Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Евгений вдруг прищурился и чуть наклонил голову, словно что-то заметил. Я почувствовал что-то неладное и смутился. Через секунду мне показалось странным, что я вообще сказал эти слова. Их словно бы мне кто-то подсунул в голову.

– В некоторой степени ты прав, – сказал Евгений. – Они хотят уничтожить вас, а вы имеете право уничтожить их в ответ. Это право сильного. И в галактических масштабах оно будет работать гораздо лучше, чем на Земле. Однако я и не собираюсь вам приказывать идти неисчислимыми ордами на редуты врага. Мы пока что должны сделать хотя бы минимальное – убить ровно одну фигуру. Короля. А затем сломать их идеологию. Разоблачить, осмеять, вырубить с корнем из умов следующих поколений. Это значительно упростит все последующие шаги, – взгляд Евгения преисполнился некой мыслью, которую дракон вскоре поспешил со мною поделиться. – Кстати, по поводу твоих слов о противоречии. Не мы это всё начали. Хочется задать тебе вопрос – а чем были тогда в своё время лучше революционеры, которые пытались уничтожить класс угнетателей? Они желали освобождения народам Земли от устаревшей модели и хотели перевести их жизнь на новую, более совершенную. Да, отнюдь не каждая революция была обоснована. Но неужели те немногие справедливые революционеры должны были сжалиться над дармоедами, которые закабалили сотни миллионов людей и имели такие богатства, какие за сотню жизней не истратишь? Разве должны они были продолжить добровольно отдавать свою кровь ненасытным кровопийцам? – Евгений явно почувствовал внутри меня сомнения, смерил высокомерным взглядом и продолжил. – Ты, Виталий, очень смахиваешь на раба, что защищает своего рабовладельца, утверждающий при этом, что повесить его на столбе и освободить тысячу рабов, это отвратительно, потому что рабовладелец – тоже, оказывается, человек. Хотя тебя самого он за настоящего человека никогда не посчитает. Даже если ты сам станешь рабовладельцем. Ты для него навсегда останешься человеком второго сорта. Если не третьего.

– Это совершенно другое, Евгений, – сказал я сначала. А затем внезапно для себя добавил. – Это не оправдание для убийства.

А! Вот и оно! Мне мгновенно стало ясно, что это не мои слова, что это не я сказал, а кто-то другой сказал это моими устами. Я нахмурился и непонимающим взглядом уставился в невидимую точку впереди, примерно на уровне живота Евгения. Неужели меня кто-то контролирует, а я это понял только сейчас? Евгений тоже нахмурился, а затем вздохнул, посмотрев куда-то в сторону. В его глазах повисла злоба и непонимание одновременно.

– Если это другое, Виталий, то я не понимаю, почему вы упорно сражаетесь с силами Упадка? – спросил Евгений, повернув ко мне голову. – Они ведь тоже люди, говорят на вполне человеческих языках. Некоторые даже русский знают. Почему вы не щадите пленных, не отдаёте их со смиренными улыбками, не забывая извиниться за предоставленные неудобства? Ну же, Виталий, пойди на линию соприкосновения, выбрось своё оружие и попробуй договориться с ними по-человечески, «цивилизованно», как они часто любили тогда говорить, – глаза Евгения налились кровью, отчего цвет его фиолетовых глаз стал темнее. – Да они с тебя кожу сдерут, на твою же собственную камеру это снимут, а твоё тело затем по частям выстрелят из пушки в сторону позиций твоих соотечественников. Думаешь, я это всё из головы беру? Отнюдь, я слишком многое видел. И я повторяю свой вопрос – ты этих существ хочешь перевоспитать?

Я не на шутку испугался исходящей от дракона злобы. Он вдруг стал казаться мне не цивилизованным, каким я его увидел сразу, а жутким и диким, казалось, что он сейчас набросится на меня и тут же убьёт за то, что я посмел с ним спорить.

