, я узнаю голос, доносящийся из одной из ближайших комнат – похоже на голос королевы, – и следую за ним. Это та же спальня, где я была два дня назад во время церемонии помолвки, и Джавед расхаживает перед камином, споря с матерью, его лицо угрюмо.

– Что, если она не пойдет на свадьбу? – ноет он.

Она хватает его за подбородок большим и указательным пальцами, и я вздрагиваю. Ее прикосновение не ласково, но Джавед принимает это как послушный ягненок.

– Ты мой сын. Король. Заставь ее.

– Как? – спрашивает он. Я озадачена заискивающими звуками, слетающими с его губ. – У нее магия. Акаша течет в ее крови.

– А у тебя есть ее семья как рычаг давления. – Королева понижает голос до шипения. – Слушай меня, сын, это твой единственный шанс. Это то, что мы планировали с той минуты, как эта девчонка родилась и была составлена ее натальная карта. Тебе суждено стать богом, и она – ключ к твоему бессмертию. Это твоя вершина – твоя гребанная судьба. – Она окидывает сына жестоким взглядом, от которого он съеживается. – Ты должен консуммировать брак сразу после церемонии. Кровавая луна выровнялась над Калдари. Сегодня ночь. Феро придет за ней, и ты заявишь свои права и возьмешь свое. Не подведи нас.

Его плечи расправляются. – Я не подведу, Мать.

– Ты вырежешь ее сердце, – говорит она.

– Да.

Дрожь пробегает по мне от ее слов. Я смотрю, как королева поворачивается и смотрит прямо на меня, и я в безмолвном ужасе отшатываюсь. Даже вне своего тела я чувствую, как мое призрачное сердцебиение вторит учащающемуся пульсу моего физического тела.

Блядь, она меня видит?

Глаза, устремленные, как у змеи, она приближается, но когда она поднимает руку, чтобы поправить прядь волос, я с облегчением понимаю, что она смотрится в зеркало позади меня. Она так близко, что я вижу темные вены, вьющиеся под ее кожей, и тусклое красное свечение в глазах, которое, как я предполагаю, должно быть отражением света камина. Я отшатываюсь назад. Хотя в этой призрачной форме мне мало что грозит, каждый инстинкт внутри кричит мне бежать.

Дрожа, я закрываю глаза и возвращаюсь в коридор. Пройдет немного времени, прежде чем кто-то придет за мной – за смертной мной, заточенной в моей комнате. Может, я смогу найти Амму, прежде чем мне придется вернуться, посмотреть, в безопасности ли она. Но как?

Акаша связывает все живое...

Я не знаю, откуда исходит этот певучий женский голос, но он похож на голос существа, которое едино со мной.

Я погружаюсь в колодец своей магии, чувствуя, как прохлада окутывает меня шелковым коконом. Это не похоже на полеты – найти конкретную душу требует более целенаправленных усилий. Это требует концентрации, а моя, в лучшем случае, рассеяна после того, что я только что видела. Я закрываю глаза и чувствую, ищу приливы и отливы акаши. Здесь она так тонка, но я чувствую магнитную связь, соединяющую все души во дворце внутри света.

Амма, думаю я, и чувствую, как связь почти мгновенно светлеет.

Ее душа – маяк.

Мне не требуется никаких усилий, чтобы достичь ее. Стены не представляют препятствий, также и вооруженные стражники, патрулирующие каждый коридор и каждый дверной проем. Амма в дальнем крыле дворца, спит в просторной комнате. Слава звездам, она не в сырой камере где-то. Но ее волосы спутаны, а ее пухлые щеки больше не вздернуты и не румяны от смеха, а впалые и желтые.

– Что они с тобой сделали, моя сладкая Амма? – Эфирная рука формируется из моей звездной пыли, чтобы мягко убрать волосы с ее лица. Она беспокойно бормочет во сне. Я не могу вынести мысли оставить ее, поэтому я напеваю колыбельную, которую моя мать пела мне.

Ее глаза распахиваются... и останавливаются прямо на мне.

– Сурайя.

Мои звездные губы шепчут ее имя.

– Амма?

