Текст книги "Наследница Звездного Света (ЛП)"
Автор книги: Амали Ховард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
– Называй их, – цедит Джавед сквозь зубы.
– Все шахты к востоку от Пустошей. – Вогон поджимает потрескавшиеся губы. – И твоя клятва, что ты не обратишь магию Хранителя Звезд против нас.
Вздох срывается с моих губ. Это означало бы более половины городов, производящих джаду. Джавед не может настолько сильно хотеть меня, чтобы отдать такой контроль Скавам. Но конечно, может. Он сделает все, чтобы подавить восстание Дахака. И он также расправится со Скавами, несмотря на все, что говорит здесь. Я это знаю.
– Согласен, – рычит Джавед с раздраженным взглядом. – А теперь, Леди Сурайя, твой ответ? Жизнь моего брата в обмен на твою. – Он скалит зубы. – И на случай, если ты не думаешь, что я смертельно серьезен, вот тебе еще один стимул.
Он указывает на коммуникационное зеркало, которое слегка мерцает... и затем дымящиеся угли Кобана заполняют его поверхность.
Жуткое изображение как удар под дых, я сгибаюсь, слезы наворачиваются на глаза. Весь город сровнен с землей. Я вижу обгоревшие остатки гостиницы «Сааб», половина еще стоит, другой нет. Рыночная площадь выглядит так, будто в ее центре взорвали бомбу.
Это реально или жестокая иллюзия?
– Что ты наделал? – шепчу я, колени почти подкашиваются.
– Я говорил тебе – я сделаю все, чтобы убедить тебя.
Моя семья жива? Мои ногти впиваются в плоть ладоней так глубоко, что кровь выступает в полумесяцы ран, но острая боль служит якорем для горя, поднимающегося во мне. Разъяренный симург во мне хочет уничтожить каждого монстра в этой крепости, начиная с самого Джаведа.
– Как ты мог? – вырывается у меня. – Они были невинны.
– Я их король. Их жизни принадлежат мне.
– Люди – не собственность, ты, извращенный ублюдок.
Мой желудок сжимается, когда зеркало мерцает и возвращается к предыдущей делегации Скавов. Кого-то выталкивают вперед.
Пожалуйста, не будь моим отцом или Аммой. Пожалуйста, не будь моим отцом или Аммой.
Но когда в поле зрения появляются спутанные зеленые волосы, облегчение – последнее, что я чувствую. Кровь отливает от моего тела при виде моей лучшей подруги. Пустота в ее глазах исчезает, когда она видит меня, ее ноздри раздуваются от сдерживаемых эмоций.
– Сура, ты жива, – шепчет она, ее речь слегка заплетается, и мое лицо каменеет. Ее тоже накачали наркотиками?
– Лале, ты в порядке? Они сделали тебе больно? Ты видела моего отца? Амму?
– Амма здесь, но она слишком больна, чтобы ходить. – Ярость разгорается в моей груди, когда губа Лале дрожит, ее глаза в страхе мечутся к королю Ориндхра. – Твоего отца не было здесь, когда он и его гребаная армия пришли.
– Ну-ну, – журит ее Джавед. – Не заставляй меня жалеть, что я пощадил тебя.
Лале сглатывает придушенное рыдание, когда ярость оседает глубоко в моем животе. Моя кровь закипает до невыносимого уровня, крылья зверя внутри меня бьются все сильнее и сильнее. Я смотрю на короля, желая разодрать эту довольную ухмылку на его лице голыми руками, испепелить его дотла там, где он стоит, но я не могу. Это обречет на смерть Лале, Амму и Рошана, и кто знает, сколько еще невинных жизней. Контроль, спокойствие, контроль.
Содрогаясь, я выдыхаю и вдыхаю, слезы жгут глаза.
– Волнует, не правда ли? – ликует Джавед, язык высовывается между губ, словно он может попробовать мою силу в воздухе. – Что все это зависит от тебя – простолюдинки с такой необычной магией.
– Отправляйся в ямы Друма.
– Более чем щедрый обмен, я считаю. Ты за них.
