Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

«А они что, стрелять по мне будут?»

«Не могу знать, я не умею читать чужие мысли. Судя по схожести с моими архивными данными, это люди в немецкой военной форме начала двадцатого века с соответствующим оружием».

«К чему это дурацкое ретро? Что происходит-то вообще? Почему они прямо из огня выходят, а им хоть бы хны?»

«Это симуляция. И у неё есть какая-то цель».

«Какая?»

«Не могу знать. У меня нет полного доступа к данным ЭВМ «Турбина», товарищ Чудов».

«И что теперь делать? Коль уж форма немецкая, значит под ней немцы. Я не знаю их языка, не поговорю с ними».

«Пока не знаете. Но в обозримом будущем вам установят языковые модули, чтобы вы могли говорить на других человеческих языках и понимать их».

«Обозримое будущее вряд ли означает следующие десять секунд… Чёрт возьми, а ведь немцы в меня целятся».

Я видел отблеск стёкол на их противогазах и четыре направленных на меня дула, слышал приглушённые разговоры, которых я не понимал. По-немецки, так уж сложилось, я тогда знал только «Хэнде хох!», «Швайк, зонст бисту тот!» и «Ферштейн зи русиш?». Ей-богу, как будто из окопов Первой мировой только-только вышли. Понятно было одно – сейчас мне не поздоровится, если я что-то не предприму.

«К вашему сведению, товарищ Чудов, я являюсь носителем боевого модуля «Провидец», который позволяет предсказывать действия противника с помощью анализа его телодвижений, направления взгляда…»

«Я понял, железка, хватит лекций. Скажи лучше, к чему ты клонишь?»

«Клоню к тому, что простыми вычислениями мне стало ясно следующее – всё происходящее это проверка модуля, запущенная с «Турбины». Приготовьтесь к бою, товарищ Чудов».

«Один на четыре? Безоружный я против четырёх вооружённых солдат? Какой дурной ум из лаборатории это придумал?»

«Вы владеете энергией, товарищ Чудов. Правильное её использование может заменить любое личное оружие».

«Каким образом-то? Меня же никто не учил ею пользоваться как оружием!»

«Меня учили. Я вам помогу».

Сил моего разума было пока недостаточно, чтобы успевать отклонять энергией пули, летящие на меня стремительнее, чем я бы успел среагировать, но зато вполне достаточно было вычислительных мощностей СЕКАЧа. Он умел управлять моим телом и направлять энергию куда нужно. В винтовке у каждого немца было по пять патронов, и как только они закончились, у меня появилась возможность перейти в контратаку.

Только сейчас я почувствовал, насколько техничнее стали мои движения и насколько сильнее стал я бить. Не без помощи СЕКАЧа, разумеется. В боевых приёмах, что я использовал, не было ничего хитрого, всему этому меня учили ещё в армии (однако, разумеется, вовсе не для того, чтобы применять это на поле боя). В то мгновение почувствовался металл в моих костях, когда удачный удар по лицу немца заставил одно из стёкол противогаза вместе с металлическими деталями буквально прогнуться вовнутрь.

С одним я справился, но оставалось ещё трое. Второй хотел со спины пробить мою грудь длинным штыком, но СЕКАЧ перенаправлением энергии его удара заставил пройти винтовку прямо под мышкой, а затем, взяв управление моим телом, вырвал её из рук врага и отбросил в сторону. Не ожидавший того немец попытался ударить меня кулаком, но я оказался быстрее, сделав захват и перекинув его через себя. Вот только немец оказался не пальцем деланый – умудрился утянуть меня на землю за собой.

Ситуация стала принимать нехороший оборот, когда я внезапно оказался под грузным телом немца, а двое других стремительно приближались ко мне, бросив перезаряжать оружие. Уверенность в безграничных силах быстро иссякла, когда пара ударов уже по моему лицу заставила появиться мушки в глазах. Кое-как выбравшись из-под немца и дважды отклонив удары вражеских штыков, я отступил, чтоб получить хотя бы несколько секунд на передышку и собраться с мыслями.