– Евгений, я… – я смотрел в его глаза с нескрываемым ужасом. – Постойте! Я не говорил этого…

А ведь так и было. Хотелось объясниться, но вдруг я заметил, что образы перед глазами сильно изменились. Изменился Евгений – его одежда превратилась из красивой в какие-то обноски нищего, из его пасти закапала вязкая слюна, на когтях появилась спёкшаяся кровь, чешую поразили уродливые миазмы, а глаза зажглись зелёным огнём; изменилась свеча – в огне я увидел лица, те самые посмертные маски погибших немецких солдат в администрации Сталевара; изменилось всё остальное – оно невидимыми глазу, но видимыми сознанием образами навевало чувство, что окружение болеет чем-то страшным, неизлечимым. В нос ударил запах смерти, крови и разложения. Во всём этом фонтане ощущений я всеми силами пытался убедить себя, что всё это неправда, ненастоящее. Но это безумие выглядело чересчур реалистично, чтобы я мог разубедить себя в этом.

– Убийство – есть добродетель… – повторял Евгений или же то, что было похоже на него и стояло сейчас передо мной. – Казнь – есть добродетель… Смерть – есть добродетель…

Мне почему-то хотелось повторять за ним эти слова, как мантру, как молитву. Под тяжестью обезумевшего взгляда разлагающегося прямо на моих глазах дракона мне хотелось сжаться до размера атома, провалиться под землю, проснуться, в конце концов. Мне казалось, что на меня смотрит не один лишь Евгений. И тот второй смотрит на меня со страшной ненавистью, желанием выпотрошить. Словно садист, смотрящий на беззащитную жертву. Словно фашист, заживо сжигающий мирных граждан…

Кажется, я ещё тогда разгадал посыл всего происходящего, кто бы его ни пытался до меня донести. Всё выглядело как жуткий кошмар, побуждало бежать, прятаться, бояться, плакать и кричать о помощи. Все движения вокруг меня стали необычайно быстрыми: пламя свечи запрыгало, Евгений задёргался, словно в падучей, нечто незримое вокруг меня затряслось, словно от смеха. От этого незримого присутствия я стал чувствовать себя так, будто с меня постепенно сдирают кожу…

И вдруг всё остановилось.

На мгновение по моему телу пробежало странное тепло. Спустя ещё одно мгновение мои глаза сами собой закрылись. Спустя ещё одно мгновение я вдруг увидел перед собой очертания лица Евгения, смотрящего на меня почти в упор.

Он был абсолютно нормальным, в его глазах я увидел страх и волнение, какие обычно испытывает отец, когда с его любимым ребёнком случается что-то нехорошее. Не сразу я осознал, что лежу на ладони дракона.

– Виталий, с тобой всё хорошо? – спросил он, заметив, что я пришёл в сознание, а затем воскликнул. – Господи, какое счастье-то, что хорошо!

Внешне со мной, может, и было всё в порядке, но в голове бушевал шторм. Я совершенно не понимал, что это было, и незамедлительно спросил об этом у Евгения.

– Игры с твоим разумом, – поспешил ответить мне дракон. – Это явно был бог Упадка, Анугиразус. Я почувствовал нечто дурное, но не успел оградить тебя. Прости меня.

– Я видел нечто странное, Евгений, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Это словно был кошмар. Ох, это трудно описать.

– Не утруждайся, я уже вижу то, что ты видел… Да, это Анугиразус. Это его особенность – пугать смертью и болезнями.

Я посмотрел на свечу, словно надеялся найти в ней успокоение. В моей голове всё ещё бушевал ураган мыслей. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, я до сих пор ощущал взгляд ещё одной пары глаз. Крайне хищных глаз.

– Ты привлёк его внимание, – сказал Евгений. – Он чувствует, что ты с моей помощью можешь помешать ему в свершении ужасных планов. И он хочет навредить твоему разуму. В том числе и такими вот кошмарными образами.

– И так будет всегда? – спросил я не без страха в голосе.

– Да, но сейчас ты под моей защитой. Я какое-то время не дам Анугиразусу поработить твой разум. Тебе придётся научиться управлять энергией, чтобы быть способным защититься самому.

– Но я не хочу, – выбросил я автоматически, словно защищаясь. – У меня нет на это времени. У меня работа вообще-то есть, да и вообще…

Евгений отрицательно помотал головой.

