Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"

Автор книги: Амали Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 27

Я смотрю на себя в зеркальное стекло.

Сверкающие драгоценные камни свисают с верхушки моей вуали до верха груди бисерным занавесом. Вышитый жакет поверх нижней туники облегает фигуру, сшит вручную с изысканным жемчугом и рубинами, сужаясь к талии и затем расширяясь широкими, покрытыми золотой пылью полотнищами до колен соответствующего нижнего платья.

В отличие от прозрачного золотого наряда, который я носила для фарса с помолвкой Джаведа, эти свадебные одежды тяжелы и багровы. От полупрозрачного алого покрывала на моих украшенных драгоценностями волосах до кончиков рубиновых туфель, я невеста, одетая в кровь. Жертвенный агнец. Хотя не тот, кого ведут на убой. Я иду туда добровольно с широко открытыми глазами.

Я думала о том, чтобы попытаться по-настоящему найти Амму и проложить нам путь наружу с помощью магии, но я не знаю точно, где ее комната в этом лабиринте цитадели. Моя форма звездного симурга проходила сквозь стены и полы. Все, что я помню – она была в северной части дворца, рядом с тем, что выглядело как помещения для прислуги. Попытка побега была бы рискованной азартной игрой со временем, которого у меня нет.

Прямо сейчас единственный полусырой план, который я придумала, – дождаться, пока мы окажемся в середине того ритуала, который королева состряпала со своим сыном, и попытаться уничтожить их обоих одновременно. Конечно, это будет означать, что мне придется консуммировать брачные клятвы с Джаведом. Одна мысль о том, что он поцелует или прикоснется ко мне, тошнит, но какую бы боль он ни готовил для меня в нашу брачную ночь, она не продлится вечно.

Пожертвовать одним ради многих.

Слова Вены – но жертвой буду я, никто другой.

– Леди Сурайя, – зовет один из стражников через дверь спальни. – Король просит вашего присутствия.

Слова моего сопровождающего слишком близки к тем, что были напечатаны на проклятом приглашении, которое отправило меня на этот путь. Тяжелый груз ложится на мою грудь, затрудняя дыхание и ответ. Я с трудом подбираю слова.

– Спасибо. Мне нужна минута.

Ловя ртом воздух, я выпроваживаю ожидающих служанок и прислоняюсь к закрытой двери, смакуя последние минуты уединения и свободы. Вот оно. Бесчисленные женщины в Ориндхре мечтали об этом моменте – о браке с королевской особой, – все, кроме меня. Я не хочу быть королевой. Я не хочу быть воительницей звездного света. Я не хочу быть бессмертной. Я просто хочу...

Чего ты хочешь?

Я не уверена, что когда-либо задавала себе этот вопрос. По-настоящему.

Слезы жгут глаза. Я хочу вернуться в более простое время. Я хочу мира для моих соотечественников и доброй воли между домами. Счастья. Надежного будущего. Я хочу, чтобы меня окутывала любовь. Я хочу, чтобы мой отец дожил до глубокой старости. И Амма, Лале, и жизнь в гостинице. Однажды своя семья. Старые друзья и новые. Я хочу снова увидеть Клем. Пески, я даже стерплю Симин и Кирилла.

Пока я загадываю невозможные желания, я тоже хочу любви. Но есть только один мужчина, которого я желаю, и он, надеюсь, далеко от этого дворца лжи. Его красивое лицо с этими сверкающими, проникновенными карими глазами и вечной усмешкой запечатлено в моем сознании. Звезды, я скучаю по нему.

Если бы только желания были так просты... или реальны.

Охваченная горем, я вытираю влажные глаза и пытаюсь собраться с силами. Я двигаюсь к двери, когда струя воздуха ударяет мне в лицо. Мой взгляд перескакивает на витраж, но он плотно закрыт.

Второй жуткий порыв заставляет мои юбки взметнуться. Мои глаза обшаривают комнату, замечая колышущуюся ткань на одной из стен. Один из гобеленов на правой стороне комнаты волнообразно движется, и мое дыхание учащается. Форма проявляется – большая, зловещая форма, выталкивающаяся наружу сквозь вышитые полосы ткани.

Внезапно я могу думать только о звездами проклятом пророчестве.

Феро пришел заявить на меня права?