Теперь и меня покрывала липкая грязь. Не совсем, правда, ясно, откуда она взялась – на улице сухо. Лишь потом я это скинул на ошибку в формировании реальности, характерную для сна – у меня однажды уже менялся внешний вид мебели и цвет одеяла, под которым я сплю.

Немцы решили поступить по-умному и стали обходить меня с флангов. Не желая давать им возможности занять выигрышную позицию, я рванул вперёд и решил навязать одному из них ближний бой – единственный доступный мне тогда вариант. В этот момент СЕКАЧ полностью перехватил управление над моим телом и нанёс крайне необычный удар в прыжке ногами вперёд. Я такие видел в кино, но в жизни – никогда. То ли немец не ожидал, то ли меня самого заметно утяжелили, а я и не заметил, но удар по его груди пришёлся такой силы, что страшный хруст и крик боли, сотрясший мои уши, до сих пор явственно слышится в моей черепной коробке.

Дальнейшее действо, по моим прикидкам, заняло ещё целых пять минут. То ли мне так «повезло», то ли так и было задумано, но каждый последующий немец оказывался всё более и более профессиональным бойцом. Четвёртый так и вовсе оказался каким-то невероятным фехтовальщиком на сапёрных лопатках! Вышло наверняка очень зрелищное действо. И смертельно опасное. Вряд ли, конечно, в начале двадцатого века солдаты умели управляться с оружием ближнего боя на уровне постановочных боевиков давно минувших лет, но немец всё же заставил меня вспотеть, причём вперемешку с кровью. Когда бой окончился трудной, но всё же победой, я осмотрелся вокруг – лес всё ещё горел, но уже менее интенсивно, солдаты не подавали никаких признаков жизни, на земле лежали винтовки, сапёрные лопаты, нож и сбитая с головы одного бойца каска. Я стоял посреди всего этого беспорядка изрезанный и побитый и тяжело дышал, зажимая болезненную рану на боку.

«Хорошая работа, товарищ Чудов, – сказал СЕКАЧ. – Модуль прошёл проверку, но ему ещё нужна доработка».

«Неплохой модуль, да. Эффективный очень, я бы сказал. Здорово, когда умеешь предсказывать и изменять вражеские движения».

«Соглашусь с вами. Даже мне, имитации интеллекта, понравилось пользоваться модулем».

«Что ж, давай лучше… Ох ты, болит-то как… Давай лучше вернёмся домой…»

Прихрамывая, я поплёлся в сторону лифта. Дотянуться до кнопки вызова оказалось трудновато. Меня шатало, картинка в глазах стала размываться, сгустились краски. Не сразу я догадался, что на кнопку можно нажать «щупальцем».

«СЕКАЧ, что со мной? Крови много потерял?»

«Так и есть, товарищ Чудов. Кроме того, вы получили лёгкую черепно-мозговую травму. Необходимо получить первую помощь».

«Что-то я сомневаюсь, что смогу себе её сейчас оказать. И аптечку не знаю где искать. Переливание надо бы ещё. И рентген, по-хорошему. Хотя тут, наверное, и поновее что-нибудь есть… Ты можешь Свету вызвать? Вдруг у вас связь какая-то есть».

«Я могу попробовать, одну секунду… Я нашёл её, но она…»

СЕКАЧ внезапно замолчал. Я разозлился.

«Что она? Чего молчишь-то, железка?»

«Она спит, товарищ Чудов».

Я разозлился ещё сильнее.

«Ясен пень, что спит, сейчас же утро! Чего же сразу не сказал?»

«Хотел убедиться. Особенности чело… То есть драконьего разума не позволяют однозначно обозначить его состояние, велика вероятность ошибки».

«Почему ты постоянно оговариваешься? Неужто железному мозгу так сложно запомнить, что Света – дракони́ца?»

«Архив выдаёт противоречивые данные. В этом нет моей вины, но извините, что случайно ввожу вас в заблуждение».

«В каком ещё смысле «противоречивые»? В твоих архивах что, есть несколько Светлан Омаровых?»

«Да. На поверхности лежит описание той Светланы Омаровой, что именуется СВ-0М-Ж, а в глубине – упоминания некой Светланы Омаровой, что жила триста лет назад и являлась участником первой колониальной экспедиции, а также одной из управляющих Новой Москвы, вставшей на сторону «Союза Самостоятельного Развития».

