Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13
ГЕРОИЧЕСКИЙ ВЕК
Потеря Крита и истощение в войне с Османской империей

Крит

26 июня 1645 года на рассвете венецианцы из бастионов критской крепости Канеа (Ханья) увидели в море огромное количество кораблей. Сценарий османского вторжения на Крит (венецианцы называли Кандией и остров, и столицу Ираклион) можно прекрасно реконструировать и сегодня. Крепость Канеа до сих пор существует, вместе со своими стенами, башней и несколькими львами (возможно, убранными подальше с глаз), но называется она Фиркас – от турецкого слова, означающего казарму. В бастионе Сан-Сальваторе и сегодня сохранилась цистерна для сбора дождевой воды, чуть дальше можно увидеть большие каменные ворота, украшенные львом святого Марка; под ним указаны год – 1620-й – и имя венецианского проведитора: Альвизе Брагадин.

При входе в бухту расположен остров Айос Теодорос. Учитывая его стратегическое значение, понятно, почему османам было так важно сразу его захватить. За ним простирается новый порт, на моле располагается мечеть, сегодня превращенная в музей. Старые византийские стены были серьезно повреждены во время немецких воздушных бомбардировок в мае 1941 года, предварявших еще одно вооруженное вторжение на Крит. Дальше видна венецианская гавань, строительство которой началось в 1320 году: сохранилось около десятка крытых доков, где стояли галеры со львом святого Марка. Большой средиземноморский остров, который был венецианским с 1212 по 1669 год, имел для республики огромное значение: здесь выращивали зерновые злаки и сахарный тростник (как и на Кипре), но главное – здесь строили военные корабли и оснащали ту морскую эскадру, которую называли «сердцем нашей Армады».

^{Крепость Фиркас (Ханья) и венецианский маяк}

Сегодня мы не можем даже представить себе стратегическое и политическое значение османского нападения на Кандию. Однако одного взгляда на карту достаточно для понимания того, что Крит представлял собой нечто вроде пробки, закупоривающей вход в воды Эгейского моря: во времена прибрежной навигации он играл ключевую роль в торговых связях Востока и Запада.

О Светлейшей республике многое напоминает и сегодня. Один из венецианских доков стал резиденцией местного парусного клуба, в другом располагается механическая мастерская. Длина этих помещений – около 50 метров, а ширина – около 10; основные черты строений не изменились с венецианских времен. Рядом можно видеть более новое здание, построенное венецианским проведитором Альвизе Гримани в 1585 году: недавно оно было отреставрировано, и внутрь можно попасть через красивый каменный портал XVI века. За стеной виднеется круглая крепостная башня со львом-крабом: ветер и соль сделали его неузнаваемым, превратив почти в сюрреалистическую скульптуру.

Венецианское присутствие ощущается и на улочках старого города, которые очень похожи на улицы самой Венеции. Достаточно заглянуть за открытые ворота домов, чтобы представить, каким был город до того, как лев святого Марка уступил место полумесяцу. Сделать это нетрудно, поскольку из трех главных городов северного побережья Ханья меньше всех перестраивалась, о чем свидетельствуют развалины мощных византийских стен. О прошлом говорят не только камни: самая красивая гостиница города называется «Серениссима», а многие заведения имеют связанные с Венецией названия: современные греки не утратили памяти о венецианской эпохе, которая закончилась почти 400 лет назад.

На следующий год после вторжения пал Ретимнон: это произошло после взрыва двух пороховых складов, унесшего жизни полутора тысяч защитников. Крепость, которая здесь также хорошо сохранилась, поражает своими размерами. На самом деле такой она была построена из-за ошибки в предварительных расчетах. В год битвы при Лепанто османы осуществили набег на Крит и разрушили Ретимнон, в 1573 году венецианцы начали возводить укрепленное сооружение, намереваясь перенести туда весь город. Однако жители не хотели оставлять свои дома, и таким образом внутри крепостных стен протяженностью более 1300 метров расположились лишь гарнизон и венецианские ректоры. Для защиты крепости потребовалось бы слишком много людей, которых не было. В центре огромной площади располагалась церковь, которую османы разрушили, чтобы возвести мечеть; сегодня она восстановлена и превращена в музей. Сохранилось немало зданий, построенных во времена Светлейшей республики, некоторые из них были перестроены османами. Прекрасный вид на открытое море совершенно точно остался неизменным.

