Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"

Автор книги: Амали Ховард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Сурайя, что ты делаешь?

– Даю тебе знать, чего я хочу. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты еще уходить.

– И чего ты хочешь? – Его голос напряжен.

Я сглатываю и двигаю бедрами назад, прижимаясь к его очень очевидному возбуждению подо мной.

– Тебя.

На бесконечно малое мгновение проблеск дикости пронзает меня, вкус этого, как горький яд в горле, и я колеблюсь от ядовитого укуса. Моя, моя, моя, эхом отзывается в такт моему колотящемуся сердцу, вместе с яростным взрывом гнева, который исчезает так же быстро, как появился. На долю секунды я колеблюсь от странности этого.

Это моя магия? Но затем все в моей голове становится жестоко – и блаженно – тихо, словно какая-то связь оборвалась. Все мои бурные чувства возвращаются. Я смотрю вниз на своего плененного принца, чей прозрачный взгляд встречается с моим. Здесь. Сейчас.

Я выдыхаю, я хочу этого. Я хочу его.

Прежде чем я успеваю потерять смелость, я наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его.

Глава 16

Бог Ночи

Моя.

Моя.

Моя.

Напряжение слишком велико, зов судьбы почти невозможно игнорировать. Боги, как я голоден, как я нуждаюсь. Это моя последняя осознанная мысль, прежде чем я уступаю проклятию, и зверь вырывается из-под моей кожи, ведомый лишь своей бессмысленной, чудовищной бесчеловечностью.

А потом меня больше нет.

Глава 17

Что в кипящих ямах Друма я делаю?

По сути, я понятия не имею, что делаю. Я никогда раньше никого не соблазняла. Никогда не делала ничего подобного. Мои губы двигаются по его, утопая в их мягких контурах. Пески, они такие же мягкие, как и выглядели. Мягкие и.… безответные.

Рошан не целует меня в ответ, он напряжен.

Обновленное сомнение захлестывает меня, и я в ужасе отшатываюсь.

– Ты... ты не хочешь меня?

Тяжелый стон, срывающийся с его губ, вибрирует через все его тело.

– Конечно, я хочу тебя. Разве ты не чувствуешь, как сильно?

Я чувствую. Он горячий, твердый и большой, идеально устроившийся у самой мягкой, самой жаждущей части меня. Я борюсь с желанием двинуть бедрами, поддаться порыву трения, которое нарастает во мне, как бурный прилив. Я хочу качаться, двигаться. Облегчить эту сводящую с ума, мучительную боль.

– Тогда в чем проблема? Если мы оба этого хотим?

– А что потом? – мягко спрашивает он. – Когда мы уйдем отсюда?

Я хмурюсь.

– Ничего не будет. Мы будем стараться не умереть, как и делаем каждый день. Если ты волнуешься, что это что-то изменит, то нет.

Я морщусь от этой маленькой лжи. У меня нет иллюзий: секс с Рошаном изменит все. Несмотря на мой порыв, я знаю, что значит такая близость, особенно с таким, как он. Когда Рошан смотрит на меня, я не вижу жадности или коварных планов... я вижу больше.

Я вижу дружбу и нежность, верность и честность. Я вижу мужчину, перед которым мне никогда не приходилось скрывать, кто я или что я. Я вижу того, к кому за короткое время прониклась глубокой симпатией. Того, кому могу доверить всю себя. Свое тело... и свое сердце, по крайней мере сейчас, если не навсегда.

А как насчет твоей души?

Многослойный рык так далек на задворках моего сознания, что я едва его воспринимаю. Откуда это взялось? Но я слишком отвлечена, чтобы размышлять об этом, когда бедра Рошана опасно двигаются подо мной. Мой центр пульсирует, и я сдерживаю стон. Да, да. И душу тоже. Он может получить все, что я могу дать. Даже когда я думаю об этом, я знаю, что это опасная мысль, вызывающая смутное чувство неправильности.

Я сглатываю, внезапная неуверенность наполняет меня. Что бы сделала Лале?

Лале не стала бы терять времени, добиваясь своего удовольствия, если бы ее чувства были взаимны, это я знаю. Это одна из вещей, которые я в ней люблю. Но дело не в том, что бы сделала Лале... а в том, что сделаю я. Я кусаю губу, запоздалая боль от нерешительности Рошана наконец достигает меня, и моя прежняя уверенность рассеивается, когда он не двигается и не отвечает.

