Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Географическое разделение стало политическим. Материк принадлежал сначала лангобардам, а затем франкам, а побережье было византийским. Однако обитатели побережья умело лавировали между державами. Первый герцог был избран в Читтанове в 697 году. В ранние времена правильнее говорить о герцоге, а не о доже, потому что речь шла об абсолютном монархе, но в любом случае оба обозначались латинским словом dux. Провизантийский город Читтанова имел более тесные связи с материком и был более законопослушным. В Маламокко симпатизировали франкам, жители чаще смотрели в сторону моря и отличались большей независимостью. Местечковый патриотизм уже давал о себе знать: в хронике XIII века говорится, что жители Каорле «едят как свиньи», а островитяне изъясняются «на варварском непонятном языке». Венеты даже умудрялись вести войны друг с другом (между собой конфликтовали сторонники франков и византийцев), и в 742 году столицу герцогства перенесли в Маламокко. Это были очень неспокойные годы: за первые три века венецианской истории из 26 правителей (или 28, если считать и первых двух, Паоло Лучио Анафесто и Марчелло Тегаллиано, которые, возможно, были просто византийскими чиновниками), то есть до Доменико Флабьянико, избранного в 1032 году, когда аристократия уже начала процесс ограничения власти, только десять умерли своей смертью, а остальные плохо кончили. Один был убит на поле битвы, трое – схвачены и ослеплены (по византийской традиции их поместили в бочку с тлеющими головешками, чтобы жар выедал глаза), еще один бежал, трое были изгнаны, одного вынудили стать клириком, троих отправили в монастырь, двоих убили в результате заговора или мятежа, один отрекся, о судьбе еще одного ничего доподлинно неизвестно.

Ни одна из упомянутых выше местностей не соответствует тем местам, которые носят эти же названия в наши дни: старые названия в основном были возрождены в XIX или в XX веке. Маламокко, который, согласно источникам, с большой вероятностью затонул в результате подводного землетрясения, должен был находиться в той части Лидо, которая сегодня неслучайно называется Teppe Персе[2]2
  Дословно в переводе с итальянского – «утраченные земли».


[Закрыть]. Город Езоло, прежде носивший название Эквилио, до 1930 года назывался Кавадзуккерина. Нынешняя Эраклея до 1950 года была Гризолерой: расположение средневековой Эраклеи или Читтановы установили благодаря аэрофотосъемке, она располагалась в четырех километрах от Сан-Дона ди Пьяве.

Некоторые важные центры исчезли – например, острова Костанциако и Аммиана около Торчелло и Бурано. Долгое время считалось, что они затонули, но на самом деле это были постепенно заброшенные острова, немного похожие на Торчелло, только без собора, благодаря которому мы сегодня знаем, чем был Торчелло прежде. Часто бывает трудно определить точное расположение мест, поскольку заброшенные здания, особенно церкви и монастыри, веками служили строительным материалом и тщательно, по кирпичику, разбирались. Когда в 1902 году обрушилась колокольня Сан-Марко, в грунте были найдены материалы, привезенные из Альтино.

Именно в это время появляются крупные семейные династии, некоторые из которых – например, Морозини и Барбариго – просуществуют до конца республики. Эти семьи сосредоточат в своих руках власть: значимость венецианца определялась его принадлежностью к конкретному роду. За пределами Венеции венецианец был всего лишь венецианцем, но в городе он прежде всего являлся членом определенной семьи. Родственная солидарность была очень сильной и распространялась также на женщин: настоятельницы самых крупных женских монастырей, в первую очередь Сан-Заккариа, принадлежали к самым знатным родам.

Возникали отдельные епархии. Не считая Градо, о котором пойдет речь в следующей главе, в зоне лагуны их было шесть: Оливоло (с IX века – Кастелло), Эквилио, Каорле, Маламокко, Читтанова и Торчелло, а также большие монастыри – Сан-Джорджо Маджоре и Сан-Заккариа. Епископы и аббаты исполняли административные функции и функции правосудия, они были главами сообществ и участвовали в управлении герцогством. Гражданская и церковная власти были тесно переплетены, персонал в обоих случаях поставляли крупные семьи. Герцог доверял «своему» духовенству: часто это были его близкие родственники, и они хранили верность, поскольку именно ему были обязаны своими должностями. Все важные решения герцог принимал вместе с епископами и аббатами. Разумеется, в Риме на это взирали с большим подозрением, и около 1000 года папа атаковал венецианских епископов: он обвинил их в торговле преимуществами, в бессовестном сожительстве с женщинами и раздаче ссуд (что было строжайшим образом запрещено, поскольку приравнивалось к ростовщичеству). О первом кардинальном изменении этой ситуации свидетельствует акт 1074 года: дожа окружают не только епископы и аббаты, но также судьи и boni homines[3]3
  В переводе с латыни – «добрые люди», название свободных, благородных людей у франков.