– Это ты. – Она протягивает вверх покрытую синяками руку, ее пальцы проходят сквозь меня, рука застревает между лучами магического света.

– Ты меня видишь? – мягко шепчу я, словно это трюк и она исчезнет в любую секунду.

– Такая яркая, – говорит она, щурясь на меня. – Мерцание крыльев и ярких перьев хвоста. Акаша. Твоя магия – прекрасная жар-птица, как моя сестра говорила.

– Ты в порядке? Они сделали тебе больно?

– Нет.

– Как это возможно? – шепчу я.

– Насрин была такой, как ты, – говорит она, – с акашей, богатой в ее крови. Она была одаренной целительницей. Я не помню, чтобы ее аура была такой же сильной, как твоя, или такой яркой. Я не была благословлена подобными способностями, но могла чувствовать ее. Мы были связаны кровью.

– Она была Хранителем Звезд?

Она кивает.

– Та, что не была пробуждена. Ее время не пришло.

Я вспоминаю, что старуха сказала мне при первой встрече – судьбы будут ждать, пока их не призовут.

– Почему она не сказала мне? – Я протягиваю свои меченые руки вперед, хотя они не полностью видны. – Я была отмечена, как и она. Она знала, кем я могу стать.

– Они с Хассаном хотели защитить тебя. – Она замолкает, боль искажает ее лицо. – Однажды они приходили за тобой, когда тебе было два. Морварид хотела провести темный ритуал, чтобы связать тебя с ее сыном.

– Королева? – спрашиваю я, пораженная.

– Она была – есть – магом смерти, – говорит Амма. – Единственная причина, по которой их не застали врасплох, была в том, что друг во дворце предупредил их.

Призрачные мурашки пробегают по моей духовной плоти. Маг смерти. Я знала, что она прогнила до мозга костей. Но затем мои глаза сужаются.

– Друг? Кто это был?

– Сестра королевы, Нихира. Она была Элонийкой, из Дома Фомальгаут. Она знала об одержимости своей сестры.

Мать Рошана. Художница, создавшая картину, которую моя мама так любила. Интересно, знает ли Рошан, что наши матери были подругами. Кажется, мы всегда были связаны, еще до нашей встречи, до нашего рождения, словно нам всегда было суждено защищать друг друга, соединенных любовью наших матерей.

– Нихира была той, кто предупредила твоих родителей и помогла им бежать из дворца и Калдари. Они с Насрин наложили на тебя защитные руны, чтобы тебя не нашли. Твоя мать привязала эту магию к своей собственной жизненной сущности. – Она сглатывает, печаль наполняет ее глаза. – Она отдала каждую каплю целительной силы своей души, чтобы укрыть тебя.

Мое сердце сжимается.

– Так это я убила ее?

– Нет, любовь моя. Она сделала то, что сделала бы любая мать для своего ребенка. Она защищала тебя до последнего вздоха с улыбкой на лице.

Мама...

– Мы с Хассаном поклялись оберегать тебя до конца. Мы собирались рассказать тебе много раз, но годы шли, и казалось, что королева забыла или сдалась. Мы были глупы, полагая такое.

– Она не забыла, – шиплю я сквозь зубы, эмоции бушуют во мне.

– Она хорошо скрывала свое прошлое. Орден Магов был распущен из-за разногласий в их собственных рядах. Маги смерти хотели воскресить Феро, чтобы вернуть магию и силу в Ориндхр. Королева выжидала время, пока они не найдут тебя и Король Зарек не умрет.

– Я верю, что она убила его, – размышляю я вслух, – под прикрытием атаки Дахака.

– Я подозреваю то же самое.

– Амма? Что ты знаешь о пророчестве? Я встретила прорицательницу, которая сказала мне, что я стану сосудом для бога-близнеца. Но королева сказала, что им станет Джавед. Кто из нас прав?

– Я не знаю, любовь моя, – говорит она. – Элонийские пророчества всегда были открыты для интерпретации.

– Она сказала, что Джавед должен консумировать наш брак и забрать мое сердце, – говорю я. – Что это значит, помимо очевидного?

