Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

– Ко́герт Вар – Коге́рта Вара́ри, – закончил я, назвав всплывшее в памяти имя жены Когерта Вара. – Интересная взаимосвязь. И всё же, чуть возвращаясь. А вот, например, Света-дракони́ца. Она любит меня и явно хочет, будучи не человеком. Что же это, как не нарушение постулата о недопустимости извращений?

– Это интересный случай. С одной стороны, извращения нет, ибо у неё много от человека, но с другой…

Сергей Казимирович взглянул на меня хитро, я не смог удержать смешок.

– Ей ещё многому предстоит научиться. Многое предстоит понять. Если, конечно, она захочет быть настоящей крепкой личностью, а не беспринципной сволочью.

– Вы так много знаете, товарищ Омаров, завидую прямо. И при этом чувствую себя законченным незнайкой, который постоянно задаёт вопросы.

– В этом нет ничего плохого, Виталий. В конце концов, ты не задаёшь глупых вопросов. Хуже было бы, не спрашивай ты ничего и не интересуйся ты окружающим миром. С другой стороны, чуткий Евгений такого бы точно не избрал себе в Посвящённые.

Проходящий мимо торопливой походкой дракон, носящий очки, поздоровался с нами. Я ему ответил, а Сергей Казимирович в привычной своей манере лишь кивнул ему головой, ничего не сказав.

– Невежливый вы человек, – сказал я. – К вам тут так добродушно относятся, а вы только нос воротите. Неужто миллионов лет не хватило, чтобы свыкнуться?

– Нет, не хватило, – ответил Сергей Казимирович. – И вряд ли каких-либо лет хватит в принципе. Мало того, мне предлагали принять обличие местных и взять кого-нибудь себе в жёны. Вариантов много, тут очень много пока что незамужних дракониц.

– С внешностью ладно, я бы и сам не согласился. А почему жену себе не взяли? В конце концов, могли бы и договориться, чтобы она не становилась драконом. Вдвоём всяко веселей, чем одному.

– Суть бы не поменялась. Во-первых, я и так женатый, со своей женой я до самой смерти не расходился. Кроме того, она есть где-то в пятом мире-измерении, а значит её смерть крайне условна. А во-вторых, если дракон станет человеком, то он всё равно останется драконом. Ну, и, в-третьих, Света меня бы не поняла. Да и Ваня тоже, будь он жив. Особенно Ваня.

– Ваш сын, если я верно помню, да?

– Да, Света тебе рассказывала. Молодец был, тоже солдат, как и я. Пришёл из Африки победителем. Жаль, что его сегодня нет с нами, мог бы быть образцовым гражданином.

Гуляли мы долго, разговаривая о всяком. В один момент ко мне подлетел почтовый робот и передал просьбу Евгения подойти к Форуму. Делать нечего – пошли, куда приказали.

Евгений уже ждал нас. Он был в человеческом облике. Ждала вместе с ним и Евгения.

– Сергей Казимирович, мне с тобой нужно переговорить, – сказал Евгений. – А тебе, Виталий, пора бы уже заселиться. Евгения тебя проводит.

В моё владение выдали целый двухэтажный дом. Он был большой, каменный, очень красивый. И куда же без знамени Евгения прямо над входом! На мой справедливый вопрос, зачем мне столько жизненного пространства, Евгения ответила:

– Большому человеку – большие хоромы. Кроме того, ты явно будешь тут жить не один.

– Не один? – сперва не понял я. – В каком это смысле?

– Ты же когда-то умрёшь, – спокойно (даже чересчур) сказала Евгения, – И твоя будущая жена Светлана – тоже. Вот и будете делить пространство. Наслаждайся.

– Постойте, Евгения, – остановил я её. – Я думал, вы что-то важное скажете, раз уж удостоили меня такой чести.

– С чего бы? – Евгения повернулась и вопросительно выгнула бровь. – Ты почётный гость, почему бы мне тебя не проводить? А всё важное я тебе уже сказала и даже выдала, – она кивнула на методичку, которую я до сих пор держал в руках. – Хорошего дня.

Оставшись в одиночестве, я оказался немного растерянным – банально не знал, что мне посередь таких излишеств делать. Тут тебе и большущая спальня, в которой, наверное, три моих разом уместится, и кухня с личным роботом-поваром, и целая баня прямо за стеной от обширной ванны, и домашний кинотеатр. Такую роскошь даже государственные деятели себе не позволяли – аскетизм. Сам дом построен был, исходя из человеческих размеров, дракон бы тут не поместился при всём желании. Ну, может, только свернувшись ёжиком. И разрушив парочку стен.