– Прости. Я не... – Сгорая от унижения, я пытаюсь подняться, но руки, которые были на моей талии, опускаются на мои разведенные бедра, останавливая меня.

– Подожди, Сурайя, – шепчет он, его пальцы сжимаются на моей коже, покрытой мурашками. – Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Во мне есть то, чего ты не знаешь.

– У всех есть секреты, – говорю я. – Но давай оставим их снаружи. Здесь мы просто Ро и Сура. Мы можем так?

– А что, если эти секреты смертельны?

Я тихо смеюсь и шевелю руками.

– Я знаю о таких все. – Он не отвечает, но я чувствую, как он раздумывает. – Не отнимай у меня мой выбор, потому что хочешь меня защитить.

– Я бы никогда так не сделал. Но я не хочу, чтобы тебе было больно.

– Не будет, – отвечаю я.

После напряженной паузы он приподнимается, сокращая расстояние между нами – одна большая ладонь скользит вниз по моему позвоночнику, прижимая меня вплотную к нему, грудь к груди – и нежно целует мои губы. Они автоматически размыкаются, впуская его. Когда его язык проскальзывает внутрь, пробуя меня на вкус, исследуя мой рот и сладко касаясь моих зубов, я вздыхаю с абсолютным облегчением.

Что-то глубоко внутри скулит в знак протеста, но я с безжалостной легкостью заглушаю эти сомнения. Отключив разум, я просто чувствую.

Я ощущаю пряный вкус гвоздики и корицы, прежде чем мои пальцы скользят вниз, чтобы вцепиться в его плечи и притянуть нас друг к другу. Я хочу большего. Мне кажется, я хочу забраться внутрь него. Наслаждаться его вкусом, его теплом и медовой нежностью этих объятий. Рычание проносится сквозь него, когда он обхватывает мою голову, и его рот накрывает мой. Его губы теплые, твердые и сильные, не оставляющие ни одного уголка моего рта неизведанным.

Пески, я хочу целовать его вечно.

– Зачем это было? – шепчу я ему, когда мы отрываемся друг от друга, оба одинаково ошеломленные.

– Вот так я должен был поцеловать тебя раньше, но ты застала меня врасплох, и я хотел быть джентльменом. – Он одаривает меня той мягкой, кривой улыбкой, которую приберегает только для меня. – Я хотел поцеловать тебя с нашего первого танца во дворце, кстати. Просто не был уверен, что ты этого хочешь.

– Я хотела, просто чтобы мы были на одной волне, – говорю я, сильно краснея от своего откровенного признания, и притягиваю его к себе, запуская пальцы в шелковистые пряди его волос. – Я также хотела придушить тебя, так что имей в виду. – Я озорно ухмыляюсь ему, а затем снова прижимаюсь своими губами к его.

Тот поцелуй был нежным и сладким – мы узнавали друг друга. Этот второй – менее нежный, исполненный чего-то более глубокого и темного, когда мы треплемся и извиваемся друг о друга. Подпитываемая ненасытной потребностью и отчаянным желанием утолить голод внутри себя, я беру инициативу, мои губы покусывают край его губ, снова размыкая их для натиска его шелковистого языка, его дыхание смешивается с моим в удивленном выдохе, когда я провожу зубами по его языку. Он кусает мою губу в ответ с сексуальным рыком.

Пламя взрывается в моей груди, когда его пальцы сжимаются на моем затылке, наклоняя мою голову, чтобы углубить поцелуй, искры жара разлетаются повсюду. Не смертоносный жар Хранительницы Звезд, а горячее, покалывающее ощущение, от которого каждый волосок на коже, кажется, встает дыбом. Его пальцы запутываются в моей распустившейся косе, и на один головокружительный миг я задаюсь вопросом, каково это было бы, если бы он держал меня так, крепко в своей хватке, моя коса в плену, пока он входит в мою принимающую плоть. Сзади.

Звезды над нами...

У меня, может, и нет большого опыта, но мое воображение много практиковалось. Стоная ему в рот от порочных фантазий, захватывающих мой мозг, я отвечаю на его властные, влажные движения языком, пока не начинаю задыхаться и не становлюсь бескостной. Когда он наконец отрывается, он дышит тяжело, глядя на меня этими завораживающими золотисто-карими глазами – зрачки почти полностью поглотили радужку от желания.

Он прислоняется лбом к моему лбу.

