Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"

Автор книги: Амали Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Выражение лица Арана терпеливое, хотя я чувствую, как Рошан напрягается рядом.

– Мы бездомные. В этом разница. Наши имена, даже одно, всегда будут иметь силу. Мы больше, чем сумма одной политической фракции.

В его словах чувствуется странная сила – резонанс, который я ощущаю в костях.

Что сила одного может свергнуть королевство.

– Мы на месте, – говорит Аран, махнув рукой в сторону узкого строения, поднимающегося по одной из скалистых вершин. Он протягивает нам по квадратному медальону на шнурке. – Вы на третьем этаже. Носите их всегда при себе. Это руническая идентификация.

Я смотрю на него, чувствуя странный пульс под кожей, всплеск моей магии в ответ на прикосновение его пальцев, когда он вручает мне мой.

– Вы рунный мастер?

– Я предпочитаю называть себя магом.

Я каменею. Признаться в такой богохульственной вещи было основанием для немедленной казни. Но, опять же, здесь нет никого из Императорского Дома, кто ждал бы, чтобы вынести приговор. Ну, кроме принца, который, кажется, никак не отреагировал на слова Арана... но затем я понимаю, что Рошан остановился поговорить с мужчиной, продающим резные луки.

– Вы часть... ордена? – неуверенно спрашиваю я.

– Нет никакого ордена, – отвечает он. – Я просто использую дары, которые были мне дарованы... – Он замолкает и смотрит на меня. – ...Сару и Королевскими Звездами.

На этот раз я не могу сдержать вздох при таком небрежном упоминании бога света и творения и Королевских Звезд. Даже произносить их имена – анафема.

– Я не понимаю. Вы здесь арканист? Ваши люди служат старым богам?

В его голосе нет ни извинения, ни страха, когда он отвечает:

– Да, я, и некоторые служат. Нет никаких правил или ограничений в том, как вы решите поклоняться или кому решите служить.

Это непринужденное признание в ереси, вопреки строжайшему закону Ориндхра, ошеломляет меня. Мой мозг кружится, как детский волчок, но все, за что он может уцепиться, это что-то логичное, что я могу осмыслить.

– Так если вы... маг... вы создали иллюзию на поверхности?

Он кивает и отвечает на следующий вопрос, вертящийся у меня на языке – как этого достичь.

– Да. Она питается кристаллами джаду. Руны создают иллюзию.

– Руны силы. – Единственные, с которыми я знакома – это стихийные, вырезаемые на оружии, которое заказывал Ваша. Но потом я вспоминаю символы на ошейнике аздахи, которые служили для подавления его магии и силы. – Сколько всего рун?

Аран улыбается.

– Руны – это язык Королевских Звезд, утерянный так давно, что мы забыли о его сложности. Полагаю, я могу научить тебя нескольким символам для заклинаний помимо четырех стихий, если хочешь.

Это как спасательный круг – глупо было бы не ухватиться, учитывая мое положение с моими собственными способностями. Я кусаю губу и затем киваю.

– Я бы хотела, – быстро говорю я, когда Рошан возвращается к нам.

Аран склоняет голову в благодарном поклоне, даже когда принц бросает на меня любопытный взгляд.

– Для меня будет честью обучать вас, миледи. Отдохните. Позже я пришлю ужин в ваши комнаты. Вам обоим надлежит явиться завтра утром первым делом по долгу службы.

– По долгу службы? – спрашивает Рошан.

– Да. В оружейную кузницу, двумя уровнями ниже этого. Здесь каждый вносит свой вклад. Если вам что-то понадобится, приложите большой палец прямо к этой эмблеме – он указывает на круглый иероглиф на обратной стороне медальона… – и я приду как можно скорее.

Я моргаю.

– Как?

Аран усмехается.

– Магия, конечно.

Мое сердце снова подпрыгивает от его небрежного упоминания того, что было так запретно, а теперь является эпицентром моей хаотичной вселенной, но я не отвечаю, сохраняя нейтральное лицо.

– Спасибо, Аран, – говорит Рошан.

Он кланяется так низко, что почти складывается пополам.

– Это величайшая честь для меня, Сир.

