Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Алессандро Мардзо Маньо
ВЕНЕЦИЯ
История воды и суши

Посвящается Венеции, городу, который очень любят, но мало берегут

На фронтисписе: Вид на Гранд-канал со стороны моста Риальто

^{Панорама Венеции}

^{Карта Адриатического моря (Golfo di Venezia). Составитель Винченцо Мария Коронелли. Венеция, 1688}

Предисловие

«Я венецианец, я не хочу сеять неприязнь, я стремлюсь усмирять неприязни».

Антонио Гримани, генеральный проведитор Пальмы, 1617

Это книга-путешествие: путешествие во времени и пространстве. Во времени – потому что она охватывает историю Венеции и ее государственности от зарождения и до наших дней; в пространстве – поскольку ведет читателя по местам, которые были частью венецианской территории и где происходили важные для развития государства события.

Иногда у нас складывается искаженное представление об истории Венеции – это касается и времени, и пространства. Например, эпоха Венецианской республики, у которой есть точный год рождения – 1462, затмевает собой все остальное (ей предшествовала коммуна, а до этого – Венецианское герцогство). Отчасти это неизбежно, поскольку исторические источники XV–XVIII веков гораздо более многочисленны и доступны, чем те, которые касаются предыдущих 700 лет, – при условии, что за точку отсчета мы принимаем дату спорного и сомнительного избрания первого дожа, то есть 697 год.

С другой стороны, многие описания истории Венеции заканчиваются падением республики 12 мая 1797 года, как будто потом ничего не было, как будто в этот день настал конец света. По верному замечанию историка Марио Исненги, «память не должна прерываться и становиться избирательной и обманчивой, поэтому надо восполнить историю: в XIX и XX веках Венеция была способна размышлять и действовать».

Данная книга идет еще дальше. В ней описывается и современная история Венеции, вплоть до победы над наводнениями – по крайней мере, мы на это надеемся, – благодаря проекту защитной дамбы MOSE, которая впервые успешно справилась с этой задачей в 2020 году. Частью истории является и туманное будущее некогда великого города, который сегодня превратился в агломерацию, насчитывающую 50 тысяч жителей в историческом центре и 27 тысяч на островах лагуны.

Что касается пространства, то мы зачастую склонны воспринимать Венецианское государство как аномальное существо с непропорционально большой головой на рахитичном теле. Это неверно. Венеция не была городом-государством, она была столицей – ее называли Доминантой – обширного по площади и сложного по структуре государства, которое в период своей наибольшей экспансии простиралось от Кремы в Ломбардии до острова Кипр в восточном Средиземноморье. Его особенностью было то, что часть территории была водной – речь о том самом Адриатическом море, которое на протяжении нескольких веков называлось Венецианским заливом или просто Заливом. Представление о размерах материковой части мы можем получить в том числе по сохранившимся в разных местах львам святого Марка. Гораздо сложнее представить себе бывшее Стато да Мар (Морское государство), территория которого сегодня разделена между восемью странами. Италия (с городком Муджа), Словения (Копер, Изола, Пиран), Хорватия (оставшаяся часть Истрии и Далмация), Черногория (Которский залив), Албания (Ульцинь, Шкодер, Дуррес), Греция (Ионические острова, Крит, Пелопоннес, Эгейские острова), Кипр и Турецкая Республика Северного Кипра оспаривают различные воспоминания, возвеличивая, забывая или принижая венецианское прошлое в зависимости от момента и политической целесообразности. Даже внутри одного государства, например, Греции, проявляются разные чувства: на Корфу испытывают признательность за то, что только эта небольшая часть греческой территории не была завоевана Османской империей, а в Афинах презирают Венецию, потому что войска под знаменем святого Марка разрушили Парфенон.

Эта книга представляет собой попытку воссоздать настоящие размеры и истинную историю Венецианского государства, а также описать события после его распада. Апогей могущества Венеции, который пришелся на период между XII и XIII веками, не совпадает с наивысшей точкой ее расцвета в XVI веке. Максимальная территориальная экспансия в восьмидесятилетний период между 1489 и 1571 годами, в течение которых над Кипром развевалось знамя святого Марка, пришлась на время, когда османы уже наложили руку на значительную часть заморских владений Венеции. А эпоха расцвета промышленности, когда порт Маргера стал третьим промышленным центром Италии (почти 33 тысячи сотрудников в 1965 году), совпадает с периодом упущенных возможностей: проект здания на Гранд-канале Фрэнка Ллойда Райта (1953) и проект больницы Ле Корбюзье в Сан-Джоббе (1964) так и остались нереализованными.

