Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19
СИЛУЭТЫ В СЕРОМ ТУМАНЕ
Промышленный город до появления порта Маргера

Джудекка

Джудекку называли «маленьким Манчестером», и действительно, на рубеже XIX и XX веков, то есть в период между начавшейся индустриализацией Венеции и появлением порта Маргера (1919), остров превратился в важный производственный центр. Именно здесь находилась одна из самых крупных часовых фабрик в Европе, а также самая важная в Италии и одна из главных на всем континенте мельница, на которой работали от 12 до 13 тысяч рабочих.

В отличие от самой Венеции, на острове Джудекка совершенно ясно видны следы прежних промышленных строений. И сегодня можно пройти по бывшим фабрикам и разглядеть их очертания, окутанные серым паром. Индустриализация затронула только западную часть острова, примерно до моста Понте Лунго, поэтому можно начать нашу прогулку с противоположной стороны, то есть от пристани Сакка Физола – искусственного острова, построенного в 60-е годы XX века, который обязан своим названием основателю Лидо.

Мост, связывающий этот остров с Джудеккой, ведет к мельнице Молино Стуки. Для ее проектирования был приглашен немецкий архитектор Эрнст Вюллекопф. Это огромное неоготическое здание, столь похожее на строения Северной Европы и не имеющее ничего общего с венецианским пейзажем, в 1885 году навсегда изменило облик Джудекки. Здесь днем и ночью трудилось около 500 рабочих, гигантское здание стало первым частным строением в Венеции, которое имело собственную внутреннюю электростанцию и противопожарную систему. Со временем водный транспорт был вытеснен железнодорожным, и мельница пришла в упадок: она окончательно закрылась в 1954 году. Недолгое время там работала фабрика макаронных изделий, но и она прекратила свою деятельность годом позже. В начале 2000-х годов здание отреставрировали, и сегодня здесь располагаются жилые помещения и пятизвездочный отель. Джованни Стуки был меценатом, он поддерживал в том числе Биеннале искусств, однако кончил плохо: в 1910 году уволенный работник мельницы перерезал ему горло. Бюст Джованни Стуки установлен во внутреннем дворе здания, он смотрит в сторону своего бывшего рабочего кабинета.

^{Остров Джудекка}

За мостом справа видна вывеска «Фортуни». Это единственная фабрика на острове, которая работает и сегодня. После переезда в Венецию испанский художник и модельер Мариано Фортуни в 1919 году открыл фабрику по производству тканей на острове Джудекка, в здании, где прежде производили смолу. В 1927 году оно было расширено. Здесь до сих пор используются красители и производственные машины, изобретенные Фортуни. Как тогда, так и сейчас процесс производства увидеть нельзя, к этой тайне допущены лишь работники фабрики. Однако можно посетить шоу-рум (по предварительной договоренности), и эту возможность нельзя упустить: красота тканей поражает.

Улица впереди ведет к бывшей пивной фабрике. Этот большой промышленный комплекс сегодня занимает строительная компания, торгующая загородной недвижимостью. Основанное еще в 1835 году производство пива сначала располагалось в Венеции, рядом с нынешней Пьяццале Рома, а в 1902 году переехало на остров Джудекка. Пиво «Сан-Марко» и «Венеция» делали именно там до 1929 года, когда производство было выкуплено пивной компанией из Педавены. Если обойти здание, можно выйти к каналу, на противоположном берегу которого находится женская тюрьма, расположенная в бывшем монастыре для новообращенных (делле Конвертите). Обширное и не видимое глазу пространство позади тюрьмы принадлежало кинокомпании «Скалера Фильм» (проект жилищного строительства на этой территории заморожен уже несколько лет). Кинокомпанию открыли в 1938 году братья из Неаполя Сальваторе и Микеле Скалера: Бенито Муссолини желал создать центр кинопроизводства, который мог бы составить конкуренцию американскому (годом ранее рядом с Римом была открыта киностудия «Чинечитта»). Здесь работали одни из самых известных итальянских актеров того времени, например, Джино Черви и сестры Ирма и Эмма Граматика, и снималось множество фильмов, в том числе дебютная лента Роберто Росселлини. После создания в 1943 году Итальянской социальной республики студия «Чинечитта» была временно позабыта, и кинопроизводство вместе с частью оборудования переехало на остров Джудекка. Последним фильмом кинокомпании «Скалера Фильм» стал «Отелло» Орсона Уэллса, снятый в 1951 году.

