Текст книги "Венеция. История воды и суши"

Автор книги: Алессандро Мардзо Маньо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Градениго, в свою очередь, не забыл о приправленном беспорядками сопротивлении со стороны Тьеполо, поэтому вновь предложил создать систему, которая не позволила бы подобному повториться. В соответствии с февральским декретом 1297 года, вступившим в силу с сентября, в Большом совете теперь могли заседать лишь те, кто входил в него к настоящему моменту, а также те, кто был его членом в последние четыре года. Речь шла о 166 семьях, к которым добавились те семьи (еще 81), представители которых входили в этот аристократический парламент в течение последних 30 лет (а не четырех). На тот момент доступ в Большой совет, а значит, и в ранг патрициев был возможен не только для семей, но и отдельных фигур (с 1323 года это право станет избирательным). Подобные условия позволили заполнить пустоты и сохранить численное преимущество аристократии в XIV веке. Менялось число представителей, но количество семей оставалось неизменным.

То, что называется закрытием Большого совета, на самом деле современниками рассматривалось как его расширение: дож «пожелал допустить в Большой совет большее количество семей», читаем мы в хронике Николо Тревизана 1367 года. Аристократия не сразу превратилась в закрытый класс, этот процесс продолжался чуть более ста лет. В этот век происходят события огромного значения, которые не могут не влиять на политические решения. Особенно значимо совпадение с ужасным поражением венецианского флота от генуэзцев в морском сражении при Курцоле 7 сентября 1298 года, которое мы рассматривали в предыдущей главе. Голосование Большого совета состоялось спустя несколько дней, 11 сентября. Отныне членство становилось пожизненным. Именно это решение, исключившее возможность попасть в Совет извне, выглядело как «закрытие изнутри» в чрезвычайный по драматичности момент. Внешние события повлияли и на еще одно решение. Речь о заговоре Марино Фальера 1355 года, о котором мы поговорим чуть позднее. Он возник в результате массовой гибели населения, вызванной Черной смертью в 1348 году, когда Венеция потеряла около 40 процентов жителей. По меньшей мере треть участвовавших в нем моряков были иностранцами, зачастую не слишком добродетельными, призванными в большой спешке для пополнения рядов венецианского флота, сократившегося из-за эпидемии.

Процесс закрытия Совета имел побочный эффект: он закрепил политическое превосходство «старых домов». Это вполне объяснимо: большей властью наделялся тот, у кого был богаче опыт участия в правлении. Около 1230 года сформировался «Совет испрошенных», который вскоре стал называться Сенатом, превратившись в центр венецианской власти. Чтобы отличаться от других патрициев, сенаторы носили красные тоги с накидкой из красного бархата. С 1311 года сенатором мог стать только член Большого совета.

^{Доменико Тинторетто. «Портрет венецианского сенатора (вероятно, Марка Антонио Коррера)». XVII век}

В 1350 году сенатором стал человек по имени Панталоне Геццо из простой семьи, которая была возведена в ранг аристократов. Кто знает, какие чувства испытывал этот несчастный, когда впервые входил в зал, где заседали семьи Тьеполо, Градениго, Дандоло, Дзордзи, сенаторы, которые принадлежали к самым древним родам, веками участвовавшим в государственных делах. Эти раскованные и, вероятно, высокомерные люди чувствовали себя в Сенате непринужденно: их моральная и политическая власть была гарантирована стоявшей за ними историей их семей. Новичок Геццо, вероятно, был очень смущен. Но и представители новых семей – Лоредан или Мочениго – не могли соперничать со старыми домами, несмотря на свое богатство и могущество. Этим объясняется тот факт, что спустя полвека после закрытия Совета политическая ситуация осталась неизменной: истинная власть была сосредоточена в руках примерно 40 семей, вокруг которых вращалось около 80 новых семей-сателлитов. Внешний круг включал порядка 70 фамилий, чьи представители занимали государственные должности лишь время от времени, затем шли все остальные, не имевшие правительственных должностей. Неизвестно, сколько точно семей насчитывалось в середине XIV века; первый список был составлен в 1414 году, и в нем фигурируют 236 фамилий, но только 164 из них реально существуют, остальные 72 рода угасли, некоторые – уже давно. Среди них род Рампани, проживший в районе Риальто: в 1360 году Ка’ Рампани стал местом, где правительство обязало проживать публичных женщин[10]10
  Carampana (от Са’ Rampane) – по-итальянски «проститутка».


