Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

^{Доменико Тинторетто. «Взятие Константинополя». 1580}

Тем не менее дальнейшие перспективы были мрачными. Между греками и крестоносцами постоянно вспыхивали ссоры, последние устроили в Константинополе разрушительный пожар: самая богатая и населенная часть города горела три дня. Но хуже всего было то, что император не сдержал своих обещаний. Договор с венецианским флотом снова остался неоплаченным. Крестоносцы отправили к императору шестерых послов (троих венецианцев и троих франков), которые должны были передать, что в случае невыполнения обязательств византийские земли будут разграблены.

Император ничего не ответил, а византийская аристократия отреагировала так жестко, что послы были вынуждены обратиться в бегство. Всю оставшуюся часть зимы франки грабили деревни, а венецианский флот ежедневно осуществлял вылазки по всему Босфору.

Тем временем в Константинополе произошел очередной государственный переворот: в начале февраля 1204 года Алексей Дука Мурзуфл стал императором под именем Алексея V, а его юный предшественник был брошен в тюрьму. Побочным эффектом стало то, что подписанные Алексеем IV договоры с крестоносцами превратились в макулатуру.

Епископы и аббаты крестоносцев объявили Алексея V убийцей и пообещали отпущение грехов всем участникам войны против Константинополя. Отныне солдатам больше не нужно было идти на Святую землю: работу во имя Господа следовало выполнить здесь, на Босфоре. И неважно, что папа запретил нападать на Византию и что венецианцы по-прежнему были отлучены от церкви: войска об этом не знали. Общая атака началась 9 апреля 1204 года, и на этот раз франки понимали, что лучше слушать венецианцев. Связанные попарно корабли, однако, из-за встречного ветра не смогли приблизиться к стенам города и через день отошли в район Галаты. 12 апреля крестоносцы осуществили новую попытку. На этот раз ветер был попутным, и два связанных друг с другом корабля – «Парадизо» и «Пеллегрино» – пришвартовались у берега. Венецианцы перекинули летучие мосты на одну из башен, захватили ее, а затем взяли еще одну. Судьбу Константинополя решил воин-священник Альом де Клари, младший брат Робера де Клари: вместе с товарищами он протиснулся через небольшую брешь в стене и распахнул ворота. Франкские рыцари ворвались в город, превосходившие их по численности византийские солдаты не смогли организовать сопротивление, и столица Восточной Римской империи, просуществовавшей 809 лет, пала.

Разграбление и новый порядок

Представление о том, что, едва завоевав город, полчища бесчинствующих солдат начинают бесконтрольно убивать, насиловать и грабить его жителей, ошибочно, по крайней мере, так происходит не всегда. В случае Константинополя разграбление было тщательно спланировано, а раздел добычи – определен заранее. Дож Энрико Дандоло добился, чтобы сначала оплатили венецианский флот и лишь затем делили награбленное. Всадники и пехота остались в палатках за пределами города, что позволило лидерам крестоносцев захватить главные дворцы и монастыри города, а самым богатым грекам – укрыться в своих загородных владениях. Робер де Клари пишет, что никто не осмелился занять какое-либо жилище, пока не было установлено, как именно будет происходить раздел. Полчища бесчинствующих солдат убивают, насилуют и грабят жителей только тогда, когда это им позволено. Как всегда, самую высокую цену платят самые несчастные, прежде всего женщины.

^{Эжен Делакруа. «Вступление крестоносцев в Константинополь». 1840}

С 13 по 15 апреля «город городов» заполнили войска крестоносцев, «варварских врагов красоты», как назвал их Никита Хониат. Погибло около двух тысяч греков, многие великолепные произведения искусства были уничтожены. Крестоносцы разрушили гробницы византийских императоров, которых хоронили сидящими на троне, в богатом облачении: с них снимали одежды, а кости бросали собакам. Можно представить, какое впечатление подобные действия производили на византийцев, которые считали императоров представителями Христа на земле. Крестоносцы не пощадили даже останки императора Юстиниана. Бронзовые статуи эпохи классической Античности были разбиты на куски и расплавлены для чеканки монет, единственным исключением стала украшавшая константинопольский ипподром квадрига, которую и сегодня можно видеть на лоджии собора Святого Марка в Венеции (она лишь ненадолго покидала Венецию, когда Наполеон Бонапарт вывез ее в Париж).