^{Сегодня в здании бывшей мельницы находится пятизвездочный отель Hilton Molino Stucky}

Если идти дальше на восток, вглубь от берега канала Джудекка, нашему взгляду предстанет монастырь Сан-Космо (святых Космы и Дамиана). После реставрации, выполненной за счет местных властей, здесь появился производственный кластер со множеством мастерских и ремесленных ателье. С недавних пор в бывшем монастыре находится и архив Луиджи Ноно, музыканта и композитора, который жил на острове. Внутренним помещениям церкви вернули первоначальный вид, насколько это было возможно: во время реставрации были очищены фрески на апсиде и частично убраны внутренние перегородки. В 1895 году на территорию монастыря переехала текстильная фабрика «Херион», которую братья Кристиан и Ханс открыли 20 годами ранее в Каннареджо. Их компания помимо шерстяного белья делала также швабры и маятниковые часы. На фабрике Джудекки стояли паровые машины, цементные ванны и все необходимое для производства добротного трикотажа. Качество продукции было столь высоким, что в 1906 году марка «Херион» была выбрана официальным поставщиком экспедиции Умберто Нобиле на Северный полюс. В начале XX века началось достаточно успешное производство ковров. В момент расцвета на фабрике были заняты 180 рабочих, однако в 1987 году она прекратила свою деятельность, и теперь освоением этого пространства занимаются местные власти.

Раньше на острове работало множество судостроительных верфей, но они закрылись одна за другой в 70-е годы XX века. Сегодня пустое пространство у лагуны занимает небольшое кораблестроительное объединение, которое предоставляет крытые стоянки для небольших судов. Еще две компании строят здесь деревянные лодки: одна – элегантные и фешенебельные моторные суда, а другая – традиционный для лагуны транспорт, в том числе гондолы.

Наконец мы подходим к бывшей фабрике «Юнгханс», по-прежнему внушительной. Братья Херион, уже производившие маятниковые часы, в 1877 году открыли первую итальянскую часовую фабрику, став представителями немецкой «Юнгханс», самой крупной часовой фабрики Европы. Артур Юнгханс возглавил компанию в 1903 году и создал внушительный промышленный комплекс, который занимал площадь размером 25 тысяч квадратных метров. На фабрике работало около 800 сотрудников, как мужчин, так и женщин, она производила до 1500 часов в день. Уже во время Первой мировой войны фабрику начали использовать для военных нужд, но максимального размаха производство достигнет во время второго мирового конфликта: 4 тысячи рабочих производили здесь взрыватели для бомб. Именно тогда были построены новые павильоны, появилась даже собственная столовая, что в те годы было редкостью. К счастью для работников, фабрика избежала бомбардировок. В послевоенный период территория была уменьшена, однако 650 сотрудников продолжали заниматься производством для военных нужд: теперь здесь делали мины. Фабрика закрылась в 1971 году. Сегодня, после масштабной реконструкции, здесь располагаются жилые помещения, студенческое общежитие и даже театр, обустроенный в бывшем бомбоубежище.

Венеция – промышленный город

Непривычно думать о Венеции как о городе заводов и фабричных труб, из которых валит черный дым, смешиваясь с белым ноябрьским туманом. Однако город был таким и до того, как промышленное производство стало неотъемлемой частью острова Джудекка и порта Маргера, построенного в 1919 году и начавшего свою работу в 1925-м.