Для того чтобы читатель смог наилучшим образом представить себе, какой была Венецианская республика, каждая из двадцати глав поделена на две части: историческому очерку предшествует своего рода журналистский репортаж о том, что сегодня представляет собой та или иная часть бывшего государства. Таким образом, каждая глава начинается с какого-нибудь особенного и значимого места, а затем оптика расширяется, позволяя охватить совокупность исторических событий определенного периода.

Каждый из репортажей стремится дать ответ на вопрос: что осталось сегодня от тех исторических событий, о которых рассказывается дальше? В целом можно сказать, что сохранилось немало, история оставила глубокий отпечаток. И только от нас зависит, хотим ли мы найти и прочитать следы прошлого, а значит, лучше понять наше настоящее.

Приятного чтения!

Глава 1
ПРИХОД ВАРВАРОВ
Истоки и зарождение догадо

Торчелло

Остров Торчелло – это альфа и омега венецианской истории. Совсем небольшая дистанция разделяет мемориальную надпись 639 года, то есть самое древнее письменное свидетельство о существовании Венеции, и сувенирные прилавки, соблазняющие туристов сделанным в Китае дешевым товаром за два евро. Между ними почти 1400 лет – годы славы и могущества, богатства и великолепия, упадка и неопределенности.

В поисках истоков Венеции надо приезжать сюда, в эту часть залива недалеко от Бурано, острова кружева и покрашенных в психоделические цвета домов. Сойти с речного трамвайчика вапоретто, пойти по вымощенному терракотовой плиткой тротуару вдоль внутреннего канала, перейти через мост Дьявола, который к дьяволу никогда не имел никакого отношения, дойти до площадки с соборами. На самом деле собор здесь только один – это собор Вознесения Девы Марии (базилика Санта-Мария Ассунта). Второй собор – базилика Санта-Фоска – это простая церковь, тоже древняя и целомудренная. Позади – колокольня, которая и сегодня служит ориентиром тем, кто плывет по заливу.

^{Собор Вознесения Девы Марии (Санта-Мария Ассунта) на острове Торчелло}

Вопрос: что делает такая большая церковь в месте, где никто не живет? На острове Торчелло проживает дюжина человек; добавим к этому несколько загородных домов, персонал, работающий в ресторанах и тратториях. Церковь все равно останется полупустой, даже если допустить, что все эти люди ходят на мессу. Что это значит? Все просто: так было не всегда. На этих невозделанных полях и голых лугах с гранатовыми деревьями и тамарисками, в этих оливковых рощах и виноградниках когда-то кипела жизнь. Можно предположить, что на Торчелло, так же как и на соседних островах Маццорбо и Бурано, когда-то жили сотни, если не тысячи людей, что в те времена – речь идет о позднем Средневековье – являлось значительным количеством. Именно этим объясняется наличие такой внушительной церкви на острове, который сегодня кажется безлюдным.

Торчелло был транспортной развязкой, узлом, который соединял Равенну на юге и Градо на севере с речными маршрутами. Этот путь проходил через лагуну: по реке Силе можно было доплыть сначала до Альтино, а потом до Тревизо. Византийский император X века Константин Багрянородный упоминает о «большом рынке Торчелло». В 639 году произошло важное событие: лангобарды завоевали Альтино, и жители вместе с епископом бежали на свою морскую пристань, то есть как раз на остров Торчелло. Они сразу же принялись расширять старую церковь, о чем напоминает мемориальная надпись: ее можно увидеть в апсиде рядом с главным алтарем.

Собор Торчелло – это красноватая базилика в византийском стиле: пол сделан из разноцветного мрамора (кое-где видны остатки более ранней мозаики, закрытой стеклянными панелями); апсиду украшает позолоченная мозаика, изображающая Богоматерь в синей мантии; но больше всего поражает настенная мозаика у входа: гигантское и единственное в мире за пределами Греции изображение сцены Страшного суда. В нижней части справа изображен ад, сверху – Христос с двумя архангелами, которые облачены в богатые одежды византийских императоров. Эта мозаика тоже выполнена в синих тонах: синее рубище Иисуса, небесного цвета туники архангелов. Это может показаться странным, учитывая, что византийские монархи носили одежды пурпурного цвета.