Необходимо обратить внимание на разницу в поведении франков и венецианцев: первые грабили для себя, вторые думали и о родном городе. Они привезли в Венецию шедевры непревзойденной красоты (о некоторых из них мы упоминали в начале главы). Каменные барельефы украшают не только собор Святого Марка, но и другие места – как, например, медальон с изображением византийского императора на небольшой площади Ка’ Ангаран в районе Дорсодуро (сегодня находится в удручающем состоянии). В качестве частичного оправдания за нанесенный Константинополю ущерб можно высказать предположение, что эти предметы, скорее всего, были бы безвозвратно утрачены после османского завоевания 1453 года.

Крестоносцы собрали награбленное в монастыре. «Там было столько дорогих сосудов, золотых и серебряных, и вышитых золотом материй, и столько драгоценностей, что это было настоящим чудом, все это добро», – замечает Робер де Клари. Он также рассказывает, что добычу охраняли десять франков и десять венецианцев, но это не помогло избежать воровства, в котором участвовали и самые влиятельные крестоносцы, присвоившие наиболее ценные предметы.

После сложных подсчетов общая стоимость добычи была оценена в 300 тысяч марок. Из этой суммы была вычтена стоимость флота, а все остальное разделили. Каждый венецианец получил 10 марок, то есть полтора килограмма серебра. Эти цифры позволяют предположить, что венецианских крестоносцев было 17 тысяч, а франкских – 35 тысяч. «Великий грабеж был закончен. Его последствия на всех возможных уровнях радикально изменили историю Венеции», – утверждает историк-медиевист Джорджо Кракко.

^{Медальон с изображением византийского императора на здании на площади Ка’ Ангаран}

Настал момент установления нового политического порядка. Решили, что если император будет франком, то патриарх – венецианцем. Энрико Дандоло казался идеальным кандидатом на пост императора, однако он отказался. В отличие от других крестоносцев, дож хорошо знал Константинополь и византийцев и понимал, в какой трудной ситуации оказался бы. Тем не менее он поддался соблазну облачиться в сандалии пурпурного цвета, которые прежде носили лишь императоры. Кроме того, ему было 97 лет, и через год он умер, став единственным человеком, когда-либо похороненным в Софийском соборе. Правда, сегодня речь идет лишь о кенотафе, поскольку завоевавший Константинополь Мехмед II отплатил дожу той же монетой, бросив его останки на съедение псам.

Должность императора разыгрывалась между Бонифацием Монферратским и Балдуином Фландрским. Последний был моложе и сговорчивее Бонифация, кроме того, он не был союзником Генуи, поэтому венецианцы выступили за него, и он стал первым латинским императором на Востоке (Латинская империя просуществует до 1261 года, и, как уже говорилось, именно генуэзцы помогут династии Палеологов вернуть себе византийский трон).

Венецианцам досталась должность патриарха. Выбор пал на Томмазо Морозини, который, однако, был всего лишь иподьяконом, поэтому папа должен был в кратчайшие сроки посвятить его в духовный сан. Никита Хониат презрительно упоминает, что кожа лица Томмазо была гладкой от бритвы, а волосы на груди – тщательно удалены, тогда как византийцы с гордостью демонстрировали окладистые бороды и волосатую грудь.

Морская империя

Благодаря Четвертому крестовому походу Венеция вышла за пределы Адриатического моря – вплоть до падения республики оно будет называться Венецианским заливом – и стала морской сверхдержавой в Средиземном море. Благодаря территориям, особенно портам и островам, захваченным у Византии, дож стал называть себя «господином четверти и еще половины (от четверти) Римской империи», и этот титул передавался по наследству до 1356 года. Марко Санудо, племянник Энрико Дандоло, осадил удерживаемую генуэзцами крепость Наксос, завоевал остров и стал называться герцогом Архипелага; венецианцы захватили и другие острова Эгейского моря.

В Адриатическом море, словно кость в горле, торчал Задар, но и это дело разрешилось: после возвращения крестоносного флота в Венецию весной 1205 года корабли отправились в Далмацию. Городские стены еще не были полностью восстановлены, сопротивление равнялось самоубийству, что прекрасно понимали жители города. Поэтому они сдались, провели мирные переговоры и согласились на венецианского правителя, который стал называться графом (графами назывались и другие синьоры в Далмации). Кроме того, они согласились на венецианского архиепископа, который подчинялся патриархату Градо. Задар найдет возможность восстать против Венеции, и на 50 лет город снова станет частью Венгерского королевства, однако к тому времени Адриатика уже превратится в Венецианское озеро.