[Закрыть]. В следующие 16 лет епископы и аббаты исчезают. Начинают вырисовываться очертания правительства, которое просуществует до самого конца: «добрые люди» превратятся в Большой совет, судьи станут частью судебной системы, а герцог – разумеется, дожем.

Как уже упоминалось, столица герцогства в 742 году была перенесена из Читтановы в Маламокко. Однако там она будет находиться недолго. Противостояние Константинополя и франков, в котором разыгрывалась Венеция, достигает апогея в начале IX века. В 810 году король Италии Пипин, сын Карла Великого, объявляет войну Венеции. И здесь мы видим еще один пример того, как венецианцы конструируют свое прошлое, превращая мифы в реальность путем частого повторения: якобы они смогли заманить франков в мелководье лагуны и разгромить увязший в болотах флот в том ее рукаве, который с тех пор называется каналом Сирот.

В действительности же первое известное упоминание о канале Сирот датируется 300 годами позже. В XIX веке был создан Черный миф о Венеции, который объясняет название канала тем, что по ночам в нем тайно топили осужденных. Хотя, скорее всего, оно просто связано с малым количеством воды в этом неглубоком канале, то есть «сирота» как синоним бедного.

Каролингские источники предоставляют иную версию битвы: якобы доплывших до Далмации франков разгромил византийский, а не венецианский флот. Некоторые историки даже считают, что по крайней мере часть территории венетов была завоевана и разграблена. Как бы там ни было, этот эпизод стал первой ласточкой в череде грядущих эпохальных событий.

На смену профранкийскому дожу Обелерио пришел провизантийский дож Аньелло Партечипацио, который в 811 году перенес ставку герцогства из Маламокко на острова Риальто, сначала в свой собственный дом (он принадлежал к богатому и знатному роду), а затем во Дворец дожей, строительство которого он и начал. Ему наследовали два сына, Джустиниано и Джованни. Джованни в 829 году начал возводить собор Святого Марка. Епископ Орсо, который, возможно, тоже был сыном Аньелло, воздвиг новую церковь Святого Апостола Петра на месте церкви Святых Мучеников Сергия и Вакха. Пока еще венецианцы поклоняются греческим святым – Феодору, Мине. Греками же были и первые епископы Оливоло, основанного в 735 году.

Хронист Джованни Диаконо пишет, что дож Пьетро Трибуно на рубеже IX и X веков «начал возводить город в районе Риальто». Это свидетельство о рождении той Венеции, которую мы знаем сегодня, а также – о смерти других Венеций, существовавших в лагуне и на побережье. Венеция на Риальто сначала разрасталась не вдоль берегов Гранд-канала, а по оси Оливоло – Санти-Апостоли, то есть между сегодняшними кварталами Кастелло и Каннареджо. По крайней мере, об этом свидетельствуют археологические находки, которые также говорят об отсутствии дорог: жители передвигались по воде, и около каждого дома была пришвартована лодка, как сегодня – автомобиль.

Для изучения этого длительного периода, с V века по 1000 год, историки Венеции располагают крайне незначительным количеством документов, их всего около 150. Работа историков переплетается с работой археологов, и каждый ревностно относится к своей науке: историки склонны пренебрегать археологическими находками, которые не подтверждены источниками, а археологи – преувеличивать значимость якобы революционных открытий. В 2017 году исследователи из Кембриджского университета объявили, что под мозаикой в соборе Святого Марка нашли две персиковые косточки, которые с помощью метода радиоуглеродного датирования были отнесены к периоду между 650 и 770 годами. Это означает, что Венеция старше на пару веков. В июле 2020 года команда археологов под руководством Диего Калаона обнаружила в соборе Торчелло неизвестные прежде фрески IX века. Как уже упоминалось, на них была каролингская надпись, а значит, Венеция изначально была каролингской, а не византийской.