«…«Союз Самостоятельного Развития», напоминаю, являлся политическим движением, выступающим за культурную и экономическую независимость от любых других государств, особенно от англичан и немцев. Именно это движение реформировало старую Российскую Федерацию в Российскую Федерацию Планетарных Комиссариатов…»

«Нормальная женщина была, значит, раз в ССР была. Но не может же быть такое, что это один и тот же человек! Совпадение слишком уж натянутое, как по мне. С управляющей ясно всё, но у Светы-то имя от её акронима создано, это же очевидно. И сама она это говорила».

«Я тоже склоняюсь к версии, что это лишь совпадение. Отныне я не буду допускать ошибок».

Двери лифта открылись, и передо мной явилась Света. Вот так неожиданность! Нависающая надо мной, она сперва посмотрела на меня взглядом, с каким мать обычно смотрит на нашкодившего сына-шалуна, но затем ужаснулась моему внешнему виду.

«…При всех явных особенностях строения драконьего лица, вроде треугольной формы, оно удивительно ярко отражает большинство человеческих эмоций. Одного случайного взгляда на анатомический атлас дракона мне однажды хватило, чтобы удивиться сложности его строения. Строение это, пожалуй, даже более сложное, чем у человека…»

«Ты говорил, что она спит, СЕКАЧ». – сказал я.

«Приношу свои извинения. Всё же вероятность ошибки была не нулевой».

– Господи, что с тобой? – воскликнула Света и мигом опустила голову, глядя на меня едва ли не вплотную. – Как тебя угораздило-то?

– Подрался, – отрезал я. В тот миг я не нашёл ответа лучше, чем тот, каким я отвечал однажды собственной маме много-много лет назад на похожий вопрос.

– С кем это ты подрался? – недоверчиво спросила Света.

– А ты не в курсе? – спросил я в ответ немного с вызовом. – Ты ведь местный искусственный интеллект, должна знать всё, что происходит в твоём маленьком мире.

– Я не могу следить за всем, что выдаёт «Турбина». Не ко всему у меня есть доступ.

– Тогда я довожу до твоего сведения, что… – я едва не рухнул на колени и схватился за бок, зажмурившись от нахлынувшей боли. В глазах потемнело. – Да что ж такое! Болит!

– Боже мой, тебе скорее нужно в раствор.

– Какой ещё раствор?.. Ай, да осторожнее ты!

Света вдруг схватила меня и побежала в сторону отсека, который я пока ещё не посещал. От тряски и боли меня едва не начало тошнить, а сознание едва не вылетело прочь из головы. Внутри отсека я увидел бассейн с серовато-металлической жидкостью.

– Раздеться сможешь? Хотя бы брюки снять?

– Смогу, отчего бы и нет?

Я не без горечи взглянул на свои грязные изорванные брюки. Пару раз мне всё-таки полоснули по ногам, да и сам характер движений был не то чтобы размеренный и спокойный – на коленях из-за этого зияла пара дыр. Кое-как стянув с себя одежду, я взялся было за резинки на исподнем, но Света остановила меня:

– Не раздевайся догола. Не надо будоражить женский разум.

Я сперва смутился, не поняв, к чему она это сказала, а затем усмехнулся.

– С каких это пор драконов стало интересовать человеческое тело? М? Чего ты улыбаешься?

– А почему бы драконице и не поинтересоваться телом человеческого мужчины? Ты мной тоже можешь полюбоваться, я против не буду. Но ты, ворчун, сперва в раствор залезь.

– Что это за раствор-то?

– Он затянет твои раны. С точки зрения логики ЭВМ – это очищение твоего сознания от лишних факторов влияния. С точки зрения физиологии сна – самое что ни на есть лечение.

– А, так это «РаЗаж-21», что ли? Не признал, в реальности он пожиже выглядит, да и не похож на ртуть.