^{Фонтан Морозини в Ираклионе, Крит}

Осада Кандии продлилась 22 года, это одна из самых длительных осад в истории. Именно во время нее венецианцы впервые использовали саперов и землекопов: согласно подсчетам, во время самых интенсивных столкновений на стороне венецианцев сражалось 20 тысяч солдат на земле и 4 тысячи – под землей. Землекопы и саперы рыли минные и противоминные траншеи. Стены города были хорошо укреплены, бывшие ворота сегодня перестроены и расширены для проезда машин. Ираклион застроен современными безликими зданиями, но тем не менее именно здесь сохранились главные свидетельства венецианского присутствия на Крите. Прежде всего это великолепный фонтан, построенный в 1629 году венецианским губернатором Кандии Франческо Морозини. Питьевая вода была важным вопросом на этом раскаленном от солнца острове, и многоуровневый фонтан является прекрасным образцом того, как сочетались представления о прекрасном и практическая необходимость. Четыре льва держат на своих спинах чашу, льющаяся из их пастей вода попадает в нижний резервуар с восемью лепестками, украшенными барельефами с изображением тритонов и нереид. В городе есть еще два венецианских фонтана – Бембо и Сагредо. Последний находится рядом с лоджией, где сегодня располагается муниципалитет. Венецианская лоджия легко узнаваема, хотя ее внешний облик существенно изменился в ходе реставрации. Ее размеры свидетельствуют о важной роли, которую играла Кандия во времена венецианского господства. Рядом располагается собор Святого Тита, покровителя острова. Именно здесь находилась икона Божией Матери «Месопантитисса»: сегодня она известна как икона Святой Марии Спасительницы и находится в Венеции, в одноименной базилике, которую построил Бальдассаре Лонгена. Согласно мирному договору с османами, Морозини (в то время он был командующим флотом) увез с собой не только эту икону, но и колокола церкви, а также архив, который сегодня хранится в государственном архиве Фрари. Однако сам собор Святого Тита рассказывает о своем прошлом немногое: он был построен в византийскую эпоху, османы превратили его в мечеть, а в 1925 году прошли серьезные реставрационные работы.

^{Крепость Рокка а маре (Кулес) на острове Крит}

В порту тоже можно обнаружить множество свидетельств венецианского периода. Это прежде всего крепость Рокка а маре с двумя крылатыми львами, один из которых смотрит на бескрайнее море, а другой – на раскаленные солнцем возвышенности. Крепость была перестроена в 1630 году, как и весь оборонительный пояс Кандии, именно поэтому город смог так долго сопротивляться османам. Крепостные амбразуры и сегодня прекрасно видны: на нижнем уровне было установлено 18 артиллерийских орудий, на верхнем – 25. На складах внутри цитадели хранилось более 6 тысяч снарядов разного калибра. В порту сохранились и некоторые помещения старого арсенала – четыре крытых дока длиной 50 метров, шириной 9 метров и 10 метров высотой. Всего их было 19, построенных в разное время и вмещавших до 50 галер. Если вспомнить, что в сражении при Лепанто участвовало 105 венецианских галер, легко понять, какое значение для республики имел арсенал Кандии. За пятым доком можно увидеть работающую и сегодня цистерну для сбора воды, которая питает зеленую зону порта. Она обеспечивает 7 тысяч литров воды ежедневно и является наглядным примером прямой связи между венецианской Кандией прошлых времен и греческим Ираклионом наших дней.

Почти друзья

Отношения между Светлейшей республикой и Османской империей были разнообразными: из 495 лет, прошедших с момента появления империи (1302) до падения республики (1797), было 410 лет мира и 85 лет войны. Почти половина из последних – около 40 – приходится на XVII век, который венецианская историография оставляет без должного внимания.

Тогда как, напротив, это был героический и кровавый век, который заслуживает переосмысления: в ходе долгой, изнурительной войны с османами Венеция поглотила саму себя, она сожгла финансовые и человеческие ресурсы в таких количествах, что их невозможно было восстановить. Потери в Критской войне, которая в общей сложности длилась 24 года, в период между 1645 и 1669 годами, были невосполнимыми: в боях погибли 280 патрициев из около 1570, входивших тогда в Большой совет. Венеции требовались деньги на ведение войны, поэтому впервые за два с половиной века, то есть со времен войны Кьоджи, сословие патрициев стало открытым: членом Большого совета можно было стать за 100 тысяч дукатов. В период между двумя войнами XVII века (Критской и Морейской) этим воспользовалось около 90 семей, в том числе очень известные, такие как Альбрицци, Лабиа, Видманн и Реццонико (представитель последней в 1758 году станет папой Климентом XIII). В других случаях принадлежность к сословию патрициев вызывала споры, как, например, в случае семьи Курти, которую называли «мясниками, разбогатевшими на поставках говядины в Венгрию», или адвокатов Гедини из Падуи.