***

Одна комната, с двумя спальными нишами, вырезанными по обе стороны от спальни, примыкающей к общей жилой зоне, встречает нас после нескольких узких пролетов. Стеклянная панель находится в дальнем конце, ведущая наружу на каменный парапет, выходящий на рыночную площадь. Я присоединяюсь к принцу там.

Мы с Рошаном долго не говорим, но потом я прочищаю горло.

– Полагаю, Аран тоже знает.

– Он входит во внутренний круг командующего, – отвечает он.

– Ты слышал, как он сказал, что он маг?

Рошан смотрит на меня.

– Тебя это беспокоит?

Я смотрю на него.

– Это невероятно раздражает, когда ты отвечаешь вопросом на вопрос.

Появление его дразнящей кривой улыбки заставляет мое дыхание перехватить.

– Но когда ты так мило реагируешь, трудно удержаться.

– Ты так не подумаешь, когда будешь лежать на спине, – рычу я.

С тихим смехом над моей очень пустой угрозой Рошан оглядывается через плечо на меня.

– Я слышал, что Аран сказал это.

Я фыркаю, когда он больше ничего не добавляет.

– Я, кажется, не могу этого осмыслить. – Я поднимаю медальон, висящий у меня на шее. – Руны силы.

– Ты вырезаешь магические руны на мечах для Ваши, – говорит он. – Это не так уж невероятно.

Я смотрю на него в шоке.

– Откуда ты это знаешь?

– Он поставляет оружие во дворец, и я считаю своим делом знать поток джаду. – Рошан пожимает плечом. – Я узнал твое имя в тот первый день во дворе.

Неужели? Я не придаю значения трепетному чувству в животе. Мало того, что он знал, кто я и что я делаю для Ваши, он еще и видел кинжал, который я сделала и оставила себе. Тот, который по иронии отмечен моими собственными рунами.

– Символы на аздахе были другими, – говорю я. – Они были... для контроля.

– Да. Хотя, признаю, мои знания о рунах ограничены. Если тебе интересно, возможно, тебе стоит попросить Арана научить тебя.

Мне не нужно его одобрение, но я все равно рада ему.

– Он предложил. И я согласилась.

Мы погружаемся в странную, тяжелую тишину, но затем Рошан откашливается.

– Я забыл сказать тебе, что отправил человека, преданного мне, в Кобан. Твоя семья в безопасности, и твой отец знает об угрозе. Никто из Калдари не появлялся в гостинице. Они в безопасности, пока что, Сурайя.

Этот мужчина. Груз, который давил на меня при мысли о моей семье, немного ослабевает, и я борюсь с желанием снова разрыдаться...

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Я прочищаю забитое горло. – Ты слышал что-нибудь еще из дворца? Клем... моя подруга...

– Она все еще жива, – говорит Рошан после паузы, и облегчение наполняет меня.

Пока мы стоим там, глядя на странный подземный город, снизу доносится звук смеха, и я обнаруживаю, что улыбаюсь. Я тоже скучаю по этому. По звуку играющих детей у таверны в Кобане, чья невинность всегда была радостью.

– Они тебя тоже удивили? – спрашиваю я, указывая на счастливую группу внизу. – Видеть здесь детей? Я не ожидала увидеть целые семьи. Я имею в виду, я думала, что Дахака – это просто армия жестоких боевиков.

Рошан поворачивает голову ко мне, его теплые карие глаза почти оранжевые в преломленном свете самоцветов в стенах пещеры.

– А во что ты веришь теперь?

– Я больше не знаю, во что я верю, – тихо признаюсь я. – Газеты писали, что они грабили шахты по всему королевству и жестоко нападали на войска монархии, расквартированные в городах, войска, которые были там для защиты народа. Что они были полны ярости и ненависти.

Его тихий, насмешливый смех леденит меня.

– Когда мой отец заболел, Имперский дом избрал Джаведа, чтобы возглавить торговлю джаду. По настоянию Морварид, конечно. Это было единогласно. Вот почему я отслеживаю поставщиков в каждом крупном городе. – Губы Рошана кривятся, скрытый огонь оживает в его глазах. Интересно, это ли он предложил командующему. Такие знания были бы бесценны для Дахака. – Как ты видела, мой брат и королева не гнушаются применять грубую силу, чтобы добиться своего, если какой-то из олдерменов возражает. Многие люди в Джаксе, Вениаре и Ксерстене бежали, спасая свои жизни, после того как их заставили работать за гроши в шахтах. Когда они сопротивлялись, их семьям угрожали, а детей забирали в качестве стимула. Большинство из тех, кого ты знаешь как Дахака, – это беженцы, борющиеся за лучшую жизнь, а не отряды наемников.