Достаточно ли двух персиковых косточек и надписи на фреске, чтобы отменить результаты многолетних исследований истоков Венеции? Действительно, исследования почвы, проведенные после обнаружения этих находок, позволяют исключить возможность попадания косточек в собор вместе со строительным материалом. Верно также и то, что ряд исследователей утверждают, что Венеция могла сблизиться с Византией только позже, после установления прочных связей с принадлежащим франкам материком. Однако некоторая осторожность нам не помешает: исторические исследования прекрасны тем, что их результаты никогда не являются окончательными, как мы увидим далее.

Но в каких-то фактах мы можем быть уверены. Например, в том, что Венеция вошла в XI век связанной с Византией, а вышла из него уже связанной с франками: документ с золотой печатью[4]4
  Особый тип императорского документа, использовавшийся в Константинополе.


[Закрыть]Алексея I Комнина в 1082 году закрепляет независимость Венецианского герцогства от Восточной Римской империи.

Восток и Запад противостоят друг другу и в церковных вопросах. Вековые распри между патриархами прекратятся только тогда, когда провенецианский Градо восторжествует над проимперской Аквилеей.

Глава 2
ОСТАНЕТСЯ ТОЛЬКО ОДИН
Патриархаты Аквилеи и Градо

Градо

Посмотрите внимательно на базилику Святой Евфимии. Она могла бы стать тем, чем сегодня является собор Святого Марка. Эта церковь в византийском стиле отделана позолоченной мозаикой и разноцветным мрамором. Когда-то Градо мог занять место Венеции и стать столицей государства на Адриатическом море. Но судьба распорядилась иначе: Градо превратился в ленивый рыбацкий городок, а базилика Святой Евфимии сначала лишилась своего значения, а потом потеряла и статус собора.

^{Базилика Святой Евфимии}

То, что сохранилось от убранства церкви, может многое нам рассказать о прошлом Градо, а также о его стремлении соперничать с соседней Аквилеей, которая была оплотом империи, а значит, гордой соперницей Венеции. Например, разноцветные мозаики пола сделаны в византийском стиле – они должны были отличаться от мозаик Аквилеи, которые относятся ко временам поздней Римской империи. На этих мозаиках изображены рыбы, птицы, олени (IV век), а также различные завитки, листья, цветы и геометрические орнаменты (VI век). Животных почти нет, лишь несколько водоплавающих птиц перед главным алтарем. Однако мы можем разглядеть некоторые надписи: Hanna fecet, Vigilius cum suis fecet, Honoratus cum suis fecet. Кусочки мозаики рассказывают о жизнях, прожитых 1500 лет назад, и позволяют нам прочесть имена, которые бы иначе затерялись в тумане истории.

Нельзя сказать, что мозаики сохранились в первозданном виде, они пережили серьезную реставрацию. Оригинальные части темнее отреставрированных фрагментов. Кроме того, базилика Святой Евфимии была переделана в соответствии с предписаниями Контрреформации, и в 30-е годы XX века ее в буквальном смысле слова ободрали: чтобы вернуть церкви первоначальный вид, убрали 11 барочных алтарей вдоль боковых стен, за которыми открылись остатки средневековых росписей. Большая фреска украшает апсиду главного алтаря, но она относится к XV веку, то есть ее точно не было во времена патриарха Илии, который основал эту церковь 3 ноября 579 года, о чем говорит мозаика с его именем на полу. Не было и алтарной картины XIV века из позолоченного серебра над главным алтарем: темы этого произведения перекликаются с Пала д’Оро венецианского собора Святого Марка.

^{Базилика Святой Евфимии}

Святой Марк обнаруживается и среди фигур евангелистов из белого камня во внутренней части кафедры XI века, тогда как верхний балдахин в мавританском стиле относится к XIII веку. С собором Святого Марка церковь Градо связывает еще кое-что: здесь хранится копия предполагаемой епископской кафедры. Предполагаемой, поскольку с большой вероятностью это не кафедра. После того как престол патриарха был перенесен в Венецию (об этом мы поговорим далее), оригинал кафедры перевезли туда же. Отметим, что в месте, где хранится копия предполагаемого епископского трона, мозаичный пол расположен на уровень ниже нынешнего пола базилики. Это указывает на существование здесь предыдущей, более древней, церкви меньших размеров, которая была обнаружена благодаря археологическим раскопкам.