^{«Благовещение, Мадонна с Младенцем, двенадцать апостолов и бюст святого Гелиодора». Мозаика собора Торчелло}

Пол и мозаики по большей части относятся к XI веку. Все кажется ясным: с 1000 года и далее Венеция развивает свое максимальное военное могущество под влиянием Византии. Но на самом деле все не так просто. Недавние реставрационные работы открыли фрески эпохи Каролингов в усыпальнице, расположенной в апсиде. Датировка не вызывает сомнений, поскольку на фресках присутствуют надписи, выполненные каролингским минускулом. Также не вызывает сомнений и сюжет: святой Мартин, являющийся частью западной традиции, которая не имеет ничего общего с фигурами жрецов, столь дорогих ромеям, как именовали себя византийцы (византийцами их назвал один немец в XVIII веке, сами же они считали себя римлянами, и точка). Эти открытия поколебали устоявшиеся представления, кое-кто даже заключил, что истоки Венеции связаны не с Византией, а с Каролингами. Спокойно: Венеция располагалась на границе двух миров, поэтому нет ничего странного в том, что каждый из них оставил свой след на острове Торчелло. Странно как раз то, что ничего связанного с Каролингами не обнаружилось раньше.

Археологические раскопки в зоне между церковью и каналом открыли, что в IX–X веках здесь располагалось поселение с немалым количеством жителей: были найдены сваи фундаментов деревянных домов, колодцы и даже печь, еще одну печь нашли около 50 лет назад перед церковью. Поля вокруг предоставили многочисленные свидетельства существовавшей здесь прежде жизни – кольца, пряжки, византийские бронзовые браслеты.

Сейчас все находится в музее, окна которого выходят на площадку с церквями. Там можно посмотреть на предметы, найденные во время раскопок или доставленные из района, где располагался Альтино. Посетители музея также могут наглядно представить себе, насколько сегодняшний Торчелло отличается от того, каким он был еще относительно недавно. Частью экспозиции является цикл работ художников мастерской Паоло Веронезе из не существующей сегодня церкви Сант-Антонио, а также деревянная скульптура благословляющего Христа, которая прежде находилась в исчезнувшей церкви Святого Иоанна Евангелиста.

Представьте себе все эти поля, покрытые домами и работающими людьми, а не заросшие деревьями и кустарниками, как сегодня; каналы, по которым плывут лодки, а не редкие водоплавающие птицы; заполненные верующими церкви, забитые товарами лавки. Таким изначально был остров Торчелло, торговый центр лагуны. Венеция вдохнула в него живую энергию, а затем превратила его в бледную тень того, чем он был когда-то. Сегодня это зеленый и безлюдный уголок лагуны, где возвышаются редкие постройки, которые кажутся нам абсолютно вырванными из контекста.

Никогда не рождавшийся город

Обычно историю появления Венеции представляют следующим образом: пришли орды гуннов, которые оставили за собой выжженную землю; жители материка в ужасе бежали прочь, забыв об имуществе, домах и уверенности в завтрашнем дне. Они укрылись на негостеприимных, но безопасных островах лагуны. Город родился внезапно, словно из ничего.

На самом деле все было не так. Воды лагуны скорее похожи на место связи, а не на убежище. Поселения появлялись медленно и постепенно, жители водной Венеции и Венеции материковой сохранили прочные и тесные отношения, а ставшие причиной переселения варвары существовали на самом деле, но это были не гунны Атиллы в 452 году, а лангобарды короля Альбоина, пришедшие в Италию в 568-м. Апогей захвата интересующих нас земель пришелся на 639 год, когда они завоевали Альтино, а через пару лет и Одерцо, главный византийский город на материке. Беженцы укрылись на побережье, а жители Одерцо вместе с епископом Маньо – в Эквилио, который находился примерно там, где сегодня находится Езоло. Те обитатели Альтино, которые не перебрались на остров Торчелло, поселились на прибрежной полосе суши между двумя рукавами устья реки Пьяве.