– Виталий, если ты не хочешь сойти с ума и умереть в мучениях, ты просто обязан будешь научиться управлять энергией. В конце концов, если ты мне поможешь победить Анугиразуса, то это будет начальным шагом к победе в этой войне. Ты ведь хочешь мира для России? Соглашайся.

Я вздохнул и уткнулся лицом в собственные руки. Боже, за что мне такая напасть? На меня в один момент, как снег на голову, свалились какие-то непонятные обязательства, какие-то кошмары, какое-то влияние со стороны вражеского бога. Этого не должно быть, это лишь сон. Всего лишь дурной сон…

– Это не сон, Виталий, – сказал Евгений. – Уясни одно – абсолютно всё, что ты когда-либо перед собой увидишь, реально. И не важно, насколько сказочным и невероятным тебе это кажется. Сомнение лишь навредит тебе. Не сомневайся в моих словах. В конце концов, логика твоих намерений слабее логики обстоятельств.

Это была воистину мудрая фраза, попавшая прямо в точку. Это я понимаю сейчас, но тогда мне это понять было слишком тяжело.

– Простите, Евгений, но я не хочу. Не хочу ввязываться в игры со своим разумом, да и…

Встретившись своим взглядом с моим, дракон, похоже, понял, что моё состояние, явно далёкое от нормального, вряд ли даст мне возможность нормально обдумать услышанное.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал он и звонко щёлкнул пальцами. – Даю два дня на размышление.

Глава 5. Исход войны

Я проснулся и почувствовал себя как ни в чём не бывало, словно обновился. Уже давно рассвело. Удивительно, что меня не разбудил тот грохот, который сейчас стоял у северной окраины Сталевара, наиболее близкой к до сих пор занимаемой врагом фабрике. Я мигом собрался и побежал к линии боевого соприкосновения.

А ведь мне и правда казалось, что это был обычный сон. Жуткий и непонятный, но всё же сон. Лишь спустя время ко мне пришло полное осознание произошедшего. Но сейчас я спешил работать.

По улицам разъезжали танки, бронетранспортёры, пустые и полные грузовики, медицинские транспорты с ранеными и убитыми. Судя по всему, там, куда я направлялся, было действительно жарко. Сразу стал искать Бурана с его отрядом, зная, что он командует небольшим, но важным участком. Камеры наготове, а я весь внимание.

Включив радио, я едва не одурел от количества прибывающих сообщений. Враги то там, то здесь, показалась бронемашина, вот она горит, нужно выбить врага из участка, вот он и выбит, а в другом месте пришлось немного отойти. Совсем я забыл, что вчера подключился к командирской частоте – мне разрешили записать часть переговоров, которые можно использовать в качестве фона. Забежав в дом, где располагался командир отряда «Пика», я сразу перенастроил частоту на режим приёма только ближайших сообщений.

– Военкор, осторожнее, – предупредил меня Буран, параллельно следя за перемещениями врага с помощью беспроводного терминала, присоединённого к кружащему где-то в небе беспилотнику. – Не показывайся в окнах. Если нас заметят, то сразу пальнут из чего-нибудь крупного.

– Понял, – внял я его предупреждениям. Осторожность уже стала моим вторым именем.

Дом был крепок и сделан на совесть. Об его стены иногда шумно разбивались шальные пули. Буран был в доме один, его отряд находился чуть впереди в густых зарослях, залёг, заняв оборонительную позицию, готовый в случае чего устремиться и вперёд, поддерживаемый находящейся в резерве бронетехникой. Враг пытался совершить манёвр и нанести удар, собрав крупный кулак из введённых чуть ранее резервов. Мне в ухо постоянно били радиосообщения от ближайших отрядов – «Шаман», «Гром» и «Горка». Не особо выбирая выражения, они так и эдак называли наступающих солдат врага и их бронетехнику.