Мои руки и руны начинают светиться сами по себе, когда моя магия устремляется вперед, готовая защищать. Горячий белый свет пронзает меня, когда темная тень двигается к краю гобелена, и появляется покрытая голова вместе со знакомым лицом... тем, которое я не ожидала бы увидеть ни за что на свете. Я тру глаза в неверии.

– Кирилл? – Я замираю, а затем качаю головой, когда остальная часть его тела материализуется. Это он. Я опускаю мерцающие руки и бросаюсь к нему. – Что ты здесь делаешь?

– Я говорил тебе, что Джавед попытается забрать твой свет. – Он протягивает ко мне руку, придерживая бахрому гобелена. – Идем, твой отец ждет.

Надежда взмывает в моей груди.

– Папа? Он жив?

– Да, у нас мало времени. Потребовалась вечность, чтобы пройти шахты и найти нужный проход после того, как ты прибыла во дворец. А потом ты меняла башни и комнаты, и это тоже было той еще проблемой. Там повсюду стража.

Поспешно следуя за ним, я вхожу в низкий каменный коридор, секретная дверь за нами захлопывается. Мы двигаемся быстрым шагом, шелк моих юбок цепляется за грубую скалу. Когда мы выходим в подземную темницу, пропахшую мускусом и плесенью, я почти плачу при виде моего мрачного отца, стоящего с группой вооруженных мужчин. Я бросаюсь в его объятия.

– Он сделал что-то тебе? – говорит мой отец, его голос хриплый от эмоций.

– Нет, – всхлипываю я, срывая вуаль с головы и втаптывая ее каблуком в грязь. Я рассматриваю мужчин, окружающих его, узнавая многие лица из таверны. – Я думала, ты мертв. Как ты выжил в пустыне? Как ты попал сюда?

– Мы спрятались в заброшенной шахте джаду, – говорит Кирилл позади меня. – А потом мы прискакали сюда.

– Вы скакали верхом? – слабо спрашиваю я отца, и он кивает. Я потрясена. Без портала такое путешествие заняло бы недели через безжалостную пустыню. – Как ты меня нашел?

Он машет мне смятой картой.

– Когда твоя мать и я жили в Калдари, Король Зарек дал мне запись планов дворца и всех заброшенных проходов под ним. – Я смотрю на него с глупым видом. Король Зарек. Отец Рошана. Он тоже им помог. – Так мы сбежали от королевы, – напряженно говорит он, гримаса бороздит его лоб.

– Амма рассказала мне. – Я крепко обнимаю его. – Мы должны забрать ее, Папа. Она больна и все еще во дворце. Северное крыло.

Его глаза затуманиваются, когда он берет меня за руку с неопределенным мычанием.

– Идем. У нас есть повозка и свежие лошади ждут. Нам нужно доставить тебя в безопасное место, по крайней мере на эту ночь.

То, как он это говорит, предполагает, что здесь нечто большее. Почему по крайней мере на эту ночь? Имеет ли это отношение к положению кровавой луны и ритуалу, который надеется провести королева?

Я останавливаюсь, упираясь против него.

– Папа, это имеет отношение к пророчеству?

– У нас нет времени, Сурайя, – рычит он. – Чем больше мы ждем, тем в большей ты опасности. Я расскажу тебе, когда мы будем в безопасности.

– А как же Амма?

Он сглатывает, его кадык дергается, когда боль искажает его лицо.

– Она знает, что на кону, и она примирится с этим.

Я смотрю на него в шоке.

– Ты просто оставишь ее умирать?

Он хватает меня за плечи.

– Важна ты, Сурайя. Ты.

– Из-за глупого пророчества?

– Слушай, – рявкает он, поражая меня своей горячностью. – Все происходит так, как предсказывали прорицатели Фомальгаут. Твоя натальная карта тоже предсказала эту вершину. Эту конкретную кармическую встречу. Мы всегда знали, что этот день настанет. – Он проводит рукой по лицу. – Кровавая луна взошла, и созвездия сидерического зодиака выровнялись. Королева использует свои дары мага смерти, чтобы призвать Феро... – его голос срывается, – ...чтобы забрать тебя.

– Ты веришь в это?

В ответ он хватает мои руки, переворачивая ладони.