[Закрыть].

Смерть предателю

Процесс перехода к государству патрициев не только продлился около ста лет, но и не был гладким. Он сопровождался различными заговорами, которые подтверждали правоту тех, кто стремился закрепить систему. Известен случай серийных заговорщиков, членов семьи Балдуин: поскольку заговорщиков вешали, очевидно, что речь не может идти об одном и том же человеке. Один Балдуин участвовал в заговоре Марина Бокконио, другой – Баджамонте Тьеполо; еще один Балдуин отправился на виселицу в 1412 году за то, что строил заговор против Синьории. В дальнейшем о семье Балдуин нет известий, но, возможно, этим дело не ограничилось.

Первая из этих попыток подрыва установленного порядка произошла сразу же после закрытия Совета, в 1299 или 1300 году. Ее осуществили Марин Бокко, более известный как Бокконио, и Джованни Балдуин: оба были «пополанами», то есть простолюдинами. Они хотели убить дожа Пьетро Градениго (ту же цель преследовал и Баджамонте Тьеполо, но и его попытка провалилась). О заговоре Бокко известно немного, мотивы остаются неясными, а сам заговор выглядит достаточно бестолковым: Марин Бокконио в сопровождении 11 человек вошел в зал Большого совета, однако аристократы узнали о его намерениях и схватили заговорщиков. Старые хроники не приводят никаких политических объяснений этих событий, однако в более позднем рассказе (1367) утверждается, что Марин Бокконио был опечален собственным исключением из собрания аристократов. В данном случае мы тоже имеем дело с династией заговорщиков: некий Никколо Бокко был повешен за 30 лет до этих событий (1266) за то, что возглавил беспорядки против повышения дожем налогов. Во всех случаях реакция правительства была молниеносной: виновные оказывались на виселице через день, иногда даже быстрее. Марин Бокконио и его 11 товарищей были казнены, также из Венеции были пожизненно изгнаны еще 42 человека.

Следующий заговор, организованный патрициями Баджамонте Тьеполо, Марко Кверини и Бадоеро Бадоером в 1310 году, был более сложным и продуманным. Обычно принято рассматривать эти события как столкновение патрициев и народа, но на самом деле речь идет о двух разных концепциях государства, которые соответствуют противостоянию гвельфов и гибеллинов в остальной части Италии. Чтобы лучше понять эти события, вернемся к избранию дожем дедушки Баджамонте, Лоренцо Тьеполо, который правил Венецией с 1268 по 1275 год. Он был представителем ремесленников и торговцев и противостоял старым домам. В Венеции никогда не было гильдий вроде могущественнейшей ремесленной мастерской Калимала во Флоренции: в этом не было никакой необходимости, поскольку государство состояло из купцов. Очевидно, что желание ремесленнических объединений получить больший политический вес встречало сопротивление.

Во время протестов против повышения налогов 1266 года, о которых мы упоминали, Лоренцо Тьеполо пострадал на площади Сан-Марко от руки Джованни Дандоло, представителя древнего рода. Город охватили волнения, пополаны объединились, представляя геральдические гербы той или иной семьи. Венеция была на грани гражданской войны, но затем напряженность удалось разрядить в рамках советов.

Через два года пришел момент выбирать нового дожа. Старые дома смогли утвердить сложнейшую выборную систему, которая будет действовать до конца республики, с последовательными сериями жеребьевок, чередующихся с голосованием. Итоговые выборщики (41 человек) избирали дожа. Однако даже этого оказалось недостаточно: дожем стал Лоренцо Тьеполо, против которого и была придумана эта система. Помимо всего прочего, его избрание вызвало народный восторг. Старые дома отыграются на следующих выборах, протолкнув дряхлого и безликого Якопо Контарини, а затем Джованни Дандоло, представителя олигархов, то есть крупных семей, в руках которых была сосредоточена власть. Как мы видели, Дандоло смог одолеть Якопо Тьеполо, который уехал из Венеции, по своей воле или без нее.

Это были годы экономического кризиса и общего обеднения венецианцев: в 1286 году 355 семей были вычеркнуты из налоговых реестров, поскольку их доход стал ниже облагаемого налогами, а некоторые приходы по причине бедности даже не могли проводить национальные праздники. Большой совет насчитывал меньше 300 членов, и только два десятка знатных семей были в состоянии оснастить галеру. Именно тогда дожем стал Пьетро Градениго, человек решительный и безжалостный, против которого было организовано два заговора.