Церковь Торчелло была расширена и украшена, о чем свидетельствует уже упоминавшаяся мемориальная надпись 639 года. Однако авторы недавних исследований склонны считать, что надпись была сделана в честь окончания строительства собора, а не по случаю начала реставрационных работ, относя их к середине следующего века.

Венеция никогда не рождалась: она постепенно создавалась на основе предшествующих поселений. Этот процесс длился несколько веков. Только начиная с IX века можно более или менее говорить о появлении той Венеции, которую мы знаем сегодня (тогда она называлась Риальто) и которая победила других претендентов на то, чтобы стать Венецией, – это, конечно же, Торчелло, а также Градо и Комаккьо. Когда Луитпранд в 715 году подписывал договор на поставку товаров с Востока, в том числе перца, он подписывал его с жителями Комаккьо, а не Венеции – это означает, что первые были важнее вторых. Венеция разделается с конкурентами в 932 году, разграбив Комаккьо и сровняв его с землей.

Все мистификации, касающиеся основания Венеции, были созданы самими венецианцами, и в достаточно давние времена. Авторы средневековых хроник распространили историю о внезапно возникшем из ниоткуда городе: якобы беженцы поселились в необитаемых местах, которыми никто не владел. Это было нужно для становления мифа об изначальной свободе Венеции: ее жители родились свободными и всегда были свободными. Разумеется, события разворачивались иначе: венецианцы на протяжении веков ловко лавировали между могущественными силами того времени – византийцами на море и лангобардами, а потом франками на материке.

С самого начала Венеция соединяла два мира, Восток и Запад, – эта миссия красной нитью проходит через тысячелетнюю историю города. Лагуна с географической точки зрения – это не море и не земля, а смешанная зона, где соединяются вода и суша. Невозможно определить даже воды лагуны: они не пресные и не соленые, а солоноватые. Венеты, а затем и венецианцы сделали смешение своей точкой силы. Венеция – «это не территория, а, скорее, каприз природы, причудливое изобретение вод, сбрасываемых множеством рек», – так пишет о ней современный медиевист Джорджо Кракко.

Мифы об истоках

Говорят, что авторы хроник были большими балаболами: они создали реальность, которой никогда не существовало, слепив ее для потребления современниками и приукрасив в своих целях. Кассиодор, калабриец из Сквиллаче, префект претория короля остготов Теодориха, проезжал через лагуну около 538 года, то есть за век до захвата земли венетов лангобардами. Он описывает жителей идиллически: они живут между морем и сушей, как водоплавающие птицы, их сообщество отличается простотой и трудолюбием. Это своего рода коммунистическая община, где богатые и бедные живут одинаковым образом и каждый получает по потребностям благодаря изобилию рыбы в лагуне. Чтобы укрепить землю и сделать откосный берег вертикальным, то есть более приспособленным для плавучих средств, жители переплетают болотный тростник, растущий на границе суши и воды, и заполняют отгороженную этими плетенками зону грязью и грунтом – таким образом пляж превращается в берег.

Паоло Диаконо в 789 году предоставляет несколько географических указаний: название «Венеция» применяется только к небольшому количеству островов, но когда-то область, в которой жили венеты, простиралась от Венгрии до реки Адда. В эпоху Римской империи такая обширная Венеция, о которой не осталось памяти, была разделена на административные округа императором Августом, создавшим Regio X, Venetia et Histria[1]1
  Регион X, Венетия и Истрия – провинция Западной Римской империи. – Здесь и далее прим. пер.


[Закрыть]. Об этом образовании память как раз осталась: за исключением коротких периодов, Венеция и Истрия сохраняли тесную связь, а границы Венецианской республики, пусть всего лишь и по воле случая, никогда не выходили за пределы древних границ, определенных Августом.