Задар лишится своего стратегического значения только после начала навигации в открытом море. Доступ к бывшему Венецианскому заливу станет зависеть от острова Лисса (Вис): неслучайно именно в тех водах состоялись два крупных морских сражения.

Гораздо важнее был Крит, который венецианцы называли Герцогством Кандия. Император Алексей IV передал пятый по величине остров в Средиземном море Бонифацию Монферратскому, который, однако, не очень понимал, что с ним делать, и решил продать его генуэзцам. Пока те раздумывали, в переговоры вмешался Энрико Дандоло и купил его у Бонифация за тысячу марок серебром. Генуэзцы были очень опечалены тем, что Крит увели у них из-под носа, и в результате случилась первая, пусть и не объявленная, война между Генуей и Венецией.

В 1206 году генуэзский граф Мальты и адмирал Сицилии Энрико, прозванный венецианцами Пескаторе (Рыбаком) за то, что занимался пиратством, возглавил экспедицию на Крит и смог завоевать и укрепить его. Тем временем другой генуэзец, Леоне Ветрано, поддержал восстание на острове Корфу.

В ответ Венеция отправила 30 галер под командованием Руджеро Премарина и Раньери Дандоло. Последний был сыном Энрико, он выполнял функции дожа до смерти своего отца и избрания преемника Пьетро Дзиани. Венецианцы вернули себе контроль над Корфу и завоевали Метони и Корони, две крепости на «пальце» Пелопоннеса, которые были стратегически важными для контроля ведущих к Криту морских путей. Кроме того, в Метони они схватили Леоне Ветрано. Дойдя до Крита, венецианцы поняли, что для захвата острова их сил недостаточно, и отошли, преподнеся Метони и Корони в качестве подарка дожу.

Следующим летом в море вышел гораздо более мощный флот под командованием того же Раньери Дандоло, на судах находился гарнизон пехоты. Венецианцы захватили город Кандию, но бои продолжились повсюду. В 1208 году Энрико Пескаторе послал в Геную просьбу о подкреплении. Он получил галеры, транспортные суда, гарнизон в сто рыцарей и достаточное количество денег. Во время одного из сражений Раньери Дандоло был ранен стрелой из лука, попал в плен к генуэзцам и через несколько дней умер. Однако Энрико Пескаторе не смог добиться решительных успехов, поскольку Генуя была слишком занята в Тирренском море, чтобы думать еще и о Крите. Венецианцы снарядили новый флот и в 1211 году завершили завоевание острова, назначив Якопо Тьеполо герцогом Кандии, первым в длинном ряду. Генуэзцы были вынуждены признать венецианское превосходство в Эгейском море. Какое-то время Энрико Пескаторе продолжал осуществлять свои корсарские вылазки, пока в 1217 году его не поймал Марко Дзордзи. Пескаторе был доставлен в Венецию и подвергнут особой пытке: его поместили в клетку, подвешенную с внешней стороны колокольни собора Святого Марка. Через год Венеция и Генуя подписали мирное соглашение, и все пленники были отпущены.

К этому моменту границы Морского государства окончательно определились: его частью являлись Истрия, Далмация, Корфу, Корони и Метони, Кандия, а также бывшие византийские острова Эгейского моря. Как справедливо заметил американский историк Томас Ф. Мадден, «родилась Морская империя Венеция».

Глава 5
ДВА ВРАГА
Войны с Генуей и торговая гегемония

Кьоджа

Если мы хотим представить себе ту Кьоджу, которую увидели генуэзцы в августе 1379 года, наш маршрут должен начаться у церкви Сан-Доменико. Именно за этой церковью располагался мост через пролив, который соединял Кьоджу с Соттомариной на материке. Лигурийцы под командованием адмирала Пьетро Дориа сначала захватили Соттомарину, а затем и Кьоджу. Мост был разрушен во время той войны, и его так никогда и не восстановили.

Однако беглецы успели им воспользоваться. Длинная песчаная полоса, отделяющая море от лагуны, сегодня застроена несуразными домами, которые являются наглядным примером спешного и невразумительного строительства 60–70-х годов XX века. Однако 600 лет назад домов здесь было очень мало, хотя между ними виднелись даже отдельные церкви. Лигурийцы все сровняли с землей. Несколько сотен жителей бежали, вероятно, прихватив с собой два полиптиха работы Паоло Венециано, украшавших церковь Святого Мартина, покровителя города.