Я осторожно посмотрел в окно, выходящее в сторону, где располагались другие отряды. Враг меня бы здесь не заметил, но случайная пуля вполне могла бы найти в качестве цели. Парочка таких просвистела, пролетев мимо. Не заметив бойцов других отрядов и поняв, что снимать тут нечего, я хотел было уйти вглубь дома, как вдруг заметил поодаль низко летящий объект. И не один, а целых три. Это оказалась группа самолётов. Судя по тому, что откуда-то из-за леса позади Сталевара взмыло сразу несколько противовоздушных ракет, это были враги. Самолёты сразу стали маневрировать, стараясь уклониться. Повезло лишь одному, двое других горящим шаром упали куда-то далеко за верхушки деревьев. Вряд ли они собирались атаковать здесь, поскольку можно было накрыть нас и без непосредственного контакта с противовоздушной обороной. Похоже, разведка противника подкачала, посчитав, что лететь в окрестностях Сталевара будет безопасно. Нам же от этого лучше.

– Миша, Мороз, отходите в дом! – приказал Буран. – Готовимся встречать бронетехнику! Комар, следи дальше!

Я хотел было уйти из дома ради собственной безопасности, поскольку сюда с большой вероятностью могут ударить, но Буран остановил меня.

– Не беспокойся, военкор, всё с тобой будет в порядке. Ты снимай, мы тебя прикроем, если надо будет.

Я сразу поверил ему. Трудно не поверить человеку, одетому в почти непробиваемый бронекостюм.

– На позиции, внимание! – скомандовал Буран. – Без приказа не стрелять, ждём.

Как же всё-таки повезло, что Миша настроил мне наушники в шлеме. Громыхало так, что можно было легко оглохнуть, но они исправно спасали мой многострадальный слух.

– Как бы патроны раньше времени не закончились, – сказал Мороз. – Что-то их сегодня больше обычного прёт.

– Ничего, патронов много, – сказал Буран. – Готовьте комплекс, из правого окна стрелять будем.

Я уже давно заприметил готовый к сборке большой стационарный противотанковый ракетный комплекс «Тайфун». Вещь довольно давно придуманная, но всё равно отлично себя показывающая против не менее устаревших образцов бронетехники врага. Нечего ему показывать все самые новые наши разработки. Нерационально это.

– Вижу танк на двенадцать, на прицеле! – сказал Миша, став временным оператором комплекса.

– Ждём, – кратко сказал Буран, смотря прямо на вражеский танк.

Я сидел прямо возле Миши, готовый снимать момент залпа и попадания. Вражеская машина стояла так, что её могли видеть только мы, но только частично. Вдруг она пальнула куда-то в сторону позиций, где располагались другие отряды.

– Чего не стреляете? – осторожно поинтересовался я. – По нашим же бьёт.

– Сейчас подойдет поближе, вот тогда и дадим ему прикурить. А там, куда он палит, наших нет. Мы тепловые приманки поставили, их наводчики даже не поймут этого.

– Хитро придумано, – сказал я. – Основательно подготовились.

– А то, – сказал Миша. – А вот если бы…

– ВЫСТРЕЛ! – громко скомандовал Буран, прервав Мишу. Через мгновение вперёд устремилась с огромной скоростью светящаяся красным ракета. Миша, прильнув к приборам, постоянно поправлял её, мне показалось, что она не попадёт, но я убедился в обратном, когда ракета ударилась прямо в борт вражескому танку. Из всех его отверстий повалил чёрный дым. Буран скомандовал. – Заряжай!

На место пустой «трубы» встала новая. Вскоре показался ещё один вражеский танк с числом «32» на борту, написанным белой краской. Я успел заметить, как его ствол смотрит прямо на нас.

– Пригнись-ка, дружок, – спокойно сказал мне Миша, чуть надавив на плечо. – Сейчас жахнет.

Не прогадал. Спустя секунду раздался громкий хлопок, дом страшно затрясло, с потолка посыпалась штукатурка, немногочисленная мебель подпрыгнула на месте. Ещё спустя секунду Миша дал залп. Чуть погодя, он хлопнул меня по плечу:

– Всё, поднимайся, опасность миновала. Как он вообще промахнуться-то умудрился?

Я ожидал увидеть ещё один подбитый танк, но увидел лишь первый.

– Вы его упустили? – спросил я.

– Я ему прямо в пушку попал, – сказал Миша без тени хвастовства. – Хорошо её разворотило. Пока не починят, ничего он нам не сделает.