Заговор 1310 года провалился. Три главаря должны были привести свои колонны на площадь Сан-Марко, но их намерения раскрыли. Марко Кверини на площади ждала вооруженная группа сторонников дожа и патрициев, и он был убит. Колонна Баджамонте Тьеполо разбежалась, даже не дойдя до площади. Согласно легенде, произошло это из-за старухи, которая толкла соль на окне тяжелой ступой и уронила ее прямо на голову знаменосцу колонны, убив его. Увидев упавшее знамя, заговорщики бежали прочь. Однако более вероятно, что колонну развернули вооруженные сторонники дожа. Тьеполо был приговорен к пожизненному изгнанию. Высадившаяся на материк третья колонна была перехвачена, сам Бадоер арестован, и на следующий день ему отрубили голову между двумя колоннами на Пьяцетте.

После подавления этого заговора в Большой совет были допущены представители неблагородных семей. «Богачи из древних семей согласились на расширение политического участия новых богачей, чтобы у последних исчезла необходимость объединяться с ремесленниками ради возможности получения государственных должностей», – пишет Фредерик Лейн, один из крупнейших исследователей истории Светлейшей республики.

Более долгосрочным последствием заговора Тьеполо стало создание Совета десяти. Изначально он был задуман как специальный трибунал для аристократов, но постепенно его функции расширились, и этот государственный орган начал конкурировать с Сенатом. Совет состоял из 17 человек: в него входили десять избираемых членов, а также дож с шестью советниками. Иногда назначались дополнительные члены, таким образом, состав мог быть расширен до 30 человек. Совет десяти и особенно появившиеся в XVI веке должности трех государственных инквизиторов лягут в основу Черного венецианского мифа, согласно которому этот страшный орган преследовал и истязал венецианцев. Однако в любом случае данный трибунал не стоит путать с римской Инквизицией или Святой палатой, которая занималась преследованием еретиков.

С точки зрения современного права, этот вид высшего трибунала по делам государственной безопасности кажется извращенным: обвиняемый не мог иметь защитника, право на которого обеспечивалось всеми другими трибуналами (для бедняков защита была бесплатной), также он не имел права знать, в каких именно преступлениях его обвиняют. Тем не менее приговоры выносились после серьезных и по большей части грамотных обсуждений. Были и оправдательные приговоры, пусть и нечастые.

Таким образом, ставший постоянным с 1335 года Совет десяти занимался всеми последующими заговорами. Он рассматривал и быстрый, не приведший к жертвам заговор Рождества 1328 года, во главе которого стояли Джакомино и Катальдо Бароцци, и следующий, более серьезный заговор 1355 года, который возглавил дож Марино Фальер.

^{Франсиско Прадилья-и-Ортис. «Портрет дожа Марино Фальера». 1917}

Многие аспекты этого события остаются неясными. Например, непонятно, почему Фальер через несколько месяцев после избрания решил залить свою землю кровью, тем более что ему уже исполнился 81 год. До нас дошла записка Франческо Петрарки, написанная 25 апреля 1355 года, то есть через неделю после казни, в которой поэт говорит о своем непонимании причин, побудивших Фальера искать неведомых перемен, когда его собственные дни подходили к концу. Сегодня мы можем только согласиться с Петраркой.

Рассказывали разные истории об оскорблениях в адрес как Фальера, так и его жены, однако, откровенно говоря, этого явно недостаточно для переворота. Дож действительно был очень вспыльчивым: один из авторов хроник рассказывает, как он дал епископу Тревизо пощечину, от которой «тот почти упал на землю», только за то, что последний опоздал на процессию. Действительно, молодые венецианские патриции всегда отличались невоздержанностью, поэтому весьма вероятно, что Микеле Стено и его друзья на самом деле написали оскорбительные фразы на камине в жилище дожа. Может быть, Марино Фальер разозлился оттого, что молодого Стено приговорили всего к одному месяцу тюрьмы. Однако всего этого недостаточно для объяснения того, что случилось позже.

Более серьезного внимания заслуживает тот факт, что многие участники заговора были моряками: возможно, они хотели мира с Генуей, которому противилась большая часть патрициев, – по крайней мере, так утверждают современные событиям источники. Но и эта версия кажется слабой, хоть и не лишенной логики. Наиболее вероятной причиной по-прежнему остается стремление дожа установить личную диктатуру.