Моя магия мечется, беспомощная, пойманная птица за ребрами. Нас переиграли и перехитрили, несмотря на все наши усилия, и у меня остался только один вариант, чтобы спасти жизни трех людей, которые мне дороже всех в мире. Не то чтобы у меня будет возможность сказать это Рошану. После того как это закончится, я буду обвенчана с Джаведом, и по законам Ориндхра буду принадлежать ему во всех смыслах.
– Твоя клятва, что мою семью и моих друзей благополучно освободят и они останутся в безопасности, – шепчу я сквозь стиснутые зубы, хотя знаю, что доверять ему бессмысленно. Он лжец и убийца. – И что мою семью оставят в покое и вернут мне. Ты должен отпустить Рошана и Арана тоже. Невредимыми. В город по их выбору.
Рот Джаведа кривится от того, что я называю его брата по имени, но его глаза сверкают, теперь, когда победа в его руках. – Очень хорошо. А теперь преклони колени в знак верности.
– Сурайя, нет! – крик от Арана, которого сдерживают двое других Скавов в комнате. – Пророчество…
– Это единственный выход, Аран, – перебиваю я его.
Может, это пророчество построено лишь на мифах, а моя магия – таинственная причуда природы. Но все, что я могу, – торговать тем, что у меня в руках, моей жизнью в обмен на их. У меня нет выбора и нет времени. Я надеюсь, что Аран ошибается, но когда его глаза встречаются с моими, я вижу в них настоящий страх – страх того, что я сделаю... и страх того, кем я могу стать.
Я медленно опускаюсь на колени, выщербленный пол впивается в кожу. Я сглатываю и встречаю взгляд Джаведа, даже когда мое сердце падает.
– Я принимаю твои условия, Ваше Величество.
Глава 24
Бог Ночи
Мои тени корчатся от ярости, но я подавляю их железной хваткой.
Они стали слишком собственническими, слишком непослушными. Они помогли ей сбежать из Нириэль. Они получили злобное удовольствие, оборвав жизни мужчин, посмевших прикоснуться к тому, что им не принадлежало. Я заплатил цену, разумеется.
Я был потерян из-за гребаного проклятия моего отца на две недели.
А теперь сделка заключена, и, хотя мне хочется стереть в порошок каждую душу в той комнате, я не могу. Красная пелена опускается, даже когда я борюсь за спокойствие. С рычанием я зарываю связь.
Она предоставлена самой себе... как и я.
Судьбами можно манипулировать лишь до определенного момента, Дарриус.
Я рычу на незваное вторжение и захлопываю барьеры в своем разуме.
Вене, этой вмешивающейся карге, нужно заниматься своим гребаным делом.
Глава 25
Бал отбора и атака Дахака на дворец случились не так давно, но столица снова сияет маяком процветания и богатства. Все разрушенные здания отстроены заново, улицы заполнены горожанами в ярких одеждах. Булыжники усыпаны лепестками роз. Это место совсем не похоже на пустынный, горящий мегаполис, из которого мы с Рошаном бежали. Впрочем, удивительно, что могут сделать ворованные деньги и накопленные богатства.
Парад в честь помолвки Короля Джаведа и его новой будущей невесты – это зрелище. Уродливое, кричащее и ненужное. Я не хочу принимать в нем участия, хотя, конечно, у меня нет другого выбора, кроме как терпеть прихоти короля. Украшенные лошади, пожиратели огня, танцовщицы живота, отлично одетые солдаты и слоны прокладывают путь для слуг, несущих корзины, полные золотых монет, которые разбрасываются обожающим гражданам. Меня тошнит от этой пустой демонстрации излишеств, когда я думаю о беженцах в Нириэле и тех, кто умирает от голода в беднейших кварталах королевства. Но в основном меня тошнит от причин этого празднования и от того, что все здесь понятия не имеют, что их король задумал.
Джавед – гребаный монстр.