Я хмурюсь, вспоминая нападение на дворец и Калдари, из-за которого мы бежали, спасая свои жизни.

– Даже так, они не невинны. Они убивают невинных людей, Рошан. Я видела это своими глазами в Калдари. Они заложили взрывчатку во дворце.

– А сколько погибших были королевскими солдатами?

Я колеблюсь, вспоминая тела, которые видела на улицах, такие же, как те, с которых мы сняли форму. Большинство были стражниками, это правда, но некоторые не носили королевских знаков различия. Это были обычные граждане, попавшие под перекрестный огонь, как и во время взрыва во дворце.

– Они начали войну.

Он снова безрадостно смеется.

– Правда в том, что королевство уже было на грани войны из-за того, чем оно стало. Люди объедаются до излишеств в Калдари, в то время как другие в другом месте умирают от голода. Конкурс невест Джаведа был идеальным примером его злоупотребления властью. И, ну, ты видела, что Дахака об этом думали. Это было послание, чистое и простое – их нельзя манипулировать, умиротворить или заставить замолчать.

– Это командующий тебе скормил? – огрызаюсь я.

Его челюсть твердеет.

– Осторожнее.

Это ясное предупреждение – в конце концов, он все еще принц королевства, но я не отступаю.

– Так ты собираешься просто стоять в стороне и ничего не делать, пока кучка революционеров уничтожает шахты из-за какого-то искаженного понятия эгалитаризма? Ориндхр – твой дом. Мой дом.

Темное выражение мелькает на его лице.

– Что ты ожидаешь, что я буду делать?

– Защищать свой народ. То, что Джавед – тиран, который заботится только о себе, не означает, что люди Ориндхра не нуждаются в защитнике. У нас тоже есть семьи. А как насчет Кобана? У нас есть несколько шахт джаду – мы можем быть следующей целью Дахака, если это та информация, которой ты решишь поделиться. – Я машу рукой. – Независимо от того, что мы видим здесь, они все еще враги. Ты сам сказал – враг моего врага – мой друг.

Его глаза закрываются.

– Неужели ты не понимаешь? Джавед здесь злодей, Сурайя, а не Дахака. – Зажав переносицу большим и указательным пальцами, Рошан выпускает разочарованный вздох. – Пока он контролирует эти шахты, он контролирует людей. Ни один из домов открыто не выступит против него. Олдермены слишком дорожат своим образом жизни и не хотят попасть в немилость, поэтому они жертвуют необходимым, чтобы ублажить его. – Он указывает на людей, снующих на дне пещеры. – Ты слышала Арана. Эти беженцы хотят только свободы, возможности выбирать. Жить так, как они хотят. Растить свои семьи в мире.

– И ты думаешь, Дахака намерены перераспределять любое из богатств, которые они отвоюют? – Но мой аргумент теперь кажется шатким. – Они эгоистичны, так же опасны, как Скавы.

Тихий, яростный шипящий звук вырывается из его груди, шокируя меня.

– Скавы – наркозависимые преступники и изгои. Дахака борются за что-то.

Пепел преисподней, он не мог уже так поддаться промыванию мозгов!

– За что? Свободу? – насмехаюсь я, чувствуя себя необъяснимо спровоцированной его искаженной логикой. – Они уже свободны.

– Но их версия свободы имеет ужасную цену. – Рошан проводит рукой по волосам, лицо напряжено, как никогда. – И дело не только в этом. Атаки Дахака начинались как попытки подорвать власть монархии – нарушить торговлю и ударить по короне в самое больное место, по королевской казне. Но потом они заметили, что внимание короны было полностью сосредоточено на шахтах джаду, даже на маленьких, едва действующих.

– Подожди. Откуда ты это знаешь? – перебиваю я.

Его брови опускаются.

– Я говорил тебе, мы с командующим договорились. Когда мы были в Индралоке.