– Что-то вроде того, – Света кивнула в сторону бассейна. – Давай, полезай, каждая секунда на счету. Основательно тебя побили, разум так и пляшет…

Ничего не поделать, пришлось лезть в «ртуть». Меня сразу передёрнуло – раствор оказался холодным и очень неприятным. Обволакивая мою кожу, он будто облизывал меня тысячью склизких языков. Одно лишь желание поскорее вылечиться и толкало меня вперёд.

– Не против будешь, если я составлю тебе компанию? – спросила Света, уже приготовившись расстёгивать накидку. Её глаза вдруг засветились. – Я ни на что не намекаю, если что, просто раствор хорошо действует на мой код.

Я взглянул на неё, приподняв бровь.

– Интересное предложение. Вряд ли у меня есть право отказывать, – я пожал плечами. – Что-то мне подсказывает, что моим мнением ты вряд ли будешь интересоваться в любом случае, если тебе чего-то захочется.

Света издала звук, что являлся смесью смешка и рыка, такой мог издать только дракон. Этот «звук сарказма» звучал как раз в те мгновения, когда Света реагировала на различные мои выпады, вроде прозвучавшего только что.

– Эка сказал! – Света села и вскинула руки. – Вообще-то ирония хороша без отрыва от реальности, а ты только меня зря демонизируешь.

– У меня не забалуешь, – я поводил в воздухе пальцем в отрицающем жесте. – А если серьёзно, то я не могу говорить как-то иначе, видя перед собой могучее существо, вооружённое зубами, когтями да шипами. Я уж не говорю про инструментарий в твоих руках. И, наверное, про огненное дыхание. Ты больше на машину для убийств и мучений похожа, чем на светскую даму из театра «Звёздочка».

– Светскую даму? – Света чуть затормозила, видимо пытаясь понять, про что я говорю (на самом деле, я тогда отсылался к одноимённому спектаклю, который когда-то смотрел), но затем продолжила. – Правда на сей раз твоя. Но какой родилась, такой родилась. Но и ты не будь столь ко мне критичен, ворчун. Мы, драконы, можем быть и очень нежными и заботливыми, если понадобится. С твоего позволения я разденусь. Негоже освежаться одетой.

Света сняла накидку и юбку и предстала передо мной в своём «первобытном» состоянии. В одежде она выглядела красивее, но без неё смотрелась мощнее и более хищно, не в последнюю очередь благодаря костяному гребню, обилию шипов на спине и двум парам уходящих кзади и кверху рогов. Я так и знал, что ничего, относящегося к первичным половым признакам, не увижу – всё закрыто чешуёй да металлом. Или, как вариант, отсутствовало вообще. Искусственному интеллекту вряд ли нужно иметь различные придатки для деторождения. Да и не хотел я ничего такого видеть. Что я, извращенец какой-то, что ли, чтобы смотреть куда ни попадя? Тем более, не у человека.

Вот только что-то всё равно тянуло к ней мой взгляд. И даже ясно, что именно тянуло – необычность и даже некая сказочность её внешнего вида. Стоит заметить, что движения Светы без стесняющего костюма были преисполнены определённой грациозности: её тело, хвост и крылья покачивались в такт движениям, многочисленные крепкие мускулы, видимые невооружённым глазом, напрягались и расслаблялись, её лапы ступали уверенно, с громким цокотом когтей по плитке. В растворе она, в отличие от меня, даже не подумала замедляться – шла, даже не замечая его плотности. Она была воистину красива, как и подобает существу, созданному могучим разумом высшего существа. Как итог, я засмотрелся.

«Вы смущены, товарищ Чудов» – сказал СЕКАЧ. В его роботизированном голосе послышалась то ли издёвка, то ли намёк.

«Разве? – спросил я. – Скорее удивлён тому, что в её движениях слишком заметна типично человеческая женственность. Взгляни, как она двигает бёдрами и передними лапами, как выпячивает грудь, как гордо поднимает голову. Чёрт возьми, прямо вижу это. У нас так многие женщины-госслужащие ходят…»

«Госслужащие не ходят на четвереньках» – справедливо заметил СЕКАЧ и словно бы усмехнулся.