Уже в эпоху Светлейшей республики Венеция отчасти была промышленным городом. Об Арсенале мы уже много говорили. В 1786 году Джироламо Манфрин из Задара открыл табачную фабрику. Разбогатев, он собрал в своем палаццо в Каннареджо, где сегодня располагается фонд англо-индийского художника Аниша Капура, самую значимую в Венеции XVIII века коллекцию произведений искусства, частью которой были «Гроза» и «Старуха» Джорджоне. За десять лет до присоединения Венеции к Италии (1866) на Арсенале и табачной фабрике было занято практически равное число работников – 1800 и 1750 человек соответственно. Большинство из них были женщины.

Также стоит упомянуть производство стекла на острове Мурано и кружева на островах Бурано и Пеллестрина. После объединения Италии на острове Мурано работало 18 предприятий, в производстве были заняты полторы тысячи человек. Еще две тысячи женщин работали на дому, нанизывая на нитки бисер с помощью тонких длинных иголок. Плетением кружева занималось около 2800 человек, которые работали также на дому.

В Венеции действительно можно было увидеть фабричные трубы. В 1840 году барочная церковь Сан-Джироламо в районе Каннареджо была превращена в паровую мельницу: дым выходил из верхней части колокольни через встроенную в нее дымовую трубу. Произведенная здесь мука поступала в пекарни города и даже экспортировалась в Бразилию. Мельница закрылась в 1870 году из-за введения налога на помол, а колокольня была снесена из-за аварийного состояния. Церковь Сан-Джироламо вновь открылась для богослужений в 1952 году. Мукомольное производство продолжило развиваться благодаря швейцарскому венецианцу Джованни Стуки, который в 1883 году построил на острове Джудекка мельницу, носящую его имя.

Промышленные производства были почти повсюду, как в самом городе, так и в лагуне. На острове Мурано помимо стекольного производства с 1899 года работал филиал фабрики красок Джоакино Венециани. Центральный офис компании находился в австрийском Триесте, Венециани обладал монополией на производство необрастающих красок по собственной технологии и поставлял их для флота всего мира. Для удовлетворения потребностей важных иностранных клиентов семья Венециани открыла два филиала, в Лондоне и на острове Мурано. Венециани не запатентовал формулу своей краски, поэтому в тайну был посвящен лишь узкий семейный круг, который и занимался производством. По представительствам ездил зять владельцев – Этторе Шмиц, муж Ливии Венециани. Спустя какое-то время он станет известен под именем, которым подписывал свои произведения, – Итало Звево. Сегодня фабрики в Мурано, располагавшейся в районе Серенелла, не существует, на ее месте построен спальный район.

Также в Венеции работал филиал торпедного завода «Шварцкопф» со штаб-квартирой в Берлине. Он располагался в Каннареджо, в районе церкви Сан-Джоббе, где раньше был Ботанический сад. Изобретатель торпеды Роберт Уайтхед тоже не запатентовал свое изобретение и в 1878 году стал жертвой промышленного шпионажа со стороны берлинского предпринимателя Луи Шварцкопфа (любопытная деталь: «Уайтхед» по-английски означает «белая голова», а «Шварцкопф» по-немецки – «черная голова»). Он основал конкурирующее производство в Германии и уже в 1889 году открыл венецианский филиал. Фабрика в Сан-Джоббе, на которой трудились 180 рабочих, закрылась в 1901 году, поскольку немцы не смогли конкурировать с производством в Фиуме. Неподалеку в том же районе Каннареджо находилась фабрика спичек, где были заняты 750 рабочих, преимущественно женщины. На территории Морского вокзала действовало хлопчатобумажное производство, число рабочих составляло 900 человек.

В 1857 году в Сан-Рокко швед Теодор Хассельквист открыл литейный завод. Затем его купил Энрико Джильберто Невилл и превратил в одно из крупнейших металлургических производств города, уступавших только Арсеналу. Позднее он был переведен на остров Джудекка. В Кастелло работал еще один литейный завод, который принадлежал французу Федерико Лайе и производил мосты, турбины, паровые машины, пароходы и фонтаны.