– Я не ожидал ничего этого, – шепчет он. – Пепел, Сурайя, я не ожидал тебя.

– И я тебя.

Он выдыхает.

– Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Я придвигаюсь, чтобы прошептать ему на ухо, прежде чем укусить его мочку. Сильно.

– Клянусь всеми существами пустыни, если ты спросишь меня об этом снова, я брошу тебя в этот бассейн и утоплю.

– Такая строптивая.

– Как будто это большой сюрприз. – Я ухмыляюсь и показываю язык, который он ловит ртом и следует еще одним сводящим с ума поцелуем. Одним плавным движением он переворачивает нас, не прерывая поцелуя, одной рукой прикрывая мою спину от камня. Я задыхаюсь, когда он устраивается своим весом у меня между бедер. Я обвиваю ногами его икры, чувствуя, как его толстая длина сильнее трется о мой влажный центр. Сдавленный стон срывается с меня. – Пески, ты слишком хорош, чтобы быть настоящим.

С озорной ухмылкой он смещается вниз, носом проводя по моему горлу.

– Я настоящий, и я докажу тебе это.

– Что, куда ты идешь…

Но когда его горячий рот смыкается на пике моей груди сквозь тонкую ткань моей сорочки, все мысли покидают меня. Я могу только чувствовать, как его зубы скребут по моей чувствительной набухшей плоти, и выгибаюсь, когда он слегка прикусывает. Он тянет за подол моей рубашки.

– Это нужно снять.

Никаких возражений!

Я начинаю поднимать ткань, но он перехватывает инициативу, мгновенно избавляя меня от нее. И вот я лежу перед ним обнаженная, мои груди неприлично выставлены напоказ. Они не огромны, и мне интересно, не разочарован ли он их недостаточной полнотой. Мои изгибы – в моих пышных ягодицах и бедрах.

Моя тревога улетучивается, когда он тихо стонет, наполняя ладони каждой грудью. – Создатель, ты до безумия совершенна.

Его большие пальцы проводят по моим соскам, трение его голой кожи о кончики – новое ощущение, от которого мое тело дрожит. Он нежно сжимает один, и я шиплю. Когда он снова опускает голову и его язык касается напряженного пика, я почти теряю сознание.

Что-то дикое нарастает в моем теле, набирает силу, как песчаная буря в пустыне. Я уверена, что могла бы кончить только от его прикосновений к моей груди. Но Рошан – человек с целью, и он двигается вниз, покрывая горячими влажными поцелуями мой дрожащий живот, проводя зубами по моим тазовым косточкам и облизывая место чуть выше пояса моего нижнего белья. Полноценная дрожь пробегает по мне от движения его языка ниже завязок.

Горячие темные глаза встречаются с моими, когда его пальцы цепляются за завязки ткани.

– Можно, Сурайя?

– Да. Ради всего святого, сними уже!

Тихий смех срывается с него, когда он делает это, смещая свое тяжелое тело, чтобы развязать и стянуть влажную ткань вниз по моим ногам.

– Терпение, мой маленький пустынный скворец. Я хочу, чтобы ты горела.

Все мое тело замирает при этих словах. О, пески, моя сила... могу ли я нечаянно причинить ему вред?

– Ты слишком много думаешь, – говорит он, устраиваясь между моих бедер, его широкие плечи раздвигают их еще шире. Я даже не замечаю этого, настолько я поглощена своими новыми страхами.

Я задаю вопрос, от которого деревенеют мышцы.

– Что, если я причиню тебе боль?

Его ответ – медленное, сладострастное движение языка... прямо по влажному, ноющему центру меня. Я не могу сдержать гортанный стон, поднимающийся из горла. О. О. Извиваясь, я издаю звук, похожий на зов существа в течке, и мгновенно хочу, чтобы он сделал это снова. Мне даже не нужно просить, он подчиняется моей безмолвной мольбе, урчание удовольствия вибрирует в нем.

– Блядь, Сура, ты такая вкусная, ничего подобного я никогда не пробовал.

– Хватит болтать. Еще этого, языком.

Смех вырывается из него, но он соглашается, и моя голова падает назад, когда он полностью припадает ртом к моему лону, дразня узелок нервов вверху, затем скользит ниже, чтобы дразнить мой вход. Он меняет скорость и движения, доводя меня до исступления и откладывая разрядку, в которой я нуждаюсь, пока я не начинаю задыхаться, стоя на грани и почти рыдая от удовольствия.