«Так в том-то и дело, СЕКАЧ, что даже на четвереньках эта походка видна. Ты же, наверное, знаешь, что её придумали не ради того, чтобы совращать, а ради того, чтобы женщины могли чувствовать себя увереннее и здоровее. Как ты там говорил про Светлану Омарову? Управляющая времён колонизации и при этом член ССР? Эта мода как раз ими и была запущена».

«Так и есть» – ответил СЕКАЧ.

«Во-от, – протянул я, подумал с минуту, а затем сказал. – Слушай, что-то я совсем ничего не понимаю. Точнее, понимаю, но в голове это уложить никак не могу».

«Вы допускаете, что СВ-0М-Ж является той самой Светланой Омаровой, о которой я упоминал?» – задал наводящий вопрос СЕКАЧ.

«Допускаю, внезапно для себя. И при этом всё равно не оставляет ощущение, что это чушь. Ну не может быть такого…»

«В конце концов, вы можете спросить напрямую. Есть, конечно, вероятность, что о вас подумают не совсем хорошо, но она не столь велика».

«Что ж, ладно, я попробую».

Сидя в растворе и глядя на лежащую в нём же неподалёку от меня Свету, я всё никак не мог подобрать слов, с которых стоит начать разговор. СЕКАЧ посоветовал спросить сразу в лоб, но я решил начать издалека.

– Свет, сейчас я буду много вопросов задавать, ты же не против?

– Нет, конечно, – ответила Света, повернув ко мне голову. – Спрашивай, что хочешь.

– Каков смысл твоего существования? – таков был первый мой вопрос.

– Прямо вот так, сразу, значит? – спросила Света в ответ, усмехнувшись. – Хорошо. Отвечаю – служить Владимиру. Раньше. А сейчас – Евгению.

– А почему перешла на сторону последнего? – спросил я следом.

– Владимиру я стала не нужна уже через три года после моего создания, вот Евгений мне и предложил поработать на него, стать частью его большой семьи, – быстро ответила Света.

– Отчего так? – спросил я.

– Евгений – хороший дракон, человеколюбивый, – уже подумав, ответила она. – А Владимир – своенравный. С ним тяжело всё-таки мне было.

– А до своего создания ты была кем-то? – спрашивал я, подбираясь к сути.

– Была, конечно. Пустотой, – Света подмигнула. – Ой, это же большой секрет. Ха-ха!

Я решил действовать более напористо и через минуту спросил:

– А у тебя есть доступ к каким-нибудь архивам? Мне тут попалась некая Светлана Омарова – подозрительно похожая на тебя именем-фамилией женщина, участвовавшая в колонизации планеты Новомосковия, нашей нынешней столицы, и бывшая одной из управляющих. М? Что скажешь?

– А что я могу сказать? – спросила Света и пожала плечами. – Совпадение – не более. Сколько там сейчас в России миллиардов человек живёт? Думаю, ты не один десяток подобных мне Омаровых найдёшь. Не будешь же ты говорить, что я и они – это одно и то же лицо. Моё имя сделано из акронима, вот и всё.

«Ну вот, видишь, как она теперь на меня смотрит? – спросил я у СЕКАЧа. – Как на дурака какого-то…»

«Не согласен, этот взгляд обычно принадлежит тому, кого неожиданно разоблачили, – сказал СЕКАЧ. – Взгляните сами на брови, на губы…»

«Я не умею читать мимику дракона, – чуть раздражённо сказал я. – Особенно такую тонкую».

«Тогда остаётся поверить мне на слово, товарищ Чудов» – как ни в чём не бывало сказал СЕКАЧ.

«А ты, случаем, не преследуешь какую-то цель, пытаясь «разоблачить» Свету?» – спросил я с подозрительной интонацией.

«Моя функция – позволить вам смотреть на мир истинным взглядом, какой мир бы сейчас перед вами ни был, – ответил СЕКАЧ. – Понимать намерения других людей, уметь анализировать различные факты…».

«В разоблачении Светы есть какой-то смысл? – твёрдо задал я вопрос. – Отвечай».

«Это позволит вам воспринимать её иначе, пусть и явно не так, как задумывалось Евгением» – терпеливо ответил СЕКАЧ.

«Кто знает, кто знает…»

– Что-то ты завис, – прервала мой разговор с мыслями Света. – Всё ещё прикидываешь, могла ли я быть в действительности человеком?