В связи с фабричной Венецией уместно вспомнить манифест 1910 года «Против традиционалистской Венеции», подписанный футуристами Филиппо Томмазо Маринетти, Умберто Боччони и Карло Карра. «Мы спешим засыпать ее тощие вонючие каналы обломками разрушающихся, изъеденных отметинами дворцов. Мы подожжем гондолы, кресла-качалки для идиотов, и поднимем до небес внушительную геометрию металлических мостов и заводов, окутанных дымом, дабы уничтожить поникшие изгибы древней архитектуры»[26]26
  Пер. А. И. Поповой.


[Закрыть].

Это был период огромных иностранных инвестиций: первые управляющие компании по обеспечению водой и газом были французскими. Французской была и «Компани де бато Омнибус», которая в 1881 году начала использовать паровые катера в качестве общественного транспорта на Гранд-канале, против чего безуспешно протестовали гондольеры. Этой теме посвящен фильм «Гранд-канал», снятый Андреа Ди Робилантом в 1943 году и ставший первым цветным фильмом в истории итальянского кинематографа. Чтобы обеспечить финансирование съемок, режиссер продал эмиссарам Адольфа Гитлера потолок Себастьяно Риччи – девять картин с изображением богов Олимпа, – украшавший его семейный дом в Сан-Самуэле; сегодня эти полотна находятся в Берлинской картинной галерее.

Весь этот предпринимательский пыл был бы невозможен без серьезной финансовой поддержки. В 1847 году в Венеции действовало около 20 банков, но в 1869-м, когда появились кредитные организации, их количество сократилось до девяти. В 1857 году был введен учет векселей. В 1868-м открылась Высшая школа коммерции, где изучали экономику и языки, в 1930-е годы она превратится в университет Ка’ Фоскари. В 1926 году был основан венецианский университет Iuav как филиал Академии изящных искусств, вторая архитектурная школа Италии после Рима.

Туризм в Венеции имеет вековые традиции: в некотором смысле предтечей современного туризма может считаться преуспевающая индустрия паломничества на Святую землю. Важнейшим перевалочным пунктом для паломников был порт лагуны.

Около 1845 года в Венеции работало 182 гостиницы и траттории, около 50 из них рекомендовались для посещения лучшими путеводителями. Город посещало около 160 тысяч туристов в год, а железная дорога Венеция – Милан, задуманная для перевозки в Ломбардию прибывавших по морю товаров, служила в основном для перевозки туристов в сторону лагуны. Спустя примерно 60 лет, между 1906 и 1907 годами, город ежегодно посещали уже три с половиной миллиона туристов.

Туристический сектор развивался. В 1834 году на пересечении Гранд-канала и канала Джудекка появилась плавучая купальня. Она была построена по заказу Томмазо Римы, военного врача, а затем гражданского хирурга, который интересовался терапевтическими эффектами морской воды. Размер купальни составлял 132 метра в длину и 17 – в ширину, в ней было около 50 раздевалок. Рима придумал также «гондолу для купания», то есть лодку с открытым дном и металлической клеткой под ним, в которой можно было незаметно принимать морские ванны. Но главным местом для купания в морской воде станет соседний прибрежный остров.

И появился Лидо

Песчаная полоса длиной 12 километров, отделяющая Адриатическое море от Венецианской лагуны, граничащая в южной части с поселением Маламокко и его фортом, а в северной – с церковью Святого Николая, где венецианцы разместили мощи святителя Николая Чудотворца, вывезенные из Мир Ликийских. С этой стороны острова тоже есть форт, а в 1591 году здесь была построена казарма для солдат, которую итальянская армия использовала 408 лет, до 1999 года.