Однако ключом к затянувшемуся конфликту был не Крит, а Дарданеллы: именно через этот пролив осуществлялось снабжение осаждающего войска. Жаль, что венецианцы, хотя и смогли разгромить вражеский флот, не воспользовались, открывшейся возможностью. Но поезд, как говорится, уже ушел.

Герои Дарданелл

После завоевания Кипра было очевидно, что нападение османов на Крит является лишь вопросом времени, и оно пришло 74 года спустя. Султан ждал только повода, и его предоставили мальтийские рыцари. В сентябре 1644 года шесть мальтийских галер напали в водах Родоса на османские корабли, направлявшиеся в Египет. Произошло жестокое сражение, в котором обе стороны понесли большие потери. В руках мальтийских рыцарей оказалась невероятная добыча – главный евнух императорского дворца, который вместе с семьей возвращался в Египет после окончания службы, а также сестра и сын султана Ибрагима I. Вместе с пленниками и прочими трофеями они направились к родному острову, но были вынуждены остановиться для пополнения запасов воды у южного берега Крита. Оттуда их прогнали венецианцы. Они направились к острову Чериго (Китира), но там произошло то же самое. Наконец мальтийские корабли смогли ночью тайно пришвартоваться у острова Кефалония, также венецианского. Синьория выразила протест, прекрасно понимая, что османы могут использовать эту историю как повод для нападения (что и произошло), а султан, в свою очередь, обвинил в случившемся республику и другие европейские государства.

Тем временем в арсенале Константинополя началось строительство большого флота. Понятно, что этот флот строили для войны, вопрос заключался лишь в одном: войны против кого? Мальты или Крита?

Весной 1645 года флот под командованием капудана-паши Юсуфа (далматинца по имени Йосип Машкович) вышел в море, дошел до островов Тира и Чериго, где его чествовали венецианские проведиторы, и продолжил свой путь, пройдя мимо Крита. Венецианцы вздохнули с облегчением, уверившись, что Юсуф следует в сторону Мальты. Но 26 июня открылся обман Машковича: венецианцы увидели у Ханьи 378 османских кораблей. «Эта война затронула все стороны жизни республики, и можно без преувеличения сказать, что она стала поворотным моментом в ее истории», – пишет доцент истории архитектуры университета Ка’ Фоскари Элизабетта Молтени.

Еще до высадки османы захватили две небольшие крепости на острове Айос Теодорос, к западу от порта. Когда враг уже был у стен крепости, командир гарнизона Ханьи Бьяджо Дзулиан (или Джулиани) вместе с женой, сыном и 65 солдатами спустился под землю и подорвал порох. Взрыв унес жизни многих нападавших и около 50 защитников. Двенадцати выжившим венецианцам отрубили головы на носовой части корабля Юсуфа-паши.

На остров высадились 50 тысяч человек, противостояло им всего около тысячи. Через два месяца венецианцы отдали Ханью в обмен на возможность уйти в Кандию. Через пару лет остров целиком был захвачен османами, за исключением хорошо укрепленной Кандии. Во время этой войны, как и во всех войнах, проявления жестокости и героизма сменяли друг друга, однако особого внимания заслуживает геройство венецианских моряков во время сражений в Дарданеллах 1656 и 1657 годов, которые унесли жизни двух морских главнокомандующих. История Лоренцо Марчелло достойна того, чтобы быть вписанной в анналы истории морских сражений, равно как и победа, одержанная Горацио Нельсоном при Трафальгаре в 1805 году. Битва за Дарданеллы известна гораздо меньше, чем сражение при Лепанто, хотя между ними есть немало общего: оба раза османский флот был уничтожен, однако это не помогло Венеции удержать принадлежащие ей острова – Кипр после Лепанто и Крит после Дарданелл.