– У тебя походка человеческая, – выкинул я эту фразу словно бы рефлекторно. – Под одеждой незаметно было, но сейчас – заметно.

– Сову на глобус натягиваешь, ворчун, – Света нахмурилась. – У меня не может быть человеческой походки, я на четырёх лапах хожу.

– А я говорю – может.

Не успел я среагировать, как в моё лицо полетели крупные капли раствора. Послышалось шипение, с каким растворяется под его воздействием спёкшаяся кровь.

– Что-то много ты говоришь, ворчун, – сказала Света и горделиво подняла голову. – Выдумываешь тут всякое да наговариваешь на меня. Может, тебе линзы выдать? Или очки, на крайний случай? Посмотри на меня и скажи, что во мне человеческого? М? Ну же, чего молчишь?

– Смотря что ты подразумеваешь под человеческим, – рассуждал я. – Ты говоришь по-русски, ровно так же мыслишь, читаешь наши журналы, спишь как человек – под одеялом на лежанке, а не на голом полу, хотя тебе уж наверняка без разницы, а ещё носишь одежду. Тебе достаточно?

– Я не про привычки, – быстро сказала Света. – Я про внешность.

– Тут ты меня, конечно, своим аргументом уделываешь всухую, гражданка дракони́ца, – саркастически заметил я. – Но всё равно неубедительно. Знаешь, почему? Потому что основа – это не внешность, а те самые привычки. И они не формируются на пустом месте. Чтобы делать всё, как гражданин России, надо им быть изначально. Такие вещи не создать даже сверхразумам вроде Евгения и Владимира. Ты можешь быть хоть трижды дракони́цей, но русскую женщину из тебя не вытравить.

Света терпеливо выслушала меня и в конце лишь вздохнула.

– Догадливый ты, ворчун, – сказала она. – И внимательный очень. Хорошие черты.

– И что, я прав в итоге оказался? – спросил я упавшим голосом.

Света кивнула. Я уткнул взгляд в «ртутную» гладь.

– Здорово, что уж тут…

Странно, но от раскрытого секрета я не почувствовал даже отдалённого ощущения удовлетворения. Скорее наоборот, почему-то в голове возникла мысль: «А зачем, собственно, допытывался? Неймётся же мне секреты чужие разгадывать».

– Как так вышло-то вообще? – спросил я.

– Что именно? – спросила Света в ответ.

– Что ты в ЭВМ попала, что ты дракони́цей стала… Да вообще всё.

– Давай расскажу, деваться всё равно уже некуда, – сказала Света и начала рассказ. – Я действительно жила ещё на Земле, стала участником первой колониальной программы, полетев на судне «Афанасий Никитин» на Новомосковию. Тогда она называлась по-другому – планетой Новая Нулевая. Помнишь, наверное, это из учебников не убирали. Потом, после неудачной попытки связи с Землёй, я стала членом Союза Самостоятельного Развития, была одним из администраторов, а затем стала комиссаром Новой Москвы во времена Второй Гражданской войны. Войсками не управляла, не мой это профиль, но хорошо справлялась со сложностями в распределении имеющихся ресурсов. Это не я себя нахваливаю, это обо мне при вручении ордена говорили, – лицо Светы во время рассказа было нейтральным, как будто ей было совсем не интересно о себе рассказывать. – Что там дальше? А дальше долгие годы работы и смерть. Мужа у меня не было. Детей – тоже.

– Отчего так? Бесплодие? Я читал, что у некоторых людей после смены экосистемы попала под удар репродуктивная функция.

– Дурой я была – вот тебе и весь ответ, – ответила Света. – Никакая экосистема тут не при чём. Я считала, что нужно ставить труд выше личного счастья и будущего моего рода. Работала не покладая рук, несмотря на уговоры, дескать, мне бы замуж выйти да ребёнка родить. Только будучи уже здесь, в этом маленьком личном мире, созданном для меня Евгением, я осознала, что другие были правы. Баланс нужен. Иначе можно остаться одиноким навсегда.