Посередине нет ничего. «Голый песчаный пляж… необитаемая прибрежная полоса», – писал поэт Перси Биши Шелли. Таким был Лидо до того, как превратился в один из самых элегантных и известных морских курортов Европы. Название парижского кабаре «Лидо» связано с этим знаменитым итальянским пляжем. 8 октября 1786 года остров посетил Иоганн Вольфганг Гёте: «Лидо ведь не более как дюна, море наносит песок, ветер гонит его во все стороны»[27]27
  Здесь и далее пер. Н. Холодовской.


[Закрыть]. В те времена Лидо был настолько далекой окраиной Венеции, что Гёте писал: «На Лидо невдалеке от моря хоронят англичан, подальше – евреев: и тем и другим не положено покоиться в освященной земле». Еврейское кладбище существует здесь и сегодня.

Все изменилось в 1856 году, когда предприниматель Джованни Бузетто по прозвищу Физола с соседнего острова Пеллестрина заметил в песчаных дюнах «навес для морских купаний», построенный женщиной, чье имя, к сожалению, нам неизвестно, хотя именно она и является истинной основательницей Лидо как курортного места. Бузетто выкупил этот навес, взамен передав женщине в десятилетнее пользование свою тратторию на улице Санта-Мария-Элизабетта. Навес превратился в первое оборудованное для купания место на острове Лидо. Бузетто выровнял несколько дюн на берегу моря, вырыл два пресных водоема и построил деревянную пристань длиной 80 метров, которая вела прямо к купальне. Там были кафе, навес для музыкального оркестра, прачечная, камера хранения для драгоценностей, парикмахер, медицинский кабинет и аптека, гостям предоставлялись тенты, халаты и купальные принадлежности. Кроме того, предприниматель организовал регулярную переправу, в том числе в ночные часы, от Сан-Марко на остров Лидо. От причала были проложены огороженные кустарником тропинки: до пляжа можно было добраться пешком или верхом на осле в сопровождении конюха.

^{Леон Бакст. «Купальщики на Лидо». Ок. 1909}

Курорт Лидо получал все большее международное признание. В июле 1900 года открылся построенный в стиле либерти «Отель Де Бэн», а в июле 1908-го – «Эксельсиор». В 1933 году Джузеппе Вольпи устроил на острове Первую международную выставку кинематографического искусства. Показы проходили на террасе отеля «Эксельсиор», и приезд многочисленных кинозвезд сыграл решающую роль в возрождении Лидо.

Во время Первой мировой войны на острове Сант-Андреа располагалась база итальянских гидросамолетов. Французской эскадрилье было предоставлено летное поле вблизи форта Сан-Николо. 18 августа 1926 года из Лидо в Вену вылетел первый самолет итальянских линий, а несколькими месяцами ранее, в апреле, из Триеста в Турин отправился первый коммерческий рейс с остановками в Венеции и Павии. Таким образом, аэропорт, названный в честь Джованни Ничелли, пилота-аса, который погиб в 1918 году над Монтелло, с 1926 года стал первым гражданским аэропортом Италии.

^{Аэропорт Ничелли на острове Лидо}

13 июня 1934 года именно здесь приземлился самолет Адольфа Гитлера, который наконец познакомился со своим учителем и вдохновителем Бенито Муссолини.