Во время Критской войны проявились выдающиеся военные таланты Франческо Морозини, который сыграл важную роль в истории Венеции XVII века и был впоследствии избран дожем. Весной 1647 года он напал на порт острова Хиос, где на якоре стояли 80 османских галер, 5 алжирских кораблей и 5 маонов (грузовых барж). Его солдаты смогли высадиться на берег и уничтожить артиллерию врага. Но это еще не все: он также напал на Чешме (город, расположенный на Анатолийском побережье, перед островом Хиос) и уничтожил весь легкий боевой флот, несмотря на огонь береговой артиллерии. Кроме того, на протяжении двух месяцев он каждый вечер вставал на якорь перед портом Нафплиона, не давая вражеским судам уйти.

Чтобы отвлечь венецианцев от Кандии, османы открыли второй фронт в Далмации и в результате потеряли стратегическую крепость Клис, последний османский оплот по эту сторону Динарских Альп, примерно в 15 километрах от принадлежавшего венецианцам Сплита. Войска проведитора Далмации Лунардо Фосколо в количестве 10 тысяч человек 19 марта 1648 года подошли к крепости Клис, которую защищало около тысячи османов, и захватили ее после осады, продлившейся всего 12 дней.

После стабилизации ситуации на Крите и осады Кандии стратегические задачи воюющих сторон разошлись: османы стремились завладеть последним городом острова, где еще развевался флаг с крылатым львом, венецианцы же пытались заблокировать пролив, через который каждую весну флот султана снабжал осаждавших. Таким образом, османы сосредоточились на Кандии и делали все, чтобы избежать морского сражения, а венецианцы, напротив, жаждали вступить в морской бой, поскольку победа на море могла помочь им победить и на земле.

Весной 1649 года пролив Дарданеллы заблокировал Якопо да Рива, который командовал парусным флотом из 19 кораблей. Парусные корабли могли брать на борт больше груза, чем галеры, однако и они нуждались в пополнении водных запасов. Воспользовавшись отсутствием венецианцев в акватории, капудан-паша Юсуф Машкович вышел из пролива с 72 галерами, 10 маонами и тремя парусными кораблями, чтобы соединиться с еще 17 североафриканскими судами.

Несмотря на то что у венецианцев было 19 кораблей, а у османов – 102, да Рива объявил о своем намерении вступить в бой. Венецианские диверсанты ночью высадились на берег и обезвредили пушки, после чего венецианский капитан открыл огонь из морских орудий. Османы, поняв, что шутки кончились, отправили десять судов, чтобы блокировать вход в гавань. И тогда да Рива прошел между вражескими кораблями, стреляя из артиллерии с обоих бортов.

^{Абрахам Беерстратен. «Сражение объединенного венецианского и голландского флотов против турок». 1649}

В середине XVII века во время морских сражений корабли выстраивались в шеренгу, бросали якорь и стреляли с одного борта. Оригинальная тактика венецианцев позволила им удвоить количество выстрелов, как будто кораблей было не 19, а 38.

Эффект от действий да Ривы, который также умело использовал попутный ветер, был разрушительным. Многие галеры не выдержали интенсивности венецианского огня: они развернулись кормой к противнику и сели на мель. Воспользовавшись этим, сидевшие на веслах рабы-христиане бежали. Флагманский корабль турков попытался вступить в бой, но Якопо да Рива встретил его артиллерийской канонадой. Венецианцы подошли на близкое расстояние и подожгли вражеские корабли, а затем, когда ветер изменился, бросили якорь и продолжили расстреливать османский флот. Одержав полную победу над врагом, галеры Светлейшей республики выстроились в ряд и торжественно вышли из гавани.

Османы потеряли 15 больших кораблей и множество маленьких, не считая галер на берегу, количество погибших турков неизвестно. Венецианцы смогли захватить четыре турецких корабля и освободить 500 рабов-христиан, их потери составили 15 человек убитыми и 90 – ранеными. Якопо да Рива в представленном отчете писал, что не снимал доспехов в течение девяти часов и ни на мгновение не оставлял командование. Венецианская тактика стала образцом военного искусства, ее использовали Горацио Нельсон в битве при Абукире (1798) против французов и Эдвард Кодрингтон в Наваринском сражении (1827) с теми же османами.

В 1656 году была осуществлена еще одна попытка заблокировать Дарданеллы. Венецианским флотом командовал Лоренцо Марчелло, который до этого участвовал в обороне Кандии. Османский флот из 109 кораблей (галеры, парусные суда и маоны) занял позицию между фортами Европы и Азии, намереваясь воспользоваться численным превосходством и береговой артиллерией.