А затем он добавляет палец, входя и выходя в греховно талантливом ритме своего языка. Пески, как у него это так хорошо получается? Второй толстый палец следует за первым, восхитительное растяжение в моем нетронутом проходе – новое ощущение. Я понимаю, что он готовит меня к чему-то гораздо большему, и мысль об этом повергает меня в почти безумное состояние.

Когда его пальцы начинают двигаться быстрее с восхитительным намерением, я извиваюсь и дергаюсь под ним, толкая бедра вверх для большего.

– Пожалуйста, Ро.

Словно чувствуя, что я балансирую на лезвии блаженства, он сосет.

Моя спина выгибается, и я кричу в тот момент, когда удовольствие накрывает меня, проносясь по каждому нерву и мышце, сжимая и взрываясь фрагментами томной эйфории. Я чувствую оргазм везде, от кончиков пальцев до волосяных фолликулов, накрывающий меня бесконечными волнами.

Когда мой разум проясняется от дымки, я смотрю на него в полном изумлении.

– Угодил ли я своей даме этим, языком? – игриво спрашивает он, целуя мое чувствительное внутреннее бедро.

– Дама пытается вернуться в Эндару, – ошеломленно отвечаю я.

Он усмехается.

– Хорошо.

Вид его там, с таким выражением первобытного удовлетворения на лице, делает со мной что-то. – Иди сюда.

Вскинув бровь на мой приказ, он не торопится, продолжая ласкать и целовать мою дрожащую плоть, пока не стихают последние содрогания. После последнего движения языком, от которого я снова хочу, он поднимается на пятки.

– Восхитительно.

Он подползает по моему телу, и я целую его, пробуя свой вкус на его губах. Он прав – это тоже ни на что не похоже: шелковистое и сладкое, с ноткой солености от воды. Я мимоходом думаю, каков на вкус он, но затем мои мысли улетают прочь, когда он встает, чтобы снять свое нижнее белье, и внезапно я не могу дышать.

Не может быть, чтобы это было того же размера, что и его пальцы.

Это не меняет того факта, что я все еще отчаянно хочу его, но это заставляет меня извиваться в нервном предвкушении. Рошан не возвращается ко мне сразу, вместо этого смотрит на меня сверху вниз, как великолепный бог. На меня... женщину, которой он только что доставил удовольствие до беспамятства этим греховным, искусным ртом. Смущенная тем, что так откровенно раскинулась, я свожу колени, жар снова собирается во мне.

– Не прячься от меня, Сурайя, – говорит он, его голос груб. – Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. – Его губы изгибаются в дьявольской усмешке. – Я мог бы смотреть на тебя и я мог бы есть тебя вечно.

Мой румянец мгновенен. Звезды в огне, мне нравится слышать от него такие грязные слова. Обычно он такой сдержанный и правильный, такой джентльмен, что это кажется особенно порочным. Подавив внезапный приступ застенчивости, я позволяю ногам раздвинуться и слегка выгибаюсь, опуская руку на грудь.

– Не останавливайся. Расскажи мне еще. Шокируй меня, мой принц.

Тихий одобрительный рык срывается с его губ.

– Мне нравится, как ты это говоришь. – Его рука скользит вниз по его напряженному, влажному животу. – Твой запах может соперничать с самыми медовыми фруктами. У тебя вкус нектара богов, и когда ты кончаешь, все твое тело расцветает от удовольствия. – Он сжимает свою толстую длину, ноздри раздуваются, и я заворожена медленным, целенаправленным движением его руки от основания к набухшей головке.

– Сделай это еще раз, – хрипло говорю я, закусывая нижнюю губу. Мой центр пульсирует в ответ.

– Подрочить себе? – спрашивает он, и я нетерпеливо киваю.

Я смотрю в благоговении, как он стоит там, ноги расставлены, эти мускулистые, покрытые волосами коричневые бедра напрягаются при каждом движении руки. Звезды, это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. От влажных кудрей, падающих на лоб, до острых скул и полных губ, от широких плеч до напряженного живота и узких бедер, он – воплощение совершенства.

А его плоть... слов нет. Достаточно сказать, что она так же впечатляет, как и все остальное в нем. Я почти кончаю снова, когда он безжалостно сжимает ее, напрягаясь каждый раз, когда сжимает набухшую головку, и я замечаю капельку прозрачной жидкости на кончике. Пески, я хочу попробовать его на вкус .

