Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18
АВСТРИЯ ЛЮБИЛА ПОРЯДОК
Габсбургский город, Лисса и передача Италии

Форт Маргера

В 1848–1849 годах укрепления форта Маргера несколько месяцев выдерживали натиск австрийцев. Именно отсюда была осуществлена вылазка, позволившая занять Местре. Однако в конце мая 1849 года восставшие были вынуждены вернуться обратно в крепость, а затем оставить и ее. Защитников форта было 2,5 тысячи, а австрийцев – 30 тысяч, включая завербованный в Вероне батальон.

Эта крепость является одним из главных памятников тех времен, когда Венеция находилась под властью Габсбургов. Еще одним историческим памятником того времени мог бы быть железнодорожный вокзал, который начали строить в 1860 году, снеся церковь Санта-Лучия и другие строения, однако его перестроили в 1936 году. Прилегающее к вокзалу здание (сегодня здесь находится администрация региона Венето) очевидным образом отсылает к стилю Габсбургов, хотя и оно было частично перестроено и перекрашено в розовый пастельный цвет вместо изначального желтого, который характерен для всех казенных административных зданий двуединой монархии от Тренто до Львова. Рядом с фортом проходит железнодорожный мост через лагуну (1846), но и это сооружение австрийских времен частично заслонено автомобильным мостом постройки 1930-х годов и дублирующим его железнодорожным – 1970-х.

^{Сегодня форт Маргера – не только музей под открытым небом, но и пространство для отдыха}

Нельзя сказать, что форт сохранился нетронутым: итальянская армия использовала его вплоть до 1995 года, сначала для артиллерии, а затем как склад в цепочке снабжения. В центре площадки, которая выходит в сторону лагуны, и сегодня возвышается выкрашенная в оливково-зеленый цвет башня со сторожевой будкой у основания и мощным маяком на крытой платформе в верхней части. Она рассказывает о тех временах, когда вооруженные ружьями солдаты сторожевой гвардии часами наблюдали за окрестностями. С внешней стороны вдоль рва еще можно увидеть старые желтые таблички с надписью «Зона вооруженного наблюдения». Но волноваться не стоит: сегодня здесь разводят огонь лишь для того, чтобы пожарить на гриле колбаски и свиные ребра.

Строительство форта в 1805 году начали французы, достроен он был австрийцами. Крепость возвели в Маргере, небольшом местечке с церковью, жилыми домами и таможенными зданиями; название еще больше века использовалось для обозначения нового промышленного поселения вдоль железнодорожного полотна. Следы бывшей деревушки обнаруживаются в одном из первых зданий при входе, которое странным образом стоит на трех арочных сводах. Это то, что осталось от моста XVI века через канал Сальсо, который был засыпан землей при строительстве форта. Вместо него вырыли двойной ров вокруг двух концентрических островков, образующих укрепление. Австрийцы решили не разрушать мост, а построить прямо на нем здание из красных кирпичей, цвет которых выделяется на фоне более бледного кирпича, использовавшегося тремя веками ранее.

Площадь форта Маргера составляет 44 гектара. На территории находится более сотни различных строений: фортификационные сооружения, башни, пороховые арсеналы, батареи. Здесь были французские пороховые склады и склады итальянской армии. Восстановлена только ближайшая ко входу часть: справа располагается музей, а слева – различные здания и заведения, необходимые для сегодняшней жизни этого пространства. Помимо колбасных лавок есть концертная сцена, игровая зона для детей, а дальше – множество обустроенных волонтерами кошачьих домиков, прямо перед бывшими военными зданиями. Обширное пространство в глубине до самой границы лагуны никак не используется. Внутренний ров завален поломанными ветками и обломками бывшей деревянной пристани. С противоположной стороны видны здания, предназначение которых в прошлом понять очень трудно. Чтобы хоть как-то использовать это пространство, здесь обустроили пешеходные и велосипедные дорожки.

^{Одна из казарм форта Маргера с пустующим местом для герба}

В самой внутренней части, куда можно попасть, перейдя по мосту через ров, видны следы реставрационных работ: например, было восстановлено депо пожарных машин. Две небольшие казармы наполеоновской эпохи пока находятся в плохом состоянии, однако предполагается, что после реставрации здесь будут организованы выставочные пространства. На фасадах обеих казарм, обращенных в сторону лагуны, выделяются монументальные ворота из истрийского камня с фризами, на которых в обрамлении каменных знамен пустует место для герба. За время существования крепости здесь сменяли друг друга наполеоновский орел, двуглавый габсбургский орел, герб Савойского дома с крестом и герб Итальянской республики с зубчатым колесом. Сегодня здесь нет ничего – в ожидании лучших времен.