Доминиканская церковь, которую увидел адмирал Пьетро Дориа, отличалась от той, что предстает нашему взгляду сегодня: оригинальное здание XIII века в романском стиле было перестроено и расширено в 1745 году. Зато колокольня та самая, 1287 года. Внутри этой церкви можно полюбоваться одним из последних творений Витторе Карпаччо, великолепным полотном «Стигматизация святого Павла» с подписью и датой: 1520 год. Конечно, генуэзцы не могли видеть этой картины, но мы можем в полной мере насладиться красной мантией, печальным лицом святого, цветами, облагораживающими луг за его спиной. Невероятно, но картина была написана, когда Карпаччо уже находился в Каподистрии, куда был вынужден перебраться, поскольку его живопись в Венеции считалась архаичной и вышедшей из моды.

^{Церковь Сан-Доменико в Кьодже}

^{Распятие в церкви Сан-Доменико в Кьодже считается одним из самых старых в мире деревянных распятий}

Сделанное немецкими мастерами большое распятие XIII века над главным алтарем в 1379 году находилось в Константинополе, оно попало в Кьоджу в 1812 году, побывав до этого в Ези и Венеции.

Церковь Сан-Доменико находится в колоритном и наиболее аутентичном районе Кьоджи: рыбаки приводят в порядок сети прямо у внешнего притвора церкви, по каналу маневрируют рыбацкие лодки, отчаливая и швартуясь, глаз то и дело выхватывает многочисленные лавки с товарами для рыболовства и мореходства, а также корабельные доки. Необычный пейзаж для тех, кто привык смотреть на воду издалека. Пройдя вдоль всего живописного берега, можно ясно представить финальные сражения войны, в которой сошлись галеры святого Георгия и святого Марка: генуэзские корабли оказались заперты в той части канала, что расширяется в сторону лагуны, поскольку венецианские галеры перекрыли им выход в открытое море.

А теперь направимся в самую старую часть города. Собор Святой Марии построил в 1623 году архитектор Бальдассаре Лонгена; этот шедевр эпохи барокко, однако, не имеет никакого отношения к Кьодже 1379 года. А вот колокольня была построена примерно за 30 лет до описываемых событий: мемориальная доска в честь ее основания датирована 1347 годом. Тогда же была написана «Мадонна с Младенцем, святыми Феликсом и Фортунатом» (покровители Кьоджи) над входом. Рядом располагается маленькая церковь Святого Мартина: ее построили жители Соттомарины, которые были вынуждены бежать от генуэзцев и затем решили остаться в Кьодже. Они возвели новый храм в честь своего покровителя и разместили там полиптихи Паоло Венециано – сегодня их можно увидеть в Епархиальном музее по соседству. Изображение святого Мартина находится в очень плохом состоянии, изображение Богоматери сохранилось лучше.

Если пойти дальше по центральной улице Кьоджи – Корсо дель Пополо, – мы увидим самое большое здание XIV века из сохранившихся до наших дней – Палаццо Гранайо. Построенное в 1322 году, оно предназначалось для хранения зерна, необходимого для обеспечения поставок в город. Пьетро Дориа наверняка воспользовался содержимым городского амбара, чтобы накормить своих солдат. Изначально 64 колонны первого этажа образовывали своего рода крытую галерею. В 1910 году между ними были построены стены, и первый этаж заняли отдельные мастерские. Серьезные реставрационные работы вернули первоначальный вид большому залу на втором этаже, где хранилось зерно.

По переходам внизу можно перейти на противоположную сторону, где взгляду неожиданно предстает один из самых впечатляющих рыбных рынков, которые только можно увидеть. Более 200 рыболовных судов превращают Кьоджу в самый важный центр рыболовства на севере Адриатики, и рыбный рынок отражает это превосходство: количество и качество продающейся здесь рыбы сопоставимо с палитрой и разнообразием фламандских натюрмортов. Это зрелище нельзя пропустить.