С нашего прибытия во дворец надежда ускользала от меня на каждом шагу, отчаяние давило на мою душу камнем. Амма, Лале, Рошан, Аран и мой отец, где бы он ни был – их жизни зависят от моего выбора. Хотя мысль о браке с Джаведом тошнит, это единственный способ защитить их. А что касается пророчества Арана и моих озадачивающих видений Вены, у меня нет на это времени. Пока что все, что я могу делать – это держать свою проклятую магию в тайне, а моих близких – в живых.
Что означает выйти замуж за тирана, гарцующего рядом, который источает королевское благодушие, сидя на своем троне из крови и лжи. Чистая половина его лица покрыта бронзовой золотой пудрой, а глаза сильно подведены сурьмой. Украшенная драгоценностями маска скрывает его обожженную щеку, высокий воротник пальто скрывает остальные шрамы. По-видимому, это было лучшее, что могли сделать его королевские целители.
Одетый с ног до головы в пурпур с золотым шитьем – далеко не те лохмотья, в которых он был в гарнизоне Скавов, – Джавед – король Ориндхра с головы до пят. Расшитый головной убор покоится на его лбу, бесценный сапфир в центре окружен лазурными перьями. Он восседает на огромном жеребце, улыбаясь и держа спину идеально прямой, очаровательно помахивая своему народу – глава Имперского дома... безупречный правитель.
Истинный звездами проклятый лжец.
Его пальцы в перчатках покоятся на украшенной драгоценностями луке седла, меч в ножнах на поясе. Мой кинжал из джаду также заткнут за его пояс, как некий символический трофей. Мои пальцы чешутся схватить его, но я остаюсь неподвижной, внешне спокойной. Потому что от этого зависят жизни.
Как часть фарса, нас одели в одном стиле, только мой наряд больше обнажает, чем скрывает. Мои пальцы яростно теребят тонкий золотой шелк юбок, грозя разорвать дорогую ткань в клочья. По Калдарийскому обычаю, я с головы до пят укрыта прозрачной вуалью, прядь монет на драгоценной нити спадает на лоб, и только глаза видны сквозь прорезь в материи. Моя густая шевелюра расчесана до зеркального блеска, блестящие кудри перевиты нитями сапфиров и ниспадают до половины спины. Честно говоря, когда я смотрела на себя ранее, я не узнала женщину в зеркале. Она смотрела на меня так же озадаченно, словно тоже меня не знала.
Я бы лучше прошлась по улицам столицы голой, чем надела что-либо из этого.
Тяжелый усыпанный драгоценностями пояс на моих бедрах, ножны для парного кинжала отсутствуют. Вероятно, потому что Джавед знает: будь у меня доступ к лезвию, я бы вонзила ему в яички.
С жестоким удовольствием.
Мне даже не позволяют ехать верхом, как ему, вместо этого я заточена в приподнятых серебряно-золотых носилках, которые несут шесть носильщиков. Ледяные глаза короля скользят ко мне. Странно, как я когда-то считала их красивыми. Но гниющая душа внутри испортила их.
– Ты недовольна? – спрашивает он.
– Нет. – Я прочищаю горло и выдавливаю обращение. – Ваше Величество.
– Я бы не надеялся. – Его взгляд бесстыдно осматривает мою особу. Моя кожа ползет от похоти и собственничества, вспыхивающих там. – Ты выглядишь как жена короля.
Слова еще нет срываются с губ, и я душу их. Вместо этого я покорно опускаю глаза и притворяюсь, что не хочу испепелить его дотла и плюнуть на его гребаные угли.
По возвращении в Калдари я ломала голову, пытаясь найти решение, которое не закончилось бы тем, что я на всю жизнь связана с деспотом, но у Джаведа на руках все козыри. Я не могу сбежать – он накажет тех, кого я оставлю. Я не могу его убить. Такой акт измены стал бы мгновенным смертным приговором для всей моей семьи, и Королева Морварид не колебалась бы ни секунды.
В удивительном жесте «благожелательности» Джавед позволил Лале служить моей личной служанкой. Я уверена, что этот поступок не имел никакого отношения к желанию угодить мне и был полностью направлен на достижение его собственных целей. Король не глуп – он хочет, чтобы я была сговорчивой, но он также хочет дразнить меня и напоминать, у кого есть сила убить моих близких.