Уникальность бывшего собора Градо заключается в его великолепной разноцветной колоннаде. Сменяющие друг друга зеленые, розовые, черные колонны являют необыкновенную игру цвета и образуют контрастное и гармоничное единство. Эти колонны, как и капители, греческого или римского происхождения: та, которая с цветами лотоса, могла попасть сюда из египетской Александрии, а две колонны из розового гранита – из также египетского города Асуана. Это дает нам возможность представить себе масштаб торговых отношений древнего Градо – города, который соперничал с Венецией и которому, возможно, именно по этой причине было суждено превратиться в маленький сонный городок лагуны, чтобы он больше не мешал.

Градо XVII века изображен на картине слева от входной двери: обнесенный стеной ленивый город, омываемый безмятежными солоноватыми водами. Градо был островом и, как и Венеция, перестал им быть, когда его соединили с материком мостом, построенным в 1936 году, через 90 лет после венецианского.

Зарождение патриархального дуализма

Лакомый кусочек – именно так Атилла, вторгшийся в Италию в 452 году, расценивал Аквилею. Это был один из самых значительных городов поздней Римской империи – красивый, богатый, могущественный, центр связей с заальпийскими странами. Именно там во времена римлян останавливались транзитные суда, проходившие через Адриатическое море. То есть Аквилея играла роль, которая впоследствии перешла сначала Венеции, а потом Триесту: это был самый северный порт Средиземного моря, перевалочный пункт для товаров, направлявшихся в сторону Центральной Европы. Здесь их разгружали, чтобы отправить дальше по земле. Кроме того, в этом городе располагалась кафедра патриархата, влияние которого простиралось на весь Регион X, Венетия и Истрия. С религиозной точки зрения Аквилея тоже была местом различных пересечений: город имел тесные связи с египетской Александрией – говорили даже, что первыми проповедниками христианства были как раз александрийские миссионеры. Это объясняет легенду, распространявшуюся с VII века, согласно которой именно александриец Марк основал церковь Аквилеи. До VII века никому это не приходило в голову, и на самой высокой ступеньке в иерархии святых располагался первый епископ Аквилеи Фортунат, рукоположенный самим апостолом Петром и принявший мученическую кончину около 70 года нашей эры вместе с Ермагором (Гермагором). С тех пор оба мученика были признанными святыми – их считали, например, покровителям соседнего города Удине.

Пришедшие гунны прекрасно осознавали важность Аквилеи и осадили город, хотя на его завоевание им понадобилось время: гарнизон защищавших его римских солдат оказался крепким орешком. Написанная в 551 году, то есть через 99 лет после описываемых событий, хроника рассказывает о том, что Атилла уже решил отступить, но заметил в небе двух аистов, улетавших из города вместе с птенцами. Правитель гуннов увидел в этом знак гибели Аквилеи и завоевал город. Гунны «опустошили его так жестоко, что почти не оставили от него следов». Прокопий Кесарийский пишет свою хронику примерно в это же время, однако его рассказ более правдоподобен. Он рассказывает о внезапном обрушении куска стены, где находилось гнездо аистов, – возможно, в результате осады. Пораженные такой удачей гунны вошли через образовавшийся проход в город и разграбили его, однако не сровняли его с землей, как утверждает другая хроника.

Как бы там ни было, нас интересует тот факт, что епископ бежал в Градо, положив тем самым начало конкуренции двух городов, которая продлится целое тысячелетие, то есть до завоевания венецианцами Аквилеи в 1420 году. Спустя еще 31 год кафедра патриарха будет перенесена в Венецию.

Однако вернемся во времена гуннов. Градо был древним городом, где люди жили уже в римские времена. Он входил в систему портов Аквилеи, с которой его разделяло около десяти километров. Если Аквилея располагалась на море, то Градо – в море: как уже говорилось, это был остров. Самая древняя христианская базилика Градо, середины IV века, была построена в районе кладбища дохристианской эпохи, что подтверждают найденные во время раскопок 1860 года три саркофага, которые сегодня можно увидеть при входе в храм.

Епископ сумел спасти от Атиллы сокровища аквилейского собора, перевезя их в Градо; они вернутся обратно вместе с епископом Никетом, избранным в 454 году, через два года после набега правителя гуннов. Епископ также начал возводить в Градо новый собор, который, однако, будет закончен лишь век спустя патриархом Илией.