– Мы не можем ему доверять.

Рошан поворачивается ко мне лицом.

– У нас нет выбора. Нам нужна их помощь, чтобы вернуть тебя в Кобан. Чтобы ты была в безопасности. В чем дело?

Пески, неужели он не видит, что ему скармливают риторику сам лидер Дахака? Даже если в этом есть доля правды, Рошан – принц Ориндхра, который был бы для них могущественным союзником. Если бы я была командующим, я бы обязательно сказала что угодно, чтобы убедить его перейти на мою сторону. Этот союз – гребанная удача для Дахака.

– Ничего, – говорю я, чувство вины пронзает меня, потому что я знаю, что он делает это только ради нас. Чтобы сдержать обещания, данные мне. – Что еще ты узнал?

– Джавед собирает джаду всеми возможными способами. Но он его не использует. Он его накапливает.

Это привлекает мое внимание.

– Зачем?

– Если ни у кого другого не будет джаду, они не смогут дать отпор. Не смогут бороться с тобой. Аран может быть магом, но ему все еще нужен джаду для усиления и колдовства. Ориндхр – это только начало. Я знаю своего брата, и он не остановится, пока не вернет свое секретное оружие.

Моя кровь леденеет, а ладони нагреваются. Рошану не нужно объяснять дальше.

Я – последний кусочек в схеме Джаведа по захвату абсолютной власти.

Секретное оружие – это я.

Глава 13

Когда я просыпаюсь следующим утром, спальное место рядом с моим пустует. Я думала, что будет трудно с Рошаном, разделяющим со мной одно пространство, но это было необычайно комфортно. Слава создателю, я была слишком измотана, чтобы видеть какие-либо интимные сны, потому что это было бы чертовски неловко. Пожалуйста, извините за любые звуки, которые я могу издавать, мечтая о вас голым, Ваше Высочество.

Тихий рык, раздающийся ниоткуда и отовсюду одновременно, заставляет волосы на моем затылке подняться, и я моргаю. Что это в Друме было?

Возможно, это донеслось из другой комнаты. Или, может, это мой желудок, так как зловещее, очень громкое урчание голода заставляет меня фыркнуть.

Встав, я одеваюсь и совершаю утренние омовения, прежде чем направиться в общую гостиную. Рошан там, выполняет серию сложных гимнастических упражнений. Я чуть не проглатываю язык, когда вижу его обнаженный торс, его конечности двигаются в точных, мощных движениях, которые невероятно грациозны. Мышцы перекатываются под блеском его смуглой кожи.

Я прочищаю горло.

– Доброе утро.

– Ты проснулась, – говорит он, взглянув в мою сторону. – Хорошо спала?

– Да. – Кивнув, я направляюсь к стойке, где выбираю желтый карамбол и впиваюсь в него зубами. Я наблюдаю за ним, пока ем, поскольку он продолжает двигаться в этих медленных, плавных формах и выходить из них, каждая мышца напрягается и переливается. Мне требуется почти вся моя концентрация, чтобы продолжать жевать.

– Где ты научился всему этому? И драться? – спрашиваю я, наконец нарушая тишину.

– У нас с Джаведом были учителя, когда мы были детьми, – говорит он.

– Научи меня кое-чему из этого, – говорю я Рошану, когда он направляется ко мне и тянется за стаканом воды на столе.

Его лоб морщится.

– Чему?

– Меня чуть не избил тот солдат Дахака. Научи меня своему стилю бокса. Мне понадобятся новые навыки, чтобы защищать себя.

Он бросает на меня взгляд и осушает чашку.

– Ты и так умеешь себя защищать.

Это затыкает меня. Раздраженная, я прячу свои руки-кошмары за спину.

– Я не хочу использовать это. Я даже не знаю, как это использовать. И меньше всего я хочу, чтобы пострадало еще больше людей.

Его карие глаза буравят мои. Я боюсь, что он будет меня бояться, но это не главная эмоция в этих теплых глубинах. Он выглядит скорее испуганным самого себя, словно не доверяет себе рядом со мной. Неужели он чувствует то же, что и я? На мгновение кажется, что он откажется, и я открываю рот, чтобы умолять, но затем он выдыхает и кивает.