Осмотрев дом от подвала до чердака, я принялся скрупулёзно изучать методичку, читая каждое предложение вслух и перечитывая каждый абзац по три раза. Повторение – мать учения, как никак!

Глава 12. Длинный день в Красной Крепости

В третьем мире-измерении работают те же законы, что и в привычном нам первом мире-измерении: нужно есть и отдыхать, тут тоже бывает скучно и нужно работать, чтобы скуку прогнать. Или можно просто пойти спать. Именно последнее я и сделал после длительного изучения методички Евгении и, наконец, наступления темноты. Все нормальные люди ночью спят. Чем я хуже?

Во сне видел разные картины: и собственное прошлое видел, и разговоры с неясными фигурами видел, и даже собственную нынешнюю комнату узрел, лежащий в обнимку со своей любимой Светой…

Извольте, а вот последнее – отнюдь не сон. Когда твой разум быстро становится столь широким, становится трудно отделить правду от реалистичного вымысла. Поглаживая мягкие, но чуть шершавые руки Светы, я вдруг задумался – а каким образом она смогла попасть в третий мир-измерение? Или это меня вдруг вернули назад? Открыл глаза, осмотрелся – нет, меня окружают те же восхитительные декорации, увиденные вчера. Да и Света рядом со мной какая-то другая.

Мне стало откровенно не по себе, когда я сопоставил факты между собой, а также увидел, как длинные волосы Светы из соломенных превратились в красивые пепельные, на ощупь напоминающие шёлк.

– Света, проснись, – я потряс её за плечи. – Ты что тут забыла? И почему ты так изменилась?

Вопросы звучали откровенно невежливо. Для меня совершенно очевидным ещё тогда было, что это Света-драконица, но сомнения заставляли удостовериться. А вдруг это всё-таки Анугиразус всё ещё пытается поразвлечься над моим разумом? Я обнаружил в своей голове чужеродные нити и прогнал их, но незваная гостья не испарилась вместе с ними.

– Котик, ты чего? – сонно спросила Света-драконица, наконец соизволив продрать свои глаза. – Ещё рано, спи.

Лицо осталось в общих чертах тем же, но виднелись и отличия: губы стали чуть более бледными, зрачки стали вертикальными, глаза – фиолетовыми, а взгляд – глубоким и немного хищным, Телом Света-драконица была похожа на Свету-человека, но стала более пышной, кожа её стала идеальной, без единого изъяна и даже родинок. Хотелось прикоснуться, но мешал психологический блок.

Хотелось, впрочем, и с Сергеем Казимировичем поделиться эмоциями, но он на связь со мной не вышел. Поэтому я выдал вслух:

– Ну, охренеть теперь.

– Не ругайся, милый, – сказала Света-драконица ласково, вновь обернувшись общим со мной одеялом. – Лучше поспи ещё немного.

– Ну уж нет, гражданочка, так дело не пойдёт, – сказал я и вновь потряс её за плечи. – Ты откуда тут взялась, а? Отвечай мне, ё-моё, хватит уже дрыхнуть!

– Витя, ты совсем с ума, что ли, сошёл? – уже возмущённо спросила она, посмотрев на меня, как на полоумного. – Время – шесть утра. Что ты нервничаешь? Белены, небось, объелся?

– Ты… – возмущение захлестнуло меня волной, я едва не начал задыхаться. – Да ты прямо-таки обалдела! Я повторяю тебе свой вопрос, и только попробуй на него тотчас же не ответить – ты откуда тут взялась?

– Откуда надо, оттуда и взялась, – несколько обиженно ответила Света-драконица. – Я же не могла оставить своего Витю одного, вот и решила отправиться сюда.

– Каким ещё образом? Кто тебя учил энергией управлять?

Сперва Света покрутила пальцем у виска, как бы говоря: «Ты в своём уме – такой дурацкий вопрос задавать?». Да, сглупил я тогда, ибо Света-драконица – основа умения Светы-человека управлять энергией. Но затем она всё же ответила:

– «Червь» повлиял. Даровал мне определённые умения

– «Червь», значит. Понятно, – я протёр глаза. – А Света что? Та, что человек.

