Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Чем не способ? – спросил я и немного пошевелился, словно разминая спину. – Костюм немного уменьшился. Так и должно быть?

– Да, ибо вы немного увеличились сами, – ответила Яросинида. – Но нам ничего не стоит чуточку подождать, чтобы костюм привык к обновившемуся телу.

– Подождём, – я кивнул. – Хм. Сыновья Человечества так смотрят на нас…

Люди с драконьими лицами прекратили свои поединки и стали смотреть на нас ещё тогда, когда Яросинида отрастила на крыльях клинки. После окончания нашей тренировочной битвы они продолжали смотреть на нас, не выражая ни одной эмоции, но иногда перекидываясь парой словечек между собой.

– Даже не протестуют из-за того, что я применила против вас свои клинки, – заметила Яросинида. – Обычно они требуют прекратить поединок, если видят отступление от общих правил.

– А почему вы вообще ими воспользовались, если это против правил? – спросил я и посмотрел на Яросиниду.

– Кое-что проверяла, – ответила она. – Вы удивительно ловко сражаетесь и пользуетесь энергией. Вас кто-то учил?

– Да, меня учила служительница Евгения. А ещё на мне испытывали обучающие сыворотки и различные боевые модули, – ответил я, выдав лишь половину правды, промолчав про присутствие Сергея Казимировича. – Они во мне есть до сих пор и хорошо работают.

– Сила технологий, значит? – Яросинида посмотрела на меня со значением. – Похвально.

«Сергей Казимирович, – обратился я к своему помощнику, – а те модули, о которых вы мне когда-то рассказывали – они и правда есть или вы мне тогда солгали?»

«Есть, – ответил он мне. – И они сейчас очень хорошо помогли. Равно как и улучшенный твой скелет. Иначе как бы у меня получилось так здорово выгнуть спину? Ты бы просто сломался, не будь его».

Сергей Казимирович добродушно посмеялся.

Яросинида выпроводила меня из арены и сопроводила обратно в дом, откуда мы начали. В этот раз она на входе повернула налево, вместо того, чтобы пройти прямо, и завела меня в просторную и светлую комнату с высоким потолком, красивыми стенами и множеством разнообразной мебели, расположенной так, будто между них, по логике, должны быть стены и двери, разделяющие помещения: кухню, гостиную и спальню. Уборной, что примечательно, не наблюдалось. Впрочем, такой вещи, как «справить нужду» в третьем мире-измерении не существовало как факт, ибо любая материя преобразуется здесь в организмах безотходно.

– Вам со Светланой необходимо где-то жить, Виталий, – сказала Яросинида. – Эта комната послужит вам ночлегом и местом проведения досуга. Подслушивать ваши разговоры здесь никто не будет, и вы легко можете уединиться здесь со своей супругой.

– Интересно, – сказал я. – Вы, значит, не считаете связь между драконом человеком порочной?

– Вся история анугиров Земли – это история связи между драконами и людьми, – сказала Яросинида, наклонила голову ко мне и посмотрела на меня твёрдым взглядом. – Вы даже представить себе не сможете, Виталий, сколько человеческих мужчин побывало во мне, и в скольких человеческих женщинах побывал мой Мефодирий. Однако друг для друга мы всегда оставались единственными, кого можно любить искренне, чья непорочная любовь рождает чистое потомство.

Яросинида молча сверлила меня взглядом ещё несколько секунд, прежде чем ответить на мой вопрос прямо:

– Нет, я не считаю связь между драконицей и человеческим мужчиной порочной. Тем более, в ваших сосудах, Виталий, теперь одновременно течёт кровь людей, русанаров и анугиров. Будем надеяться, ваш мозг не сгорит от такого разнообразия.

– А должен? – спросил я.

– Уже должен был сгореть, причём ещё в ту секунду, когда в вас попала кровь русанара, – ответила Яросинида. – Вы удивительный человек, Виталий. Разрешите откланяться. Ваша жена, наверное, скоро придёт. Она ведёт довольно проникновенную беседу с моим мужем.

– Яросинида, постойте, – остановил я собиравшуюся уходить драконицу. – Я не говорил вам, что Света-драконица – моя жена. С чего вы это решили?