– Как еще объяснить твои способности? Магию звезд в человеческом теле? Морварид желала тебя с того дня, как ты родилась, по одной причине: чтобы вернуть бога смерти, вечной тьмы и разрушения на его жалкий трон. – Его лицо каменеет, и на нем появляется выражение, которого я никогда не видела. – Не дай жертве твоей матери быть напрасной.

Жертва. Она умерла, защищая меня, используя магию, которая высосала каждую каплю ее жизненной сущности. Это мог быть ее выбор, но я все равно убила ее. Мое горло сжимается, боль и потеря разжигают мою ярость. Вся борьба покидает мое тело в один миг.

Он прав. Она умерла за меня. Чтобы защитить меня от этой самой участи.

Чувствуя онемение, я позволяю ему вести меня через остатки темниц в широкий, темный двор. Кроваво-красная дымка струится от луны, заливая двор неестественным оттенком. Я так поглощена своим чувством вины, что не замечаю мертвой тишины в пространстве, пока не становится слишком поздно, и волосы на моих руках не встают дыбом от жуткого внимания. Мои руны извиваются под кожей.

– Папа...

– Тсс, – шепчет он, поднимая кулак. Все остальные позади нас приседают, в руках появляются клинки и луки.

Медленные хлопки привлекают наше внимание к парапету, почти скрытому из виду на дальней стене дворца. Появляется Королева Морварид. Она одета в черное с серебром и не носит вуали.

– Хассан, – зовет она, ее голос насмешлив. – Не мог усидеть в стороне?

– Убирайся, демон.

Ее смех леденит.

– Меня называли и похуже. Ты так ловко ускользал от меня годами. Мой покойный муж и его вероломная возлюбленная, связанная судьбой, приложили к этому руку?

Связанная судьбой. Мои глаза округляются в шоке.

– Зарек и Нихира знали, какое ты чудовище, – говорит мой отец.

Морварид склоняет голову.

– И она заплатила за свое вероломство.

– Ты гребаная убийца! – кричу я.

Ее каменный взгляд обращается ко мне.

– Я должна была отрезать тебе язык в первый же день во дворе. Моя собственная сестра переспала с моим мужем и родила ему сына-бастарда, и она заплатила кровью за то, что взяла мое.

Коллективный вздох проносится среди мужчин вокруг нас. Рошан говорил, что правда о его происхождении была тщательно охраняемой тайной. Теперь уже нет.

– Он любил ее, а не тебя никогда, – рычу я. – Ты держала их врозь. Ты отняла его у нее, зная, что они любят друг друга, потому что не могла вынести, что он был ее, а не твоим.

Как бы далеко я ни стояла, я чувствую, как горят ее ярость и ревность.

– А что ты знаешь о любви? – тянет она. – Это болезнь. Зараза, поражающая слабых. Возьми этих двоих, например. – Она сгибает пальцы, и двое стражников у нее за спиной выталкивают вперед две фигуры: Лале и Амму. Я подавляю вой, рвущийся из горла. Кровь покрывает половину опухшего лица Лале. – Ты так сильно любишь их, что это делает тебя слабой. Ты недостойна магии, которую носишь.

– А ты достойна? – Я сжимаю кулаки, стискивая зубы, пока мои слезы текут, несмотря на мои усилия их остановить. Кровь шумит в ушах, когда я призываю силу Хранителя Звезд. Я даже не слышу испуганного бормотания людей моего отца, когда они видят, как моя кожа светится серебристым, а прядь волос горит переливающимся белым. Все, на чем я сосредоточена, – мой враг. – Отпусти их.

– Как пожелаешь.

Прежде чем я успеваю пошевелиться, прежде чем я успеваю моргнуть, сверкающий клинок джаду с резной золотой рукоятью в виде симурга скользит по горлу Лале. Мой кинжал. Если бы я могла предвидеть этот момент, я бы никогда не выковала этот гребаный клинок. Время замедляется до капели, безнадежные глаза Лале встречаются с моими через пространство. Кровь хлещет из ее разверстой шеи. Агонизирующий крик вырывается из меня, когда я бросаюсь вперед, только чтобы увидеть, как ее безжизненное тело опускается к ногам Морварид.

– Лале!

Мое зрение сужается до красного. Жар пропитывает каждую частицу меня, шипя из глаз и рта, жаждущий мести. Все они сгорят. Каждый из них.

– Сурайя, нет! – Это голос моего отца, но он не властен надо мной.

Однако слова Морварид имеют силу.

– Твой выбор, Хранительница Звезд. Твоя драгоценная тетя умрет следующей.

Амма.

Моя кожа искрит магией, и я останавливаюсь. Открыто рыдая, я содрогаюсь от усилий подавить свою ненасытную душу, мое дыхание прерывается от боли, когда сотня вооруженных королевских солдат марширует во двор, чтобы окружить моего отца и его людей. Смирившись с волей королевы, я отпускаю собранную магию и падаю на землю, мое сердце в гребанных клочьях. Я даже не борюсь, когда двое стражников поднимают меня на ноги и кто-то приближается. Джавед, мой жених. Мне все равно. Пусть забирает. Пусть приходит Феро. На моей душе достаточно крови. Пусть она хоть раз ляжет на кого-то другого.

– Быстрее, сын мой, луна почти выровнялась, – кричит Морварид, пока он тащит меня к ближайшей двери, ведущей наверх в башню.

Внезапно вторая волна вооруженных людей – на этот раз не стражников – с ревом набрасывается на линию королевских солдат. Дахака. Начинается бой, вокруг нас с Джаведом образуется плотное кольцо. Он вталкивает меня в башню, таща за волосы вверх по ступеням к дрожащему магу. Судя по его темно-синим одеждам с лавровым венком и двумя птицами, из Дома Фомальгаут. Полагаю, слухи о том, что этот дом полон еретиков и арканистов, все это время были правдой. Целое тайное общество магов смерти, замышляющих падение королевства... возглавляемое коварной, жаждущей власти королевой.

– Соверши обряд обручения, – приказывает Джавед.

Священник начинает поспешно говорить, связывая мои руки с руками Джаведа атласной лентой. Я не сопротивляюсь и не протестую. Я даже не могу думать из-за чувства горя и тщетности, захлестывающего меня. Грохочущий звук эхом разносится по каменным ступеням, ведущим в башню, следом быстро доносится лязг сталкивающихся клинков.

Джавед сует мне в лицо золотую чашу.

– Пей.

Жидкость внутри темная, густая и воняет ржавчиной. Кровь?

Почти давясь, я смотрю на него, мои губы опускаются, чтобы подчиниться его приказу, но изящная чаша вылетает из его руки, когда стрела из джаду пригвождает ее к дальней стене, взрывая ее фонтаном искр. Темная, илистая жидкость разбрызгивается по земле.

Мы одновременно поворачиваемся и видим стоящего там Рошана, словно ангела мщения, с поднятым луком и сверкающими темными глазами. Я не нежная роза, которая падает в обморок при спасении, но мои ноздри горят, а глаза щиплет при виде него. Я знала, что он придет.

Он был здесь все это время? И небесные звезды, почему мне кажется, что он нужен мне, чтобы, черт возьми, дышать?

– Убирайся от нее на хрен, – ревет он, отбрасывая лук и доставая изогнутый клинок из джаду с вырезанной руной земли.

Джавед делает наоборот, притягивая меня к себе, когда он выходит против Рошана, свой собственный клинок наготове.

– Тоже рад тебя видеть, брат.

– Сура? – спрашивает Рошан, его глаза находят мои.

Мои глаза снова наполняются.

– Лале мертва.

– Я знаю, и мне жаль, – мягко говорит Рошан. – Но она хотела бы, чтобы ты боролась. Не сдавайся сейчас и не дай ее смерти быть напрасной.

Джавед жестоко смеется, его пальцы запутываются в моих волосах. Его клинок касается моего торса, и я чувствую его холодный укус сквозь одежду.

– Так предсказуемо, что ты пришел забрать свой потерянный приз. Ты опоздал – она моя.

Услышав мягкие слова Рошана, что-то теплое вспыхивает внутри меня – искра печали, смешанная с любовью и надеждой. Я вижу лицо Лале, ее храбрость и решимость, побуждающие меня слушать. Она не может умереть напрасно. Мой разбитый дух поднимается на первый план, как жар-птица из пепла. Ирония символизма не ускользает от меня. Пока во мне есть дыхание, я должна бороться. За мою лучшую подругу. За себя. За всех.

С криком, идущим из глубины души, я со всей силы отбрасываю локоть назад, попадая Джаведу в ребра, и наступаю ему на подъем. Он проклинает, ослабляя хватку настолько, что я могу вывернуться. Его клинок свистит по моему корсажу, два куска шелка падают на пол застывшими лоскутами. На его клинке вырезана руна льда.

Я рычу на короля:

– Я никогда не буду твоей, ты, гребаный монстр!

Я смотрю на Рошана, желая броситься в его объятия, но у меня есть другие дела – например, сука-маг смерти, у которой все еще моя тетя. Взгляд Рошана встречается с моим, его губа изгибается в той полуулыбке, которую я обожаю, и он беззвучно произносит слово иди. С полным сердцем я бегу вверх по ступеням к парапету, где в последний раз видела Морварид и Амму.

Четверо стражников стоят снаружи деревянной двери, но я легко расправляюсь с ними белым раскаленным взрывом моей магии, ничего не чувствуя, когда пепел осыпается с их кожи. Я слышу пение, доносящееся из самой верхней комнаты башни, и осторожно заглядываю в смотровое отверстие. Амма связана и привязана в углу, а Морварид что-то напевает, держа в руках другую неглубокую чашу. Четверо магов Фомальгаут в темно-синих одеждах и капюшонах окружают ее. Королева окунает два пальца в чашу, чтобы нарисовать руны разложения на своей коже, и моя магия отшатывается от неестественной природы этого. Так выглядит ритуал мага смерти?

Выдохнув, я призываю свой свет и распахиваю дверь.

– Ты, – рычит Морварид и запрокидывает голову. – Ты не можешь остановить это. Даже если мой сын не сможет завладеть твоей силой, темный бог придет, и он будет пировать на твоей душе.

Я слежу за ее взглядом, поднимая глаза. У этой башни есть световой люк, и луна почти выровнялась в идеальном положении затмения с кольцом созвездий, мерцающих в бархатной тьме. Остается крошечный кусочек красного полумесяца, уменьшающийся с каждой секундой, пока не гаснет и не исчезает. Башня содрогается, и я не знаю, от затмения это или от магического земляного клинка Рошана внизу.

– Мой господин Феро, явись, чтобы принять мое подношение. Хранитель Звезд твоя.

Я приросла к месту, мурашки бегут по рукам. В воздухе витает что-то зловещее – скользкая сущность, сползающая вниз по ковру тьмы. Морварид проглатывает содержимое своей чаши, зубы окрашены в темно-красный, ее тело падает на землю и содрогается в конвульсиях одержимости, когда злобная сущность обвивается вокруг нее. Я смотрю в ужасе. Пение четырех магов смерти становится громче. Кольцо джаду загорается вокруг них, и внезапно королева становится неестественно неподвижной, ее спина застыла в выгнутом положении.

Никто не двигается. Никто не дышит.

Башня снова стонет и сотрясается.

– Сурайя. – Шепот моей тети вырывает меня из оцепенения. Собравшись с мыслями, пока маги застыли во власти какой-то древней магии, я проскальзываю мимо тлеющего огня и быстро развязываю Амму.

Не останавливаясь, мы спешим вниз по лестнице... и находим Джаведа, прислонившегося к стене, его тело неподвижно, если не считать неглубокого вздымания груди. Они с Рошаном не одни. Несколько солдат Дахака, которых я узнаю по Нириэлю, окружают их.

– Что они здесь делают? – выпаливаю я. – Они...

– Они верны мне, – тяжело дышит Рошан.

С каких пор? Разве он не имеет в виду, что они верны Арану или командующему? Но я не зацикливаюсь на этом, кивая в знак благодарности. Если это был Аран, которого я видела ранее на площади, они, должно быть, пришли свергнуть короля, но в итоге спасли моего отца и его людей от резни, и я благодарна им за это.

– Нам нужно убираться отсюда. Королева... она одержима или что-то в этом роде.

– Феро? – спрашивает Рошан, бросаясь вперед, чтобы помочь мне с Аммой.

– Я не знаю, но какие бы обряды они ни проводили там наверху, это за пределами всего естественного, – говорю я. – Нам нужно вывести всех этих людей.

– А как же Джавед? – спрашивает он, указывая большим пальцем на бессознательного короля.

Как бы я ни хотела оставить этого придурка, я качу головой.

– Возьмем его с собой. Он рычаг давления, если понадобится.

Двое мужчин взваливают короля на плечи. Держась друг за друга, мы единым строем двигаемся к лестнице.

– Подождите, – говорю я, глядя на верхний парапет, где королева перерезала горло моей лучшей подруге. – Я хочу забрать Лале. Она не заслуживает быть оставленной здесь. – Я поворачиваюсь к Рошану. – Пожалуйста.

– Конечно.

Его мягкое согласие – бальзам, и я сглатываю ком в горле. Он берет меня за руку, и мы двигаемся, чтобы забрать тело Лале – но, даже когда мы делаем шаг вперед, башня начинает трястись и рушиться. Я издаю скулеж разочарования. Она так близко.

– Моя вина, – говорит Рошан, поднимая клинок с руной земли. – Земляную магию трудно сдержать.

– Она рухнет, – предупреждает кто-то сзади. – Ты не успеешь.

Рошан смотрит на меня, позволяя мне решить мою судьбу... и его.

– Я сделаю все, что ты захочешь.

Я смотрю на рушащийся проход и проглатываю свое горе.

– Нет, пошли, – хрипло говорю я, не желая рисковать его жизнью. – Душа Лале уже в хорошем месте. То, что там наверху, – не она.

Его взгляд ищет мой.

– Ты уверена?

Я сглатываю слезы, подступающие к горлу, жгущие глаза.

– Нет. Но я не могу потерять никого другого.

Как только мы достигаем низа, мы вываливаемся в залитый кровью двор. Позади нас башня издает огромный стон и обрушивается внутрь, унося с собой остававшихся внутри. Было бы чудом, если бы Морварид пережила это. С другой стороны, она маг смерти, который практически призвал гребанного бога у меня на глазах, так что я не собираюсь торчать здесь, чтобы выяснить, выжила ли она.

В панике я ищу отца. Он жив, с облегчением отмечаю я, когда он, спотыкаясь, идет ко мне, его одежда забрызгана хрящами и кровью.

– Забери Амму, – говорю я, обнимая его на краткий миг, прежде чем мы покидаем двор с Рошаном и Дахака, бегом направляясь к тесной повозке, которая уже отъезжает, и группе ожидающих лошадей. Я быстро прикидываю – пять лошадей, больше десяти нас. Я слегка отстаю, и мой отец оборачивается, в его глазах вопрос.

– Сурайя, что ты делаешь?

Опустившись на колени, я хватаю с земли арбалет и перекидываю ремень через плечо.

– Не волнуйся обо мне, я найду другой выход отсюда.

– Я не уйду без тебя.

– Тебе нужно доставить Амму в безопасное место. – Я замолкаю и выдавливаю ободряющую улыбку. – Морварид была в башне, когда она рухнула. – Его глаза сужаются, но я ободряюще киваю, пряча свои сомнения. – Никто не мог пережить это обрушение. Увези Амму в Кобан, пока можешь. Я обещаю, что найду другой выход, но тебе нужно уходить сейчас.

– Нет.

Я кладу ладони на его бородатый подбородок.

– Пожалуйста, Папа. Просто иди. Я не вынесу, если с тобой или Аммой что-то случится. Она и так достаточно пережила. Со мной все будет в порядке, обещаю.

– Я останусь с ней, – говорит Рошан, подходя к моей стороне. – Убедитесь, что король в безопасности. Его королевская стража может прийти за ним. Есть еще одна конюшня с южной стороны дворца, где Дахака вошли в город. Мы пойдем туда и возьмем лошадей.

Мой отец на мгновение выглядит пораженным, когда узнавание появляется в его глазах, и он немедленно склоняет голову в почтении.

– Конечно, Ваше Высочество. Для меня честь.

– Честь для меня.

После испытующего взгляда на мое лицо отец кивает мне. Я смотрю, как он помогает Амме в повозку. Я не хочу думать, что это может быть последний раз, когда я вижу их живыми. Все, что я говорю себе – они будут в безопасности. Каким-то образом.

Небольшой конвой отбывает, увозя остальных из опасной зоны. Магия вздымается в моем теле, когда я поворачиваюсь, готовая встретить свою судьбу. Я смотрю на мрачного принца рядом со мной, и хотя его присутствие ободряет, я не могу рисковать, подвергая его опасности. Я чувствую это костями: это далеко не конец.

– Ты тоже должен идти, Ро, – говорю я ему.

– Я не оставлю тебя. – Его взгляд впивается в мой, его карие глаза горят эмоциями.

– Если королева все еще жива, ты будешь в опасности. Она знает... – слова застревают в горле, – ...что ты... уязвимое место для меня.

– Тогда ты поймешь, почему я остаюсь.

Это признание заставляет что-то драгоценное расцвести в тайном уголке моего сердца. Но это знание также приносит страх. Страх потери. Страх потерять его... на этот раз навсегда.

– Она использует тебя против меня.

– Она попытается. И у меня свои счеты с Морварид. – Он одаривает меня той знакомой кривой усмешкой, которая слегка растапливает глыбу льда в моей груди. – И, насколько нам известно, она уже мертва.

Я не забыла, что она сделала с матерью Рошана, но это опаснее, чем он знает.

– С таким могущественным магом, как она, нам нужно увидеть тело, чтобы знать наверняка. Потому что если она действительно призвала бога смерти, она все еще может быть жива.

И чем бы ни стала Морварид, она может уже не быть человеком.

– Тогда мы сожжем это дотла. – Лицо Рошана сурово. – Вместе. Я не позволю тебе делать это одной.

С хмурым взглядом на его упрямство, хотя мое сердце необъяснимо теплеет, я вздыхаю, а затем для эффекта закатываю глаза.

– Ладно. Если ты собираешься впасть в гладиаторский режим зверя и пробиваться силой, чтобы помочь из-за какого-то неуместного идеала спасения девиц, тогда возьми это. – Я сую арбалет, висящий у меня за спиной, ему в руки.

– Хорошо, что ты не девица, Хранительница Звезд. – С подмигиванием он перекидывает оружие через руку и поигрывает мышцами. – Значит, ты считаешь меня зверем?

Моя улыбка дрожит.

– Я думаю, ты думаешь, что ты зверь.

– Слишком поздно, – говорит он с непочтительным подмигиванием, напоминающим мне о нашей первой встрече здесь, на этих самых землях. – Ты уже признала, что я тебе нравлюсь. И мы оба знаем, что ты чувствуешь к моему телу. Особенно когда ты так хорошо им командовала.

Краснея от намека, я качаю головой.

– Бедняжка, ты, должно быть, был так дезориентирован и сбит с толку, что это лишило тебя рассудка. – Я перехожу на бег трусцой к цитадели и королевским конюшням. – Постарайся не отставать, ладно? И используй мускулы в мозгу, а не тот, что между твоих...

Я обрываю себя, когда воздух вокруг нас наполняется ослепительно ярким светом. Огромный портал открывается во дворе... и я узнаю вооруженных воинов, хлынувших из него, включая их лидера. Характерная темно-бордовая полоса на ее груди и штифты на щеке бьют меня, как сапогом в живот. Это женщина из зеркала связи – та, что докладывала Вогону.

Какого хера Скавы здесь делают?

Но меня отвлекает группа солдат Дахака, бегущих к нам с противоположной стороны с криками и размахивающих оружием.

– Командующий!

Трое из них сворачивают к нам, их стрелы летят, отгоняя надвигающуюся волну Скавов. Я узнаю Арана, бегущего рядом с невысокой женщиной-солдатом с опущенной головой, держащей колчан стрел за спиной, обоих сопровождает командующий из Нириэля. Он быстро двигается для такого крупного мужчины.

– Нам нужно увести вас в укрытие, сэр, – грохочет командующий.

Я моргаю, глядя на Рошана. Мой взгляд автоматически падает на его одежду, чтобы проверить, не стащил ли он еще одну форму Дахака, как в Индралоке, но он одет в простые коричневые брюки и тунику, подпоясанную желтым кушаком. Он выглядит почти так же, как в первый раз, когда я увидела его на той дворцовой стене... как простой садовник. Но командующий знает, что он Ориндхрский принц, а не какой-то пехотинец в их рядах, так что, возможно, это была оговорка в хаосе.

Смешанное выражение мелькает на лице Рошана как раз в тот момент, когда мужчины достигают его.

– Сура, кое-что...

Командующий останавливается прямо перед Рошаном, хватая его за плечо.

– Сюда, – кричит он. – Мы обеспечили транспорт.