– Нормально. Продолжает жить своей жизнью. Я могу смотреть и туда, и сюда, быть в обоих местах одновременно. Я – сущность, что выше человеческого уровня на ступень.

– Самоуверенно, ничего не скажешь. Ну и как ты меня нашла в этом огромном городе?

– Тебя любой энерговед найдёт – у тебя аура другая, не похожая на других, – Света-драконица коснулась моей руки и улыбнулась. – Раз уж мы оба проснулись, пойдём завтракать. Я тебе что-нибудь приготовлю.

– Не утруждайся, я сам.

Она посмотрела на меня таким взглядом, что спорить моментально перехотелось. Драконьи черты Светы-драконицы придавали ей образ строгой и уверенной в своих словах женщины, а почти идеальная красота – нежелание терять её из-за каких-то мелких дрязг. Лишь сейчас я заметил лежащий на кресле неподалёку от кровати зеленовато-серый костюм из непонятного на первый взгляд материала, состоящий из тонких и облегающих бёдра узорчатых штанов, тонкой рубахи и тонкого, напоминающего плащ элемента одежды с низким подолом (который Света-драконица предпочитала называть накидкой), покрывающим в том числе и руки вплоть до нижней трети предплечья; спину украшал зеленеющий лик Евгения и причудливый орнамент, напоминающий чешуйчатые пластины; ноги она обула в красивые и прочные на вид сапоги; руки покрывали тонкие перчатки с орнаментом, напоминающим ту же чешую.

– Необычный костюмчик, – заключил я, посмотрев на полностью одетую Свету-драконицу. – Тебе идёт, но как-то он не очень похож на домашний.

– Этот костюм я буду носить всегда, кроме тихого часа, – сказала она, задорно топнув каблуком по полу, словно поправляя сапог. – Пойдём.

– Зачем тебе он? – спросил я, приодевшись в свой гораздо менее пёстрый наряд.

– Нужен, – уклончиво ответила она и поманила меня рукой. – Пойдём скорее.

Я, конечно, обратил внимание на то, что Света-драконица сейчас вовсе и не драконица, однако мою голову тогда забили думы, зачем нужен этот странный костюм. Все встреченные мной драконы, что приняли на время человеческий облик, ходили в обычных одеждах, но Света-драконица с какого-то перепугу решила соригинальничать. Я терялся в догадках и даже во время еды, тупо смотря в тарелку, пытался понять. Света-драконица же, в свою очередь, приготовив нам отличную яичницу (по моему собственному рецепту, между прочим) и подогрев чёрный хлеб, была спокойна и расслаблена. Иногда она отрывала взгляд от тарелки и, украдкой бросив на меня взгляд, улыбалась.

После завтрака решили прогуляться. Прохладный, освежающий лицо ветерок бодрил, солнце лишь недавно показало свою яркую корону на незримом отсюда горизонте. Город, разумеется, жил и ночью, но утром он показался необычайно сонным.

Сергей Казимирович спал, я продолжал думать сам. Света-драконица заметила мою сосредоточенность и спросила:

– О чём размышляешь?

– Да о костюме твоём, – я пощупал рукав её плаща. – Что это за материал вообще?

– Вряд ли название тебе что-то скажет, – вновь начала уходить от темы Света-драконица. – Правда в Драконьем Кремле здорово?

– Здорово, здорово, – я и не собирался униматься. – Забавно я на твоём фоне выгляжу. Ты похожа на таинственную, что-то замышляющую особу, а я… Просто человек.

Света-драконица улыбнулась, но улыбка её была натянутой. В голове будто щёлкнуло – я ведь однажды уже пытался докопаться до истины постоянными расспросами и особого удовольствия от результата не получил. В конце концов, зачем мне портить приятное утро лишними вопросами?

– Ладно, довольно про костюм, – сказал я и спросил. – Ты лучше ответь мне ещё раз, зачем ты явилась в третий мир-измерение?

– Хочу поддержать тебя, – ответила Света-драконица. – Тебе предстоит сверхважная задача, выполнение которой может приблизить победу России в ужасной войне. Света-человек не может здесь быть, но зато могу быть здесь я.

– А Евгений, думаешь, разрешит? Я так думаю, сначала он удивится, что ты вообще сюда попала.

– Не удивится. Он знает, – Света-драконица подмигнула мне. – Да и с чего бы ему не разрешить? Я мешать не буду, с вредными советами под руку лезть – тоже. А вот защитить могу ещё как. Не забывай, я же драконица.