– Ктусактий нам рассказал, что она ваша будущая жена, – ответила Яросинида, повернув лишь голову, но продолжив стоять ко мне тылом. – Однако мы хорошо чувствуем крепкую связь между вами. С точки зрения человеческого закона, вы ещё не муж и жена, но психологически – это уже так. Это проявление настоящей любви.

Яросинида хотела уйти, но вдруг остановилась и развернулась.

– Скажите, Виталий, а вы когда-нибудь слышали фразу, которая звучит так: «у любви нет границ»?

Я нахмурился, не понимая, к чему вопрос, но всё же ответил.

– Слышал. Но сам не произносил её никогда.

– И не произносите, – Яросинида смерила меня оценивающим взглядом. – Забудьте о ней навсегда и плюйте в любого, кто эту фразу озвучит. Настоящая любовь – слишком мудрая сущность, чтобы она не знала собственных границ. А всё остальное, что порочные глупцы пытаются называть любовью, – от лукавого.

– Вы на что-то намекаете, Яросинида? Я что-то, по вашему мнению, делаю не так?

– Нет, – во взгляде драконицы появилась капля укора. Похоже, ей не понравилось, что я не воспринял её слова прямо, как она хотела. – Это лишь напоминание о сути истинного и непорочного бытия. Будьте здоровы, Виталий.

– До свидания, Яросинида. Спасибо, что помогли.

Горделиво подняв голову, она покинула мои новые покои. Как только двери закрылись за ней, я быстро снял с себя одежду и встал перед внушительным зеркалом, чтобы посмотреть на себя нового.

«Изменения заметны, да, – рассуждал я мысленно, стоя в одном исподнем. – Кожу везде заменила чешуя, лишив меня пупка, сосков и волос, кроме головы. На лице видны лишь несколько чешуйчатых областей: немного на подбородке, нижней челюсти и на части лба. При всём при этом, анатомия конечностей не изменилась, хвост не отрос… И слава Богу…»

«Стоит признать, что на тебе вся эта чешуя не выглядит отталкивающе, – заметил Сергей Казимирович. – Наверное, потому что она человеческого цвета».

Желая поэкспериментировать, я воззвал к крови русанаров и с щелчком вытянул себе лицо, превратив его в драконье. На голове отросла пара длинных, направленных кзади тёмных рогов. Глаза, что примечательно, не изменились, оставшись человеческими.

– Хм-м-м… – мягко прорычало чуть расширившееся после изменения горло. – Интересно…

Я осматривал себя подробно, хмурясь и вглядываясь в каждую деталь на новом лице, особенно на стыки чешуи анугиров и русанаров.

«Что ты делаешь?» – спросил Сергей Казимирович. Кажется, я почувствовал, как он приподнял бровь.

«Мне интересно, есть ли конфликт между русанарской плотью и анугирской, – ответил я. – Удивительно, но нет. Хм-м-м, русанарское лицо ощущается, как человеческое, разве что вытянуто вперёд, язык подлиннее и зубы покрупнее… А ещё ощущаются рога… И нос видно гораздо лучше… А ещё дышать немного проще…»

«Иными словами, ощущается сильно по-другому, – усмехнувшись, сказал Сергей Казимирович. – Неудивительно, учитывая совсем разные формы».

– И тем не менее, оно позволяет спокойно разговаривать вслух, – сказал я углубившимся низким голосом. – А что будет с анугирским? Я знаю его структуру, могу провести эксперимент.

Ещё секунда, и моё лицо изменилось на первый взгляд незначительно, однако изменения уже через мгновения в корне повлияли на восприятие. Лицо стало менее утончённым и будто бы менее подвижным, пара рогов сменилась целой короной направленных не только кзади, но и кверху, на подбородке появились многочисленные напоминающие бороду выросты, зубы стали острее и более хваткими, язык – ещё длиннее, из ноздрей иногда появлялся дым, в горле появился комок, рефлекторно надавливая на который я мог бы выпустить из себя струю жидкого пламени. Из новых уст уже не могла литься речь.