– Стой, Мороз, не заряжай пока, – остановил Буран подчинённого. – Я не вижу больше брони неподалёку от нас.

Прошёл целый час. Бой не утих, но в небе уже виднелось множество столбов чёрного дыма. Где-то горели дома, где-то – сгоревшая бронетехника. На нашем участке враг никакого успеха не достиг, на других участках ситуация сложилась немного похуже. Судя по всему, враг скопил там силы, численно во много раз превосходящие наши. Похоже, что против нас сражался уже не один батальон.

Командование, понимая значимость обороны Сталевара, отправило к нам на усиление флангов и второй линии обороны города свежий 326-ой мотострелковый полк. Непосредственно окраины оборонял только наш батальон, тянущий время для организации обороны позади.

– Неужто Сталевар настолько важный для них город? – спросил я у Бурана. – Отчего так, не знаешь?

– Замыслов врага не знаю, – ответил Буран. – Но причина, думаю, в дорогах, без них они не могут. Тут развилка. Одна дорога на Карманово, другая на Верховсково.

– Я-то думал, что они как мы сделают, что для бронетехники и машин снабжения не сильно важны будут дороги. Хоть по бездорожью кати – всё одно, как по асфальту.

– А ты погляди хотя бы на их танки. Катки-то плохие, для дорог сделаны. Увязнут они на бездорожье.

– Это у них от доктрины старой ещё такое безобразие, – сказал Мороз. – Они рассчитывают на скорость и стремительные и глубокие прорывы. Мы же действуем не спеша, делаем ставку на огневую мощь, разведку и знание местности. У нас тоже не обходится без манёвров, но мы хотя бы можем это делать везде.

– Вот это правильная тактика, – сказал я. – Лучше уж забросать врага дешёвыми снарядами, чем толпами бесценных бойцов.

– Пусть они подольше сохраняют свою эту тактику «мясных» штурмов, – сказал Миша. – Нам от этого лучше будет. Чем больше они своих солдат положат, тем нам будет проще в дальнейшем.

– Мне знакомые командиры с других участков фронта рассказывали, что соотношение потерь убитыми достигало порою один к двадцати, а иногда и к двадцати пяти, – сказал Буран. – Вы только представьте себе эти горы трупов. Попробуйте представить себе, чтобы лацертианцы так делали. Да мы бы их уже два раза полностью истребили к этому времени.

– Забавно, что у расы космических пиратов тактика была гораздо более практичной, чем у этих вот, – Миша махнул головой в сторону врагов. – С другой стороны, они нас хотя бы научили хорошо биться с сильным, тренированным и мотивированным противником.

– Есть у меня ощущение, – сказал Мороз, – что корпораты сейчас на нас гонят исключительно «сброд» с этих их «фронтиров», а потом, когда мы понесём некоторые потери, вдарят по нам чем-то посерьёзнее.

– А я вот что-то в это не верю, – сказал Миша и помотал головой. – Мы уже давно не в древнем мире живём, где было принято гнать перед наиболее мощными полками толпу беззащитных и безоружных крестьян, а потом, когда враг устанет их рубить, ударить этими самыми полками в нужный момент.

– Кто его знает, какими параллелями мыслят теперь корпораты, – сказал Мороз. – Раньше это была для них дикость, а сейчас, может быть, стало нормой.

– Буран, это Ветер, – послышался из радио знакомый голос. – У нас враг закрепился неподалёку, метрах в ста, в доме на окраине. Сейчас мы его выбьем, проследите за нами. И пусть военкор нас снимет, кстати.

– Это Буран. Отставить, вы оголите наш правый фланг, – Буран говорил спокойно, но твёрдо, под стать командиру. – Враг оттуда никуда не сунется, иначе его сразу накроют.

– Да я прямо сейчас вижу, как они стягивают туда миномёты, – бросил Ветер немного с нетерпением в голосе. – Мы выдвигаемся. Конец связи.

– Какие ещё к чертям миномёты?! – сорвался Буран, чувствуя ложь в словах Ветра. – Живо вернуться на позиции! Ветер! Ар-ргх, чтоб тебя, проклятый идиот!