Создающие миф хроники, согласно которым 421 год является датой основания Венеции, принадлежат примерно XIV веку, то есть с момента письма Кассиодора прошло 800 лет. Тогда Венеция уже достигла вершины своего могущества и даже превзошла его, завоевав в 1204 году своего прародителя – Константинополь. Первое мимолетное упоминание о 421 годе можно обнаружить в документе XII века, который хранится в Метце во Франции. Второе встречается в написанной около 1267 года на французском языке истории Венеции, автором которой был Мартино да Канале: «Я хочу, чтобы вы знали, что прекрасный город, называющийся Венецией, был основан в 421 году от воскрешения нашего господа Иисуса Христа». В 1334 году распространилась «наивная и фальшивая хроника», как описывает ее историк-медиевист Джорджо Равеньяни, согласно которой город якобы был основан 25 марта 421 года тремя прибывшими из Падуи консулами. Обратите внимание, что этот текст распространял врач и часовой мастер из Падуи Якопо Донди, который желал утвердить превосходство своего города над другим, несущим все большую угрозу. Донди пишет: «Сенат Падуи и представители народных масс постановили основать город в районе Риво Альто и объединить жителей прилегающих островов. <…> Туда были отправлены три консула, которые в течение двух лет следили за развитием дела, и 25 марта был заложен первый фундамент».

Из этого, очевидно, следует, что 1600-летняя годовщина основания Венеции, которая праздновалась в 2021 году, является липовой. То же самое касается и якобы самой древней церкви Венеции, Сан-Джакомо ди Риальто, которую называют Сан-Джакомето из-за ее маленьких размеров. Согласно легенде, она была основана в тот же день, что и сам город; истина же заключается в том, что первые свидетельства о ней относятся к 1177 году. Церкви очень повезло, потому что это единственное здание в квартале Риальто, уцелевшее во время разрушительного пожара 1514 года.

^{Церковь Сан-Джакомо ди Риальто}

Венецианцев устроила падуанская версия даты основания города: она даже предшествовала набегу Атиллы, который произошел 30 годами позже. Гораздо меньше их устраивал тот факт, что Венеция обязана своим существованием представителям материкового города. Но и здесь кое-что тешило их самолюбие: по легенде, Падуя была основана троянцем Антенором, а связь с непобедимой Троей, которую смогли завоевать лишь обманом, устраивала всех. Гипотеза об основании Венеции в 421 году посланцами из Падуи была подхвачена Андреа Дандоло в середине XIV века. Он был дожем, и его хроника сыграла решающую роль в том, что данный миф стал чем-то вроде государственной религии.

В начале XIV века мы обнаруживаем еще одного автора хроник, Джованни Соранцо, который подчеркивает исключительность места: «У венецианцев не было ни земли, ни полей, ни виноградников, ни владений, где можно было бы добывать себе пропитание, если бы оно не доставлялось извне». На самом деле и этот автор всего лишь обращается к предшествующему документу, на этот раз к написанной около 1000 года павийской хронике, в которой венецианцы описываются как «люди, которые не пашут, не сеют, не собирают виноград». Это тоже вздор, хоть и древний: он нужен был в качестве доказательства исключительности венецианцев, поскольку только они не занимались сельскохозяйственными работами, целиком посвятив себя торговле, которая гарантировала удовлетворение их потребностей одним только импортом продовольствия по воде. «Вместо того чтобы ехать на лошадях, они плывут на кораблях», – написал один монах в XII веке. Искаженное восприятие реальности.

Как выживали в лагуне

Действительно, в зоне лагуны было невозможно выращивать злаковые культуры, однако это прекрасно делали в прилегающих областях. Венецианцы контролировали широкую сельскохозяйственную сеть, основу которой составляли владения аристократии и духовенства. Эта сеть целиком обеспечивала продовольственную самодостаточность, даже с избытком, поскольку зерно не только ввозили, но и экспортировали. Немалое количество мельниц свидетельствует о том, что в зону лагуны поступали значительные объемы злаковых культур.

Отвоеванные у солоноватой воды земли прекрасно подходили для жизни. Один из авторов хроник пишет о «развесистых виноградниках, густой виноградной лозе с белым виноградом».

До IX века мы должны говорить не о городе в нашем сегодняшнем представлении, а о нескольких разбросанных по лагуне поселениях с деревянными жилищами; некоторые из них были двухэтажными, с тростниковыми крышами, очень похожими на сохранившиеся до наших дней дома этой зоны. У каждого был собственный огород, участок под виноградник, в хозяйстве – свиньи, быки, но главным образом птица.