В 1935 году был торжественно открыт новый аэровокзал. Неслучайно это произошло в тот же год, когда кинофестиваль стал ежегодным (до этого он проходил раз в два года): именно сюда прилетали кинозвезды, направлявшиеся в отель «Эксельсиор». Центральный зал аэропорта украшала аэроживопись футуриста Тато (Гульельмо Сансони из Болоньи). Это единственный итальянский аэропорт, который не подвергся бомбардировкам во время Второй мировой войны, и его структура сохранилась до наших дней (в 2007 году в зале были размещены копии утраченной вместе с обстановкой аэроживописи). Накануне Второй мировой войны аэропорт Ничелли был второй после Рима базой «Крыльев Ликтории», как тогда называлась итальянская государственная авиакомпания. Кроме того, там располагались ремонтные мастерские: в первые годы войны в обслуживании и ремонте гидросамолетов было занято до 1200 человек. Открытие в 1961 году нового аэропорта Тессера (сегодня – Марко Поло) с бетонной взлетно-посадочной полосой нанесло удар по аэропорту Ничелли, который, со своей травяной взлетно-посадочной полосой, тоже оставался открытым для туристов. В 1974 году в Тессеру были перемещены и ремонтные цеха, однако в 2014 году аэропорт Лидо взял реванш: «Би-би-си» поставили его на третье место в рейтинге десяти самых красивых аэропортов мира, после аэропортов Монтевидео и Гонконга.

Венеция, которая веками была королевой морей, оставила свой значимый след и в небе.

Глава 20
А ЧТО СЕЙЧАС, НЕСЧАСТНЫЙ ГОРОД?
Окончательная победа суши над водой

Фондако деи Тедески

Это здание было торговым центром и таким остается до сих пор. Разумеется, 500 лет назад вещи были устроены немного по-другому: Фондако деи Тедески было резиденцией банкиров Фуггер, а не модных марок, но по большому счету оно всегда было местом, где осуществлялась купля-продажа.

Фондако – это своего рода символ сегодняшней Венеции, какой ее представляют себе одни и какой не хотели бы видеть другие (городом для использования и потребления туристами). Также это наглядный пример того, как происходит реставрация и возвращение исторических объектов в современное пользование, место наиболее значимых и очевидных глазу работ, проведенных в последние десятилетия. Фондако является предметом ожесточенных споров между теми, кто возмущается осквернением культурного наследия, и теми, кто считает, что любая реставрация в конечном счете лучше руин.

Нынешнее здание Немецкого подворья было построено в 1508 году (мы говорили о нем в главе 9). В наполеоновскую эпоху здесь располагался архив, в 1908 году было принято решение о реставрации, а в 1925-м здание купил Директорат почт и телеграфов. После окончания длительной реставрации в 1938 году в Фондако деи Тедески расположился Главный почтамт. В 2008-м здание купила группа «Бенеттон», проект реставрации разработал голландец Рем Колхас, суперзвезда архитектуры. С октября 2016 года торговый центр, которым управляет французская транснациональная корпорация DFS, открыт для посетителей. В нем представлено 65 магазинов.

^{Здание бывшего Немецкого подворья сегодня превратилось в современный торговый центр}

Внутри все вылизано, отполировано, начищено до блеска. На верхние этажи ведет красный эскалатор – это единственный эскалатор в Венеции (был еще один, в соседнем здании, где располагались склады Coin, но они давно закрылись). Внутри специально сделанного проема, по которому проходит эскалатор, отчетливо видны бетонные следы реставрации 1930-х годов. Многие из тех, кто яростно выступал против работ, похоже, забыли, что в здании не осталось почти ничего оригинального, оно было полностью переделано: от XVI века сохранились лишь внутренние арки, одна фреска и камин. Вместо деревянных балок крыша опирается на монолитную структуру из армированного бетона, были переделаны стены вдоль лестницы, заменены все ступеньки из истрийского камня, а старые полы террасы частично заменены паркетом из бука.

Внутренний двор когда-то был открытым. Сегодня он закрыт крышей со световым фонарем, вокруг – магазины, в центре – бистро, которым управляют братья Алаймо, отмеченные тремя звездами «Мишлен». Лавки существовали и в XVI веке, однако они выходили не во внутренний двор, как сегодня, а на улицу, а арендная плата позволяла содержать находившееся в государственной собственности здание. Внутреннее пространство имеет квадратную форму; на первом этаже по пять больших арок с каждой стороны, на верхних этажах они удваиваются, сохраняя ширину, а высота их уменьшается с каждым этажом, которых всего четыре.