Я сдерживаю желание победно вскинуть кулак, когда он манит меня пальцем присоединиться к нему в центре комнаты.

– Начни с поднятия рук вот так. – Он вскидывает кулаки перед подбородком, и я копирую его стойку. – Правило первое, всегда защищай лицо и горло. Расставь ноги, чтобы вес был сосредоточен. Ты хочешь максимизировать свои сильные стороны и минимизировать слабые, а также представлять собой как можно меньшую мишень для противника. Ты маленькая, так что у тебя есть преимущество.

– Я не такая уж маленькая, – говорю я, выпрямляясь во весь рост. Я едва достаю до верха его груди.

Рошан улыбается, и я смакую прилив удовлетворения.

– Ты такая крошечная, я мог бы положить тебя в карман. Носить тебя повсюду, как маленькую карманную принцессу.

– И не принцесса тоже. – С притворно-оскорбленным рычанием я делаю выпад вперед, попадая ему в живот – и затем морщусь от боли, отдающей в предплечье. Его пресс как рифленая стальная плита. Прежде чем я успеваю прийти в себя, Рошан хватает мою вытянутую руку и тянет меня мимо себя. Я спотыкаюсь, мгновенно теряя равновесие.

Он усмехается моему недовольному выражению лица.

– Итак, как я говорил о стойке, ты должна убедиться, что вес приходится на обе стопы, чтобы ты была сосредоточена, но при этом сохраняла подвижность. Стой на подушечке задней стопы, чтобы быть готовой двигаться. Так, если я выведу тебя из равновесия, как только что, ты сможешь восстановиться или удержаться на ногах. Повернись корпусом боком. Меньше площади для защиты. Неплохо. Вот так, как я.

Критически прищурившись, глядя на мою позицию, Рошан подходит ко мне, его руки ложатся на мою талию и ловко корректируют стойку. Вспышка тепла расцветает под его руками, и я сжимаю челюсть, пытаясь думать о чем угодно, только не о близости Рошана, не о его сильных, длиннопалых руках, целенаправленно сжимающих мои бедра. Жар разливается в моем центре от давления его ладоней.

– Мы будем драться или играть в тренировочные шарады весь день? – цежу я сквозь зубы, пока он приседает, чтобы поправить мою лодыжку, а затем корректирует голень, легкое касание внутренней стороны колена почти лишает меня способности соображать.

– Боевая стойка важна.

– Я работаю в таверне. Думаешь, я не знаю, как остановить какого-нибудь чересчур ретивого клиента, который становится слишком фамильярным после пары пинт? Особенно когда я несу поднос с бокалами?

Одна бровь взлетает вверх.

– Хорошо тогда, чемпионка, посмотрим, на что ты способна.

Чемпионка? Я хмурюсь, подавляя свою грешную радость от возможности отыграться и поколебать его принцевское самообладание.

– Представь, что я налила тебе эля и попытайся схватить меня за задницу.

– Что? Нет. – Челюсть Рошана отвисает. – Твои клиенты действительно так делают?

Сдерживая смех при виде его выражения лица, я киваю.

– Некоторые пьяные пытаются, но обычно безуспешно. Серьезно, позволь мне доказать тебе.

– Ни за что.

Порочно наслаждаясь собой за его королевский счет, я бросаю на него взгляд.

– Это просто гипотетически. Представь, что тянешься.

Спустя мгновение Рошан неохотно подчиняется, тыльная сторона его костяшек касается выступа моего бедра, и я хватаю его за мизинец, отгибая его назад, пока он не издает громкое проклятие и не падает на колени с визгом.

– Ты визжишь как ребенок, – говорю я ему. – А теперь сдавайся.

– Сдаюсь! – выпаливает он, прижимая ушибленный палец. – И знай, я визжу как мужчина. Это был очень мужской визг, который ты слышала. Кстати, где ты этому научилась?

– Маленький трюк, которому меня научила тетя, – говорю я. – Пальцы – это легче всего сломать, и этот маневр может остановить самого крупного и агрессивного человека.

Рошан встает. Его лицо все еще раскраснелось, но улыбка грозит прорваться сквозь почти два десятилетия укоренившегося королевского этикета, когда его чувство юмора вступает в игру.