– Ты нужен мне сейчас, – говорю я ему и маню пальцем.

– Как прикажет моя госпожа, – говорит он.

Я смотрю на него из-под ресниц.

– Тогда я твоя госпожа?

– Ты – все.

Опускаясь на колени, он нежно целует меня и устраивается между моих бедер. Горячий, шелковистый толчок его туда, где я влажнее всего, заставляет меня задохнуться ему в губы. Он еще даже не вошел в меня, а я уже готова разлететься на куски от этой интенсивности.

Отчаянно желая большего восхитительного трения о мою распухшую плоть, я со стоном приподнимаю бедра. Он стонет, когда головка касается моего входа, но затем замирает.

– Я... Прости, забыл спросить. Ты защищена?

– Да. – У всех женщин Ориндхра есть доступ к прививке для предотвращения беременности. Это не для того, чтобы отбить охоту к сексу, а только для того, чтобы предотвратить нежелательную беременность.

– Я здоров и свободен от болезней, – мягко говорит он мне.

– Я тоже. – В основном потому, что никогда раньше этого не делала. – Двигайся, Рошан, – умоляю я.

– Создатель, ты меня погубишь, – бормочет Рошан мне в губы, его бедра кружатся, заставляя меня видеть настоящие звезды каждый раз, когда его кончик касается чувствительного узелка нервов в моей вершине. – Ты сводишь меня с ума. Такая влажная. Такая горячая.

– Тогда избавь нас обоих от страданий и наполни меня.

Он делает неглубокий толчок, и я вдыхаю от невероятного давления, когда он входит в меня. Мне неудобно тесно, но я знала, что так и будет, даже после его тщательной, скрупулезной подготовки. Мое тело в конце концов примет его. Я имею в виду... я надеюсь, что примет.

– Пепел, какая ты тугая, – хрипит Рошан. Я смотрю вверх, и его лицо искажено, глаза закрыты, словно ему тоже больно. Мышцы напряжены, он отстраняется и затем входит еще на дюйм. Напрягшись, я кусаю губу и выдыхаю, желая, чтобы огромное давление спало. Он вошел только наполовину, а мне уже кажется, что я разорвусь надвое. Каково в Друме было бы ощущать его целиком?

Не желая поддаваться страхам, я вцепляюсь в упругие ягодицы его мускулистой задницы и впиваюсь ногтями.

– Поцелуй меня.

Его губы находят мои, горячие и дикие. Его язык погружается, затем отступает, дразнящий и собственнический одновременно, имитируя то, что он намерен делать ниже, и я уже всхлипываю, когда его губы прокладывают нежный путь по моей челюсти, шее, ключицам. Его пальцы запутываются в моих волосах, заставляя меня выгнуться и подставить грудь для его удовольствия. И он берет его безжалостно, терзая мои напрягшиеся соски покусываниями и ленивыми движениями языка, пока я не начинаю задыхаться, бедра трутся о него, умоляя войти глубже.

– Сделай меня своей, Ро. Ты мне нужен.

С рычанием он делает это одним мощным толчком, и, несмотря на мое возбуждение, я шиплю от укуса боли, когда его тело полностью сливается с моим, его огромная длина пульсирует, как клеймо, которое я чувствую внутри себя. Слезы жгут веки. Я так полна им, что едва могу дышать, но где-то глубоко это чувствуется монументальным.

Рошан замирает, его глаза распахиваются.

– Ты была девственницей, – говорит он, застыв надо мной, погруженный в меня до предела. Его челюсть сжата, его взгляд расстроен.

– Какое это имеет значение?

Вытерев большим пальцем слезу, выкатившуюся из уголка моего глаза, он выдыхает.

– Для меня имеет. Я мог бы сделать больше... проявить больше осторожности с тобой.

– Это идеально. – Я улыбаюсь ему и слегка двигаю бедрами, заставляя нас обоих задохнуться. – Ты большой, а я маленькая. Что, по-твоему, должно было случиться? Мне нужно прочитать тебе лекцию о понятии размера, мой принц?

Рошан улыбается в ответ, тревога исчезает с его лица, когда его большое тело подергивается.

– Блядь, Сура, назови меня так еще раз.

Я поднимаю лодыжку, чтобы зацепиться за его икру, мои внутренние стенки сжимаются вокруг его толщины.

– Мой принц.