Хотя строительство церкви было приостановлено, сам Градо преобразился: город окружили прямоугольной стеной с четырьмя или пятью воротами с башнями. С этого момента его описывают как крепость с высокими стенами и множеством церквей, хранящих разнообразные реликвии. Бывшая торговая пристань превратилась в военный укрепленный центр с постоянным вооруженным гарнизоном. Возможно, Градо даже был оперативной базой аквилейского флота, вошедшего в состав флота Равенны с целью контроля над территорией между реками По и Тимаво и побережьем Истрии между той же Тимаво и рекой Арса (сегодня Раша).

То, чего не сделали гунны, сделали лангобарды

Эта лагуна, как и Венецианская лагуна, подверглась нашествию лангобардов. В 569 году, после взятия Чивидале, воины Альбоина захватили Аквилею. Патриарх Павлин бежал в Градо, снова вместе с сокровищами собора. В доказательство того, что варвары не всегда ведут себя как варвары, епископ Тревизо признал власть Альбоина и тем самым спас город. Так появились две патриаршие церкви: одна в зоне лагуны, в Градо, а другая на материке, в Аквилее. Обе считали себя законными наследницами первоначальной церкви, основанной евангелистом Марком.

Через несколько лет, а точнее, 3 ноября 579 года, епископы Венетии и Истрии собрались в Градо для освящения новой базилики Святой Евфимии. В город съехались прелаты, представлявшие крайне обширную территорию, простиравшуюся от Альп до Дуная: от Тренто до Скарбантии (сегодня Шопрон). В двух соседних лагунах возникают два центра власти: центр гражданской власти на самом юге, в Венеции, и центр религиозной власти в водах Градо. Градо осуществляет несколько попыток выйти из-под византийского влияния, но все они будут подавлены, иногда жестоко – как, например, в 589 году, когда экзарх Равенны Смарагд лично повел за собой войска, осадил Градо, арестовал обвиненных в ереси патриарха Северия и епископов Истрии и отвез их в цепях в Равенну.

Этот синод в Градо стал последним выражением церковного единства в регионе. После него начался раскол, не только доктринальный, но и политический, поскольку лангобарды вместе с королевой Теоделиндой поддержали альтернативную духовную власть. Практически непрерывное состояние войны, характерное для Италии во время экспансии лангобардов, продлится около ста лет и, как мы уже видели, вынудит многих епископов с материка искать убежище в лагунах.

Борьба за духовное главенство будет накаляться – именно в этой связи следует рассматривать перенос в Градо уже упоминавшейся кафедры евангелиста Марка в 630 году. Между 627 и 628 годами патриарх Градо Фортунат бежит как от союза с Римом и Константинополем, так и из собственной резиденции и укрывается сначала в Аквилее, а потом в Кормонсе, прихватив с собой, как обычно, сокровища собора. Тогда папа Гонорий совершает необычный поступок: он посылает в Градо своего клирика Примогения, назначает его патриархом и признает его власть над епархиями, подчиненными Аквилее, как в пределах границ лангобардов, так и за ними.

Возможно, папа Гонорий и император Ираклий действовали заодно: они забыли о Фортунате и сделали ставку на нового патриарха Градо. Чтобы окончательно прояснить положение вещей, в 630 году Ираклий вручает митрополиту Градо мраморную кафедру евангелиста Марка (на самом деле она слишком маленькая для того, чтобы быть настоящим епископским троном, с большой вероятностью речь идет о реликварии, на котором лежало раскрытое Евангелие). Незадолго до этого кафедра была привезена из Александрии в Константинополь вместе с другой реликвией – сиденьем из алебастра и слоновой кости с крестом из Персии. Сохранившиеся его части – плитки из слоновой кости – сегодня экспонируются в различных музеях, от лондонского Музея Виктории и Альберта до миланского Замка Сфорца. С помощью этого жеста культ основателя Александрийской церкви был передан Градо со всеми вытекающими последствиями: позднее святой Марк станет покровителем и даже настоящим главой государства – Республики Святого Марка. В ответ венецианцы будут рассказывать об обладании кафедрой святого Петра, переданной в середине IX века императором Михаилом III дожу Пьетро Традонико. Однако эта кафедра была сделана четырьмя веками позже из различных видов мрамора (например, спинка сиденья – это исламская могильная плита). На полузабытый ныне трон святого Петра можно полюбоваться в церкви Сан-Пьетро ди Кастелло.

^{Кафедра святого Петра в церкви Сан-Пьетро ди Кастелло}

С конца VII века два патриархата открыто противостоят друг другу: патриархат Градо подчиняется Константинополю, а Аквилейский патриархат – лангобардам. Позднее лангобардов сменят франки, и настанет их черед назначать услужливых патриархов.

Масштаб политических противостояний не соответствует расхождениям в доктрине. В 802 году дож Джованни Гальбайо отправил в Градо флот под командованием своего сына и соправителя Маурицио с целью отстранить от власти патриарха, который слишком открыто помогал франкам. Маурицио решил не тратить время даром, он просто сбросил патриарха с башни. Преемником стал племянник бывшего патриарха, который продолжил поддерживать франков, несмотря на плохой конец родственника. Новый патриарх не стал мелочиться: он украсил золотом и серебром алтарь базилики Святой Евфимии, окружил главный алтарь серебряной балюстрадой и осветил собор изнутри серебряной люстрой в сто свечей. Кроме того, он сделал мощеную крытую галерею до самой площади, построил церковь Святой Агаты, основал монастыри Барбано и Сан-Джулиано, раздал бедным деньги, внимательно следя за тем, чтобы большая часть досталась сторонникам франков. Однако он развернул слишком бурную деятельность, и Венеция снова вмешалась: Аньелло Партечипацио, тот самый, который, как мы видели в предыдущей главе, перенес столицу из Маламокко на Риальто, отстранил патриарха от власти и назначил на его место нового. На этот раз им стал аббат венецианского острова Сан-Серволо, личный друг дожа, в преданности которого он мог быть уверен. В 827 году дожем стал Джустиниано Партечипацио, сын Аньелло, и ему тоже пришлось улаживать споры между патриархами Аквилеи и Градо. В тот же год синод Мантуи признал главенство Аквилеи, на что венецианцы ответили присвоением мощей святого Марка. Но это событие мы рассмотрим в следующей главе.

Утверждение Градо

Гражданская власть Венеции и духовная власть Градо все больше переплетались, в том числе благодаря семейным связям. Венецианцы видели в церкви продолжение собственной власти, что, конечно, не могло нравиться Римской церкви, и конфликт усугублялся.

К примеру, патриархом Градо большую часть первой половины XI века был Орсо Орсеоло – сын дожа Пьетро Орсеоло, брат епископа Торчелло, настоятельницы монастыря Сан-Заккариа и преемника Пьетро на посту дожа Оттона Орсеоло. Тем временем император Генрих II Саксонский поставил во главе патриархата Аквилеи баварца Поппо Треффена. Это было косвенное объявление войны Венеции, потому что таким образом объединились две императорские марки[5]5
  Пограничные округа Франкского государства.


[Закрыть], Фриульская и Веронская, фактически окружив лагуну. Начались интенсивные столкновения между Венецией и империей.

Весной 1024 года в результате беспорядков дож Оттон и патриарх Орсо бежали. Поппо Аквилейский захватил Градо и разграбил город, увезя с собой сокровища и священные реликвии (опять!). Позднее семья Орсеоло смогла вернуть себе поддержку папы, и он подтвердил независимость епархии Градо. Однако при следующем императоре ситуация вновь обострилась.

Конрад II по традиции был коронован в Риме. Воспользовавшись этим случаем, он собрал синод, который передал митрополию Аквилее, низведя Градо до уровня простой приходской церкви. Разумеется, такое решение было неприемлемым для Венеции: государство не может быть автономным без «своей» церкви.

В 1044 году венецианцы смогли вернуть епископству права на митрополию. Это стало началом глобальных потрясений, которые произошли спустя шесть лет после избрания патриархом Градо венецианца Доменико Маранго. О нем практически ничего не известно, возможно, он был родом из простой семьи и родился в Маламокко. Хотя Маранго и был венецианцем, он не был человеком Венеции и всегда отказывался от роли проводника политики дожа. Тесно связанный с папой Львом IX, он прекрасно знал греческий язык и поддерживал контакты с церковью Константинополя. В любом случае этот выбор оказался удачным. В 1053 году папа Лев IX громко объявил о том, что Градо и только Градо в качестве «новой Аквилеи» является резиденцией патриархата и главой церквей Венеции и Истрии. За епископом Аквилеи остался титул предстоятеля Фриули, а территория самого епископства была сведена к границам времен лангобардов. Доменико Маранго начал подписываться как «патриарх Градо и Аквилеи», он возводил истоки своей церкви к евангелисту Марку и мог похвастаться правом сидеть по правую руку от папы. Градо претендовал на звание второй церкви католического мира, сразу после римской.

Была ли довольна Венеция? Куда там! Венецианцы хотели, чтобы Градо оставался в родной гавани, их совсем не устраивал союз с папой, потому идея Новой Аквилеи не вызвала воодушевления. Тем не менее дож Доменико Контарини махнул на это рукой: его войска вели войну в Далмации против хорватов, и поддержка могущественных сил – папы и империи – была им крайне необходима.

Обострение противостояния с папой не заставило себя ждать. Венецианские власти попытались задушить патриархат Градо, урезав финансирование церкви. Понтифик отомстил, отправив норманнские войска на защиту Далмации, которой угрожали хорваты. Последние, однако, выкинули неожиданный фортель: они заявили о своей верности папе Григорию VII и объявили о подчинении своей церкви латинской церкви в Спалато (сегодня Сплит). Это стало позором как для патриарха Градо, считавшего себя предстоятелем Хорватии и Далмации, так и для дожа Венеции, который лишился контроля над Адриатикой и восстал против Рима. После избрания патриархом Градо Пьетро Бадоера в Венеции начали расти пропапские настроения. На протяжении многих веков правящий класс будет разделен на сторонников и противников церкви. Реестры фиксируют, например, так называемые голосования senato expulsi: во время принятия касающихся церкви решений сенаторы, которые были известными сторонниками папы или чьи родственники занимали церковные должности, должны были выйти из зала.

К этому моменту вопрос о митрополии Градо был уже решен. «Закат Аквилеи и рассвет Венеции озаряет Градо». Восходит звезда Венеции.

В середине XII века патриарх Энрико Дандоло, занимавший свой пост 61 год, тезка и дядя дожа, который в 1204 году осуществит поход на Константинополь, перенес свою резиденцию из Градо в Венецию, в церковь Святого Сильвестра. Он же в 1155 году получил от папы Адриана IV титул предстоятеля Далмации, то есть венецианская гегемония за пределами Адриатики распространилась и на церковь. Три века спустя, в 1451 году, титул патриарха также был передан патриархату Венеции, который существует и сегодня: 8 октября папа Николай V упразднил как патриархат Градо, так и епископство Кастелло. Новым патриархом Венеции стал святой Лаврентий Джустиниани. Почву для этого назначения подготовил предыдущий папа Евгений IV, венецианец, в миру Габриэле Кондульмер: именно он сделал кардиналом Томмазо Парентучелли, который затем стал папой Николаем V.

Прощай, Аквилея

К моменту передачи титула патриарха Венеции патриархи Аквилеи уже более 20 лет не являлись представителями немецкого императора, тоже став жертвой венецианской экспансии. 3 апреля 1077 года было создано феодальное патриархальное государство: к патриархату Аквилеи отошли земли герцогства Фриули, и с того момента кафедра почти постоянно располагалась в Чивидале. Венеция и Аквилея в равной степени стремились контролировать лагуну Градо и Марано и долгое время боролись за это.

С борьбой Венеции и Аквилеи связана карнавальная традиция четверга недели перед постом. Патриарх Ульрих фон Треффен в феврале 1162 года попытался завоевать венецианский Градо, устроив внезапную осаду города. Дела у него не задались, и он был схвачен венецианским флотом вместе с несколькими своими канониками. В его освобождении принял участие сам император Фридрих Барбаросса. Это все исторические факты. Согласно же легенде, венецианцы обязали патриарха и его преемников во время карнавала ежегодно отправлять в Венецию быка (патриарх) и 12 жирных свиней (каноники) в знак своего подчинения. Выбранное число неслучайно, поскольку оно отсылает к Христу и 12 апостолам. Самый настоящий государственный ритуал существовал на протяжении веков: судьи вершили над свиньями суд и выносили свой приговор. Затем животных отпускали на площади Сан-Марко, и начиналась так называемая «охота на быка», увековеченная на картине Каналетто. Животных ловили, забивали, готовили, а мясо раздавали народу. Быка надо было убить одним ударом, отрезав ему голову, – отсюда происходит итальянское выражение tagliare la testa al toro, которое дословно означает «взять быка за рога», то есть действовать решительно, приступая сразу к самому главному. Свиней надо было съесть в четверг карнавальной недели, который поэтому называется giovedì grasso, то есть «жирный четверг».