Поводом стала ссора, произошедшая во Дворце дожей между мелким судовладельцем Бертуччо Изарелло, который пользовался большой популярностью среди моряков, и патрицием Джованни Дандоло. Фальер выступил миротворцем, и непонятным образом дож и пополан сошлись на том, что необходимо сбить спесь с высокомерных патрициев. Изарелло нашел 20 заговорщиков, каждый из которых, в свою очередь, завербовал около 40 человек. Однако только пятеро главарей знали свою роль в комедии дожа, среди них Филиппо Календарио, родственник Изарелло, который, как принято считать, был архитектором и строителем части нового Дворца дожей.

По плану, в ночь на 15 апреля 1355 года заговорщики должны были собраться на площади Сан-Марко, вызвать туда патрициев под предлогом ложной генуэзской атаки и перебить их. Не все наемники понимали, что участвуют в заговоре, некоторые действительно считали, что им предстоит защищать дожа и правительство от генуэзцев, поэтому они были оправданы во время последующих процессов. Вечером установленного дня один раскаявшийся предупредил некоего патриция о том, что должно произойти, и оба они побежали к дожу, не имея представления о его истинной роли. Дож, разумеется, попытался отойти в сторону, но ему пришлось вызвать своих советников, которые прибежали во дворец вместе с группой вооруженных аристократов. Возникли подозрения об ответственности Фальера за происходящее. Тем временем собрались остальные патриции, были стянуты войска из Кьоджи, и в ту же ночь заговорщиков арестовали без единого выстрела.

Утром 16 апреля собрался Совет десяти, расширенный 20 дополнительными членами. Изарелло и Календарио были сразу осуждены и повешены между двумя красными колоннами крытой галереи Дворца дожей. В следующие дни повесили еще восемь заговорщиков в арочном пролете со стороны залива. 17 апреля Совет десяти начал процесс по делу дожа, который сначала все отрицал, но в итоге сдался. Днем был вынесен приговор, вечером ему отрубили голову. Приговор был символично приведен в исполнение на площадке лестницы, где дож приносил клятву верности государству (а вовсе не на Лестнице гигантов, поскольку в те времена самой лестницы еще не было). Ему дали время составить завещание на неконфискованное имущество, затем отвели в заполненный патрициями зал Большого совета, заставили спуститься с лестницы и сняли с него головной убор (который уже тогда имел форму рога, о чем свидетельствуют мозаичные изображения его предшественника Андреа Дандоло), символ власти дожа, которым Фальер был всего семь месяцев. Сразу после казни палач вышел на балкон дворца и показал собравшемуся на площади народу окровавленный меч: «Смотрите все, вот справедливость, заслуженная предателем». В книгах Совета десяти страницы, на которых должны были быть записаны решения по процессу над Марино Фальером, остались пустыми (но протоколы должны были существовать в любом случае, возможно, их уничтожили последующие пожары). В зале Большого совета портрет дожа зарисован занавесом с надписью на латыни: «На этом месте было имя Марино Фальера, обезглавленного за совершенные преступления».

^{Эжен Делакруа. «Казнь дожа Марино Фальера». 1825–1826}

Второе закрытие

Нет сомнений, что реформа Пьетро Градениго оказалась невероятно успешной: Венеция смогла обзавестись безупречной структурой, которая позволила ей избежать распрей, раздиравших весь итальянский полуостров. Ни один заговор осуществить не удалось. После попытки Марино Фальера были определены новые условия допуска в Большой совет, что позволило некоторым историкам говорить о «втором закрытии». В 1376 году приняли закон, согласно которому незаконнорожденные дети знатных отцов отныне не могли считаться патрициями. До этого момента имя отца (особенно в случае старых домов) гарантировало аристократический статус вне зависимости от того, кем была мать. Была даже выработана самая настоящая брачная стратегия: представители старых домов – например, Гаспарино Морозини – женились на дочерях богатых пополанов ради приданого. Принадлежность к древнему роду позволяла рассчитывать на царское приданое как от пополанов, так и от новых семей, которые, в свою очередь, стремились повысить свой статус, породнившись с аристократами. Стоит иметь в виду одну венецианскую особенность: приданое оставалось собственностью женщины, жених был обязан предоставить гарантии того, что в случае его смерти приданое вернется вдове или наследникам. Подобного не существовало больше нигде.