^{Церковь Сант-Андреа и Часовая башня в Кьодже}

Если мы продолжим путь по главной улице по направлению к «коту» (так в шутку называют местного льва святого Марка из-за его маленьких размеров), то мы выйдем к Часовой башне церкви Сант-Андреа. Сегодня это колокольня, но во времена войны с генуэзцами это была военная башня, единственная уцелевшая из построенных в Средневековье для защиты города. Под звонницей установлены часы, которые, вероятно, являются одним из самых старых башенных механизмов в мире. Рекорд принадлежит часам в английском Солсберийском соборе, они датируются 1386 годом. Однако кьоджинские часы впервые упоминаются в документе от февраля 1386 года, где говорится об оплате их технического обслуживания, а это означает, что в тот момент они уже существовали. Некоторые ученые утверждают, что их мог сделать мастер Якопо Донди, который умер в 1359 году, то есть часы были изготовлены раньше этой даты. Однако в авторстве Донди есть некоторые сомнения, поскольку он работал с латунью, а часы из Кьоджи железные.

Адмирал Пьетро Дориа видел эти часы, но в другом месте: они располагались на башенке Дома претора. Это здание было построено в 1227 году, оно сильно пострадало во время пожара 1817 года, и часы перенесли на их сегодняшнее место. Дом претора в 1842 году был снесен, и на его месте сейчас находится здание городской администрации, построенное австрийскими властями.

^{Часы на Часовой башне в Кьодже – вероятно, самые старые действующие башенные часы в мире}

Закончим нашу прогулку по местам войны с генуэзцами у башни в нескольких километрах от города, на дороге, ведущей из Кьоджи в Каварцере. Это башня Беббе (или Бебе), которая сегодня превратилась почти в руины. Прежде эта таможенная башня располагалась на границе Венецианского герцогства и обозначала начало дороги Ромеа (тогда она называлась Попилиа), по которой паломники шли в Рим через Равенну. Эта башня была последним убежищем генуэзцев, бежавших от венецианского войска под командованием Веттора Пизани и Карло Дзено. Пьетро Дориа к тому времени был убит выстрелом из бомбарды на борту своей галеры, командование перешло к Амброджо Дориа, и в июне 1380 года венецианцы окончательно изгнали генуэзцев из Кьоджи. Лигурийцы были вынуждены оставить город, они ожесточенно сопротивлялись, укрывшись в башне Беббе. Ее завоевание ознаменовало окончательную победу венецианцев. От башни, которая была свидетелем столь славной истории, сегодня осталась лишь полуразрушенная стена. Весной 2008 года в районе Валь ди Рио во время работ в порту была найдена братская могила с сотнями скелетов. Археологи установили, что речь идет о павших во время сражений 1380 года: их хоронили должным образом, но без обмундирования, поскольку у убитых врагов забирали оружие и доспехи.

«Сражения – это не более чем авантюры»

Венеция и Генуя были созданы для взаимного непонимания. Они были слишком похожими друг на друга. Каждый город контролировал собственное море в самой северной точке (или почти в самой северной) с разных сторон итальянского полуострова. Оба города знали законы рынка и денег; разработка регулирующих торговлю правил происходила в них параллельно и по принципу подражания, хотя торговые и финансовые техники в Генуе были более передовыми. В обеих морских столицах женщинам отводилась невиданная в других местах роль: мужчины часто и подолгу отсутствовали, поэтому жены и матери подписывали договоры и принимали решения.

Конечно, имелись и различия: власть в Генуе была разделена между разными группами, которые иногда объединялись, но чаще сражались друг с другом, Венеция же развивалась как единое государство.

У двух главных средиземноморских морских держав было слишком много общих, пересекающихся между собой интересов, что привело к почти столетней морской войне между ними. Ни одна из сторон не смогла одолеть другую, это противостояние ослабляло и Венецию, и Геную, а плоды пожинала Османская империя. Если бы Генуя и Венеция объединились, они бы стали непобедимыми, что понимали не только современные историки: в середине XVII века генуэзец Раффаэле делла Торре пишет, что вместе они бы смогли вернуть Италии утраченное величие Римской империи.

Однако у этого противостояния были и положительные стороны. Например, оно привело к появлению самых значимых денежных монет эпохи позднего Средневековья и Возрождения. Прежде обмены были достаточно ограниченными: Венеция и Генуя в равной степени присутствовали в Константинополе, а Восточная Римская империя еще обладала достаточной силой, и золотые византийские монеты удовлетворяли денежные потребности обоих торговых городов, наряду с арабскими и амальфитанскими тари.