Ранее тем утром мы с Лале умудрились улучить немного времени вместе, пока я была в ванне. Я отослала всех слуг, зная, что это дойдет до Джаведа, но мне было плевать. Я должна была рискнуть наказанием, чтобы побыть несколько приватных минут с моей лучшей подругой.
– Он причинил тебе боль? – шептала я сквозь громкий поток воды из кранов.
– В каком смысле «боль»? – Она пожала плечами в ответ на мое выражение лица. – Не волнуйся, я выжила, даже когда он пытал моих родителей у меня на глазах. Твои инстинкты насчет него были верны.
Я сжала ее руку, наворачивались слезы.
– О, Лале, мне так жаль. Они... живы? – Она кивнула, к счастью, но боль в ее глазах за то, что выстрадали ее родители, заставила меня страдать за нее. – Мне так чертовски жаль. Пески, я ненавижу его! Я хочу разорвать его на части. – Мы плакали какое-то время, обнимая друг друга. Но времени было слишком мало, чтобы предаваться горю.
– Кто-нибудь еще спасся?
– Некоторые. – Она бросила на меня косой взгляд. – Это была бойня. Король был в ярости, когда не смог найти тебя или твоего отца. – Она перевела дыхание. – Сурайя, люди говорят о тебе.
– Что говорят?
– Что ты какая-то колдунья. Что ты можешь убивать голыми руками.
Моя улыбка была гримасой.
– Каждый может это сделать.
– Говорят, ты родилась с.… сырой магией.
Я колебалась, не сказать ли ей ради ее же безопасности, но потом что-то внутри меня сломалось. Лале была моей самой близкой подругой, была ею всю мою жизнь. Она заслуживала правды, даже если бы решила в ужасе бежать от меня. Но она не побежала, даже когда я позволила жемчужному, светящемуся сиянию магии Хранительницы Звезд покрыть мою кожу, и поток света от мерцающих рун на моих руках омыл комнату потусторонним свечением.
– Святые пылающие пески, – прошептала она.
– Определенно, – признала я. – И да, это смертельно. Я причиняла боль людям нечаянно.
Она поджала губы, складывая два и два в голове.
– Это ты сделала с лицом Джаведа? – Я киваю, и ее улыбка слабая, но жестокая. – Хорошо. Так вот что нужно королю. Он хочет получить абсолютное оружие.
– Да.
– Ты можешь, ну, знаешь, – она пошевелила пальцами, – поджарить остальное или что-то в этом роде?
– Как я могу, когда у него все еще есть вы с Аммой. И Рошан...
Проблеск прежней Лале появился на мгновение.
– Рошан, значит?
– Все не так.
Но было именно так: я пошла и влюбилась в принца, в конце концов.
Я хотела рассказать ей все. Но у нас не было времени. И точно, армия стражников забарабанила в дверь так громко, что стены дрожали от силы ударов. Когда замок разлетелся, Джавед ворвался, в ярости. – Вот как ты отплачиваешь мне?
– В чем именно ты меня обвиняешь? – ответила я, образец невинности с широко раскрытыми глазами, находясь в ванне. – Лале помогала мне мыться наедине. Ты ожидал, что я выбегу из дворца совершенно голой?
Джавед был слишком умен, чтобы не понимать, когда его дурачат, но он не мог придраться к моей логике, тем более что я была в ванне. Его глаза скользнули по покрытой пеной поверхности воды – где, к счастью, мое тело было скрыто от его мерзкого взгляда, – прежде чем он коротко кивнул и отослал свою свиту.
– Три служанки должны постоянно находиться с тобой, – прорычал он. – Это для твоей защиты. Ты будешь следующей королевой Ориндхра. Твоя безопасность превыше всего.
Но, несмотря на эти, казалось бы, защитные слова, я знаю, чего Джавед на самом деле боится: теперь, когда я в его руках, он не хочет, чтобы я ускользнула – ни своими силами, ни с чьей-то помощью. По крайней мере, до свадьбы и моей клятвы. Слухи о моих способностях разнеслись, как падающие звезды по небу – на шепотке вслед за богохульным пророчеством, – и единственный способ для Джаведа обезопасить свои притязания – это королевский брак.