Целью венецианцев было не дать турецкому флоту доплыть до Кандии. Марчелло со своими кораблями встал в самом узком месте пролива, но 26 июня, дождавшись благоприятного ветра, османы попытались прорвать блокаду. Начался морской бой, в результате которого венецианцы вместе с мальтийскими союзниками разгромили врага. Корабль «Сан-Марко», которым командовал Ладзаро Мочениго, прошел сквозь строй врага и бросил якорь в османском тылу, не давая туркам возможности отойти назад. Один французский наблюдатель отмечал, что артиллерия Светлейшей республики была «лучшей в мире» и она «стреляла так же точно, как мы из ружья».

Лоренцо Марчелло захватил одну османскую галеру и атаковал вторую, однако был ранен и умер. Его сын Джованни накрыл тело и ничего никому не сказал, за исключением главнокомандующего Барбаро Бадоера. Тот тайно поднялся на борт и принял командование, не снимая с корабля отличительных знаков Марчелло. Капудан-паша Кара Мурад бежал с 14 галерами, оставив остальные корабли на растерзание венецианцам. 27 июня была одержана окончательная победа: оставшиеся 47 галер были потоплены или захвачены, равно как и 28 парусников и 9 маонов. Корабли Светлейшей республики захватили 400 пленников и освободили 5 тысяч рабов. По оценке Баттисты Нани, потери турков составили 10 тысяч убитыми, по оценке Андреа Вальера – 5 тысяч. Венецианцы потеряли 300 человек, кроме того, в этом сражении они использовали около 42 тонн пороха и 15 293 артиллерийских снаряда разного типа и калибра.

Сражение было выиграно, но война – проиграна. Венецианцам представился подходящий случай для нападения на Константинополь, поскольку османская столица не могла больше рассчитывать на флот, кроме того, в тот момент ее раздирали политические противоречия, связанные с вопросом наследия трона. Один из современников пишет, что османы «боялись увидеть вражескую армию у стен Константинополя, поэтому спешно готовили артиллерию и войска». Венецианцев отделяло от Константинополя всего 138 миль (255 километров). Однако опасения турков не оправдались, и Светлейшая республика упустила последнюю возможность удержать свое господство в Средиземном море.

Ладзаро Мочениго, который потерял в этой битве глаз, поспешил вернуться в Венецию на захваченном вражеском корабле, чтобы объявить о победе. Он зашел в бассейн Сан-Марко, стоя на юте галеры, в доспехах и с повязкой на глазу: для него это был личный триумф. Он будет назначен командующим флотом, несмотря на свои 32 года (Светлейшая республика не спешила вознаграждать юношескую пылкость, предпочитая уравновешенную зрелость). Возможно, только Мочениго обладал необходимым влиянием для того, чтобы повести флот на Константинополь.

Но случилось то, что было очень характерно для XVII века: Грегорио Карафа, командующий семью галерами Мальтийского ордена, заявил, что может подчиняться только генерал-капитану, а не проведитору, и вернулся на родной остров вместе с добычей. Проклятия командующего флотом Адриатики Антонио Барбаро не смогли его остановить.

Тем временем Константинополь воспрял: ответственные за поражение были казнены, началось строительство нового флота, а великим визирем стал албанец Кёпрюлю Мехмед-паша, который совершенно не собирался оставлять инициативу венецианцам. Момент был упущен навсегда.

В 1657 году Ладзаро Мочениго решил повторить то, что Лоренцо Марчелло сделал за год до него. Он со своей флотилией находился в Эгейском море, ожидая прибытия парусных кораблей Винченцо Кверини, и, как только появилась возможность, напал на парусники османов в водах у острова Хиос. Это единственный случай, когда весельные корабли победили парусные. Сражение было жестоким, но венецианцы смогли взять верх: они потеряли 120 человек, потопив 7 кораблей противника и взяв в плен 400 османов.

Ладзаро Мочениго, в награду за это сражение получивший должность прокуратора святого Марка, отправился в сторону пролива, чтобы дождаться выхода оставшегося османского флота. Но на этот раз инициатива принадлежала османам: они дождались момента, когда венецианские галеры ушли за питьевой водой к азиатскому берегу, где их заблокировал встречный ветер. Таким образом, они оказались отрезанными от парусных кораблей, на которых не было воды, на борту пили только вино. Мочениго приказал четырем галерам подойти к кораблям с цистернами воды на буксире. Увидев этот маневр, капудан-паша решил действовать.