Ситуация изменилась после Четвертого крестового похода, когда Венеция вытеснила Геную из столицы Латинской империи. Генуе понадобились собственные золотые монеты, и в 1252 году был отчеканен дженовино, а через несколько месяцев во Флоренции появился флорин. Как мы уже видели, ситуация перевернулась в 1261 году, когда генуэзцы, изгнанные из Акры, помогли Михаилу VIII Палеологу вернуть греческую династию на византийский трон. Теперь уже венецианцы лишились контроля над чеканкой золотых монет, и в 1284 году они выпустили собственную золотую монету, дукат, который с 1544 года будет называться цехином. Созданные по подобию дженовино флорин и дукат поделили между собой мир, став тем, что специалисты по экономической истории называют «средневековым долларом», то есть монетой международного обмена. Флорин использовался главным образом в Центральной и Северной Европе, дукат – в южной части континента и особенно в странах Леванта.

^{Венецианский золотой дукат (цехин)}

Венеция и Генуя воевали в период между 1257 и 1381 годами. Конечно, эта война не была постоянной: венецианцы и генуэзцы находили время для подписания мирных договоров и даже для союзничества, хоть и делали это, скорее всего, скрепя сердце. Мартино да Канале описывает настроения своих венецианских соотечественников в борьбе против генуэзцев следующим образом: «Потеряв в одном, выигрываешь в другом; сражения – это не более чем авантюры».

Венецианская фаза

Во время первых войн Генуя уступала превосходящему ее морскому флоту под знаменем святого Марка. Лигурийцы в ответ активизировали пиратские вылазки, которые всегда были лучшим способом создания угрозы врагу без вступления в опасные широкомасштабные сражения. Поворотной точкой в отношениях двух городов стал Первый крестовый поход, в результате которого изменились торговые маршруты из Египта на ближневосточное побережье, где сегодня находятся Ливан и Израиль, несмотря на то что в этих местах настоящую прибыль приносила только торговля реликвиями – разумеется, фальшивыми. В 1187 году пал Иерусалим, и вместо него столицей крестоносцев стал Сен-Жан-д’Акр (сегодня израильский Акко, или Акра).

Венецианцы и генуэзцы занимались торговлей одними и теми же товарами по одним и тем же маршрутам. Конфликт был неизбежен, требовался только повод, а их было предостаточно. Например, мирному сосуществованию мешал тот факт, что кварталы обоих городов в Акре граничили друг с другом, но у генуэзцев не было выхода к морю. Взаимной любви не способствовало и то, что обе морские державы оспаривали право собственности на одно и то же здание (возможно, подворье, однако оно играло важную роль для торговли), которое принадлежало лавре Саввы Освященного и закрывало прямой доступ к морю для генуэзцев. Этот спор продолжался много лет: одни претендовали на здание, чтобы освободить проход к порту, другие – чтобы помешать этому. Поначалу дела складывались в пользу генуэзцев: в 1251 году папа Иннокентий IV приказал аббату монастыря продать здание лигурийцам. А откуда родом был понтифик, которого в миру звали Синибальдо Фиески? Разумеется, из Генуи. Однако по неизвестным причинам здание не было продано. Тем временем папа Иннокентий умер и на смену ему пришел папа Александр IV. Венецианец Марко Джустиниани показал патриарху Иерусалима письмо с предписанием немедленно передать ему здание. Примерно тогда же два генуэзских консула, Ансальдо Чеба и Лео Гримальди, вручили приору монастыря письмо, в котором приказывалось передать постройку им. Попытки посредничества ни к чему не привели, и тогда в ход пошло оружие. Так называемая Война святого Саввы началась в 1257 году с противоестественного союза: генуэзцы и пизанцы объединились против венецианцев. Жаль только, что тосканцы и лигурийцы сражались друг против друга на Корсике. В любом случае этот союз длился недолго: в августе Пиза и Венеция подписали мирный договор.

^{Лавра Саввы Освященного – православный греческий мужской монастырь в Иудейской пустыне}

Ключевую роль сыграл венецианский морской флот под командованием Лоренцо Тьеполо. Решающая битва произошла в водах Тира 24 июня 1258 года и завершилась разгромом генуэзцев. Они потеряли 22 галеры и 1700 человек убитыми и пленными. Генуэзская башня Акра была разрушена до основания: венецианцы получили приказ привезти на родину камни из ее фундамента. Подданные святого Марка и святого Георгия после своих столкновений часто увозили домой камни от сооружений поверженного врага как дополнение к победе оружия.