Его глубокий, первобытный стон – моя награда, когда его густые ресницы смыкаются, тусклый румянец заливает скулы. Мое тело наконец начало чувствовать себя хорошо, и чем сильнее я трусь о него, тем лучше мне становится. Боль идет наравне с удовольствием, но внезапно мой центр трепещет от чувства я хочу больше. Мне нужно движение. Мое выражение, должно быть, говорит об этом, потому что он смеется и целует меня так сладко, что пальцы ног поджимаются.

– Скажи, если будет больно, – шепчет он мне в губы и начинает медленно выходить из меня. Жжение при его отступлении скорее удовлетворяет, чем причиняет боль, и когда он толкается обратно, я чувствую, как удовольствие в моем центре снова поднимается. – Хорошо? – бормочет он.

– Так хорошо, – задыхаюсь я. – Просто продолжай медленно.

– Как скажешь.

Пески, он такой внимательный любовник, что мне хочется плакать от этой нежности. Но я не плачу. Вместо этого я отдаюсь жару, поглощающему меня. С каждым размеренным толчком давление в моем центре нарастает. Принц задыхается мне в шею, тело дрожит рядом с моим. Мы оба поднимаемся к пику, который обещает уничтожить нас.

– Быстрее, Рошан, – скулю я, встречая теперь каждый его толчок нетерпеливыми, нескоординированными, голодными движениями бедер.

К моему шоку, он останавливается, чуть не заставляя меня закричать от разочарования, и садится, увлекая меня за собой. Затем он поворачивает нас так, что я возвращаюсь в позицию, с которой все началось – верхом на нем.

– Выбирай любой темп, какой хочешь, мой скворец.

Я так и делаю. Сначала я неуверенна, мои движения дерганые, но затем я нахожу ритм, от которого у меня отвисает челюсть, и когда он круговыми движениями бедер попадает в одно место внутри меня, мои ноги начинают дрожать. Более настойчиво теперь я поднимаю и опускаю свое тело, оседлывая его так, будто мчусь на лошади по пескам пустыни Кобана. Мои глаза закрываются в погоне за разрядкой, которая все еще недосягаема.

– Ты такая невероятно красивая, – говорит он. – Богиня.

Я открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня снизу вверх в изумлении, губы приоткрыты, зрачки расширены. Не буду врать. Видеть этого крупного, сильного мужчину, распростертого подо мной, пока я делаю с ним все, что хочу, ударяет мне в голову, как лучший ликер из бузины.

Этого достаточно, чтобы зажечь фитиль... я смотрю на него, а его взгляд владеет моим так же, как его тело владеет мной. Мой оргазм проносится сквозь меня громом, внутренние мышцы сжимаются вокруг него, когда звезды взрываются за веками. Он тоже кончает с хриплым криком, руки сжимают мои бедра, когда он толкается в меня.

Задыхаясь, я падаю на него и зарываюсь лицом в его влажную шею. Пески, я люблю, как он пахнет, как потный, хорошо удовлетворенный, довольный. Удовлетворение, которое доставила я. Я гордо ухмыляюсь ему в шею.

– Почему ты улыбаешься? – говорит он. – Я чувствую, как твои губы изгибаются.

Я не думаю дважды, прежде чем ответить.

– Потому что я счастлива.

Его пальцы танцуют по моему позвоночнику.

– Я тоже счастлив.

– Спасибо тебе за сегодня, – говорю я ему.

Его ответ тих, окрашен чем-то, что я не могу расшифровать.

– Пожалуйста.

После этого мы замолкаем, наслаждаясь мягким, нежным удовольствием в тишине так долго, как только можем. Спустя долгое время, когда наше дыхание и сердца успокаиваются, Рошан поднимается на ноги, подхватывает меня на руки и подходит к краю скалы. Эта кривая ухмылка полна озорства.

– Только посмей! – предупреждаю я его. – Опусти меня, чудовище!

Он рычит и кусает мое плечо.

– Чудовище, значит?

Я истошно кричу, когда он бросает нас обоих в воду, теплое ощущение – освежающий шок для моей перегретой кожи. В глубине мы разделяемся, но он находит меня, обвивая скользкими конечностями, прежде чем поцеловать, мягко и нежно.

А затем я забываю о своем раздражении... или о мыслях... или о чем-либо вообще.

Какой бы ни была цена нашей маленькой вылазки – для моего тела или в конце концов для моего сердца – я заплачу ее с радостью. Это был один из лучших дней в моей жизни.