17 июля 1657 года береговая артиллерия открыла огонь, и османский флот пошел вперед. Венецианские галеры и парусные корабли были отрезаны друг от друга, погода стояла ужасная, дул сильный ветер. Столкновение превратилось в набор разрозненных ожесточенных сражений и попыток османов прорвать блокаду. В этой жестокой битве погиб капитан галеаса Альвизе Фоскари.

Вечером 19 июля ветер изменился, и венецианцы атаковали. Впереди шла бастарда командующего, как всегда, красная и потому прекрасно узнаваемая. Один из снарядов попал, вероятно, в пороховую бочку в трюме. «Поднялось огромное облако дыма, распространившееся на семь миль, погрузив на целый час в темноту и смрад от серы все корабли», – сообщается в отчете союзнического папского флота. Треснувшая от взрыва мачта упала на голову находившегося на корме Мочениго и убила его на месте. Бой прервался.

На помощь пришел капитан галеры «Тревизана» Гульельмо Авогадро дельи Аццони. Он спас с тонущей бастарды 357 человек, в том числе брата генерал-капитана Франческо, кормовой фонарь, сундук, тело Ладзаро Мочениго и отбуксировал остатки кормовых украшений на остров Тенедос. Взрыв унес около сотни жизней, среди жертв было немало патрициев. В Военно-морском историческом музее Венеции хранится часть кормы бастарды XVII века с изображением закованных в цепи османов, однако неизвестно, принадлежала ли она галере Мочениго или Морозини.

В любом случае сражение закончилось 19 июля 1657 года, а вместе с ним закончилось и наступление венецианцев. С этого момента Светлейшая республика будет только обороняться, вплоть до неизбежного и окончательного поражения.

Морозини Пелопоннесский

Заключительный период Критской войны связан с именем Франческо Морозини. Этот один из самых блестящих и непобедимых военачальников во всей истории Светлейшей республики четыре раза становился командующим флотом и был единственным дожем, который до своего избрания занимал исключительно военные посты.

Критская война шла уже 24 года, и мирные переговоры были единственным выходом. Венецианцы хотели спасти с помощью дипломатии то, чего не могли защитить военным путем. Для этого они должны были делать вид, что у Венеции достаточно сил, чтобы продолжать войну. Морозини был во второй раз назначен командующим флотом и начал переговоры, не дожидаясь дозволения Венеции. По их итогам он подписал не капитуляцию, а самый настоящий мирный договор, хотя и не обладал для этого полномочиями. Венецианскому господству на Крите, которое продолжалось 457 лет, пришел конец. 8 сентября 1669 года Морозини отправил в Венецию депешу, в которой называл этот мирный договор «столь же желанным, сколь и выгодным». Эвакуация прошла спокойно: венецианцы погрузили на свои корабли гарнизон, 400 пушек, украшения и картины из церквей, архивы, провиант и запасы галет. Крит покидали местные патриции, которые были уже больше критскими, нежели венецианскими: их семьи проживали на острове более 400 лет. 29 сентября из порта вышел последний венецианский корабль – бастарда самого Морозини. Османы сразу же зашли в Кандию и первым делом превратили собор в мечеть. Говорят, что великий визирь, увидев состояние города после столь длительной осады, сказал своим генералам: «Мы десять дней говорили о сдаче того, что могли взять за два часа».

Франческо Морозини понимал, что Венеция рисковала потерять на поле боя все. Ему было 52 года, он уехал из Венеции в возрасте чуть более 20 лет в качестве капитана галеры, а вернулся главнокомандующим флотом, однако его обвинили в превышении власти и незаконном обогащении. Он был оправдан – не только потому, что был героем, но и потому что государственные деньги расхищали почти все, чья должность позволяла это сделать, и тогда под суд пришлось бы отправлять весь правящий класс целиком.