Однако блестящая победа венецианцев в гавани Тира вышла им боком: генуэзцы в ответ начали искать союзников и обрели их в лице главного врага Венеции – греческой Никейской империи. 13 марта 1261 года в городе Нимфей (сегодня Кемальпаша восточнее Смирны) Генуя и Никейская империя подписали соглашение о «борьбе против всех венецианцев, наших врагов». Спустя несколько месяцев, в ночь с 24 на 25 июля, пал Константинополь, и в середине августа туда вернулись византийские монархи. Михаил VIII Палеолог восстановил Византийскую империю. Потеря Латинской империи стала крайне серьезным ударом для венецианцев, геополитическое равновесие в Леванте было нарушено. Правда, всего два года спустя византийский император осознал пагубные последствия отсутствия венецианцев для государственной казны и вернул их в Константинополь.

После Войны святого Саввы венецианцы и генуэзцы сошлись в четырех других противостояниях, преимущественно морских. Последнее столкновение в Кьодже приняло достаточно широкий размах, поскольку была образована коалиция, осуществившая попытку навсегда уничтожить Венецию.

Несмотря на все это, венецианские и генуэзские торговцы имели гораздо более тесные связи, чем это можно было бы предположить. Дошедшие до нас нотариальные документы подтверждают существование совместных торговых предприятий. В Генуе проживала община венецианцев, которая очень мало изучена, а в Венеции была генуэзская община, которая не изучена совсем.

Примерно через десять лет после Войны святого Саввы началась так называемая Первая венециано-генуэзская война, которая завершилась в 1267 году провалом попытки лигурийцев отвоевать Акру.

Генуэзский реванш

Вторая венециано-генуэзская война началась, когда Пиза, заключив перемирие с Луккой и Флоренцией, решила продолжить противостояние с Генуей. Венеция воспользовалась этим, чтобы атаковать вражеский город: военные корабли разрушили несколько принадлежащих генуэзцам зданий в Лимассоле на острове Кипр. Однако в конце марта 1294 года пусть и обладавшие численным превосходством венецианцы были разгромлены в водах Айаса. Только четыре венецианские галеры смогли вернуться в Адриатическое море, остальные 25 были захвачены вместе со всеми товарами.

В Геную доставили множество пленников. Большинство их впоследствии освободили, за исключением сотни знатных людей, за которых можно было получить выкуп. Некоторые исследователи считают, что среди этих пленников находился и Марко Поло, хотя на самом деле великий путешественник вернулся из Китая лишь в следующем году. Долгое время утверждалось, что Марко Поло был взят в плен в сражении при Курцоле (Корчуле), которое произошло четырьмя годами позже: эта версия распространилась в первой половине XVI века, ее записал и опубликовал в своей книге географ Джованни Баттиста Рамузио. Согласно же хронике монаха Якопо из Акви, Марко Поло попал в плен в 1296 году, во время морского происшествия, подробности которого до нас не дошли.

Но вернемся к войне. После Айаса две морские державы решили покончить с морскими битвами, и столкновения перенеслись в Константинополь: венецианцы напали на генуэзский квартал в Пере. Однако лигурийцы эвакуировали жителей и отомстили, перебив проживавших в византийской столице венецианцев, включая посла Марко Бембо, которого сбросили с крыши и разорвали на куски. Тем временем венецианский флот вошел в Черное море и атаковал поселения генуэзцев.

Развязка была близка. Летом 1298 года флот из 84 галер под командованием Ламбы Дориа отплыл из Генуи. Корабли дошли до острова Курцола, по пути опустошив Далмацию. Жители острова обратились в бегство, а город был сожжен к тому моменту, когда на горизонте показался венецианский флот, состоявший из 96 галер. Вечером 6 сентября корабли приготовились к морской битве. У генуэзцев было только 76 галер, поскольку восемь отстали во время шторма и отправились в Апулию, где захватили немало венецианских торговых судов. Сражение началось утром 7 сентября. Несмотря на численное превосходство, венецианцы потеряли 84 галеры, а также семь тысяч человек погибшими и как минимум столько же – пленными. Венецианский командующий Андреа Дандоло тоже был схвачен и умер по пути в Геную. Дорога на Венецию была открыта, но Ламба Дориа предпочел вернуться домой – отчасти из-за большого количества пленных, отчасти из-за действий генуэзских гвельфов во главе с семьей Гримальди, возможных союзников Венеции. 16 октября победители прибыли в Геную.