– В тебе есть подлая жилка, Сура.

Я смотрю на него, и в груди внезапно теснит.

– Так меня называет моя лучшая подруга, Лале.

Его лицо мрачнеет.

– Прости, я не хотел быть фамильярным…

– Нет, все в порядке. Ты просто застал меня врасплох. – Я улыбаюсь, удовольствие разрывает меня от звука моего прозвища на его губах. – Плюс, мы давно за гранью формальностей, тебе не кажется? Я имею в виду, ты пытался меня облапать.

Его челюсть отвисает.

– Ты сама сказала!

Я поджимаю губы в притворном неодобрении и смотрю на него сверху вниз, копируя надменное, высокомерное выражение Королевы Морварид.

– Знаешь, Принц Рошан, дворцовым палачам, возможно, нужно будет побеседовать с тобой об этикете, ожидаемом от королевской особы. Мы не ведем себя таким образом, будучи столь великолепными. В конце концов, это…

С озорной ухмылкой Рошан бросается ко мне. Я легко уклоняюсь в сторону, разворачиваясь к нему лицом, когда он снова надвигается в небольшом пространстве. Адреналин пронзает меня. Я смотрю на его бедра, а не на лицо, и в последнюю секунду, когда он смещается вправо, я отражаю движение. Схватив его за руку, чтобы сильно потянуть, я разворачиваю корпус в его сторону, одновременно отводя бедра назад к его бедрам и изо всех сил дергая за плечо. Инерция движения заставляет его наклониться вперед, и я выпрямляю ноги. Рошан перелетает через меня и падает, как мешок с картошкой.

Его недоверчивое выражение лица останется со мной до конца времен.

Запыхавшись, я бросаю на него победный взгляд.

– Как тебе это, чемпион? Уже впечатлен?

– Неплохо, – соглашается он, а затем с плутовской ухмылкой дергает мою руку, все еще сцепленную с его предплечьем. Споткнувшись вперед, я растягиваюсь прямо на нем. Быстрым перекатом он переворачивает нас обоих так, что его тело накрывает мое и эффективно прижимает меня к полу своим гораздо большим весом. – Правило второе: всегда отпускай противника и убирайся как можно дальше. – Его голос хриплый, опаляет мое лицо. – Заканчивай то, что начала. И не злорадствуй – это просто напрашиваться на неприятности.

Мгновенно задохнувшись, я могу только смотреть на него снизу вверх, мое сердце колотится в бешеном ритме, пока он смотрит на меня сверху вниз с насмешливыми золотисто-карими глазами.

– Что ты теперь будешь делать? – дразнит он меня и приподнимается на локтях. – Ты в моей власти.

Бабочки бесчинствуют в моем животе, подрывая способность мыслить, в то время как медленный, настойчивый жар разливается по мне, как густая патока, от давления его бедер на мои. Звезды в огне, он прямо там... и я чувствую каждый твердый дюйм его. Мои соски твердеют под рубашкой, и я сопротивляюсь желанию раздвинуть колени и податься тазом вверх к нему, давая ему понять, чего именно я хочу.

Его.

Пески, я в полной заднице.

– Никто не любит хвастунов, – чопорно говорю я, замирая так неподвижно, что едва дышу. Любое трение – и мне конец.

Его усмешка становится шире.

– Сдавайся.

– Никогда.

Без предупреждения я толкаюсь вверх, но он слишком тяжел, чтобы так легко сбросить. Он вскидывает надменную бровь, вызов в его глазах ясен. Я разрываюсь между желанием поцеловать его и пнуть.

Но после моей предыдущей неудачной попытки я слишком труслива для первого.

Стиснув зубы, я извиваюсь в сторону, пока не получаю возможность двигать правым коленом, а затем резко втыкаю его снизу под него, вклиниваясь в уязвимую область между его бедер. Это ни в коем случае не сильный удар, но этого достаточно, чтобы он скатился с меня с приглушенным проклятием. Я сразу же скучаю по его теплу и весу на мне. Ничто так не говорит мужчине, что ты настроена серьезно, как удар коленом в пах, думаю я с легким сожалением.

– Туше, – кряхтит он, схватившись между ног и отшатываясь в сторону.