– Скавы! – кричит Аран, сжимая кристалл джаду и рисуя защитные руны, когда мы мчимся в начало лабиринта у кузницы. Я качаю головой от нашей недальновидности. Скавы под контролем Джаведа – он, должно быть, использовал их как дополнительный уровень защиты на случай нападения Дахака. Конечно, они здесь.

Мы добираемся до длинной повозки, запряженной четырьмя лошадьми, и забираемся внутрь. Женщина-солдат предлагает мне сесть, и я замираю, когда ее лицо появляется из-под шляпы. Счастье обрушивается на меня, и я хватаю ее за предплечье.

– Клем, ты жива! Что ты здесь делаешь? Как…?

Я замолкаю, так как моему медлительному мозгу требуется секунда, чтобы понять, что Клем не должно быть здесь... в зоне боевых действий... в солдатской экипировке. Если только это не связано с Домом Антарес. Но все же... как она здесь?

– Клем? – шепчу я, но ее глаза опускаются, когда она прячет лицо.

– Где остальные люди? – рявкает Рошан, заставляя меня подпрыгнуть и повернуться к нему. – Докладывай, Хамид.

Мои брови поднимаются от его резкого тона, но здоровяк-лидер только кивает.

– Рассеяны. Мы взяли верх во дворе, но потеряли больше, чем рассчитывали. Скавы застали нас врасплох на открытом месте. Мы не видели, как они подошли. – Он замолкает, его лицо мрачно. – Они взяли короля, Командующий.

Огромный взрыв раздается, на этот раз слишком близко для комфорта. Крики и вопли разрывают воздух, но я не слышу ничего, кроме этого единственного сокрушительного слова, слетающего с губ мужчины: командующий.

Мой пульс бьется в такт этому трехсложному звуку. Шумы затихают. Огни гаснут. Все замирает – опасно замирает, как глаз песчаного циклона, когда думаешь, что все прошло, но худшее еще впереди.

Рошан тянется ко мне, и я отшатываюсь, разрывая липкую временную петлю в своем мозгу. Он коротко кивает командующему – нет, не командующему – и мое сердце падает в свободном падении от замешательства и предательства.

– Доставь нас в ангар, Хамид.

– Принято, сэр.

Звезды в огне. Это его люди. Все верны ему. Они, блядь, здесь ради него.

Включая Клем. Это была она в бункере, а не какая-то случайная галлюцинация. Она одна из них. Одна из Дахака. Она наконец встречает мой взгляд, вина и странный вызов плавают в них, ее рот кривится, когда она читает мое озлобленное выражение.

Была ли она когда-либо моей подругой, или это тоже было ложью? Мой разум возвращается к взрыву в этом самом дворце во время бала, который начал всю эту историю, и я пронзаю Клем взглядом, полным предательства. Стыд заставляет ее покраснеть, когда ее взгляд отводится. Я так волновалась за ее безопасность и болезнь, и готова спорить на что угодно, что это она была той внутренней силой, которая устроила тот взрыв.

Потому что драгоценный гребаный принц не мог быть замешан...

А потом ему пришлось притворяться, что он спасает меня.

Пока повозка трогается, новые истины обрушиваются на меня все сразу, как удары под дых – то, как обращались с Рошаном в Нириэле и крепости Дахака. Уважение, почтение. Он даже оговорился и сказал, что люди в башне – его. Это не имело ничего общего с униформой, которую он носил, медальоном, который он носил, или с тем, что он был тайным имперским принцем, а все дело было в том, что он был гребанным лидером Дахака.

Я была так слепа к этому. Ко всему этому. Никто другой не выглядит удивленным, даже Аран, и это, пожалуй, самое большое предательство.

Мое сердце сжимается, пока не превращается в ничто, в пустую оболочку.

– Ты лгал мне.

– Сура...

– Не называй меня так, – огрызаюсь я, чувствуя, как все внутри меня начинает распутываться – все, за что я держалась, кажется хрупким и ломким. Последние несколько недель. Мое слепое, идиотское доверие. Мое гребаное увлечение. То, как я бросалась на него, жалела бедного отвергнутого принца, думала, что у нас есть только мы друг у друга. Верила, что у нас так много общего. Вспоминая каждый нежный, унизительный момент в жестоких душераздирающих подробностях. Доверялась ему. Целовала его.