Света-драконица приняла горделивый вид, приподняв голову и взглянув на меня со стальной уверенностью.

– Тогда понадеюсь на твою помощь, случись что. А погодка и правда хорошая. Хочется присесть у реки на лавочку да расслабиться. Согласна?

Присели. Было малость неловко – будь рядом со мной Света-человек, я бы без промедления приобнял её, но так как её место сейчас занимает Света-драконица, таких вольностей я себе не позволял. Однако чисто рефлекторно я сел на таком расстоянии, будто ещё движение, и всё же позволю себе эту вольность.

Удивительное ли дело, что Света-драконица, являющаяся де-факто сестрой-близнецом Светы-человека, выглядела немного старше её. Касалось это и взгляда её глаз с вертикальными зрачками, в которые словно бы заключили драконью мудрость и уверенность, и самой её внешности, из-за которой тридцатилетняя Света, которую я всем сердцем люблю, выглядит сорокалетней Светланой – статной женщиной с пышной грудью и прямым станом, держащей идеальную осанку и сохраняющую маску серьёзности при любом настроении. Возникло даже ощущение, что все те триста лет, что жила Света под личиной драконицы, взрослела и матерела именно эта её вторая сущность.

– Надо же, ты уже вышла за меня замуж, – сказал я, обратив внимание на блестящее на безымянном пальце золотое кольцо, в точности такое же, какое Света выбрала для нашей будущей свадьбы. – Красивое, конечно.

– Да. Я уже говорила, что у Светы-человека хороший вкус. Не только в созидании природы и выборе лучшего мужчины он проявляется, – Света-драконица взяла мою руку, повернула ладонью кверху и аккуратно провела по ней ногтями. – Тебе очень повезло с нами. Кому ещё выпадет шанс взять себе в жёны ту, в чьей голове живут сразу две личности, обе из которых любят тебя?

– Ты называешь везением ситуацию, когда сам не приемлешь многожёнства, но обстоятельства заставляют тебя принять его? – спросил я не без скепсиса. – Мудрый Сталин однажды сказал, что логика обстоятельств превыше логики намерений, и…

– Логика обстоятельств, мой дорогой, сейчас заключается в том, что единообразная Света разделилась на две части, – перебила меня Света-драконица. – Ты с этим ничего поделать не сможешь. И тебе придётся, хочешь ты того или нет, любить нас обеих.

– Это с чего вдруг? Да и как я могу любить сразу обеих? Либо ту, либо другую, иначе – измена.

– Измена случилась бы, полюби ты свою соседку из четырнадцатой квартиры. Вот это – измена. А я и Света-человек – стороны одной личности, в которой объединены две сущности, тебе ведь уже говорили это. Я – сущность Дракона, а она – Человека. Мы едины, и я слишком люблю свою родную сестру, чтобы причинять ей вред, – я хотел было возразить, но Света-драконица резким жестом прервала меня. – И не смей мне сейчас пудрить мозги насчёт того, что я, видите ли, отделилась и теперь являюсь другой личностью, что я могу предать и заместить Человека. Тебе это говорил Сергей Казимирович, у него на мой счёт вообще другое мнение. Я люблю его, как отца, но он не разделяет моей любви. Поэтому он, знаешь ли, может и приврать, чтоб выставить меня в плохом свете.

– А сама ты разве не можешь приврать? – спросил я, посмотрев Свете-драконице прямо в глаза. – Я верю Сергею Казимировичу. И ладно бы он, Евгения тоже говорила, что ты можешь заместить Свету-человека. А она вряд ли является заинтересованной стороной. Да и знаний у неё много, уж ей верить я могу точно.

Света-драконица лишь слабо улыбнулась, приблизилась к моему уху и тихо сказала:

– В этой ситуации у каждого свои интересы. Моё появление – неожиданность для всех. Быть может, я не вписываюсь в чьи-то планы, раз меня ходят отдалить от тебя. Или, может, они чего-то испугались, пробудив меня. Поживём-увидим. А ты, дорогой мой, не волнуйся. Когда я с тобой, тебе ничего не грозит, – сказав это, Света-драконица тесно прислонилась губами к моей щеке, поставив мягкий поцелуй. – Я ведь люблю тебя.