Сбоку можно видеть каменный колодец на колесах, который вызвал больше всего споров после открытия отреставрированного Фондако деи Тедески. На одной из его сторон изображен лев святого Марка, уцелевший в наполеоновскую эпоху. В те десятилетия, когда здание принадлежало почтамту, колодец находился в центре внутреннего двора, таким его все и запомнили. Поэтому, когда его перенесли в сторону и оборудовали колесами, пусть и незаметными, разразился скандал. Но затем был найден эстамп XVI века, и оказалось, что изначально колодец действительно находился сбоку. Таким образом, точно известно, что в течение веков колодец перемещали в разные места. Мемориальная доска на стене напоминает, что здание было перестроено в шестой год правления дожа Леонардо Лоредана, избранного в 1502 году.

Второй этаж хранит следы прежнего Фондако деи Тедески. Здесь можно увидеть фреску над дверью с изображением сцены Снятия с креста и камин с прекрасной задней стенкой из камня с высеченным изображением феникса. В XVI веке было принято украшать камины элементами, связанными с огнем, например, восставшим из пепла фениксом или способной жить в огне саламандрой. Рядом с камином сохранилась часть пола из белого камня и цветного мрамора. На этом этаже раньше располагались комнаты самых выдающихся жильцов, прежде всего семьи Фуггер, банкиров из Аугусты. Подобные элементы украшали и другие помещения.

Очень интересно рассматривать каменную часть лестничных площадок: почти везде сохранились оставленные немецкими торговцами за многие века знаки – монограммы, аббревиатуры и схемы для игры в крестики-нолики. Здание закрывалось с наступлением сумерек – разумеется, торговцы скучали и проводили время за игрой. Арочные пролеты очистили от покрытия и орнаментов, но следы этих древних игр видны и сегодня, словно граффити на камне.

Четыре этажа магазинов венчает мансарда, где создано выставочное пространство. Из нее можно попасть на террасу, откуда открывается невероятный вид. Она открыта для посетителей, однако доступ туда ограничен.

А каково будущее!

Проект MOSE, представляющий собой систему мобильных шлюзов для защиты от наводнений, знаменует собой окончательную и бесповоротную победу суши над водой и материковых пригородов – над самой Венецией. Синьория на протяжении веков пыталась защитить Венецию от суши, а лагуну – от речного мусора. Главным врагом была пресная вода, несущая грязь и грозившая превратить лагуну в пахотные поля, как это произошло в Равенне, которая когда-то была портом, а сегодня от моря ее отделяют 12 километров. Инженер-гидротехник Паоло Саббадино еще во второй половине XV века писал о том, что необходимо отвести от лагуны пресные воды. И венецианцы осуществили то, от чего сегодня волосы встали бы дыбом не только у экологов: по специально вырытым каналам они отвели воды рек Пьяве, Брента, Силе и даже По в Адриатическое море в обход лагуны – правда, в случае последней это было сделано назло папе, а не ради спасения лагуны.

Однако эту тяжелую битву нельзя было выиграть имевшимися в распоряжении Светлейшей республики средствами. В XVIII веке уже было невозможно оснащать корабли в Арсенале, поскольку слишком много усилий требовалось для выхода из порта Лидо. Собранные на верфи корабельные корпуса буксировали с помощью специально разработанной системы плавучих конструкций – так называемых «верблюдов», или камелей, и окончательно оснащение корабля происходило прямо в море. Камели использовали из-за песчаных отмелей, преграждавших выход из порта Маламокко. В течение XIX века австрийцы углубили порты, что позволило кораблям с большой осадкой заходить в бассейн Сан-Марко. С того момента работы не прекращались до тех пор, пока лагуна не превратилась в пролив.