– Гр-р-р, – было единственное, что прозвучало из моей глотки, когда я попытался произнести слово «Здравствуй». – Хм-м-м…

Язык просто не слушался меня, а пасть будто бы дубела, не способная двигать губами, которые, как я заметил, имели место быть и у русанаров, но были очень тонкими и совсем не похожими на человеческие.

Лицо анугира было пугающим, увидеть такого лицом к лицу вряд ли значило бы что-то хорошее. Лишь в этот момент я жёстко разделил красивых и притягательных русанаров и грозных и устрашающих анугиров. Припомнив красивое русанарское лицо Светы-драконицы, я улыбнулся и вновь сменил маску.

«Интересно, сильно Света удивится, если вдруг увидит меня таким? – спросил я скорее у самого себя. – Насколько, по её мнению, я красив был бы в форме дракона?»

В голове пронеслась картина, что я стою рядом со Светой-драконицей, обнимая её за плечи. Ещё секунда, и я осторожно целую её в губы. От этой внезапной фантазии по телу пробежало приятное тепло, рот расплылся в улыбке.

«Я вижу дурные мысли в твоей голове, Виталий, – сказал Сергей Казимирович предостерегающим тоном. – Почему тебя опять внезапно потянуло к драконице?»

«Я… – брови мои вдруг нахмурились, а взгляд упёрся в мою собственную грудь, отражённую в зеркале. – Это очень странно, Сергей Казимирович, но прямо здесь, в моей груди, как будто висит желание, основанное на инстинкте. Буквально пару недель назад его совсем не было, но когда Евгения ввела мне ещё русанарской крови…»

В голове словно что-то щёлкнуло – кровь изменяет мой разум, не только раскрывая способности энерговеда, но и пробуждая новые желания на физиологическом уровне. Когда-то я даже мельком подумать не мог, чтобы возлечь с драконицей даже в человекоподобном обличии, но пару дней назад я сделал это удивительно просто, словно так и должно быть. Увидь я себя две недели назад таким, какой я есть сейчас, совсем не узнал бы, но теперь эта чешуя на моём теле и русанарское лицо на месте человеческого смотрелись и ощущались настолько же близко, что и изначальное человеческое.

Я смотрел на себя растерянно, вглядывался в собственные человеческие глаза и не мог понять, в какой же момент так случилось? В какой момент Человек вдруг замолчал и заговорил Дракон?

Я нервно сглотнул, когда очевидное, наконец, дошло до моего разума – Человека внутри меня хотят заместить, нивелировать его влияние. Но зачем? Этот вопрос явно прозвучал внутри моей головы, поэтому Сергей Казимирович поспешил на него ответить:

«Быть может, тебе уготована какая-то роль. Я не думаю, что имеет смысл кому бы то ни было держать при себе того, в ком совмещены три существа. Для анугиров в тебе слишком много человеческого, для русанаров – слишком много от анугиров, для людей ты навечно станешь подопытным… Хм-м-м…»

В моей душе в тот миг не нашлось места для паники. Скорее наоборот, я быстро успокоился и посмотрел на своё отражение.

«Нужно вновь пробудить дух исследователя, – сказал я. – Я обязан проверить…»

«Что именно? – спросил Сергей Казимирович, не поняв. – Виталий, постой!»

Он не успел ничего поделать, когда по моей коже снизу и вверх быстро поползла чёрная вязкая субстанция – чистая творящая энергия, совмещённая с материей. Сергей Казимирович внезапно замолчал, когда субстанция покрыла меня полностью, ослепив и лишив любых ощущений, кроме тактильных.

Ведомый глубинными знаниями о различных структурах, я доверился этой энергии, начавшей изменять меня быстро, безболезненно и, что удивительно, заботливо. Я ощущал каждую клеточку своего тела, позволял ей изменяться по повелению знания, я ощущал рост, как увеличивается моя сила, как я приобретаю нечто новое.