Обойдя территорию крепости, мы возвращаемся на площадку со сторожевой башней. Позади нее установлен бронзовый монумент в виде двух растягивающих рогатку рук. Здесь особенно красиво: отсюда можно любоваться длинным берегом, к которому пристают приплывающие из лагуны суда под шум проходящих недалеко от порта поездов. Именно здесь становится понятно, почему эта территория была так важна для обороны Венеции в 1848–1849 годах: форт и мост вместе составляли последний бастион перед входом в город.

Перейдем через другой мостик и вернемся к выходу по арочному проходу через территорию музея, где представлены старые артиллерийские орудия, военные машины и небольшой узкоколейный поезд. Бастионы по другую сторону мостика не заросли травой, в отличие от всех остальных, поэтому здесь можно увидеть несколько фрагментов стены. Если же пойти прямо по ведущей в крепость подъездной дороге, то мы окажемся на территории Биеннале искусств и увидим два пороховых склада, французский и австрийский. Они стоят друг напротив друга, символизируя две державы, которые навсегда изменили облик Маргеры.

Австрийская Адриатика

Первым и самым очевидным следствием аннексии Венеции стало то, что австрийская монархия получила флот, как военный, так и торговый. Кроме того, главным торговым портом вместо Венеции окончательно стал Триест, а военным – Пула, и это останется неизменным до конца Первой мировой войны.

В июле 1718 года Светлейшая республика и Габсбурги подписали с Османской империей Пожаревацкий мир. Венеция и Вена сели за стол переговоров в качестве победителей, но для уже ослабленной Синьории это была горькая победа: она вернула османам завоеванный всего 19 годами ранее Пелопоннес, бесполезная попытка укрепления которого обошлась в огромную сумму. Эта потеря была лишь отчасти компенсирована тем, что Венеции перешла небольшая часть Далмации – небогатые земли, на которых проживали пастухи-морлахи. Самым крупным городом, перешедшим под контроль Венеции, был Имотски (сегодня в Хорватии).

Австрийцы прекрасно понимали, что венецианцы больше не могли контролировать Адриатику и препятствовать проходу иностранных военных кораблей, а потому уже в марте 1719 года император Карл VI основал порто-франко (свободный порт) в Триесте, заложив основы будущего главного торгового порта Миттельевропы. В дальнейшем его развитию способствовала Мария Терезия.

В Триесте флот был, но совсем маленький. Он состоял из двух небольших кораблей и нескольких вооруженных судов. Несмотря на то что французы разграбили и разрушили венецианский Арсенал, у австрийцев в руках все равно оказалось слишком много кораблей, и им пришлось обратиться к тем, кто лучше них разбирался в морских делах. Бывший генеральный проведитор Далмации Андреа Кверини (в прошлой главе мы видели, как он выступал за безболезненный переход от венецианской к габсбургской администрации) стал главой Арсенала.

Франциск II назначил Сильвестро Дандоло, сражавшегося вместе с Анджело Эмо с берберскими пиратами, капитаном фрегата, который привез из Анконы нового папу Пия VII, избранного на конклаве, проходившем на острове Сан-Джорджо.

Когда французы захватили Рим, предыдущий папа Пий VI был схвачен и вывезен во Францию, в Валанс, где он и умер. Тогда было решено собрать конклав на принадлежащей австрийцам территории: сначала думали о Вене, потом – о Падуе, но в результате выбор пал на Венецию, где кардиналы и собрались 1 декабря 1799 года. Для избрания нового папы потребовалось очень много времени, что свидетельствует о трудном выборе: конклав продлился 105 дней, и 14 марта 1800 года папой стал бенедиктинец из Романьи Барнаба Кьярамонти.

Тем временем продолжалось строительство габсбургского флота. В 1802 году австрийские власти открыли военно-морскую кадетскую школу (в первый год было набрано около 40 учеников) и школу для морских инженеров. В марте того же года появился Императорский флот, а вместо Андреа Кверини главой Арсенала был назначен австрийский офицер.