***

В очередной (наверное, четвёртый) раз я перечитывал методичку. Отведёшь взгляд вправо – увидишь через иллюминатор проносящиеся снизу леса, поля и даже горы и моря. Отведёшь вперёд – увидишь Сергея Казимировича, прикрывшего глаза и, видимо, дремавшего. Отведёшь влево – увидишь Свету-драконицу, увлечённо читающую «Отцы и дети» Ивана Тургенева. Оглядишься – заметишь, что летишь в корабле двойного назначения. Двойного потому, что он мог летать и под куполом атмосферы, и в пустоте космоса.

По размеру он рассчитан на людей, по грузоподъёмности – на целый грузовой поезд. Зачем такая грузоподъёмность, мне ясно – это остаточное свойство после переоборудования из военного десантного корабля в пассажирский. Оружие с него сняли, сменив вычурными опознавательными знаками, добавили элементы для удобства пассажиров и сделали путешествия на нём гораздо менее утомительными.

«…Такой метод, оказывается, используют не только галактические государства. Только в нашей галактике обычно гражданский транспорт переделывают в военный, а не наоборот…»

На душе туго. Равнодушным меня не оставлял ни сам факт неизбежности переговоров с Владимиром, ни разговор со Светой-драконицей, ни последующие за разговором строгие взгляды Сергея Казимировича. Очевидно, что он всё услышал и теперь держал руку на пульсе событий, тщательно вслушиваясь в её слова.

Света-драконица не соврала, сказав, что Евгений уже знает о её присутствии, равно как и не соврала, что он разрешит ей с нами ехать. Сергей Казимирович, что неудивительно, и слова поперёк не сказал, хотя и был не то чтобы рад.

Скоро мы должны были прилететь. Я уже оделся по-деловому – в чёрные туфли и брюки, зеленоватую рубашку и чёрно-зелёный галстук с символом Евгения посередине. Сергею Казимировичу выдали похожую одежду, но позволили некоторые вольности. Например, ему можно было не носить мотающийся и немного удушающий галстук. Света-драконица, в свою очередь, наряд не изменила, но зато заплела красивую косу, подточила ногти на руках и накрасила губы.

– Как тебе Родина? – спросил я у Светы-драконицы как бы невзначай, имея в виду, конечно же, планету. К слову, это новое название, данное планете сто двадцать лет назад, раньше она называлась непонятным и длинным словом, перенести которое на русский язык путём транслитерации я не вижу возможности.

– Планета как планета, обычное зеркало Земли, чтобы людям было здесь комфортно, – Света пожала плечами. – Красивая, но непримечательная.

– А мне вот нравится, – сказал я. – Сверху, во всяком случае. Как думаешь, у Владимира отличается природа? Мы вроде на восток летим, вдруг климат там другой немного? Муссонный, например?

– Прилетим – узнаешь, – Света-драконица подсела поближе. – Волнуешься?

– Волнуюсь. Я, видишь ли, не дипломат, не знаю, как оно там всё работает. Воинский устав не прокатит, а методичка эта… – я закрыл её и положил на столик. – Вроде и полезная штука, но, чую, придётся импровизировать.

– Как на войне? – спросила Света-драконица и улыбнулась. – Ничего страшного, думаю, не будет. Сам Владимир уж точно знает, что к нему прибудет не великий дипломат, а обычный человек, тем более солдат. С другой стороны, учитывая твою «начинку»…

После этих слов я вновь почувствовал всю ту аппаратуру, что в меня встроили, начиная с НЭМ-1 «Ловец» и заканчивая внутримозговым модулем. По костям прошёлся металлический холодок от сплава ГТПС-58. Мною уже и забылось, что моя левая нога – протез, пусть и обтянутый кожей и ощущаемый как обычная конечность. К слову, я тогда подумывал о том, чтобы вернуться к труду военного корреспондента после того, как вся эта эпопея с высшими существами закончится. Это как-никак мой хлеб. Но логика намерений, как известно…

– Обычные солдаты не могут в энерговедение, – сказал я. – Да и не каждого первого пичкают разными аппаратами да кровью высших существ. Я не удивлюсь, если мне ещё что-нибудь и на внутренние органы нацепили, чтобы копыта не откинул не вовремя.

– Грубовато, – Света-драконица нахмурилась. – Я понимаю, что ты солдат, но всё же надо быть тактичнее. Вчера ты – солдат, сегодня – посол.

– Тогда одёргивай меня, если вдруг я сорвусь, хорошо?

– Хорошо, договорились, – сказала Света-драконица и чмокнула меня в щёку. До губ, что интересно, она даже не пыталась дотянуться. