Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7
ЭТО МОЯ ЗЕМЛЯ
Экспансия в Северную Италию

Пиццо деи Тре Синьори

На стороне межевого камня, обращенной на запад, в сторону долины Валь Бьяндино и далеких заснеженных вершин горного массива Монте Роза, выбита надпись: «Миланское герцогство». На его противоположной стороне, смотрящей на восток, в сторону долины Валь Брембана, выгравировано: «Венецианское государство 1770». Эта заросшая травой часть горы называется Пьян делле Пароле, ее высота – 2157 метров над уровнем моря. На 400 метров выше находится вершина Пиццо деи Тре Синьори, самой высокой горы в этой части Оробийских Альп. Нет ничего странного в том, что вдоль альпийского горного ложа проходили границы; гораздо менее привычно, что здесь пересекались границы сразу трех государств – Светлейшей республики, Миланского герцогства и кантона Граубюнден, то есть Швейцарии. Именно этому факту гора обязана своим названием[11]11
  Дословно «гора Трех Синьоров».


[Закрыть].

Долина Вальтеллина принадлежала кантону Граубюнден с 1512 по 1797 год, то есть сразу после образования Стато да Teppa Венеция граничила со Швейцарской конфедерацией. Однако в 1797 году генерал Бонапарт, уничтожив Республику Святого Марка, присоединил эту долину к Цизальпинской республике, и ее жители из швейцарцев превратились в итальянцев.

В прежние времена границы государств зачастую бывали плохо обозначены. В XVIII веке Светлейшая республика попыталась это исправить, подписывая различные договоры и определяя пограничные линии, прежде всего с Австрией, поскольку именно граница с Габсбургской монархией была самой протяженной. В Далмации, Истрии, Фриули, Венето, а с 1706 года и в Ломбардии крылатый лев противостоял двуглавому орлу. В 1753–1754 годах были установлены многочисленные пограничные камни на границе Тироля и Венеции. Некоторые из них сохранились до наших дней, поскольку они располагаются в труднопроходимых и малопосещаемых местах, таких же, как склон Пьян делле Пароле, где камень появился еще на 20 лет раньше.

С этого места на Пьян делле Пароле открывается невероятный вид: в ясные дни отсюда можно увидеть Пьемонтские Альпы и массив Монте-Роза, чуть в стороне – горный массив Гринья, гору Резегоне и ломбардскую равнину у их подножия, а дальше – Эмилианские Апеннины. Севернее по направлению к Швейцарии нашему взгляду предстают бескрайние просторы и горные вершины. Ближе к нам, со стороны Бергамо, видны округлые горные массивы с зелеными, несмотря на высоту, лугами. Внизу виднеется поселение Вальторта, расположенное на тысячу метров ниже. В небе кружит орел, а некоторые особенно предприимчивые и любопытные серны выходят прямо на тропы, не боясь возможной встречи с альпинистами.

Восхождение на Пиццо деи Тре Синьори начинается с приюта Чезаре Грасси, который находится на высоте чуть менее двух тысяч метров, сразу за горным ложем, разделявшим Венецию и Милан (кстати, с недавних пор это место относится к провинции Бергамо). Гора отходов выше приюта указывает на место, где раньше находился рудник Камизоло. Здесь велась разработка месторождения галенита – минерала, из которого добывали свинец (много) и серебро (гораздо меньше). Этим месторождением до 1297 года пользовались епископы Бергамо и Милана. Рудник интересовал их только с точки зрения добычи серебра, и, когда в XVI веке появилось серебро из Америки, он перестал быть рентабельным. Отсутствие следов дымного пороха, который использовался в разработке рудников начиная с XVII века, позволяет утверждать, что он был заброшен в предыдущем веке. Добыча возобновилась в 1862 году: на этот раз интерес представлял главным образом свинец. В начале XX века рудник разрабатывала британская компания The Camisolo Mines Limited: после первичной обработки минерала его отправляли в Англию для дальнейшей очистки. Снова важную роль он стал играть во время фашистской автаркии, а затем окончательно закрылся в 60-е годы XX века в результате обвала цен на свинец. Вход в бывший рудник расположен над нагромождением отходов и используется администрацией приюта Грасси как природный холодильник. Кто знает, сколько споров вели венецианцы и миланцы за то, что сегодня выглядит лишь как гора обломков.