Спустя буквально несколько секунд чёрная пелена спала с моих глаз, и я узрел кого-то другого. В зеркале на меня смотрел крупный дракон, смешанный из русанаров и анугиров. На голове его высилась корона из восемнадцати больших и маленьких рогов, по спине до самого кончика массивного хвоста ползли два невысоких костяных гребня, крепкие руки упирались в пол, сильная грудь вздымалась одновременно с худым животом, когда дракон дышал. Чешуя дракона была кроваво-красной с синеватым отливом, рога и когти – чёрными, как космос. Крылья были сложены за спиной, идеальные, без единого надрыва. Дракон раскрыл пасть, обнажив все шестьдесят четыре ровных зуба, провёл по ним длинным языком и с щелчком захлопнул. Глаза у дракона были необычными – человеческими.

Дракон сощурился и повторил за мной фразу:

– Неужели это тоже я?

Достаточно было опустить взгляд, чтобы осознать очевидное – от человека осталось немного. Теперь я представлял собой смесь человека, анугира и русанара. От анугира досталось крепкое телосложение и количество рогов и гребней, а от русанара – умение говорить и рисунок чешуи. От человека осталось родное сознание и глаза.

Удивительно странно было внезапно ощутить себя кем-то другим. Комната заметно уменьшилась и стала гармонично сочетаться с моим новым размером. Удивительно просто было пошевелить хвостом, развести в стороны крылья и даже походить на четвереньках. Как будто я всегда был и человеком, и драконом одновременно.

Быстро я понял, что кровь и плоть несут в себе генетическую память. Считав её, мой разум очень быстро приспособился к новому обличию. Мало того, в зеркале я быстро перестал видеть кого-то чужого. Там тоже был я, столь же настоящий, что и до этого.

Когда-то, во время обучения, я защищал своё человеческое обличие от чужих посягательств, но теперь вдруг осознал, что могу и хочу быть и тем, и другим. Взглянув на свои руки и сжав их в кулаки, я прочувствовал великую силу, таящуюся в моих сильных мышцах, текучую в моих жилах и существующую в моём разуме одновременно. Я внезапно раскрылся, подобно цветку, получив какое-то невероятное удовлетворение…

– Витя? – вдруг прозвучал позади меня женский голос. – Это ты?

Я повернулся и увидел Свету-драконицу, смотрящую на меня абсолютно ничего не понимающим взглядом. Внезапно она предстала передо мной совсем другой, я стал воспринимать не как огромную драконицу, а как равного себе человека. Столь же родного и похожего на меня.

– Света, дорогая, – мягко сказал я углубившимся голосом, улыбнулся и подошёл к ней. – Конечно же, это я, твой Виталий.

Света-драконица продолжала смотреть недоверчиво и удивлённо. Она не торопилась признавать во мне своего любимого мужа. Я осторожно прикоснулся к её шее и прошептал:

– Я вновь пробудил дух исследователя. Результат просто поражает воображение.

Во взгляде Светы-драконицы появилось чувство, схожее с тем, что испытывает человек, когда что-то теряет. Не понимая этого чувства, я спросил у неё:

– Что с тобой, дорогая? Неужто тебе не нравится результат? Неужто я уже не нравлюсь тебе?

С лёгкостью я стал читать драконью мимику, будто умел делать это всегда. На лице Светы-драконицы появилась тягостная задумчивость.

– Тебя заставили? – спросила Света-драконица тихим упавшим голосом. – Ты ведь не хотел становиться драконом.

– Нет, нет, никто меня не заставлял, – живо ответил я, обрадовавшись, что Света-драконица, наконец, заговорила. – Это моё решение. Ты же говорила, что я должен пробудить дух исследователя. Вот же он! Посмотри же на меня, скажи, что у тебя на уме.

Света-драконица осторожно, будто боясь обжечься, провела рукой по моей щеке, шее, груди и остановилась там, где билось моё сердце. В её глазах бушевала целая буря чувств, а я, пропуская удары, ждал её реакции.

– Ты изменился, – сказала, наконец, Света-драконица. – Не только внешне, но и внутренне. Радикально. Я помню тебя, ревностно защищающего свою человеческую сущность. Помню, как ты не желал быть драконом, но теперь…

На мгновение на лице Светы-драконицы появилась улыбка, но очень быстро сошла.

– Я не знаю, как на это реагировать, – сказала она спустя время. – Чудесно, что ты развиваешься, растёшь, достигаешь таких высот, но… Ты был таким милым, когда был человеком с твёрдым принципом. Я не принимала его, но считалась с ним. А теперь этот принцип сошёл на нет.