Буран мигом навёл камеру беспилотника на вышедший с позиций отряд «Шаман». Они продвигались осторожно. Видно было и врагов, которые пока не видели отряд.

– Что он удумал? – спросил я. – Это ведь и правда бесполезный дом для обороны. Он прямо на краю, его обстреливать с трёх сторон можно.

– Да всё он понимает, он просто погеройствовать хочет, щегол проклятый. Будто долг прямо – повыделываться перед камерой.

– А неплохо работают, – сказал Миша, взглянувший на секунду на терминал. – Они в два счёта выбьют сволочей.

– Да в этом я и не сомневаюсь, – сказал Буран. – Я сомневаюсь, что этот баран обратно уйдёт. Людей ведь своих только похоронит, если враг их в клещи возьмёт.

Через несколько минут из радио прозвучал голос Ветра, полный победных интонаций:

– Всё, побежали гады. Спроси военкора там, снял он или нет?

– Да снял он всё, снял, – раздражённо сказал Буран. – Уходите обратно на позицию, это приказ.

– Вижу движение впереди, – сказал Ветер. – Несколько тачанок, кажется, сейчас отработаем по ним и отойдём.

– Вот же остолоп, – в сердцах сказал Миша. – Бог его накажет, это точно. Если он хочет кого-то наказать, он лишает его разума.

– Если этот щегол выживет, я его лично накажу, – сказал Буран, – Мороз, заряжай «трубу». Помогать им сейчас будем.

Дом, где закрепился «Шаман» виднелся из окна. Думаю, такой же прекрасный обзор открывался на него и со стороны врага, он стоял прямо как на ладони.

– Отрабатывай по дальней, Миша, с ближней они как-нибудь сами справятся, – Буран вгляделся в экран терминала. – Почему у них нет оружия?

Я увидел эти машины, оказавшиеся украденными «Кузьмами». Они выглядели иначе, чем среднестатистическая тачанка – у них в кузове не было вооружения, в нём лежало что-то закрытое множественными приваренными друг к другу стальными листами, такими же были закрыты колёса и стёкла. Кроме того, виднелись ещё и стальные сетки, какие обычно ставили, чтобы минимизировать эффект от попадания кумулятивных снарядов. Они на полной скорости мчались в сторону дома, прыгая на многочисленных кочках, но не замедляясь. Да уж, подумал я, хорош «Кузьма», нет ему преград. Всем врагам машина на зависть. Жаль только, что она попала к ним в лапы.

– Выстрел! – скомандовал Буран. Ракета вскоре ударилась прямо в двигатель автомобиля, ювелирно пройдя прямо между стальными сетками. Машина загорелась и встала. Спустя несколько секунд она взорвалась, словно была начинена взрывчаткой. Буран сразу понял, в чём тут дело. – Это смертники! Ветер, Ветер, как слышишь меня? Уходи оттуда, это ловушка!

– Слышу хорошо! Лучше пусть они об нас убьются, мы справляемся.

– Ты оголяешь правый фланг, враг уже перегруппировывается! – сказал Буран. – Назад на позицию! Отступай немедленно!

Ответом послужило молчание с той стороны «провода». Я сквозь визоры в шлеме Бурана почувствовал, как внутри него вскипает страшная злоба.

– Он всех нас погубит, – констатировал он поразительно спокойно.

– Что это? – спросил смотрящий в приборы Миша. – Что это ещё за танк без башни?

Я посмотрел вдаль. По полю на необычно высокой скорости катился танк со знакомым числом «32» на борту. Башни у него действительно не было, вместо неё высилась куча странных мешков с непонятным содержимым.

– Выстрел, живо! – прокричал Буран. – Это ещё один смертник!

Но ракета, врезавшись в борт танка-самоубийцы, не нанесла ему вреда. Судя по всему, попали в динамическую защиту. Из дома, где был отряд «Шаман», полетели противотанковые заряды, но и они не смогли подбить его.

– Мороз, заряжай скорее, – Буран смотрел на танк с беспилотника. – Ветер, вали оттуда к чёртовой матери! Похоронишь же всех!