Появление подданных святого Марка

Полтора года – ровно столько понадобилось венецианцам, чтобы расширить свои владения до берегов реки Минчо, в 140 километрах к западу от границ лагуны. Чтобы не попасть под власть рода Каррарези, Виченца в середине мая 1404 года сдалась Венеции, а через год, в июне 1405-го, венецианской стала и Верона. В ноябре пришел черед Падуи, и с синьорией Каррарези было покончено. Отметим, что на верность Венеции присягнула и Колонья; эта коммуна, которая сегодня находится в провинции Верона, была присоединена к венецианскому району Дорсодуро, чтобы положить конец распрям между местными мелкими землевладельцами. Так родилось странное административное деление, которое просуществует почти четыре века.

После этого молниеносного успеха крылатый лев продолжил свое неумолимое продвижение на материк: под знамя святого Марка по очереди перешли Фриули (1420), Брешиа (1426), Бергамо (1428), Равенна (1441), Крема (1449), Ровиго (1482). За исключением Равенны, которая с 1509 года вошла в состав Папской области, все остальные города будут частью венецианского Стато да Teppa вплоть до 12 мая 1797 года.

Всего за несколько десятилетий Венеция превратилась из могущественной морской, почти островной державы – Стато да Мар – в могущественную морскую и континентальную державу.

Процесс не был гладким, поскольку не все патриции желали сменить корабли и торговлю на поля и соху. Подобное политическое видение прекрасно отражает фраза «возделывать море и оставить в покое землю», якобы сказанная секретарем Раффаино Карезини во второй половине XIV века. Затем к этому девизу вернулся дож Томазо Мочениго, пытавшийся помешать избранию своего последователя Франческо Фоскари, приверженца экспансии на материк. Фоскари все же был избран дожем в апреле 1423 года и оставался на этом посту в течение 34 лет: это самое долгое правление в истории Венеции.

После захвата материковых городов все большую роль начало играть сельское хозяйство, и в период со второй половины XVI до начала XVII века оно станет главным источником доходов венецианских патрициев, заменив собой международную торговлю.

^{Ладзаро Бастиани. «Портрет дожа Франческо Фоскари». Ок. 1457–1460}

Разумеется, подобной экспансии на материк способствовали некоторые обстоятельства. Венецианцы осознали важность обладания обширной и невраждебной внутренней территорией после того, как Каррарези, Венгрия и Фриули заключили союз на земле, который вместе с Генуей на море угрожал существованию самой Венеции. Экономический кризис после Кьоджской войны продлился около двух десятилетий. В это время синьория Каррарези представляла собой нечто вроде государства-прокладки между зализывавшей раны Венецией и расширявшимися владениями рода Висконти. В 1389 году Джан Галеаццо Висконти захватил Падую, но Франческо Новелло да Каррара смог вернуть себе город с согласия венецианцев и с помощью флорентийцев. Слабость Венеции была очевидной, поскольку она вернула Падую тому, кто в дальнейшем станет ее злейшим врагом.

После смерти Джана Галеаццо Висконти в сентябре 1402 года правитель Падуи приободрился и в апреле 1404 года захватил Верону. Через месяц жители Вероны присягнули на верность Венеции, положив начало целой серии подобных переходов, упоминавшихся выше.

Хотя расширение Венеции вглубь материка и было молниеносным, его корни уходят в далекое прошлое. Интересы Венеции всегда простирались и за пределы лагуны, от зерновых полей, снабжавших мельницы города в первые века его существования, до интенсивной торговли с городами в долине реки По. Сегодня для нас Венеция – это морское государство. Это так, однако мы склонны недооценивать значение речной навигации, поскольку для нас настоящий моряк плавает в море, а «речным моряком» называют того, кто плохо справляется со своим ремеслом[12]12
  Marinaio d’acqua dolce, дословно «моряк пресной воды» – итальянское выражение, обозначающее некомпетентного, неспособного человека.


[Закрыть]. Однако посмотрим на период между Средневековьем и Новым временем без очков современности. Реки были чем-то вроде наших автострад, по ним шли потоки людей и товаров. Речные маршруты были жизненно важными для торговой державы, и венецианцы организовали сторожевые посты в устьях рек Адриатики, которые они контролировали, а также в других местах, представлявших стратегическую важность для судоходства.