– Хранитель Звезд – это высшая жертва Феро, но если Джавед заявит права на тебя и акашу в твоей драгоценной жизненной крови, он сможет повелевать силой бога для себя. – Глаза Аммы затуманиваются, и затем она стонет, хватаясь за бок. Стоны переходят в серию влажных кашлей.

Амма не протянет долго в качестве пленницы. И в тот момент, когда Джавед совершит ритуал и получит желаемое, ее жизнь перестанет быть важной. Я должна придумать, как освободить нас до того, как это случится. Мои пальцы касаются ее лба.

– Постарайся отдохнуть. Я разберусь.

– Сурайя, – кашляет она. – Эта магия, я мало что о ней знаю, но из того, что мне рассказывала сестра, она находится в пространстве между правдой и ложью. В пространстве, где процветает акаша. Не позволяй себя обмануть, иначе ты падешь жертвой тьмы. Ищи правду.

Я вздыхаю – если бы только это было так легко. Правда – одна из самых трудных вещей для определения.

– Спи сейчас, сладкая Амма. Я найду тебя и верну нас домой, обещаю.

Отодвигаясь, я решаю попытаться найти Рошана, если он каким-то образом здесь, в Калдари. Возможно, моя магия протянется так далеко.

Однако, как только я думаю о его имени, как делала с Аммой, я чувствую, как что-то резко сжимается в центре моего живота. Ощущение похоже на зуд, который я не могу определить, зарывающийся под кожу вокруг пупка. Моей смертной кожи.

Задыхаясь, я в мгновение ока возвращаюсь в себя, моя сверхъестественная форма сливается с физическим телом, и открываю глаза, видя переполох в моей комнате. Лале трясет меня за плечи, окруженная дюжиной болтающих женщин и внешним кольцом стражников.

– Что ты делаешь? – тупо бормочу я, отбивая ее руки.

– О, слава создателю, ты очнулась. Они собирались звать короля. Я не могла вывести тебя из транса. Я не знала, что делать.

– Я в порядке. Я медитировала, пыталась успокоиться. – Я оглядываюсь, мой взгляд падает на ярды шелковой ткани, которые вносят. – Что все это?

– Королева велела нам подготовить тебя, – шепчет одна из служанок.

Я хмурюсь.

– Свадьба через несколько часов.

– Это традиция, – вмешивается холодный голос. Все падают на пол, когда Королева Морварид вплывает в мою комнату. Ужас и испуганная тишина следуют за ней. Она машет рукой, и активность возобновляется, только теперь в ней из-за ее присутствия неестественная лихорадочность. – Идем, дитя, давай сделаем из тебя невесту.

Я беру себя в руки, настороженно наблюдая за ней. Теперь, когда я знаю о ее роли в смерти моей матери, я чувствую только глубинную ярость. На лице Лале похожее выражение недоверия, и я сжимаю ее руку в ободряющем пожатии. Я никогда не уступала задирам и не собираюсь делать это сейчас. Не для этой женщины, независимо от того, кто она и кто ее сын. Я тоже та, кого стоит бояться.

– Я не дитя, и я предпочла бы готовиться сама, – говорю я.

Каждый вдох в комнате замирает. Взгляд королевы поворачивается, чтобы пригвоздить меня, и я чувствую, как Лале съеживается от одной лишь его силы. Морварид оттачивала этот взгляд так долго, что он так же эффективен, как сильная пощечина, но я отказываюсь дрожать, расправляя плечи и встречая ее взгляд в упор. Мое сердце грохочет о ребра, адреналин и сладкий, славный жар наполняют меня.

Я Хранительница Звезд. Не та же деревенская девушка со двора, которую можно принуждать и запугивать. Мой подбородок выдвигается вперед, и тьма оживает в ее глазах. Напряжение в комнате такое густое, что никто не дышит. Они все ждут, когда она накажет меня. Но, конечно, я знаю, что она не станет.

– Это традиция Императорского Дома, – шипит она.

– Я не из вашего дома.

– Вон, – говорит она, и комната очищается быстрее, чем когда Джавед отдавал похожий приказ.

Я хватаю руку Лале, удерживая ее крепко рядом со собой. Кто знает, что случится с ней там из-за того, что она значит для меня?

– Она останется.