– Хочешь сказать, что полюбила меня только лишь из-за этого принципа? – спросил я, сведя на нет улыбчивое выражение лица.

– Нет, – ответила Света-драконица. – Я полюбила тебя, желая защитить, ведь ты был такой маленький, молодой беззащитный… Ты был маленьким ворчуном, котиком, а теперь…

Света-драконица вдруг посмотрела на меня со значением, с гордостью. Напускная печаль, имевшая место быть, внезапно исчезла.

– А теперь ты стал настоящим котищем, – сказала Света-драконица твёрдым голосом. – Окрепшим, повзрослевшим, возмужавшим. Ты поставил развитие превыше собственных желаний. Твоё смелое превращение – поступок мужчины, который слушает только себя. Твоё стремление к знаниям достойно подражания. В тебе смешана кровь трёх величайших существ во вселенной – человека, дракона-карателя и русского дракона. И ты не испугался этой силы, ты приспособился и собираешься приумножить её.

Света-драконица положила обе руки на мои плечи.

– Ты прекрасен, дорогой. Это сочетание человеческого, русанарского и анугирского тебе очень идёт. Нет для меня существа более мужественного, чем дракон. И ты – живое тому доказательство.

Я улыбнулся. Переход речей Светы-драконицы из печально-депрессивных в воодушевлённые, полные похвальбы, обрадовал меня, я с благодарностью посмотрел в её глаза.

– Спасибо тебе. Спасибо, что приняла меня.

Света-драконица взяла меня за руку.

– Мир слишком живой, чтобы привыкать к нему слишком сильно. Мы меняемся вместе с ним. Я крайне удивилась твоим переменам, и они мне нравятся.

Света-драконица легонько поцеловала меня. Но даже такой поцелуй казался для меня чем-то очень большим, как если бы мы целовались пять минут без перерыва в обличии людей.

– Нам тоже стоит поменяться, – сказала она. – Особенно мне. Драконам неведома похоть и частая чрезмерная близость. Я немного грешила этим, пора искоренить это зло на корню. Отныне мы с тобой будем настоящими супругами, а не любовниками. Места спонтанным сношениям больше не должно быть. Мы должны возвыситься. Ты согласен?

– Согласен, – ответил я сразу. – Но ведь обниматься мы хотя бы сможем?

– Разумеется, мой дорогой, – Света-драконица провела рукой по моей шее и добавила. – Я хочу принять твою фамилию. Согласен ли ты, чтобы отныне я была Светланой Сергеевной Чудовой, твоей вечной женой, советницей и матерью твоих будущих детей?

– Мне нужно согласие обеих сущностей Светы, – ответил я. – Но я согласен с твоим предложением. Но согласна ли ты, чтобы я был твоим мужем?

– Разумеется, – Света-драконица коснулась моих щёк. – Пусть отныне наша с тобой жизнь станет возвышенной и полной праведных поступков.

Во мне и правда после превращения что-то сильно поменялось. Человеческая похоть и инстинктивное желание внезапно ушли, на её место принудительно встало целомудрие. Не идеальное, разумеется, но драконья кровь твердила мне, что многие человеческие пороки недопустимы.

Я осторожно обвил шею Светы-драконицы и обнял её. На душе стало спокойно и приятно. На секунды забылось про священный долг и будущую сечу на Чёрной Арене.

А Сергей Казимирович куда-то исчез.

Глава 14. Последние приготовления

Вечером второго дня нашего пребывания на Ахтургире я со Светой-драконицей закончил создавать флаг с гербом нашей семьи – Чудовых. Света-драконица сначала предложила мне тот вариант, который с трёхглавым драконом, но я, поразмыслив, подумал, что он нуждается в переработке. Решено было сделать следующим образом: на место трёхглавого дракона становится серебряная голова, половина которой представляет собой человеческий череп, а другая – драконий; под головой скрещены две сабли; под всем вышеперечисленным лежит лежит большой зелёный венок. Само знамя было сине-красным.

Флаг не так уж и сложен, но спорили мы долго. Устав, улеглись спать. Завтра мне выкуют оружие и вырежут боевой рог. Приняв человеческую форму, я устроился поудобнее на груди Светы-драконицы и закрыл глаза. Так было привычнее и приятнее.