Конфликт Венеции и Феррары 1308 года из-за контроля над отрезком реки По не был последним: в 1481 году Светлейшая республика вступила в борьбу с герцогом Феррары Эрколе д’Эсте. В основе этого противостояния лежит конкурирующий с Адриатическим морем порт реки По, благодаря которому корабли могли обходить Венецию и не платить пошлины. Феррарская война закончилась победой венецианцев, и мирный договор, подписанный в Баньоло в 1484 году, окончательно закрепил за ними Ровиго и Полезине. Еще один герцог Феррары, Альфонсо I д’Эсте, разгромит венецианский флот в битве у Полезеллы 22 декабря 1509 года – об этом событии вспоминает Лудовико Ариосто в «Неистовом Роланде»: «Долгое было зрелище / Верному твоему народу / В день и в ночь видеть вражьи паруса / Меж огнем и мечом на струях Пада»[13]13
  Пер. М. Л. Гаспарова.


[Закрыть].

Венецианцы относились к речной навигации серьезно, суда сопровождались вооруженными кораблями, то есть речь идет о физическом проникновении на материк, пусть это и не всегда происходило открыто. Например, по соглашению с Вероной отдельные венецианские корабли патрулировали реку Адидже. Однако когда правитель Вероны Мастино II делла Скала расширил свои владения, захватив территорию от Лукки до Тревизо, и стал угрожать навигации между реками Адидже и По, венецианцы решили создать союз государств, объединившихся против рода Скалигер (1336). Венеция не только обеспечила себе свободную навигацию по реке По, но и в 1337 году заполучила Конельяно, а в следующем – и Тревизо, который стал первым из захваченных ею материковых городов. Эти земли рассматривались как расширение территории Венеции до границ Пьемонта. Патриции уделяли большое внимание самым крупным и густонаселенным городам пока еще скромных венецианских материковых владений:

в XIV веке целых три дожа – Марино Фальер, Джованни Дольфин и Лоренцо Челси – до своего избрания были правителями Тревизо.

Экспансия на материк, начавшаяся в 1404 году с завоевания Виченцы, была окончательно оформлена Нуайонским мирным договором (1516) и последующими соглашениями, положившими конец войне Камбрейской лиги, во время которой, как и в случае Кьоджской войны, Венеция в самом деле могла исчезнуть с географических карт. Однако в итоге Светлейшая республика сравнительно дешево отделалась и была вынуждена отказаться от немногого – Кремоны (завоеванной в 1499 году), Роверето (1416), Кортины и Ампеццо (1420), Романьи (помимо Равенны венецианцы захватили Чезену, Римини, Фаэнцу, Червию, Имолу) и некоторых земель в Апулии, например Трани (1496).

Эти 112 лет (между 1404 и 1516 годами) отмечены сменявшими друг друга войнами, во время которых заключались и распадались самые разные союзы, частично оформленные Лодийским миром 1454 года. Главная игра заключалась в противостоянии Венеции и миланского рода Висконти, которое мы рассмотрим ниже. Отношения с Флоренцией были то враждебными, то дружескими, в результате войны 1490-х годов Венеция даже смогла на какое-то время подчинить себе Пизу. Момент наибольшей близости между двумя городами случился в июне 1579 года, когда венецианская знатная дама по имени Бьянка Каппелло стала великой герцогиней Тосканской в качестве жены Франческо I Медичи. Однако продлилось это недолго, поскольку царственные супруги умерли в октябре 1587 года с разницей в один день. Флорентийский трон перешел к брату Франческо Фердинандо, которого не без оснований подозревали в отравлении супругов.

Мы уже упоминали о представителях рода Каррарези, но важно подчеркнуть, что венецианцы использовали их в своей борьбе со Скалигерами и Висконти: так, с их помощью Франческо Новелло да Каррара сначала стал властителем Падуи, а затем лишился трона достаточно драматичным образом. В ноябре 1405 года Венеция приняла сдачу жителей Падуи, но не ее правителя. Вместе с двумя сыновьями он был доставлен в Венецию и посажен в тюрьму, где все трое были задушены в январе 1406 года по итогам, как мы бы сегодня сказали, всестороннего обсуждения в Совете десяти.

Военные операции на земле были столь же удачными, как и речные: венецианцы параллельно вели военные действия против Сигизмунда во Фриули, а также расширяли свои территории в Далмации, завоевав Лесину, Курцолу, Сплит и Трогир и подчинив себе Шибеник и Котор. Однако возвращение на другую сторону Адриатики не позволило главе Венецианского государства вернуть себе титул дожа Далмации, утраченный в 1358 году.