После Пресбургского мира (декабрь 1805-го) и объявления Наполеоном о создании Королевства Италия венецианский флот стал частью принадлежащего французам Итальянского флота. Королевская коллегия флота была созвана в упраздненном монастыре Святой Анны (который затем стал военно-морским госпиталем, работавшим до 1986 года). В марте 1811 года франко-венецианский флот был разгромлен меньшим по численности британским флотом у острова Лисса. Во время этой битвы погибли два командующих – французский Бернар Дюбурдье и венецианский Джузеппе Дуодо; еще один венецианец, Николо Паскуалиго, был захвачен в плен. Английский адмирал Уильям Хост отказался принять его шпагу в знак сдачи и затем обменял Паскуалиго на нескольких английских пленников. Фрегат «Корона», которым командовал Паскуалиго, был включен в состав английского флота под названием Hms Daedalus, то есть построенный в 1809 году в Венеции корабль продолжал плавать под британским флагом.

^{Карл Фредерик Сёренсен. «Морское сражение при Лиссе». 1868}

После возвращения австрийцев в 1814 году Венеция и Милан стали центрами Ломбардо-Венецианского королевства. Однако австрийцы больше благоволили ломбардскому городу: недоверие к бывшему противнику не исчезло. Об этом свидетельствует тот факт, что они так и не вернули Венеции вывезенные в Бреру во времена Наполеона произведения искусства, которые находятся там по сей день.

Однако австрийцы сделали и много хороших вещей. В 1829–1830 годах они создали порто-франко, что способствовало значительному увеличению торговых потоков в лагуне. Между 1835 и 1852 годами построили железную дорогу – именно для нее был возведен четырехкилометровый мост через лагуну, который и сегодня является одним из самых длинных в мире мостов на кирпичных арках. В 1860 году началось строительство нового железнодорожного вокзала. Инженер-гидротехник греческого происхождения Пьетро Палеокапа из Бергамо спроектировал новую систему запруд реки По, а в 1838 году – плотину Маламокко. Земельный кадастр также появился в австрийскую эпоху, его автором был Франческо Менготти, начавший эту работу в 1804 году и продолжавший ее во времена наполеоновского Королевства Италия и после возвращения австрийцев. Он умер в 1830-м, так и не увидев результатов своего труда, который будет закончен только через 16 лет.

Нельзя сказать, что недоверие Вены по отношению к Венеции и венецианцам было лишено оснований. Именно флот стал логовом антиавстрийской оппозиции. Возможно, случай Джузеппе Корнера, капитана корвета, отстраненного от должности в 1820 году официально из-за недостачи, а на самом деле за то, что он назвал Франциском II свою собаку (или кота), является лишь анекдотом. Гораздо более трагична история офицеров, принадлежавших к тайной организации «Эсперия»: братья Аттилио и Эмилио Бандьеры, сыновья адмирала императорского военно-морского флота Франца Бандьеры, были расстреляны в Калабрии в июле 1844 года за попытку восстания в Королевстве Обеих Сицилий.

Таким образом, флот для австрийцев был больше угрозой, чем ресурсом. Неслучайно восстание началось именно в Арсенале, где 800 рабочих и 300 каторжников (часть работ по строительству кораблей выполняли заключенные) утром 22 марта 1848 года жестоко убили полковника Джованни фон Мариновича. Этого офицера из Далмации направили в Арсенал, чтобы удержать ситуацию под контролем, однако рабочие сочли его предателем, поскольку он не демонстрировал провенецианских настроений. Даниэле Манин вместе с офицерами, входившими в «Эсперию», захватил Арсенал и объявил о создании республики сначала перед его воротами, а через два часа – на площади Сан-Марко, забравшись на стол в кафе «Флориан».