Сон, однако, не шёл. Я внезапно призадумался – а куда же делся Сергей Казимирович? Он исчез именно в миг моего превращения. Не может же быть такого, что я, вместо того, чтобы потратить свою энергию, воспользовался его сущностью. Такое могут провернуть лишь существа, вроде Евгения или Анугиразуса. Или он разозлился на меня за то, что я обратился в дракона вопреки своему обещанию?

«Сергей Казимирович? – позвал я. – Вы тут?»

Ответом послужило молчание. По телу пробежал неприятный холодок. Я стал чувствовать себя голым, не имея в подсознании почти вечно бдящего помощника, благодаря которому мне удавались очень многие вещи.

Его энергетический след пропал. Я стал думать, что же случилось. Пока думал, прошёл час, а сна ни в одном глазу. Спать при этом, что странно, хотелось. Света-драконица сопела и, наверное, видела приятные сны. Я позавидовал ей тогда, вылез из-под её руки и пошёл к дубу со златой цепью.

В сказках говорилось, что Баюн усыпляет жертву пением колыбельной. Учитывая, что он пел её своим господам Мефодирию и Яросиниде и оба остались живы-здоровы, значит и мне, быть может, можно не беспокоиться за собственную жизнь. В сказках, как оказывается, и правда, и намёк.

На улице свежо. Лампы ярко освещали дорожки, заблудиться тут нельзя при всём желании. По выходе из леса показался одиноко стоящий дуб. Златая цепь сверкала на свету, озеро было безмолвным. Лишь изредка на поверхность на мгновение выпрыгнет рыбёшка.

– Баюн, – шёпотом позвал я. – Баюн!

Ответа не последовало. Лишь дуб зашуршал, когда ветерок прогулялся по окрестности.

– Баюн, вы спите? – спросил я громче.

– Нет, гражданин Чудов, – послышался занятой голос кота откуда-то сверху. – Я не умею спать. Физиологически.

– А чего ж прячетесь тогда? – спросил я, заметив светящиеся кошачьи глаза среди листьев.

– Я главу дочитывал, – ответил Баюн и хлопнул чем-то бумажным. – «Война и мир», если вам интересно.

– О как, – я усмехнулся. – И сколько раз вы её уже прочитали?

– Тридцать четыре раза, – ответил Баюн, спускаясь. – Не надоедает. Я очень много русских классических книг прочитал. И ещё больше из двадцатого и двадцать первого века по вашему летоисчислению. У вас были как талантливые творцы, так и откровенные бездарности с мусором в голове. Некоторых порочных людей анугиры находили именно по отвратительным книгам. И карали за них. За отвратительные мысли в этих книгах, если быть точным.

– Хм. А за фантазии не карали? А то вдруг человек подумал о чём-то порочном.

Баюн улыбнулся и снял пенсне.

– А в России карают, если вы пофантазируете, как убиваете своего соотечественника, хотя бы и в шутку? Ну а чего этот разбойник вам дорогу не уступил? Нет? Вот и анугиры не карают за фантазии. Другой вопрос, если фантазия претворяется во что-то физическое. Преступник не тот, кто просто думает о преступлении, а тот, кто совершает преступление или защищает его. Иными словами – дело. Понимаете, гражданин Чудов?

– Понимаю. Книги – всегда пропаганда. Вот, например, Сергей Казимирович Омаров, согласно моим познаниям, писал полезные патриотические книги и продвигал в массы любовь к Родине. А кто-то писал нацистские трактаты и устраивал мировые войны.

– Омаров, говорите? – Баюн в злобной гримасе показал клык из-под губ. – Известный персонаж среди анугиров. Единственный человек во всей вселенной, что умудрился уничтожить целую драконью семью, даже не подпалив лица. И сделал это холодно, расчётливо. До этого люди лишь целыми отрядами могли завалить особо юного и беспомощного анугира. И то, с потерями.

– Я слышал.

Баюн пристально посмотрел мне в глаза.

– Вы что-то хотели, верно?

– Сон у меня не идёт. Мысли дурные тревожат.