В подтверждение того, что на войне, как и в любви, все средства хороши, вчерашние противники стали друзьями. Бывший враг Сигизмунд, король Венгрии с 1433 года, превратился в союзника в качестве императора Священной Римской империи. Творцом подобной перемены стал папа Евгений IV, в миру Габриэле Кондульмер, венецианец, избранный 3 апреля 1431 года. Спустя два года папа в Риме короновал императора Сигизмунда, а дож Франческо Фоскари был назначен наместником императора в целом ряде городов, от Тревизо до Беллуно и от Брешии до Сончино. Взамен дож поклялся в верности императору. Эту клятву должен был произносить каждый новый дож, но уже следующий венецианский правитель, Паскуале Малипьеро, не стал этого делать.

Сразу после того как Габриэле Кондульмер был избран папой, родной город в качестве особого знака уважения отправил к нему посланниками десять патрициев. Наиболее влиятельный из них, Фантино Дандоло, должен был остаться в Риме как обычный посол. Однако папа возвел его в сан, назначил архиепископом Кандии и в сентябре 1431 года отправил в Болонью в качестве папского легата. Венецианцам это не понравилось: они сочли это вмешательством папы в собственные дела и назначили нового посла, велев ему не принимать никакого назначения, если оно не соответствует «интересам государства». В марте 1432 года к папскому двору был отправлен Андреа Дона, сыгравший важную роль в межгосударственных отношениях: именно этот человек считается первым постоянным послом в истории. До этого дипломатические миссии были краткосрочными и приурочивались к определенным событиям. После того как папой стал их соотечественник, венецианцы почувствовали необходимость в постоянных отношениях с Римом и тем самым положили начало современной дипломатии.

Лев и змей

Милан всегда был несбыточной мечтой Венеции, но она так и не завоевала этот город. Венецианцы могли добиться гегемонии на всей территории Северной Италии, только водрузив знамя со львом святого Марка на самый высокий пинакль миланского Дуомо. Сама мысль об этом, похоже, заставляла венецианцев робеть, поэтому они так и не завладели Миланом, хотя трижды были к этому близки. Первый раз – когда Венеция выиграла битву при Маклодио (1427). Второй – незадолго до того, как было проиграно сражение при Караваджо (1448). Третья возможность была упущена во время битвы при Аньяделло (1509): поражение Венеции стало окончательным, и она оставила попытки завоевать Милан.

У небольшого городка Маклодио недалеко от Брешии коалиционные войска под руководством Франческо Буссоне да Карманьолы, в составе которых помимо венецианцев были флорентийцы и мантуанцы, заманили войско Филиппо Марии Висконти в ловушку. Венецианцы устроили засаду, спрятавшись в болотистой местности и установив по обеим сторонам дороги подвижные площадки с артиллерией. Когда появились ломбардцы, начался самый настоящий ад: войска противника были обстреляны не только из ружей, но и из тяжелых осадных орудий. Последствия были ужасающими: Карманьола захватил около восьми тысяч артиллеристов и около двух тысяч пехотинцев, не говоря уже о самом лагере Висконти со всей артиллерией, обозами и бессчетным количеством личных вещей и имущества. Для командующего коалиционными войсками 11 октября 1427 года стало днем триумфа. Брешиа перешла под контроль Венеции, однако войска под знаменем святого Марка не пошли на Милан, хотя дорога была открыта. Некоторые авторы хроник утверждают, что в городе были слышны крики «Марк! Марк!»: были те, кто ждал его появления. Нерешительность? Неверие в собственные силы? Измена? Последняя версия победила, и Карманьола был обезглавлен в Венеции 5 мая 1432 года. Возможно, обвинения были необоснованными. В любом случае эти события вдохновили Алессандро Мандзони на написание его первой трагедии «Граф Карманьола», которая была опубликована в 1820 году.

Венеция продолжила борьбу с Висконти, правда, с переменным успехом: 21 июня 1431 года венецианский флот на реке По был разбит миланцами, которыми командовал генуэзец Амброджо Спинола. Миланский флот был лучше организован и удачнее маневрировал по течению, в результате чего венецианцы были разгромлены, а командующий Андреа Дона бежал. Впоследствии его арестовали, бросили в тюрьму и подвергли суду. Однако это не помешало карьере Дона: он был оправдан и, как мы видели выше, стал послом Венеции в Риме.