Чем же жили венеты? Во времена, когда соль стоила не просто дорого, а очень дорого, многие жители лагуны занимались ее добычей. Производство соли составляет одну из важнейших основ развития Венеции. Между X и XII веками на территории лагуны была сотня солеварен, которые гарантировали хороший доход: в 1089 году для восстановления церкви святых Секонда и Эразма, пришедшей в крайний упадок, дож Витале Фальер передал в ее пользу несколько солеварен. Еще один хронист в XIV веке пишет, что «созданные посреди лагуны солеварни были поистине великолепными и невиданными и представляли собой одну из вещей, которая больше всего восхищала иноземцев» (да, туризм в Венеции появился очень рано).

О рыболовстве мы уже упоминали, но в одном из документов XII века рассказывается о его интенсивности. Сторож с помощником заметили занимавшуюся браконьерством группу рыбаков, которые светили в воду, чтобы приманить угря. Обнаруженные браконьеры попытались скрыться, но их поймали, отняли снасти и повредили лодки. На следующий день они должны были поклясться никогда больше не появляться в этом районе. На самом деле эти рыбаки еще легко отделались, потому что известны случаи, когда браконьеров жестоко избивали. Право на рыбную ловлю нужно было отвоевывать локтями и зубами: в документах материковой части можно найти частые упоминания процессов о незаконном использовании пастбищ; в водных зонах этому преступлению соответствовало браконьерство.

Лагуна была богата не только рыбой, там обитало и множество птиц, которых ловили с помощью специальных ловушек, спрятанных в тростнике. Птицеловы тоже часто ссорились между собой: между 1188 и 1191 годами жители Торчелло и их соседи из Сан-Феличе острова Аммиана в результате яростной стычки уничтожили ловушки друг друга.

Самым важным товаром венецианцев с большой долей вероятности была соль, однако торговля рабами приносила, возможно, даже больший доход. О торговле живыми людьми всегда умалчивали, в том числе потому, что папы запрещали куплю-продажу рабов христианской веры. Однако не факт, что запрет всегда соблюдался. В любом случае первый документ, свидетельствующий о подобной торговле с мусульманским миром, относится к 748 году: эпидемия чумы унесла от четверти до трети городского населения Северной Африки, и таким образом возникла нехватка рабочей силы, которую стремились заполнить венецианцы. Переход в христианство сокращал возможности поставок рабов – возможно, именно этим объясняется тот факт, что венецианцы противились обращению в христианство славянских народов византийцами Кириллом и Мефодием. Официально это объяснялось теологическими противоречиями, но, вероятно, за этим скрывались и более практические причины. С другой стороны, само слово «славяне» (от латинского sclavus, раб) указывало на отношение к этим народам. Торговля была выгодной, поскольку в Европе рабы стоили дешевле, чем в исламском мире. Так, некий торговец Буоно отплыл в сторону халифата в сопровождении десяти кораблей, каждый из которых перевозил от 63 до 211 рабов; даже если принять во внимание самое маленькое число, то Буоно вез 630 рабов, а его прибыль составляла около 140 процентов.

В этом ключе можно было бы разгадать нумизматическую загадку, зачем в Венеции в 1184 году начали чеканить новую франкскую монету, хотя город не был частью владений Каролингов. Франкские торговцы везли в зону лагуны рабов и выменивали их на приправы, шелк, снадобья и ладан, но живой товар стоил так дорого, что венецианцам все равно были нужны серебряные монеты для его покупки. Ни один христианский торговец, боявшийся Бога, не взял бы исламские дирхамы. Серебро, которое венецианцы привозили с Востока, расплавляли и превращали в монеты, на которых печатали знак креста, то есть Венеция двигалась в сторону Центральной и Северной Европы.

Византийцам не нравилась конкуренция венецианцев в этой прибыльной торговле, и Константинополь использовал свое политическое могущество для защиты римских торговцев. Дож Пьетро IV Кандиано в 960 году обновил старое распоряжение дожа Орсо Партечипацио, изданное веком ранее, которое запрещало венецианцам торговать рабами на территории Восточной Римской империи. Но они спокойно могли этим заниматься в других местах. Эта норма, которая иногда с большой фантазией интерпретируется как нечто вроде отмены рабства, просто давала преимущество византийцам в сфере торговли живым товаром. Конфликты тем не менее продолжались: в 1319 году император Андроник II Палеолог жаловался дожу, что венецианские пираты берут в плен греков, чтобы затем продавать их как рабов на Родосе и Кипре.

Несомненно, захват вражеских кораблей был еще одним источником доходов венецианцев. В те времена граница между войной и пиратством была очень размытой (по правде говоря, так будет и в последующие века). С другой стороны, средневековые хроники часто упоминают войны венецианцев против пиратов – неретвлян, триестинцев, славян, далматинцев и так далее. Представляется невероятным, чтобы венецианцы, в свою очередь, отказались при случае захватить корабль. Поэтому Альберто Д’Амико в известной песне пел: «Главаря пиратов зовут дожем».

Венецианские суда бороздили как соленые морские воды, так и пресные речные. Группы торговцев постоянно проживали в главных портах Леванта; некоторые историки говорили даже о существовании некой заморской Венеции с числом жителей, равным числу жителей лагуны. Точно мы этого не знаем, однако известно, что торговля с материком процветала. Венецианцы постоянно проживали в Павии, которая была столицей сначала лангобардов, а затем франков и до которой можно было доплыть по реке По. Изначально венеты селились у рек. Река Силе связывала Альтино и Торчелло; река Брента, которая тогда называлась Медоакус, разделялась на два притока: один вел к располагавшемуся в устье городу Маламокко, а второй с большой вероятностью проходил там, где сегодня располагается Гранд-канал: его синусоидальное русло типично для рек. Название «Ривоальто», от которого происходит Риальто, означает не «высокий берег» (riva alta), как часто считают, а, скорее, «глубокая река» (rivus altus). Это название означало зону, пригодную для прохода и швартовки больших торговых судов. Мы уже упоминали о том, что жители Альтино укрылись на участке земли, защищенном двумя рукавами устья реки Пьяве. Здесь царствующий император Ираклий основал новый город, который назвал Читтанова или Эраклея – в честь своего имени.

Разрозненная Венеция

Венеция у своих истоков не имела почти ничего общего со знакомым нам сегодня городом. Она занимала не какую-то определенную площадь, а обширное пространство вдоль северного берега Адриатического моря, а именно область лагун, которые следовали друг за другом и в значительной степени продолжают следовать и сегодня от Каварцере на юге до Градо на севере. Ниже Каварцере располагалась территория Равеннского экзархата, по крайней мере, до его окончательного завоевания лангобардами в 751 году. Выше лагуны Градо, примерно на уровне устья реки Изонцо в Дуино, природа кардинально меняется, создавая своего рода естественную границу: скалистый берег тянется до Албании. Эта прибрежная полоса лагуны, которая составляла территорию первоначальной Венеции, будет называться «догадо» и сохранит свой особый правовой статус, отличный от статуса остальной части Венецианского государства, вплоть до падения республики тысячу лет спустя.

Это неправда, что будущие венецианцы поселились в пустыне или на негостеприимной и необитаемой территории, как впоследствии они будут говорить, стремясь сделать свое происхождение более привлекательным. Конечно, будущая Венецианская лагуна не была зеленой и плодородной долиной, впоследствии превратившейся в болото, как кое-кто ошибочно полагает. Но она и не была пустыней из воды и грязи. В районе острова Аммиана нашли римскую виллу I века нашей эры, то есть сюда совершенно точно приезжали с материка для охоты и рыбной ловли. В июле 2021 года было объявлено об обнаружении затопленной римской дороги в районе Трепорти.

Среди историков бытует мнение, что перемены происходили очень медленно и что первые беженцы возвращались из лагуны домой. Например, когда Атилла разграбил и разрушил Аквилею, ее жители бежали в Градо, а затем вернулись в родной город. То есть Аквилея была чем-то вроде Венеции за несколько веков до появления последней.

Как уже говорилось, именно лангобарды, основавшие в 568 году первое в Италии лангобардское герцогство Фриули с центром в городе Чивидале, спровоцировали переселение народов в лагуны, пусть тогда это и не приняло масштабов библейского исхода. Часто жители покидали свои родные города вместе с епископом, который увозил с собой реликвии и сокровища собора, что свидетельствует об организованном отходе, а не торопливом бегстве. Беженцы стремились поселиться в одном месте, как мы уже видели. Жители Альтино селились на острове Торчелло и в городе Читтанова, из Фриули перебирались в Каорле, из Одерцо – в Эквилею, из Падуи – в Маламокко, Альбиолу (нынешняя Пеллестрина) и Кьоджу.