– Сейчас Карась его остановит, – послышался голос Ветра. Судя по всему, его ни капли не смущало то, что танк сдержал уже пять попаданий. – Как раз сорвали ему всю динамику на лбу.

– Мы не успеем, командир, – сказал Миша несколько обречённо. – Если они не уберутся оттуда, то им конец.

Врезавшийся в лоб заряд, пущенный Карасём, действительно пробил лобовую защиту танка. Но он не остановился. Либо водитель не погиб, либо, даже погибший, он продолжал гнать машину вперёд. Мы вчетвером видели, как начавший дымиться танк проехал сквозь изгородь, врезался в стену и взорвался, разметав дом на мелкие части. Буран несколько раз вызывал Ветра, но ответом было лишь шипение, значащее лишь одно – на той стороне уже некому было ответить.

– Наказал его Бог, – заключил Миша тихим голосом, полным сожаления. – За всё сразу.

– Филин, как слышишь! – обратился Буран к командиру отряда «Горка». Он находился позади вместе с отрядом «Гром», формируя вторую линию обороны.

– Слышу хорошо, командир. – ответил Филин.

– Перемещайтесь на третью позицию, отряд «Шаман» уничтожен.

– Понял вас, через две минуты будем, – сказал Филин, не став спрашивать лишнего. Скорее всего, он слышал радиопереговоры.

– Поторопитесь, сейчас будет жарко. Конец связи.

Произошедшие далее события уложились в одну непривычно долгую минуту. На нас обрушилась целая лавина вражеских снарядов. Вскрывший наши позиции враг навёл немногочисленную артиллерию и миномёты и намеревался стереть нас с лица земли. Мне казалось тогда, что меня просто убьёт под завалами. Внезапно что-то выбило из меня дух, и мне показалось, что завалы будут последним, что я увижу в своей жизни. К сожалению, я пропустил битву за город.

***

– Решил похоронить себя раньше времени, Виталий? – спросил непонятно откуда взявшийся Евгений.

Сознанием я тогда ещё был в битве. Открыл глаза, увидел над собой лишь тьму, испугался. На секунду показалось, что я ослеп, но передо мной, спустя мгновение, показалась знакомая драконья голова. Тьма словно бы стала светлее. Под меня что-то подлезло и с силой подняло вверх – Евгений своей могучей рукой помог мне встать на ноги.

– Поднимайся, чего разлёгся-то? – возмущённо спросил он.

– Я ещё жив? – спросил я, не совсем тогда понимая, почему вновь оказался во сне. Желание понять вдруг изменилось на желание задать иной вопрос. – А я… Постойте, а что это за язвы в мой адрес? Я, между прочим, на службе, лезть под пули – моя работа, которую…

– Отставить дурные оправдания, – перебил меня Евгений. – Факт состоит в том, что ты бы умер, не вырви я твоё сознание из тела. Тебя сейчас везут в госпиталь с раздробленной левой ногой и сломанной правой. Я тебя поздравляю, ты станешь инвалидом.

Евгений говорил это с укором. Он так и горел желанием уколоть меня, пристыдить. Я громко цокнул языком.

– Чёрт возьми. Спасибо, конечно, за помощь, но можно, пожалуйста, без этих упрёков? Я прекрасно помню о нашей встрече, но сам её факт не обязывает меня ни к чему…

– Это ты так считаешь, – вновь перебил меня Евгений. – А я считаю иначе. Ты нужен мне, Виталий.

– Но почему именно я? В России живёт тридцать четыре миллиарда человек. Неужто я единственный из всего населения страны, кто может вам подойти?

– Нет, ты не единственный, кто может подойти, но ты единственный, кто сейчас находится в моей зоне досягаемости. Десятилетиями я ждал, чтобы хоть кто-то добровольно встал на предлагаемый мною путь. Сотни человек прошли через меня. Я видел их мучительную гибель от влияния Анугиразуса. И я не хочу повторять эту трагедию вновь. А потому, хочешь ты или нет, ты будешь моим Посвящённым.