Это были самые тяжелые годы войны Кьоджи с Генуей. В 1379 году генуэзские галеры заблокировали все торговые потоки из Венеции, пошлин для ведения войны не хватало, и правительству пришлось прибегать к принудительным займам. Однако многие аристократы не были для этого достаточно богатыми, поэтому их имущество конфисковывалось государством и выставлялось на торги, чтобы собрать необходимую для продолжения конфликта сумму. Последствия оказались ужасающими: даже дож Андреа Контарини был вынужден обращаться за субсидиями. После венецианской победы и ухода генуэзцев из Адриатического моря на восстановление уйдут годы. Из-за огромных экономических трудностей возникла необходимость точно определить, кто именно имел право быть патрицием. Социальная структура претерпела кардинальные изменения: некоторые ветви знатных родов обнищали, но возникла группа новых богачей, которые сыграют важную роль в экономическом восстановлении следующего века. Сюда относятся 30 семей, причисленных Сенатом к аристократическим сразу после окончания войны за их чрезвычайные заслуги. Девять из этих семейств оснастили и вооружили галеры, которые в июле 1380 года вышли в море против осаждавших город генуэзцев.

Богачи стали пользоваться государственными программами, предусмотренными для их поддержки в сложных экономических условиях. Принадлежность к знати превратилась в способ свести концы с концами: вознаграждение за службу на государственных должностях, которые могли занимать только аристократы, часто являлось единственным источником дохода для бедных патрициев. Определение границ знатного сословия и тщательные проверки объясняются и этими причинами.

В 1403 году провалилось предложение заменить угасшие древние семейства патрициев пополанами. В сентябре 1411 года была установлена еще одна граница: Большой совет отклонил предложение Антонио Контарини привлечь далматинских аристократов в администрацию материковой части Венеции; отныне местная знать всегда будет заниматься только делами своего города и округи.

Большой совет был окончательно закрыт в 1414 году, когда авогадоры (члены особой магистратуры, сочетавшей функции государственного обвинения с наблюдением за исполнением законов и надзором за работой других органов) начали составлять списки аристократов. С 1506 года их имена записывают в Золотую книгу. В начале XVI века насчитывалось около 2500 патрициев, некоторые из которых никогда не входили в Большой совет; в 1797 году их количество сократилось до 1196. Авогадоры следили за потомством аристократов: в Большой совет могли быть допущены только дети, рожденные в семье, где оба родителя принадлежали к патрициям, или же рожденные патрицием от определенных категорий женщин. В число счастливиц, которые имели право рожать патрициев, входили дочери некоторых простых граждан из уважаемых старинных семейств (класс секретарей, имена которых вносились в Серебряную книгу), некоторых представителей ремесленных профессий, например стекольщиков, а также продавцов специй, врачей, нотариусов и адвокатов. Кстати, ремесло адвоката, особенно в последнюю пару веков существования республики, было единственной профессией, которой могли заниматься аристократы, не теряя статуса и престижа.

Большой совет во второй раз откроется для новых богатых семей после начала Морейской войны, в 1684 году. Но самые заслуженные семейства уже получили туда доступ во время предыдущего конфликта, так что в этот раз мало что изменится.

Патриции отождествляли себя с Венецией, а Венеция отождествлялась с патрициями. Вместе с концом республики патриции перестали быть государственным классом и потеряли все свои должности. Это прекрасно понимал Джакомо Казанова, который писал своему другу-патрицию из замка Дукс (сегодня Духцов, Чехия) 4 декабря 1797 года, то есть через семь месяцев после падения Светлейшей республики: «Что будет с Венецией? Этот город мог существовать в своем великолепии, в своей роскоши и красоте, только когда в нем жили управляющие им аристократы. Венецию ждет упадок, когда вы, патриции, оставите ее и переберетесь на материк. Неужели вы не уедете? Что вы будете делать в Венеции, когда вам будет нечего там делать? Жаль, что, уезжая, вы не можете забрать с собой ваши прекрасные дворцы. Вы не захотите оставаться, разве что в силу непостижимой материальной привязанности, потому что воздух на материке лучше, чем в лагуне, кареты живописнее гондол, а лошади ценнее гондольеров, пусть они и не столь остроумны».