Через мою священную клятву.
Со мной на его стороне его положение и Императорский Дом будут неприкасаемы.
Процессия останавливается, вырывая меня из мыслей. Сверкающие голубые глаза встречаются с моими, когда Джавед замедляет лошадь и наклоняется.
– Ты сейчас поприветствуешь мою мать, Сурайя. Ты будешь помнить свое место.
Как будто у меня есть выбор. Интересно, подозревает ли она, чем занимался ее отвратительный сын – какие преступления совершил в своей одержимости властью. Подавляя враждебность, когда он взмахом руки велит нам двигаться вперед, я смотрю на толпу невидящими глазами. Знакомое лицо выпрыгивает на меня, и я моргаю, мой взгляд резко поворачивается назад, чтобы всерьез обыскать толпу. Мой взгляд падает на человека в капюшоне, который до странности похож на Арана.
Что Аран делал бы в Калдари? Я видела, как и он, и Рошан вошли в портал в Элони в рамках моей сделки с Джаведом. Я умоляла моего принца воспользоваться шансом убраться навсегда, но я видела обещание возмездия в его глазах.
Здесь ли он?
Сердце в горле, я более тщательно вглядываюсь в толпу, но лица начинают сливаться, и затем парад проходит за ворота и останавливается на главном дворцовом дворе.
Рядом стена, где я впервые увидела Рошана, и я чувствую, как что-то сжимается в яме желудка. Я бы все отдала, чтобы увидеть эту кривую усмешку, чтобы увидеть, как он спрыгивает с той стены, живой и здоровый.
Мужчины, несущие носилки, опускают меня на землю, и мои служанки сопровождают меня во дворец в приемный зал. Атриум выглядит так же, как в прошлый раз – богато украшенный и роскошный – но у меня нет к нему вкуса. Его красота кажется гнилой, как изысканный шелк на иссохшем трупе. Зал полон высокопоставленных гостей и знати, все одеты в лучшие наряды. Они опускают глаза в почтении, когда я прохожу мимо.
В отличие от моего прошлого раза при дворе, на возвышении только один человек вместо двух. Глаза сверкают, Королева Морварид рассматривает меня сверху вниз. Вице-король выступает вперед, чтобы представить меня королеве, и я выполняю безупречный реверанс.
– Леди Сурайя, – приветствует она меня этим рубленым голосом с изгибом губы, который сходит за улыбку. – Окажите мне честь, сядьте справа от меня.
– Как пожелаете, Ваше Величество, – бормочу я, наши глаза сталкиваются на кратчайшую секунду, когда я встаю. Когда они сталкиваются, я в шоке отшатываюсь. Ненависть, которую я ожидала, но коварное осознание в них выбивает из меня дух.
Пески, она знает.
Конечно, она знает, кто я. Невидимый ошейник вокруг моей шеи затягивается туже, когда я беру ее украшенную драгоценностями руку в свою. Острый ток проскакивает между нами, который я не могу сразу определить, но, как ни странно, заставляет меня думать об Аране. Борясь с онемевшим приливом головокружения, я вырываю руку.
Пуфик мгновенно появляется на месте, указанном элегантным взмахом ее пальцев, и меня провожают на него. Мои служанки кланяются и отступают, и начинается фарс помолвки.
Осматривая зал, я узнаю многие лица, включая Резу, молодого вельможу, который сопровождал меня так давно, и насмешливую Хелену, женщину с арены. Мне хочется плакать. Хотела бы я вернуться в тот день, когда получила то роковое приглашение. Я бы сожгла эту гребанную штуку дотла. С другой стороны, ничего из этого не изменило бы того, кто я есть. Эта звездная магия проявилась бы рано или поздно.
И меня бы все равно за ней охотились.
После того, что кажется вечностью, весь зал погружается в тишину, когда улыбающийся король Ориндхра выходит вперед со всем высокомерием мира.