Венеция возникла и сформировалась как город в море, а не на море. Сегодня же ее считают лишь одним из многих прибрежных городов, не принимая во внимание ее особенности. С юридической точки зрения Венецианская лагуна приравнена к проливу. Поэтому для навигации действуют те же правила, что и в открытом море, в то время как каналы в пределах города находятся под юрисдикцией местной полиции. Из-за этого возникает путаница и общая анархия: железные баржи врезаются в стены венецианских каналов, а туристические суда, водные такси и не подходящие для лагуны скоростные лодки повреждают илистые берега. Ко всему прочему добавляются круизные суда, которые, согласно недавно принятым законам, не могут заходить в бассейн Сан-Марко и канал Джудекка, но могут заходить в лагуну.

Лагуна – это море не только по закону, она превращается в море и с точки зрения экологии. Из-за канала Петроли, строительство которого было начато в 1964 году с целью связать порт Маламокко с портом Маргера, из-за работ по реализации проекта MOSE, осуществляемых с 2003 года, увеличилось количество воды, которая приходит с моря в лагуну с каждым приливом. В южной части лагуны, от Венеции до Кьоджи, исчезли песчаные отмели; с высоты птичьего полета она похожа на однородное водное зеркало: уже не видно земли и воды, пересекающихся каналов и болот, как в северной части.

Из лагуны исчезли или исчезают типичные для солоноватых вод виды рыб, такие как угри или морская камбала. Зато появляются пелагические рыбы: сегодня здесь водится дорада и луна-рыба. Видео семьи дельфинов, резвящейся в Гранд-канале напротив Пунта делла Догана в марте 2021 года, умилило полмира, но на самом деле это еще один признак продолжающейся пелагизации лагуны.

Море приходит все чаще и все более жестоко; уровень воды 4 ноября 1966 года, самый высокий с тех пор, как начали производить измерения, был почти достигнут 12 ноября 2019 года. Через год, 3 октября 2020 года, впервые привели в действие систему MOSE, аббревиатура которой созвучна с итальянским произношением слова «Моисей»: город не затопило, несмотря на чрезвычайно высокий уровень воды. Подвижные барьеры должны подниматься в случае прилива, превышающего на 130 сантиметров средний уровень моря, когда под водой оказывается уже 46 процентов Венеции. Но бывает, что прогнозы ошибаются, особенно если ветер внезапно меняет направление и не дает воде уйти. Именно это произошло 8 декабря 2020 года: вопреки прогнозу, уровень воды поднялся на 138 сантиметров, и целых три часа вода держалась выше установленного предела, поскольку приведение в действие системы шлюзов требует времени. Все затопило, пока шлюзы MOSE отдыхали в своих подводных покоях.

^{MOSE – грандиозная система мобильных шлюзов для защиты Венеции от наводнений}

Наводнения были всегда, в этом нет никаких сомнений, об этом говорят хроники, картины и эстампы с изображением плывущих по площади Сан-Марко лодок. Изменилась их частота: если за 60 лет с 1870 по 1929 год каждое десятилетие происходило от двух до четырех исключительных наводнений (плюс 110 сантиметров над средним уровнем моря), то между 2000 и 2009 годами их было уже 52, а в 2010–2019-м – 95, и цифра продолжает расти.

Что мог бы написать историк будущего о сегодняшней Венеции? Конечно, то, что она все меньше является городом и все больше – туристическим аттракционом. Пика по количеству жителей Венеция (как город, а не коммуна) достигла в 1951 году, тогда здесь проживало 175 тысяч человек. Спустя полвека – всего 65 тысяч. Когда Маттео Секки и Стефано Соффиато в марте 2008 года установили счетчик жителей в витрине аптеки Морелли на центральной городской площади Сан-Бартоломео, он показывал число 60 720. 31 декабря 2021 года было уже 50 456 человек. Город теряет примерно тысячу жителей в год, и в 2022 году цифра опустилась ниже 50 тысяч, что, по мнению демографа из Падуи Джанпьеро Далла Дзуанне, является невозвратным порогом: «Нужно принимать серьезные меры, которых не видно на горизонте».