^{Наполеоне Нани. «Даниэле Манин и Николо Томмазео на площади Сан-Марко после освобождения из тюрьмы». 1876}

В 1848 году революции охватили половину Европы, но венецианская поставила рекорд. Она длилась 17 месяцев, до 22 августа 1849 года, и мятежники сдались в том числе из-за разразившейся в городе эпидемии холеры. Конец революции увековечен в знаменитых стихах Арнальдо Фузинато: «Свирепствует зараза / нет хлеба / реет на мосту / белое знамя». С военной точки зрения город оказался неприступным, несмотря на то что австрийцы с июля 1849 года обстреливали его из артиллерии и даже осуществили первую в истории воздушную бомбардировку, используя аэростаты. Из-за изменившего ветра бомбы не достигли цели, и этот эксперимент повторять не стали. Однако австрийцам удалось разбомбить Венецию с неба во время Первой мировой войны. Австрия – единственная страна, которая сделала (или пыталась сделать) это дважды, с разницей в 67 лет. Союзники бомбили Венецию лишь один раз, в марте 1945 года, и нанесли удар только по портовым сооружениям.

За 24 дня австрийская артиллерия под командованием Джулио Чезаре Страссольдо выпустила в сторону Венеции 23 тысячи снарядов. Во время Первой мировой войны австрийские самолеты осуществили 42 вылета, сбросив 1039 бомб, которые привели к гибели 52 человек и нанесли городу серьезный ущерб, включая уничтожение потолка церкви Скальци с фресками Джамбаттисты Тьеполо. Когда австрийцы вернулись в город в августе 1849 года, они не стали свирепствовать: лидеров революции отправили в изгнание. Через два года были снижены пошлины и приняты меры по развитию города. Однако что-то между венецианцами и австрийцами сломалось навсегда. Американский консул Уильям Дин Хауэллс пишет: «Ни одна знатная госпожа теперь не ходит в оперу; люди не занимают мест в ложах, и, если им приходится бывать в театре, они выбирают партер», – чтобы как можно реже встречаться с представителями австрийской знати. Итальянцы больше не посещают те кафе, где бывают австрийцы. «Единственным местом, где встречаются враждебные силы, является кафе „Флориан“ на площади Сан-Марко», – уточняет Хауэллс. «Молчаливое проявление ненависти и недовольствия особенно заметно на площади. Здесь три раза в неделю зимой и осенью военный оркестр играет ту утонченную музыку, которой славятся австрийцы. <…> Когда начинается музыка, венецианцы уходят с площади по проходу вдоль Дворца дожей со стороны мола. <…> Некоторые знатные дамы с 1849 года, года конца республики, никогда не ступали на площадь Сан-Марко». 22 марта 1858 года, в годовщину революции, свидетелем враждебности венецианцев стал находившийся в городе эрцгерцог Максимилиан. Увидев праздничное оживление на площади, «он решил отправиться туда вместе с эрцгерцогиней прогуляться среди людей, он также распорядился, чтобы на площадь пришел военный оркестр. <…> Однако как только люди увидели императорскую чету и как только заиграл оркестр, они развернулись и ушли, оставив эрцгерцога и его супругу в одиночестве. Вечером эрцгерцог распорядился, чтобы закрыли все театры», – сообщается в одном дневнике той эпохи.

После восстания венецианцы были изгнаны из австрийского флота. Весной 1848 года две трети офицеров ушли в отставку, и больше половины из них вошли в состав республиканского флота Даниэле Манина. После капитуляции в августе 1849-го они были вынуждены покинуть императорские земли; некоторые из этих офицеров в 1866 году сражались в Лиссе против бывших соотечественников.

Флот перебазировался сначала ненадолго в Триест, а затем в Пулу. Эрцгерцог Максимилиан, единственный представитель Габсбургов, которого интересовала судьба флота, сделал официальным языком немецкий, и офицеры должны были отдавать приказы только на этом языке. Что касается торговых маршрутов, то предпочтение также отдавалось Триесту, а не Венеции.

В июне 1849 года на венецианском Арсенале был построен фрегат, который, по замыслу Даниэле Манина, должен был называться «Италия». Однако после капитуляции мятежников корабль назвали «Новара», в честь победы австрийского оружия над пьемонтским. Этот корабль с научным оборудованием на борту отплыл из Триеста 20 апреля 1857 года с целью совершить кругосветное путешествие. Два года этот фрегат демонстрировал австрийский флаг в морях всего мира. Кругосветное плавание было задумано эрцгерцогом Максимилианом, который в 1854 году стал верховным командующим флотом. Сам Максимилиан в апреле 1864-го поднялся вместе с женой Карлоттой на борт «Новары» из замка Мирамаре, который по его распоряжению был построен недалеко от Триеста, и отправился в Мексику, где должен был взойти на трон, получив титул императора. Он был расстрелян в июне 1867 года в Керетаро восставшими республиканцами Бенито Хуареса, и его останки через несколько месяцев вернула в Триест та же «Новара». Именно его имя носил флагман австрийского флота Sms Erzherzog Ferdinand Мах, разбивший венецианский флагман в водах у острова Лисса 20 июля 1866 года.