Это оно – это тот момент, когда он официально ожидает, что я преклоню колени.
Публично.
Как по команде, мое тело наполняется теплом, капли пота выступают на верхней губе и под мышками. Схватив украшенный веер, лежащий на низком столике рядом со мной, я энергично обмахиваюсь. Молчаливый взгляд королевы скользит ко мне, но внезапно ее лицо начинает меняться и морщиться. Мое зрение становится туманным, а затем комната начинает исчезать.
Только не сейчас, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас.
Но у меня никогда не было права голоса в том, когда моя любимая старуха появляется в моих видениях. Вена приходит, когда хочет. Ее форма опускается в середину комнаты – только мы больше не в комнате. Мы парим на фоне черного бархатного космоса, как звезды, которыми мы являемся.
Она приветствует меня, как всегда.
– Сетаре сар локкар.
– Вена, – говорю я.
– Ты стала сильнее, Хранительница Звезд. – Падающие звезды вылетают из ее рта, когда она говорит. – Но ты потеряла из виду свой путь. Ты отдаешь свои дары в залог ради троих.
– Они мои друзья. Моя семья.
– У Хранителя Звезд нет семьи. Смертные жизни мало значат для судьбы мира.
– Тебе нужно, чтобы мы верили в тебя, значит, мы должны что-то значить. – Я смотрю на нее, хмурясь. – И если ты просишь меня пожертвовать ими, я не стану.
– Ты отказываешься пожертвовать одним ради многих? – Ее звездные глаза горят, как горячие угли. – Возможно, нам следует сделать это за тебя. Ты принадлежишь нам, в конце концов.
Предательство пронзает меня, как ледяной клинок.
– Тронешь хоть волос на их головах, и Феро будет не тем, кого тебе стоит опасаться. Это я тебе обещаю.
– Тьма бездны подкрадывается к тебе, Сурайя. – Она никогда раньше не называла меня по имени, и звук его на ее губах заставляет меня дрожать, и не в хорошем смысле. – Заражая твой дух жаждой мести, желанием крови. Это путь ко лжи.
Она обвиняет меня? Гнев поднимается, как горький прилив, вкус пепла солит мой язык. – Это вы наделили меня этой проклятой магией. Вы знаете, на что она способна, но ничего не говорите мне о том, как ее контролировать. Если во мне есть тьма, то потому что вы ее туда поместили. – Последнее слово срывается на дикий крик. – Я не знаю, чего вы от меня хотите.
– Владение приходит из мудрости, из вечной любви.
Я быстро дышу.
– Вот именно – я не знаю, как овладеть всем этим. Просто забери это у меня, пожалуйста, я не хочу этого.
– Что дано, то нельзя отобрать.
– Тогда позволь мне умереть, – говорю я. – Найди другую, более достойную.
Старуха приближается, почти ослепляя меня своим сиянием. Ее пальцы касаются моего виска, и это прикосновение до боли знакомо. Теплое. Тянет меня вниз, в колодец памяти, где моя мать убаюкивала меня и гладила по лбу.
– Копай глубже, дорогая Сурайя, – шепчет старуха голосом, который не ее. – Найди самое маленькое семя того, кто ты есть. Все ответы, которые ты ищешь, здесь, в твоем сердце. Сила, которая тебе нужна, всегда была здесь. И знай, что ты никогда не одна – я навсегда с тобой, мой яростный маленький жар-птиц.
Это прозвище, этот голос. Мои глаза встречаются с ее, и все обрушивается на меня разом, когда мое сердце колотит быструю дробь в груди. Ее лицо... голос и лицо – моей матери.
– Мама?
Но она исчезла, улыбка на ее губах незабываема. В конце концов, она врезалась в мои воспоминания вместе с тысячей смехов, тысячей поцелуев и тысячей общих желаний.
Я липко моргаю, возвращаясь к реальности, приходя в себя под звуки приглушенных голосов. Замешательство наполняет меня. Это не приемный зал. Это комната – судя по виду, очень роскошная комната, с кричащими мужскими штрихами и золотыми акцентами повсюду, словно ее обитателю нужно постоянно напоминать о собственном величии.