– А как ты вообще сюда попала-то? – продолжал я задавать вопросы. – А дракони́цей каким образом стала? Ты так и не ответила.

– Знаешь, мне просто повезло, – ответила Света. – Владимир случайно ткнул пальцем и попал в меня. Вырвал моё сознание из мира мёртвых, то есть пятого мира-измерения. Эксперимент у него был по переводу человеческого сознания из одного мира-измерения в другой, чтобы потом Посвящённых можно было туда-сюда мотать. Сперва я оставалась человеком, получила «имя» СВ-0М-Ж, выполняла нехитрую умственную работёнку, а затем оказалась просто-напросто им брошена. Тогда Евгений и предложил мне перейти на свою сторону. Моё тело и сознание преобразовали в сложнейший биологический код, совместимый с системами ЭВМ. Уже под началом Евгения мне предложили измениться, отринуть прошлое и стать полноценной единицей на службе ему. Внешний вид он предложил мне выбрать самостоятельно.

– И на основе чего ты решила выбрать именно такой? – спросил я, окинув взглядом выступающие над раствором части тела Светы. – Внешний вид, конечно, у тебя интересный – белая, как снег, дракони́ца, полная имплантов.

– В своё время я была очень гордой, красивой и грациозной. Прямо как драконица, – Света впервые улыбнулась. – Да, имплантов во мне много, но все они для работы. Если вдруг я когда-то предстану перед тобой в другом мире, но в обличии драконицы, никаких имплантов уже не будет. А видовая принадлежность Евгения так и просила меня уподобиться ему. Это обличие я самостоятельно взрастила в себе и позволила в один момент вырваться наружу. Мыслеворот с моим преобразованием до сих пор хранится на почётном месте самых дорогих моему сердцу.

«…Любые преобразования человека во что бы то ни было воспринимались тогда мной как фантастика, ибо не придумали мы ещё технологий, которые способны изменять клеточный состав организма. Протезы – да, биотехнологии для изменения обличия – нет. Однако в этом гораздо дальше продвинулись высшие существа, повадившись изменять избранных личностей по своему образу и подобию, используя энергию и фундаментальные знания о поведении материи…»

– Больно было? – спросил я.

– Нет, – ответила Света. – Это быстрый и почти безболезненный процесс. Почти.

– И что в нём такого?

– То, что именно в тот момент я почувствовала себя иначе. Не как госслужащая, а как свободный человек. Ну или драконица, если быть точной. Почувствовала себя свободной ото всех обязанностей, что несёт за собой жизнь в человеческом обществе, и смогла отдаться самой себе…

– Полагаю, что в один момент что-то пошло не так? – спросил я. – Одиночество – это бич, а не благо.

– Ты прав, – ответила Света. – Видишь ли, жить в одиночестве хорошо ровно до того момента, пока тебе не захочется с кем-нибудь поговорить. Несмотря на мой внешний вид, я всё равно внутри оставалась человеком. Единственными моими собеседниками были книги и личный журнал, который я веду уже который век. Не знаю, дам ли я тебе его когда-нибудь почитать, но, поверь, там на несколько романов о настоящем одиночестве может хватить.

– А отчего не дашь? Что там такого секретного?

– Я же говорю, не знаю, дам ли почитать. От настроения будет зависеть.

– Хозяин – барин. Но ты уж постарайся. Интересно ведь. Давай-ка лучше сменим обстановку, тут уже неловко становится. У меня, кажись, всё уже зажило.

– Так и есть. Что ж, тогда вперёд одеваться.

Пошли в очень просторную и красивую гостиную. По правую руку от входа в неё располагался большой (едва ли не во всю стену) телевизор, по центру – широкая лежанка по размеру как раз для Светы, а слева – несколько больших шкафчиков. На полу лежало несколько расписных ковров, комнату освещало несколько мощных ламп. Стены здесь, в отличие от большинства других отсеков, были не только увешаны пейзажами, но и обклеены бежевыми обоями. В общем и целом, здесь было уютно.

– Где прикажешь присесть? – спросил я, детально изучив помещение. – Тут только на одну тебя местечко есть.

– Решение простое, – сказала Света, улеглась на лежанке, сформировав телом полукруг, и кивнула в его центр. – Сюда.