В 1436 году снова вспыхнула война. Миланским войском командовал Никколо Пиччинино, а венецианским – Франческо Сфорца. На этот раз в центре боевых действий был не Милан, однако в осаду попала Брешиа, которую изолировал в том числе флот Висконти со стороны озера Гарда. Чтобы помочь осажденному городу, венецианцы задумали операцию, казавшуюся невероятной: они решили перенести свой флот через горы и таким образом доставить его на озеро Гарда.

Когда зима 1439 года закончилась и погода наладилась, корабли пустились в путь. Некоторые источники говорят о шести галерах и 25 менее крупных судах, другие утверждают, что галер было всего две.

По реке Адидже флот доплыл до Роверето. Оттуда нужно было перебросить корабли по земле через горы. Гугл-карты подсказывают, что между Роверето и Торболе на озере Гарда около 20 километров, проходящих через городок Мори и близлежащее озеро Лоппио. Венецианцы пустились в длинный путь. Для этого военно-инженерного предприятия собрали более двух тысяч быков (в каждую галеру было впряжено 120 быков), инженеры, рабочие и подрывники расчищали валуны, строили мосты, выравнивали дороги. Тысячи деревьев вырубили, чтобы перекатывать по их стволам корабли. Небольшая часть пути (около двух километров) была преодолена по воде благодаря озеру Сант-Андреа. Говорят, что на протяжении многих веков вокруг озера можно было видеть валуны, свезенные сюда венецианскими инженерами во время выравнивания дорог. Выйдя из озера, корабли прошли вдоль небольшой речки, превращенной в дорогу с помощью сброшенных в ее ложе валунов, земли и деревьев с корнями. Дальше надо было преодолеть горный хребет Монте Бальдо. Венецианцы вскарабкались на высоту 2218 метров, и вот уже Торболе у их ног. Однако спуск был еще опаснее.

^{Франческо Сфорца. Ломбардская школа. Ок. 1460}

Чтобы преодолеть крутой склон горы, корабли привязывали к деревьям и валунам и медленно спускали вниз с помощью лебедок. Так ли было на самом деле или нет, но говорят, что корабли спускали с развернутыми парусами, которые должны были замедлить спуск и сдержать порывы ветра, дувшего с озера. Через пару недель флот под знаменем святого Марка вошел в воды озера Гарда. Однако все эти тяжелейшие усилия не были вознаграждены: миланские корабли победили венецианские. Реванш случился в следующем году, но на этот раз венецианцы пошли другим путем: они привезли людей и материалы на берег озера, чтобы собрать галеры на месте.

В 1441 году было подписано мирное соглашение: Лонато, Азола, Пескьера, Рива-ди-Тренто отошли Венеции, флаг святого Марка развевался над рекой Адда. Франческо Сфорца праздновал триумф: он стал венецианским патрицием, а Филиппо Мария Висконти отдал ему в жены свою дочь, что сыграло решающую роль в 1450 году, когда Сфорца получил Миланское герцогство.

Смерть Филиппо Марии Висконти в августе 1447 года и конец миланской экспансии спутали все карты. Слабая Амброзианская республика могла стать для Венеции легкой добычей. Однако, вместо того чтобы идти прямо на площадь Дуомо, венецианское войско под командованием Микеле Аттендоло потеряло время, пытаясь по приказу Сената захватить города в Ломбардии и Эмилии, считавшиеся стратегически важными, от Лоди до Пьяченцы. Это стало роковой ошибкой: Франческо Сфорца, Альфонсо Арагонский, Козимо де Медичи и папа Николай V, убежденные в том, что, захватив Милан, Венеция превратится в самое могущественное государство Италии, объединились, чтобы помешать этому.

Ситуация полностью перевернулась: бывший командующий венецианцев Франческо Сфорца перешел на сторону Амброзианской республики. Он сокрушил венецианское войско в битве при Караваджо (15 сентября 1448 года): из 12,5 тысячи задействованных в сражении венецианских солдат 11 тысяч были убиты или взяты в плен. Затем Сфорца провозгласил себя герцогом Милана, положив тем самым конец венецианским надеждам на гегемонию. Лодийский мир, подписанный в апреле 1454 года, гарантировал несколько спокойных десятилетий, и вовсе не случайно это произошло через 11 месяцев после падения Константинополя и перехода города в руки Османской империи.