– Прости, но ты не оставил мне выбора. Я дерусь, чтобы побеждать. – Я встаю и протягиваю ему руку. Рошан колеблется, прежде чем принять ее, и осторожно, покачиваясь, поднимается на ноги. Я проглатываю свою вину. – Давай, лютик, я ударила тебя коленом не так уж сильно.

– Попробуй сказать им это, – иронично замечает он, бросив взгляд вниз, на свой пах. – Может, продолжим урок позже? – ворчит он. – Мне, возможно, понадобится лед.

– Мне правда жаль.

Он слабо улыбается.

– Не волнуйся, я выживу. И никогда не жалей о победе, даже если приходится драться грязно. – Рот Рошана кривится. – Мой брат не будет благородным.

Это мгновенно отрезвляет меня.

Он прав, хотя. Иногда драться грязно – единственное, что может сохранить тебе жизнь.

***

– Ненавижу читать, – ворчу я и откидываюсь на спинку стула.

Как я ни была рада обнаружить, что в Нириэль есть крошечная библиотека, это не то, что я имела в виду, когда Аран предложил немного «легкого» исследования, чтобы подготовиться к урокам рун. Я бы лучше была с Рошаном в кузнице.

Обычно тесно заставленные проходы казались бы мне местом чудес, ощущение тканевых корешков и запах страниц наполняли бы меня комфортом, чувством дома. Но сейчас эта библиотека кажется тюрьмой.

– Почему я должна учить древнюю историю? – жалуюсь я. – Все знают истории об акаше и мифах о старых богах. И это все ересь.

По другую сторону стола Аран выглядит позабавленным моей вспышкой.

– Кто это говорит? Монархия?

Я краснею от явного осуждения моего укоренившегося образа мыслей и хмурюсь еще сильнее.

– Я думал, ты сказала, что любишь читать, – добавляет он.

Я мрачно смотрю на стопку книг на столе передо мной – все размером с кирпичи и весят столько же, ни одного пряного романа в поле зрения, к моему огорчению.

– Не совсем то, на что я надеялась.

– Важно понимать, откуда ты пришла, чтобы знать, куда тебе нужно идти, – говорит он. – Большая часть истории была как записана, так и стерта теми, кто у власти, поэтому особенно важно подкреплять свое мышление широким кругом книг... особенно тех, что запрещены короной Ориндхра. – Он пододвигает ко мне толстый том, который выглядит старше самой земли, и осторожно раскрывает его. – Попробуй эту.

Смирившись со своей судьбой на ближайшие несколько часов, я опираюсь локтями на стол и осторожно подтягиваю книгу ближе.

– «Акаша – это бесконечный эфир вселенной. Ее реки – это паутины между мирами и источник всей магии», – монотонно читаю я. – «Эти реки – иногда называемые леями или нитями джаду – могут быть усилены рунами, особенно рунами силы». – Я громко стону. – Я все это знаю, Аран, – жалуюсь я, поднимая взгляд на своего спутника, который смотрит на меня с улыбкой на лице. – Почему ты смотришь на меня с таким видом? Ты ожидал, что я не умею читать?

Он перелистывает на другую главу и указывает.

– Попробуй эту страницу. Вот.

Я закатываю глаза, но подчиняюсь, читая то место, где лежит его палец.

– «Место, где пересекаются нити джаду, также называемые леями, называется астрологической вершиной и содержит самые концентрированные количества акаши». – Я никогда не слышала о вершине, но полагаю, логика соединения леями и концентрированной магии имеет смысл. Я оживляюсь с интересом при следующей строке. – «Астрологическая вершина в натальной карте человека также может указывать на кармические встречи и узы судьбы». – Странный, сильный рывок глубоко в моем центре, и я задыхаюсь.

– Что случилось? – спрашивает Аран.

Нахмурившись, я тру живот – который затем издает отвратительное урчание. Смущенная, я морщу нос.

– Ничего. Я просто... немного голодна. Что именно такое вершина?

– Она представляет судьбу или события вне твоего контроля. Она может быть активирована многими способами. Например, при встрече с нужным человеком.

– Например, мое столкновение с принцем?

Он констатирует факт кивком.

– Да, судьбоносная встреча.

Этот странный рывок снова усиливается, и я хлопаю себя по животу.