– Позвольте узнать, а что за мысли?

– Да я… – я затормозил, не зная, как бы мне наиболее ловко соврать, что меня тревожит не отсутствие в моей голове ненавистного местными Омарова. – Волнуюсь за послезавтра. Битва же будет, поединок.

Баюн недоверчиво посмотрел на меня, затем прикрыл глаза и, открыв, посмотрел уже нейтрально.

– Госпожа Ярослава рассказывала, что вы прекрасно сражались с ней, гражданин Чудов. Она была чрезвычайно сильно удивительна, что вы, столь молодой человек, так много умеете. Кто вас учил?

Я ответил полуправдой.

– У меня была хорошая учительница. А ещё у меня в голове установлены боевые модули, а в крови до сих пор курсируют сыворотки.

– Но это же новейшая разработка. Ещё на стадии испытаний. Не понаслышке знаю.

– Новейшая, ну и что? Из-за этого должна худо работать?

Кот Баюн отрицательно помотал головой.

– Технологии – это здорово, конечно. Однако, гражданин Чудов, они являются лишь вспомогательным инструментом. Давайте будем честны друг с другом. Кто сидит в вашей голове и рулит вашими действиями?

Подняв бровь, Баюн ждал ответа. Я вздохнул и опёрся рукой о дерево.

– Ну вот зачем вам эта информация, Баюн? Потешить любопытство?

– Нет, гражданин Чудов. Я информатор в первую очередь, собираю секреты и могу выдать их господину Мефодию, чтобы он передал их господину Анугиразусу.

– О как. Тогда я уж тем более ничего не скажу.

– Я сказал, что могу выдать секреты. А могу и не выдать.

– Я слышал. И всё равно хрен вам что расскажу.

На лице Баюна расплылась улыбка.

– Тогда давайте я попробую угадать, кто у вас в голове. В вашей голове находится Омаров. Тот самый.

Я с лицом полным превосходства сложил руки на груди.

– Надо же, как вы ловко угодили пальцем в небо. Не-а.

Баюн наклонил голову набок.

– Иных вариантов просто нет. Гражданин Чудов, давайте всё же будем честны друг с другом. Признайтесь мне, и я никому не расскажу вашего секрета. Не признаетесь – я выскажу свои предположения, и мне поверят. Вы ведь не хотите проверять?

Я посмотрел на Баюна с минуту и, нахмурившись, сказал осторожно:

– Допустим, что в моей голове и правда находится Омаров. Во всяком случае, находился. И что теперь?

– Вы уважили мою просьбу, гражданин Чудов, теперь я исполню и свою часть сделки, – Баюн заметно расслабился и сотворил довольно ловкий жест. Через секунду в его руках появилось огромное полотенце, какое обычно кладут на траву. – Смею предположить, дел у вас на ближайший час не очень много. Не соизволите ли провести его со мной? По-дружески.

Я лишь хмыкнул и пожал плечами.

– Может быть и нет дел.

– Тогда занимайте своё место, – сказал Баюн и расстелил полотенце, оказавшееся по размеру даже больше, чем я ожидал. – Вам удобно? Может, вам угодно подать подушки?

– Отставить лизоблюдство, – сказал я строго. – Я в армии служил, на голой земле спать могу. Да и что это за язык? Из девятнадцатого века пришли, что ли?

– Нет, – Баюн отрицательно помотал головой. – Я служу, все эти предложения – часть службы. Вы – гость. Я служу и вам. Так завещала Анугираза.

– Значит, законы гостеприимства у анугиров – законы Анугиразы. Я о ней совсем мало слышал. Расскажете?

Баюн призадумался, видимо вспоминая что-нибудь интересное. Учитывая потенциальную длительность жизни высших существ, равную бесконечности (если её не прервать искусственно, разумеется), рассказ об интересном может занять века.

– Вопрос о том, кто такая Анугираза, – риторический. Она – единственная, неповторимая и любимая жена Анугиразуса. Чёрная, как ночное небо, драконица. Любящая мать своих бесчисленных детей. А также соавтор Книги Порока – великого труда, в котором содержатся описания всех пороков и способов кары за них. Обладала острым умом и удивительной интуицией…

Я усмехнулся.