^{Бартоломео Надзари. «Портрет дожа Франческо Морозини». Ок. 1750}

Османы сделали все, чтобы о Критской войне позабыли: в 1683 году они осадили Вену, но были отброшены войсками польского короля Яна Собеского и герцога Лотарингского Карла V. В следующем году Венецианская республика заключила союз с Габсбургами и объявила войну Османской империи. Это произошло во второй раз (впервые – в 1463 году), во всех остальных случаях именно османы нападали на венецианские владения. Венеция рассчитывала отомстить за поражение в Критской войне, произошедшее 15 годами ранее, и Франческо Морозини был в третий раз назначен командующим флотом. Целью было завоевание Мореи (Пелопоннеса), и военная кампания получилась триумфальной. Война началась в Далмации, где османы потеряли множество принадлежащих им территорий, а затем продолжилась в Греции. 11 августа 1687 года Сенат принял уникальное в истории республики решение поставить прижизненный памятник герою. Бронзовый бюст Франческо Морозини Пелопоннесского был установлен в Оружейном зале Совета десяти во Дворце дожей. Убранство зала представляло собой нечто вроде экспозиции замечательных вещей, которые, однако, предусмотрительно показывали лишь почетным посетителям (то есть немногим, во избежание культа личности).

К концу месяца венецианские войска вместе с союзниками (как минимум половина солдат были немцами, также в кампании участвовали представители других итальянских государств) завершили завоевание Пелопоннеса и вышли к Коринфскому перешейку. Возник вопрос: что дальше? Сенат дал приказ завоевать Афины. С военной точки зрения это не имело никакого смысла, столица классической Античности нужна была Венеции лишь в пропагандистских целях. Морозини понимал, что будет невозможно удержать окруженный со всех сторон вражескими землями город, но последовал приказу. Османы оставили сами Афины, где жили в основном греки и евреи, и закрылись в Акрополе, который в те времена был похож на средневековый замок, окруженный стенами и башнями, построенными крестоносцами веком ранее. Для его завоевания нужно было взорвать пороховой склад. Османы укрыли порох вместе с жителями (от 200 до 300, по разным источникам) в самом надежном здании Акрополя, Парфеноне, – построенном во времена Перикла храме, который затем стал христианским, а позднее превратился в мечеть. Артиллеристы Морозини целый день стреляли в храм богини Афины, и около шести вечера 26 сентября 1687 года немецкий лейтенант, имя которого до нас не дошло, попал в Парфенон. От чудовищного по силе взрыва фрагменты храма разлетелись на сто метров, «сотрясая землю до месторасположения венецианцев». «Земля тряслась от взрывов огромного количества хранившихся в этом замке бомб и гранат так долго, что было похоже на извержение Монджибелло» (так тогда называли Этну), – читаем мы у современников. Морозини в своей депеше, которая хранится в архиве Фрари, умолчал о том, что пороховой склад располагался именно в Парфеноне: «Вспыхнул склад с большим количеством пороха, извивающееся пламя целых два дня пожирало жилища, нанося им серьезный урон».

^{Бюст Франческо Морозини в Оружейном зале Совета десяти во Дворце дожей}

После завоевания Акрополя Морозини оставил командование гарнизоном веронскому графу Томазо Помпеи и приказал ему «очистить город от руин, запаха серы и трупов более трехсот человек разного пола». После этого жители в знак благодарности передали Помпеи ключи от шести дверей, которые когда-то открывали стены Акрополя. Эти ключи и сегодня хранятся на вилле Помпеи Саграмозо в Иллази, недалеко от Вероны.

Морозини, однако, оказался прав: удержать Афины было невозможно. В декабре венецианцы приняли решение покинуть город и сделали это в апреле, оставив после себя разрушенный Парфенон. Между 1801 и 1805 годами лорд Элгин снял метопы Фидия и доставил их в Лондон, где передал Британскому музею. За прошедший после взрыва век афиняне не проявили большого интереса к тому, что осталось от храма: они обжигали известняковые блоки, чтобы получить из них известку, предпочитая фрагменты с рельефами, поскольку те лучше впитывали тепло.

Война продолжалась, но главное было сделано. Франческо Морозини был избран дожем в апреле 1688 года первым голосованием и единодушно. Однако он находился в Эгейском море, и Сенат послал за ним, приказав ему оставить командование флотом: дож тоже подчинялся верховной власти, которую выражал Сенат. Морозини вернулся в Венецию в январе 1689 года, через восемь месяцев после своего избрания, однако какое-то время не отдавал секретарю жезл, символ военного командования. Это вызвало острую полемику, поскольку в Венеции нельзя было совмещать два государственных поста. Морозини снова был избран командующим флотом в день Рождества 1692 года и отправлен в Левант, где умер в январе 1694 года. По случаю кончины дожа в зале Скрутинио была возведена триумфальная арка, о которой мы упоминали в главе 6, но одновременно Большой совет постановил, что отныне никто не сможет совмещать титул дожа и командование флотом.