– Кто ты, по-твоему, такая, неблагодарная нахалка? – рычит королева, как только мы остаемся одни, ее лицо искажается яростью.

– Ты точно знаешь, кто я.

Мой спокойный ответ заставляет ее рот сжаться, ее яростный взгляд на секунду дрогнуть. – Ты думаешь, что можешь оскорблять меня и остаться безнаказанной?

– Это не было оскорблением, и если ты воспринимаешь это именно так, то это твоя проблема, а не моя. Я просто хочу готовиться сама. – Я выразительно смотрю на нее. – Без тебя.

– Король узнает об этом.

– И что именно твой сын-слабовольный сделает? – Устав от словесных игр, я делаю шаг вперед, пока мы не оказываемся почти нос к носу. – Я знаю, кто ты, – говорю я. – И я знаю, что ты сделала со своим бедным мужем. Мой особый дар позволяет мне видеть все, и я вижу тебя. Ты заплатишь за свои злодеяния, Морварид.

Ее глаза сужаются от преднамеренного пренебрежения в моем обращении, страх закрадывается в них, прежде чем его проглатывает ненависть.

– Жизнь твоей тети на кону. И ее тоже, – говорит она, указывая на Лале. – Ты так легко пожертвуешь ими?

– Тронешь кого-либо из них, и ты узнаешь, на что я способна.

Пощечина обжигает мое лицо, моя голова отлетает в сторону, когда боль вспыхивает вдоль щеки. Она смотрит на меня в тревоге, не из-за того, что сделала... а из-за прохладного сияния моей магии, которое мгновенно вспыхивает, чтобы успокоить мою саднящую кожу. Я улыбаюсь, когда руны на моих руках загораются, и ее лицо бледнеет.

Когда она стоит там одна и беззащитная, дикая мысль приходит мне в голову. Я могла бы предложить Джаведу жизнь его матери в обмен на жизнь Аммы. Мои руки нагреваются со смертоносным намерением, но то же самое, должно быть, пришло в голову и ей, потому что она с истеричным криком призывает стражу. Когда они входят в комнату, я готовлюсь уничтожить их всех, и тут я вспоминаю о своей лучшей подруге, стоящей рядом.

И об Амме.

И о Рошане.

Мой гнев отступает, пока королева удаляется с громким шелестом шелковой одежды.

– Проследите, чтобы она была готова, – рявкает она ожидающим служанкам.

Они просачиваются обратно в комнату, их глаза опущены, словно даже смотреть на меня означает смертный приговор. По всей вероятности, так оно и может быть.

– Тебе нужно убираться отсюда, Лале, – шепчу я, пока служанки готовят ароматную ванну в соседней купальне. Я вспоминаю, как мы мечтали плавать в дворцовых банях, кажется, сто лет назад, и грустно улыбаюсь.

– Как? Мы обе в ловушке.

Я приближаю губы к ее уху.

– Если я отвлеку их, ты сможешь сбежать. Есть подземный проход рядом с кухнями. Ищи подсобку рядом с пекарными печами, ту, где зерно и мука. Он ведет к выходу на запад от города. Найди оружие, нож, что угодно. И если попадешь в беду, делай что должна, ты слышишь меня?

Ее выражение испуганно.

– А как же ты и Амма?

– Предоставь это мне. Будь в безопасности, Лале. Иди, пожалуйста!

Глаза щиплет, я подталкиваю ее и двигаюсь к ванне. Я делаю вид, что раздеваюсь, и сосредотачиваю энергию на кровати посередине смежной комнаты, где представляю искру и концентрируюсь на ней. Моя магия чувствуется полной и податливой. Я рисую руну огня мысленным взором, пока пламя не вспыхивает к жизни. Аран бы так гордился.

Глаза Лале замечают тонкий столбик серого дыма, затем встречаются с моими через дверной проем, расширяясь от шока, который затвердевает в решимость, когда огонь разгорается, пожирая ткань и балдахин.

Начинается хаос, служанки с криками выбегают из горящего помещения, врывается моя стража. Я ищу Лале, но не вижу ее. С удачей, она сбежит из этого ада. Спокойно раздеваясь, я отпускаю завязку, удерживающую занавес между комнатами, и скольжу в ароматную воду. Огонь не может причинить мне вреда, не тогда, когда внутри я горю намного жарче любого скудного земного пламени.