Чуть более полувека спустя, весной 1509 года, венецианский Сенат из-за недостатка решительности вновь совершил схожую ошибку, приведшую ранее к поражению в битве при Караваджо. Он решил принять вызов на поле боя со стороны Камбрейской лиги, в которую вошли все европейские державы, большие и маленькие, за исключением Англии. Однако Светлейшая республика не последовала военному плану командующего сухопутными войсками Бартоломео Д’Альвиано, который предполагал упреждающее наступление за реку Адда, чтобы разбить войско французского короля Людовика XII и тем самым завоевать Милан.

Венеции одновременно угрожали войска д’Эсте и папы в Романье, а также армия высадившегося за итальянскими Альпами императора. Единственным шансом было уничтожение главной опасности, то есть Франции, которая уже около десяти лет владела Миланом. Только захват главного города Ломбардии и его промышленных и финансовых ресурсов мог позволить венецианцам избежать сухопутных столкновений с французами и сосредоточиться на противостоянии войскам папы и императора. Но за катастрофическим поражением на суше – в битве при Аньяделло 14 мая 1509 года – последовало такое же на воде – в сражении у Полезеллы 22 декабря, когда артиллерия Феррары уничтожила венецианские галеры, пришвартованные прямо под пушечными дулами.

С 1509 года венецианская политика меняется. Светлейшая республика едва унесла ноги и после поражения в войне Камбрейской лиги больше не думает об экспансии на материк. С площади Сан-Марко отныне не заглядываются на площадь Дуомо. Границы Венецианского государства останутся по эту сторону реки Адда, там же, где когда-то император Август установил границы так называемого Региона X.

Однако история порой играет странные шутки: настанет время, когда Венеции придется подчиниться Милану. Это случится сначала во времена наполеоновского Королевства Италия, а потом – австрийского Ломбардо-Венецианского королевства. «Город, на протяжении тысячи и ста лет являвшийся столицей, отдали Милану, который был три века всего лишь центром провинции, сначала испанской, а затем австрийской», – напишет исследователь истории Светлейшей республики Альвизе Дзодзи.

Необходимы радикальные перемены, чтобы ничто не менялось

Завоевание земель на материке изменило управленческую структуру, но не суть государства. Теперь патриции занимают новые государственные должности, хотя некоторые венецианские аристократы и прежде становились подеста (то есть городскими начальниками) в разных городах Северной Италии. В 1415 году даже Болонья управлялась людьми, присланными из Венеции. Назначение собственного городского главы было не только вопросом престижа, но и способом установления политической и экономической власти над другими итальянскими городами.

Однако главными для Венеции по-прежнему остаются морские владения, которые составляют ее историческую идентичность и являются источником богатства, земли на материке – лишь дополнение к тому экономическому могуществу, которое она имеет на море. У венецианских патрициев всегда были земли на материке, но превращение занятых торговлей аристократов в землевладельцев происходит не сразу, так как в течение всего XV века решения Сената не касались земельной собственности и сельскохозяйственных вопросов. Гонка за землями начнется в следующем столетии: так, в коммуне Маркон, которая тогда относилась к Тревизо, а сегодня – к провинции Венеция, в период между 1518 и 1589 годами доля принадлежащей венецианцам собственности выросла с 10 до 46 процентов. Во второй половине XVI века активизируется строительство вилл, также увеличивается количество осушительных работ с целью получения новых земель, пригодных для сельского хозяйства.

Светлейшая республика занимает обширную часть Северной Италии, но сохраняет признаки города-государства: она никогда не станет государством-территорией в полном смысле слова. Отношения столицы и подвластных городов регулируются различными соглашениями, которые варьируются в зависимости от города и от того, был ли город завоеван или добровольно заявил о своем подчинении. Самые близкие земли, относящиеся к Тревизо и Падуе, контролируются строже и усерднее, чем дальние провинции, вроде Брешии или Фриули.

Это различие наглядно представлено на деньгах: венецианский монетный двор для каждого из городов на материке чеканил свои монеты, отличавшиеся изображением святых и местных гербов. Но вся чеканка происходила именно в Венеции, которая извлекала из этого прибыль, оставляя себе определенный процент драгоценного металла за изготовление монет.

«Венецианоцентризм» республики помешал формированию однородного правящего класса на территории ее материковых владений, что с течением времени превратилось в одно из самых слабых мест Венеции.