– Можно нам быстрый перерыв? Мне нужно съесть что-нибудь.

– Конечно. – Уголки его губ кривятся таким образом, что напоминают мне Рошана. – Знаешь, эта книга написана на древнем языке, на руническом диалекте, – говорит Аран, складывая пальцы домиком под подбородком. – На языке богов.

Забыв о голоде, я смотрю на страницу.

– Нет, это не так.

Он подзывает мальчика, который аккуратно расставляет книги на полках, подойти.

– Да, Шри Аран, – почтительно говорит мальчик.

– Прочти это, – говорит Аран и указывает на страницу передо мной.

Торжественно мальчик смотрит на книгу.

– Я не могу, Шри Аран. Это алхимические символы, которые могут читать только благословенные звездами.

Я хмурюсь на это прозвище, пока Аран отпускает мальчика обратно к его обязанностям.

– Я не понимаю. Эти слова.

– Это древние руны, и ты можешь читать их благодаря тому, кто ты есть. – Его взгляд устойчив и уверен.

Я с тревогой смотрю на него. Пески, знает ли он больше, чем показывает? Например, мою сокрушительную тайну?

Он игнорирует мое выражение лица, тянется за книгой и перелистывает на новую страницу. Он указывает на серию замысловатых символов.

– Продвинутые руны силы могут быть использованы, чтобы исцелять, вредить, контролировать. Они могут быть использованы для усиления скорости, защиты и силы. Они могут открывать порталы и общаться через миры. Они могут вызывать хаос, обуздывать эмоции и сдвигать время. – Он приподнимает тунику, и я вижу вытатуированную там руну усиления исцеления. – Некоторые усиливают, другие комбинируют. – Он указывает на другую сложную руну на своей грудной клетке, которая выглядит как комбинация двух символов на одной оси – один для памяти, другой для бесконечности. – Большинство магов ограничены в колдовстве только тем, насколько хватает силы кристаллов джаду. – Он опускает рубашку и вздыхает. – Но в старые времена, когда у магов была акаша – пятый элемент и эфир пространства – в их жилах, их сила была непостижима.

Я выдыхаю. Неудивительно, что бог-король был настолько им угрожал, что охотился на них до истребления.

– Были ли плохие маги? – спрашиваю я, думая о войне богов и последовавшем за ней разрушении миров.

– Конечно. Равновесие существует во всем, – объясняет Аран. – Свет Сару имеет свою противоположность во тьме Феро. Одно не может существовать без другого, но истинная акаша живет между ними, завися от намерения мага.

Он вытягивается на стуле напротив меня, кладя ноги на стол, и изучает меня с задумчивым видом. На острую секунду я понимаю, что Аран не так молод, как мне показалось сначала. У него обманчиво юное лицо, но в его темных глазах мерцает богатство знаний, тяжелой мудрости. Магических знаний.

– Ты Элониец?

– Иногда. – Он вскидывает темную бровь. – А ты?

– Кобанка. Дом Альдебаран.

– Мы оба знаем, что ты нечто гораздо большее, – говорит он с тихим смешком, по-видимому, не заинтересованный в увиливании. – Ты, возможно, родилась в своей земной форме в Кобане, но твоя душа вне времени, бесформенна и бессмертна.

Мой желудок падает при подтверждении моих подозрений, но его улыбка добра, обнадеживающая.

– Я уверен, ты слышала легенды о Хранителе Звезд. О том, кто очищает королевство.

– Это верование магов? – говорю я, чувствуя себя странно уязвимой. – Из историй ваших старых богов?

– Это и твои боги тоже, – говорит он и выразительно смотрит на книгу передо мной. – Иначе ты не смогла бы это прочесть.

Я не делаю остроумного замечания, потому что не могу. Я, как никто другой, понимаю, что просто потому, что ты во что-то не веришь, это не значит, что этого не существует. Я провожу пальцем по одному из ближайших томов, открывая его на рисунке Митрала, красивого бога солнца, духа и огня, и Дарриуса, высокого, жестоколицего бога тени и неба на противоположной странице. Я перелистываю лист к Анахиме, прекрасной богине воды и плодородия, и богам ветра, Варе и Вати. По правде говоря, магия не существовала бы без них.