– Но…

– Нет, Виталий, прошло для меня время всех этих «но», – перебил меня Евгений вновь. – Я уже достаточно наигрался в народовластие и решил, что пора мне взять всё в свои руки. Хватит смертей. Пора уже действовать…

– Да погодите же! – перебил уже я Евгения. – Каким образом я буду Посвящённым, если стану инвалидом? Если верить вашим словам, мне вполне могут ампутировать одну ногу. Летать, что ли, научите?

– А что, у вас больше нет производства протезов? – спросил Евгений саркастически. – Я что-то пропустил, и у вас закрыли КанЗТочМаш?

– Нет, вы не поняли, про что я. Первый Посвящённый говорил, что в третий мир-измерение нельзя попасть с чем-то, что не принадлежит от рождения, исключением является лишь одежда. Протез явно не будет являться одеждой по законам вашего мира-измерения.

– Это так, – кивнул Евгений. – Но только если не наполнить его правильной энергией, сделав частью себя. Никаких проблем не будет, я всё продумал.

– Что ж, пусть так, – я вздохнул. – Вы, наверное, подумали, что я буду с вами спорить, да? Буду отнекиваться? Да у меня выбора просто-напросто нет. Логика намерений слабее логики обстоятельств, помните? Знаете, я ещё тогда, когда увидел эти галлюцинации, почувствовал, как кто-то на меня смотрит. И смотрит с ненавистью, с желанием убить. Именно он говорил за меня то, что мне не пришло бы в голову сказать. Буду честен, не представляю, каким надо быть глупым, чтобы отказаться от вашего предложения. Так-то хоть какой-то шанс есть выжить.

Евгений заметно расслабился.

– Люди не всегда осознают истинную опасность происходящего. Их не убеждало то, что они видели, и то, что я говорю. Идея Порядка поглотила их целиком, мой брат хорошо постарался.

– Владимир-то ваш брат? Неудивительно, вы ведь оба драконы.

– Не поэтому мы братья. Есть и другие драконы в третьем мире-измерении. Мы все изначально были лишь бесформенными сущностями, лишь затем выбравшими себе внешний вид. Мы с Владимиром друг другу братья, просто потому что решили так когда-то давным-давно. Кстати, открою тебе маленькую тайну – я должен был, согласно задумке Пенутрия, быть вашим альтернативным богом, только уже Упадка, но смог воспротивиться. Быть может, именно таким меня видели остальные, а потому не верили мне. Но то было годы назад, когда Культ Дракона был слаб, а вера во Владимира – непоколебима…

Пока Евгений говорил, я упёр взгляд в стол и не видел ничего, кроме его гладкой поверхности и края золотого подсвечника. На меня лавиной накатили думы, а основной мыслью стала фраза: «Эх, попал я…». А ведь именно моё любопытство и поставило меня под удар. Чёрт возьми, какая нелёгкая меня понесла спрашивать что-либо у Петра Иваныча? Сидел бы себе да работал, может и не пришлось бы сейчас катиться в госпиталь с переломанными ногами…

Я почувствовал прикосновение чьей-то руки к моему плечу, обернулся и крайне удивился, увидев перед собой человека лет пятидесяти. На его лице только-только начали появляться морщины, а тёмные волосы и аккуратную бородку лишь отчасти обелила седина. Он носил бурые брюки и белую рубашку в синюю полоску с коротким рукавом. Это был Евгений, я сразу догадался, что он стал человеком. Единственным, что осталось у него от дракона, был взгляд, казавшийся мне уже гораздо менее колючим, чем раньше.

– Давай прогуляемся, тебе нужно собраться с мыслями, – сказал Евгений. Его голос остался таким же басистым, но утратил ту глубину, какой обладал раньше. Неудивительно – грудная клетка ведь тоже изменилась.

Как-то и не заметил я, что обстановка вокруг внезапно изменилась. Место бесконечной тьмы заняли бесконечные просторы, до боли знакомые, словно я их где-то уже видел. Повсюду было зелено, леса и поля раскинулись до самого горизонта. По небу плыли белые облака, в воздухе витал приятный запах цветения. Мы стояли на протоптанной тропе. Воспоминание о пейзаже так и ёрзало у меня в голове, но всё никак не получалось осознать его и прийти к простому выводу, что…