Покои короля.
– Она приходит в себя. – Лицо Джаведа нависает надо мной, как и лицо его матери.
– Воды, – хриплю я, и чашу подносят к моим губам.
Нежные руки гладят мои волосы, ни одна из них не принадлежит королю или матери королевы. Я ищу их обладателей, и мои глаза сталкиваются с глазами Лале. Я удивлена, что Джавед позволил ей ухаживать за мной, но, может, он был в отчаянии. Ее глаза насторожены, но обеспокоены.
– Ты в порядке?
– Нормально, – хрипло отвечаю я, делая еще один прохладный глоток воды.
– Вон, – приказывает Джавед. – Все.
Стража и служанки поспешно удаляются, королева следует медленнее. Дверь закрывается со зловещим щелчком за ней.
Я не должна оставаться с ним наедине в его покоях без надлежащего сопровождающего до свадьбы, но Джаведу плевать на приличия. Его глаза блуждают по длине моего тела, словно он читает мои мысли. Я борюсь с желанием натянуть на себя покрывало.
– На что ты уставился? – огрызаюсь я.
– На мою собственность.
Моя челюсть сжимается.
– Я не чья-то собственность.
– Я твой король, – говорит он, его пальцы касаются моей коленной чашечки, покрытой шелком. Легкое прикосновение заставляет меня съежиться, и его глаза твердеют. – Или, возможно, мой брат-бастард уже украл то, что принадлежит мне.
Не украл, нет. С радостью получил то, что было открыто дано, да.
Ладонь Джаведа ползет вверх, и я останавливаю ее своей ладонью на середине бедра. – Это не значит, что ты владеешь мной, и король ты или нет, мы оба знаем, на что я способна.
– Но ты не сделаешь этого.
Моя улыбка холодна и жестока.
– Иногда моя магия защищается сама, разве ты еще не понял, Ваше Величество? Не стоит рисковать той ложной красотой, за которую ты цепляешься под этой маской. Или тем самым членом, который нужен тебе, чтобы произвести наследника.
От этой недвусмысленной угрозы он вздрагивает, отдергивая руку, и встает, чтобы подойти к изножью огромной кровати. Его зубы обнажаются в рычании.
– Однажды мы займемся твоим ртом. Скажи мне, что случилось в тронном зале.
– Было жарко. Я упала в обморок.
Его рот кривится вниз.
– Это было нечто большее. Твои руны светились. – При моем взгляде он продолжает. – Не волнуйся, я позаботился, чтобы их скрыли.
В ожидании моего объяснения Джавед нетерпеливо постукивает ногой по полированному деревянному полу. У меня нет готового оправдания, поэтому я выбираю правду. Это в любом случае не будет иметь значения.
– У меня бывают видения.
Жгучие голубые глаза впиваются в мои.
– Какие видения?
– Небесные, – говорю я, наслаждаясь выражением его лица больше, чем следовало бы. – Видения старых богов во всей их славе.
– Что говорят тебе эти видения?
– Что я – сосуд.
Я не готова к фанатичной улыбке, которую Джавед посылает мне. На самом деле, она меня крайне тревожит. Он выглядит взволнованным. Ликующим.
– Знаешь, мои предки были недальновидными дураками. А моя мать любит вычищать слабых из наших рядов. Называть поклонение старым богам ересью – такой же хороший предлог, как и любой другой, и это гарантирует, что выживут только сильнейшие и самые преданные. – Он изучает свои пальцы, проводя полированными ногтями по расшитому переду рубашки. – Маги предсказали возрождение нового бога.
Я лежу на кровати, но чувствую, будто падаю, погружаюсь в пространство, которое темно и удушливо.
– И ты думаешь, это я?
Джавед обходит кровать и садится рядом со мной. Его пальцы гладят мою щеку в ласке, а затем сжимаются, крепко сжимая мой подбородок, чтобы я встретила его взгляд.
– Нет, моя глупая маленькая бестолковая невеста, я думаю, что это я.