В то же время для установления централизованного управления не хватало людей и средств, и венецианские ректоры (то есть наместники), в теории обладавшие широкими полномочиями, на практике были вынуждены опираться на местный правящий класс. Разрыв между государством и материковой знатью, таким образом, становился все глубже. Нетрудно представить, какие чувства испытывал аристократ из богатого местного рода, вынужденный подчиняться какому-то патрицию, часто самому настоящему бедняку, которого интересовали лишь должность и позволявшее ему выживать жалованье.

Аристократы на материке не скрывали обиды и пытались сохранить свои привилегии, отправляя посланников в Венецию и протестуя против ректоров. Те же, со своей стороны, всячески избегали столкновений на протяжении 16 или 24 месяцев (столько длились полномочия), пытаясь выйти из ситуации без потерь для карьеры.

Венеция должна была думать о том, чтобы не подавлять больше необходимого местную автономию и не усугублять враждебность, которая могла стать опасной в кризисные моменты. Именно так и произошло во время войны Камбрейской лиги, когда часть аристократии на материке восстала против Светлейшей республики и поддержала императорские войска, тогда как народ сохранил верность Венеции. На следующий день после поражения в битве при Аньяделло Никколо Макиавелли с удивлением отмечал, что веронский крестьянин предпочитает умереть, нежели отречься от Венеции: «Вчера вечером один из них сказал епископу, что он всегда был предан знамени святого Марка и хочет умереть вместе с ним, а без него жить не хочет; епископ приказал его повесить».

В самых крупных городах было по два венецианских ректора: подеста, который осуществлял судебные функции, следил за общественным порядком и управлял городскими учреждениями на основе уставов, и капитан, отвечавший за военную составляющую и занимавшийся сбором значительной части налогов. В очень больших городах был еще казначей, который отвечал за финансы города. В более мелких городах был только один ректор, осуществлявший функции как подеста, так и капитана.

В конце XV века 130 патрициев из 831, занимавших государственные должности (от дожа до командующих галерами, что часто было первым этапом карьеры молодых аристократов), находились на материковых землях, В Падуе, самом крупном городе Стато да Teppa, было шесть или семь присланных из Венеции патрициев – очевидно, что нельзя говорить ни о нашествии иностранного правящего класса, ни о тотальном контроле над подвластными городами.

Главной обязанностью ректоров было исполнение функций апелляционного суда, что являлось одним из способов поддержки жителей: крестьяне знали, что венецианский судья мог защитить их от произвола местной знати, и именно этот факт – по крайней мере, отчасти – объясняет причины поддержки народом венецианского правительства.

Одним из самых громких случаев вмешательства венецианских судей в защиту подданных на материке был процесс против Паоло Орджиано, которого в 1607 году приговорили к пожизненному заключению за насилие над девушкой из его деревни. Весьма вероятно, что именно эта история легла в основу «Обрученных» Алессандро Мандзони: это один из немногих процессов, рассматривавшихся Советом десяти, документы которого не были уничтожены. Паоло был мелким дворянином и вместе с другими аристократами и лихими ребятами заправлял всеми делами в деревне Орджиано, расположенной примерно в 40 километрах от Виченцы. Одной из его жертв стала молодая крестьянка Фьоре Бертола, жившая с матерью. Несмотря на угрозы, девушка вышла замуж за своего жениха Винченцо Гальвана, но Паоло похитил ее и увез в свой замок, где постоянно подвергал насилию. Его деяния оставались безнаказанными благодаря защите его дяди, графа Сеттимио Фракандзана, однако на его пути встал монах Людовико Одди, уговоривший молодых супругов обратиться к венецианскому подеста Виченцы. Тот, однако, не вмешался, а дядя-граф убедил епископскую курию начать процесс против монаха. В итоге дело закончилось в Венеции: Совет десяти устроил широкий процесс, в котором участвовали 14 обвиняемых, 50 жертв (Орджиано и его приспешники были серийными насильниками молодых крестьянок) и 144 свидетеля, после чего справедливость наконец восторжествовала. Как мы видим, главные участники этой истории очень похожи на персонажей романа, написанного в XIX веке. Возможно, Мандзони изучал протоколы судебного процесса в годы, когда Милан был столицей Ломбардо-Венецианского королевства и туда перевезли из Венеции архив Совета десяти. Именно к тому времени (1824) относится первый вариант романа под названием «Фермо и Лучия».