– Настолько удивительной, что не смогла предугадать смерть от руки человека?

Баюн театрально возмутился.

– Извольте не перебивать меня, гражданин Чудов. Третье несомненное качество Анугиразы – умение пожертвовать собой на благо анугиров. Она – невероятно терпеливая женщина, терпением которой пренебрегать, однако, никогда не стоит. Её убили не потому что она была глупа, а потому что она понимала, что таким образом сможет дать всему анугирскому семейству казус белли против любых ненавистных цивилизаций. Политика Корпоративного Человеческого Союза, например, очень сильно изменилась с момента смерти Анугиразы. Надеюсь, вам не нужно объяснять причину.

– Под изменениями вы имеете в виду самоубийственные реформы и войну с нами? Это месть. Я понимаю.

– Именно. Разум Анугиразы после смерти не распался на миллиарды частей, как это обычно бывает. Он отправился в первый мир-измерение и затерялся там среди миров, принадлежащим государствам малых народов, как раз между КЧС и Россией. Говорят, её разум заточён внутри ожерелья редкой красоты с десятью чистыми чёрными бриллиантами. Он предохранён от «смерти», длящейся многие-многие годы и может быть возвращён обратно.

– Если так, то почему Анугиразус просто не вернёт себе жену? Не может достать?

Баюн ответил коротко, но вполне конкретно.

– Пенутрий так решил.

Я лишь кивнул головой. Неудивительный ответ.

– А вы, гражданин Чудов? Я слышал, что вы приняли себя нового и теперь умеете обращаться в дракона, который является смесью анугира и русанара. Каково это?

Баюн задал этот вопрос интонацией особенно учтивой.

– Это странно, – ответил я. – Голова стала работать иначе. Ты чувствуешь, насколько стал тяжелее. Чувствуешь, как витающая вокруг энергия относится к тебе с трепетом. Я и сейчас это чувствую. Человеческая и драконья сущность слились воедино.

– Ваш случай примечательный, гражданин Чудов. Пусть вы и не первый, кто объединил в себе кровь драконов и человека, от вас оказалось гораздо больше проку. На остальных людей драконья кровь влияла губительно, отупляя до уровня зверя. Вас и вашу жену она укрепила, позволила управлять энергией.

– А Сергей Казимирович? Каков его случай?

– Омаров? Он самородок. Один из десятка, кому повезло родиться с силой, которая у людей не передаётся по наследству, и единственный живущий до сих пор с такой силой и в человеческом обличии. Остальных вырвали из пятого мира-измерения другие высшие существа, даже не из нашей галактики. Наверное, только Пенутрий знает, что послужило толчком к рождению столь неординарного человека, повлиявшего на судьбу целого народа – вашего.

– А не может ли быть такого, что в нём тоже есть кровь драконов? Быть может, поэтому он ненавидит их? Потому что они его заставили принять не свою кровь не по его воле?

– Нет, вряд ли. Он чист, ему не понадобилось драконье могущество, чтобы в полной мере обладать собственным. Драконов он ненавидит исключительно в силу их фольклорной злобы. Воспитали его так, что ж тут поделать? Но больно уж иронично, что ненавистник драконов стоит на службе у них.

– Но и Евгений – не злой дракон из фольклора. У него есть Родина – Россия, как и у Сергея Казимировича, как и у меня. Уж ему-то можно доверять.

– Это тоже интересный факт. Хотите поведаю? Русанары в принципе удивительно ловко влились в ваш народ, став его незримой частью. Вы, гражданин Чудов, наверное, не знаете, что «русанары» это название-новодел, которому лишь несколько миллионов лет. Когда-то русанары называли себя «аргисанарами» – «драконами, творящими энергией родства, любви и привязанности». Они не были противоположностью анугиров, творящих яростью, злобой и местью, или шаньлон, творящих энергией ци, долгим и постепенным размышлением и удивительной выдержкой. К чему я? А к тому, что Евгений и его семья действительно приобщились к вашей стране и не имеют ничего общего с фольклором. Хорошо ли это? Решит ваш народ. Относится ли это как-то к Омарову? Несомненно. Знаете, почему?