Сначала я сел прямо в центре полукруга, но Свете это не понравилось, и она осторожно подтащила меня массивной лапой поближе, позволив опереться спиной о её удивительно приятный чешуйчатый живот.

Это, кстати, был первый раз, когда я коснулся другой её части тела, а не лапы. Удивительно слеп я был раньше, только сейчас заметив изумрудный отблеск на её чешуе. По спине пробегала приятная вибрация от работающего внутри драконьего тела сердца-реактора. Света положила голову на лежанку так, чтобы смотреть на меня правым глазом. Тот слабо засветился.

– Слушай, Свет, вот у меня такой вопрос, – сказал я. – Раз уж ты жила ещё на Земле, то расскажи – какой была Россия тогда?

– Большой и сильной державой, – ответила Света, улыбнувшись. – Очевидно ведь, раз мы в космос полетели. Тебе это может вполне точно любой учебник истории рассказать. Может и не такой напыщенно богатой она была, как когда-то её западные соседи, потреблявшие больше ресурсов, чем весь остальной мир вместе взятый, но зато люди у нас были с чистым разумом. Большинство, во всяком случае. После победы в Третьей мировой мы стали одним из двигателей прогресса, освободившись от иностранных парадигм «прогресса ради потребления». Нам повезло, что дегенерация коснулась народа лишь по касательной. Ты прекрасно знаешь, что именно мы первыми изобрели диахроновый двигатель и открыли путь человечеству к далёким звёздам. Однако… – тут Света замолчала на секунду, а её взгляд стал ненаправленным. – Однако нас всё равно пытались сделать культурно зависимыми от наших бывших врагов. Да и союзников тоже. Не полностью, но корни пытались прорастать.

– Это почему? Не слыхал о таком.

Я тогда соврал. На самом деле, я читал о деятельности западных спецслужб, направленной на разжигание внутренних распрей, попытки введения в Россию идеологических установок западных стран и многих других отрицательных вещей. Мне хотелось услышать, что скажет Света.

– За те тридцать лет, что прошли с распада СССР, успели взрастить не одно поколение, для которых вкусно есть и сладко спать – единственное, к чему надо стремиться. А какая культура этому способствует? Очевидно же – западная культура потребления и идея «золотого миллиарда». А потом началась тяжёлая Третья мировая – очередная развязанная не нами война. После нашей победы уже в нас решили взрастить эту идею, дескать, мы достойны того, чтобы грабить других ради собственного благополучия. Но те, кто пытался это продвинуть, плохо знали наш менталитет. Поэтому всё ограничилось атакой на культуру. Наши враги жаждали реванша и, зная, что не смогут нас победить на поле боя, пытались сломать изнутри. Доктрина у них такая была. Но благодаря таким людям, как мой папа, удар получилось смягчить.

– А кто он был, твой папа?

– В два слова не уместишь, придётся рассказывать подробно. Начну сперва издалека. Мой любимый папа, Царствие ему небесное, участвовал в Третьей мировой войне, был морским пехотинцем, сражался на западной границе Белоруссии, отражая агрессию западных стран. Герой России, между прочим! Сражался он не только ради искоренения возрождённого фашизма, но и ради восхождения России, защиты её культуры. Очень любил русский язык и очень не любил тех, кто его искривляет дурными и бесполезными новоязами. Вернувшись домой после войны, он решил писать рассказы для детей. Объяснял им что хорошо, а что плохо, вдохновлял на героические поступки и труд, говорил им, что Родину надо любить, иначе супостаты её уничтожат. Меня он на собственных книжках и воспитывал. Именно благодаря его стараниям я выросла аскетичной и патриотичной женщиной, для которой нет языка красивее русского и нет страны более любимой, чем Россия…

В словах Светы наконец появилось тепло, а сама она загорелась энтузиазмом. Она с вожделением рассказывала мне о своём прошлом, о подвигах своего отца, о трудолюбивой матери, что безуспешно пыталась найти для дочери жениха, о брате Иване, который продолжил дело отца и боролся с западным империализмом в Африке. Я слушал с интересом, не смея её перебить даже маленьким вопросом.