Среди этого переполоха я заканчиваю мыться, втирая розовые масла в кожу и вытираясь теплыми полотенцами. Я сижу за зеркальным туалетным столиком, расчесывая волосы, когда сам король врывается внутрь.

– Что ты сделала? – говорит он, хватая меня за плечо.

– Я приняла ванну, как было велено.

– А пожар в твоей комнате?

– Был пожар? – спрашиваю я, глаза широко раскрыты от притворной невинности.

– Ты не слышала крики?

Я сохраняю лицо бесстрастным, а тон мягким.

– Твоя мать была здесь ранее. У нее есть склонность вызывать такую реакцию. Почему бы тебе не спросить ее? – Я улыбаюсь ему в зеркале. – Ты же знаешь, что прорицатели говорят, что увидеть невесту до свадьбы – к несчастью, верно? – Я выразительно смотрю на его пальцы, впивающиеся в мою плоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки. – В любом случае, я уверена, твой подобострастный двор не одобрит таких отметин на коже твоей невесты.

Он отпускает мою руку и, скрежеща зубами, поворачивается на каблуках.

– Ты сделала это.

– Из ванны?

– Твоя магия, – шипит он.

– Ты предполагаешь, что я могу зажигать огни силой мысли? – сладко спрашиваю я. – Ну же, Ваше Величество. Это интересная мысль, но я уверена, ты согласишься, что опрокинутая кем-то из слуг лампа – гораздо лучшее объяснение. – Я с насмешкой оглядываю его полуодетый вид. – Ты хорошо выглядишь.

– Ты думаешь шутить?

– Я никогда не шучу об одежде, – заявляю я с ужасом в широко раскрытых глазах.

Его глаза сужаются, словно он не может решить, дразню я его или намеренно так тупа. Я подавляю зуд испепелить его так же легко, как постельное белье, и продолжаю расчесывать волосы. Одна из служанок бросается помогать, и вскоре за ней следуют другая и еще одна. Его глаза скользят по ним.

– Где та, другая?

– Какая другая?

– Ты прекрасно знаешь, какая. Твоя подруга с зелеными волосами. Где она? – Последние три слова – рев, ярость окрашивает его лицо в пурпур.

Я заставляю свои глаза широко раскрыться от испуга, а затем наполниться слезами.

– Что ты имеешь в виду? Где Лале? Почему она пропала? – Я переигрываю, слезы текут по щекам. – Что ты сделал? Ты обещал, что она будет в безопасности!

В этот момент Джавед смотрит на меня с такой жестокостью, что я чувствую крошечный проблеск тревоги. Я знаю, что он не может причинить мне вреда – моя магия защитит меня, – но я внезапно понимаю, как сильно он похож на свою мать. Возможно, даже хуже королевы-матери, потому что у него нет ее каменного самообладания. Он выходит из комнаты, и я слышу, как он отдает приказ обыскать дворец сверху донизу, иначе полетят головы. Я могу только надеяться, что Лале удалось выбраться или спрятаться. Мой желудок сжимается от страха. Может, было ошибкой отослать ее. Если ее поймают, я никогда себе этого не прощу.

– Уберите этот беспорядок и переведите ее в восточную башню. – Джавед возвращается ко мне, его ярость ощутима, пока женщины в комнате разбегаются, как муравьи, выполняя его приказание. – Ты только что лишилась пальцев своей тети. Я отрежу их сам.

Все следы моей тревоги исчезают, и мое выражение становится ледяным, когда я смотрю на него.

– Ты не тронешь ни волоска на ее голове. У тебя очень мало рычагов давления, Величество. Не доводи меня.

Угроза висит между нами, как лезвие, острое как бритва и жаждущее крови. Джавед выглядит так, будто хочет только разорвать меня на куски голыми руками. Пытаясь совладать с собой, он с размаху бьет кулаком в стену и грязно ругается.

– Так или иначе, ты заплатишь за это, моя глупая невеста. – Он скалит зубы. – У тебя есть час.

Мой последний час свободы.