В ясные дни с холмов на острове Лисса виден как итальянский берег, так и хорватский. Понятно, почему остров имел такое важное значение и почему именно в этих водах случились два яростных сражения: в 1811 году, о котором мы уже говорили, и 20 августа 1866 года между австрийским флотом под командованием Вильгельма фон Тегетхоффа и итальянским – под командованием Карло Пеллиона ди Персано. Победили австрийцы; два итальянских корабля были потоплены, итальянцы потеряли 600 человек погибшими, тогда как потери австрийцев составили всего 38 человек, кроме того, все их корабли остались целы. Однако итоги сражения были скромными. Тегетхофф не стал преследовать разбитый вражеский флот, итальянцы укрылись в Анконе и таким образом сохранили доступ к Адриатическому морю.

В сражении при Лиссе впервые были применены морские торпеды. Идея подводного оружия родилась у офицера габсбургского флота Джованни Лупписа родом из Фиуме (Риеки) и была реализована английским инженером-механиком Робертом Уайтхедом, у которого в Фиуме была фабрика по производству оборудования для флота. Сразу после сражения с итальянцами Тегетхофф отправил ему благодарственную телеграмму: «Благодаря вашим машинам я выиграл сражение при Лиссе». Как раз в эти дни Уайтхед заканчивал работу над созданием нового подводного самодвижущегося снаряда. Однако у него была одна проблема: парусное судно было способно догнать торпеду через 350 метров и далее следовать рядом с ней, пока она не утонет. Инженер, внесший свой вклад в победу при Лиссе, решил использовать момент славы и предложил свое новое оружие императорскому двору. 20 декабря 1866 года министерская делегация из Вены присутствовала на испытаниях торпеды, которые прошли неудачно. Но разве можно было отказать тому, кто поставил машины для победы в морском сражении? Уайтхеду была предоставлена отсрочка, и он доработал свое изобретение, которое и сегодня остается самым главным подводным оружием.

Консул и инженер

Австрийский период в истории Венеции в каком-то смысле является черной дырой: кажется, что в это время ничего не происходило и никто не совершал ничего важного в ожидании освобождения, которое пришло с объединением Италии. Разумеется, это не так. Например, первым австрийским консулом в принадлежащем османам Иерусалиме стал венецианец Джузеппе Пиццамано из семьи патрициев (его отец Исеппо был последним венецианским подеста в Беллуно), который в 1855 году открыл там дипломатическое представительство Вены. Он также построил первый австрийский приют для паломников из христианских стран на Виа Долороза, которая ведет к храму Гроба Господня. Этот приют существует и сегодня.

Император Франц Иосиф назначил Пиццамано консулом в ноябре 1847 года. Из-за восстания 1848 года он приехал в Иерусалим лишь в 1849-м в ранге вице-консула, но через несколько лет смог убедить министерство повысить его до генерального консула.

Целью Пиццамано было утверждение габсбургской монархии в роли державы – гаранта Святой земли наряду с Францией. В 1856 году Австрия открыла небольшую начальную школу Ламель (на деньги Элизы Герц-Ламель), в которой обучались 40 учеников из бедных еврейских семей, – это первая современная школа для евреев будущего Государства Израиль. Против нее выступали консервативные евреи, они считали школу слишком новаторской. К моменту своей внезапной смерти в июле 1860 года в возрасте всего 53 лет Пиццамано вместе с сэром Мозесом Монтефиоре работал над проектом строительства дороги между Иерусалимом и Яффой.

Самым гениальным конструктором железных дорог всех времен был венецианец Карл (или Карло) Гега. Он родился в 1802 году в Кастелло, в двух шагах от Арсенала, в семье албанского морского офицера, служившего Светлейшей республике. Память о нем увековечена всего лишь одной мемориальной доской, наполовину изъеденной морской солью: она была установлена в 1954 году на его родном доме в Венеции по случаю столетней годовщины строительства главного творения его жизни – Земмерингской железной дороги, которая в 1998 году была объявлена объектом всемирного наследим ЮНЕСКО.

^{Карл Риттер фон Гега. Литография Йозефа Крихубера. 1840}

Те, кто бывал в Австрии до введения евро, помнят купюру номиналом 20 шиллингов: это небольшая сумма, поэтому банкнота выпускалась в большом количестве и имела широкое обращение. На ней был изображен типичный для XIX века господин с усами и длинными волнистыми волосами – Карл Гега, человек, который впервые заставил паровозы ходить в горах по рельсам обычной колеи, до этого в горной местности использовали конные или реечные локомотивы и узкую колею.

Карл Гега был блестящим студентом: в Венеции он обучался в военном училище Святой Анны (там же обучался Вильгельм фон Тегетхофф), а в 1818 году поступил экстерном на второй курс физико-математического факультета Падуанского университета, который окончил с отличием в июле 1819 года, когда ему едва исполнилось 17. Затем он поступил на службу в дирекцию строительства общественных сооружений австрийского правительства Венеции и в первые годы занимался строительством зданий и дорог. В 1823 году в рамках австрийского переустройства Тревизо Гега спроектировал новый трибунал с тюрьмой с обратной стороны здания, которое сегодня является главным архитектурным памятником Тревизо времен австрийского господства.

Но лучше всего Карл Гега проявил себя в железнодорожном строительстве, которому целиком посвятил себя начиная с 1836 года. К концу своей карьеры он построил 1300 километров железных дорог и спроектировал еще тысячи, став примером для трех поколений будущих инженеров. Он ездил в Бельгию и Англию, где встречался с Робертом Стефенсоном, изобретателем паровоза и строителем первой железной дороги. В 1840 году в Тироле Гега занимался строительством дороги между Тренто и Перджине-Вальсуганой, также он построил отдельные железнодорожные участки в Моравии и Богемии, между Брно и Прагой.

^{Земмерингская железная дорога}

Австрии было необходимо соединить столицу со своим главным портом, и строительство дороги Вена – Триест было поручено самому блестящему инженеру империи. В 1842 году Карл Гега отправился в Соединенные Штаты, где изучил 39 железных дорог, в частности дорогу через Аппалачи. Соединить Вену с Адриатикой можно было двумя способами – через Венгрию или через Штирийские Альпы. Габсбурги не считали Венгрию надежной (и действительно, в 1848 году там произошло восстание), поэтому во избежание политических проблем был выбран более сложный с технической точки зрения путь. Самым трудным участком являлись 30 километров Земмерингского перевала, где было построено 16 виадуков, 15 тоннелей, 129 мостов из железа и камня, не говоря уже о многих километрах извилистого железнодорожного полотна, проложенного по местности с уклоном 2–2,5 процента. В строительстве было занято 20 тысяч рабочих, оно длилось шесть лет. Этот горный участок был открыт в 1854 году. Самая высокая точка располагается на высоте 896 метров над уровнем моря, а линия и сегодня используется австрийскими федеральными железными дорогами. Кроме того, были разработаны новые локомотивы, способные справиться с перепадами высот, которые прежде считались непреодолимыми.

В Италии тоже до сих пор используются железные дороги, построенные этим выдающимся архитектором и инженером. Перегон между Карсо и Триестом датируется 1857 годом. Вокзал в Триесте позднее перестроили, однако и сегодня все, кто едет в город на поезде, обязательно проезжают через виадук Баркола, который также построил Гега. Грандиозный виадук, ведущий в Опичину, то есть в Словению, используется гораздо реже, поскольку международное сообщение значительно сократилось.

Карл Гега получил от императора Франца Иосифа дворянский титул и прибавил к своей фамилии префикс «фон». Но вершина его славы совпала с концом карьеры. Императорские власти решили передать государственные сектора в частные руки. Задуманная государством железная дорога Вена – Триест в итоге была приватизирована вместе со многими другими линиями, а в 1859 году распустили центральную дирекцию государственных железных дорог. Талантливого инженера сослали за письменный стол Министерства финансов, где он практически ничего не делал. Единственной его обязанностью было проектирование соединительных веток железных дорог между принадлежащей Габсбургам Трансильванией и Королевством Румыния. Карл фон Гега умер в Вене 14 марта 1860 года – возможно, из-за туберкулеза, однако есть версия, что он покончил с собой, – и был похоронен на центральном кладбище Вены.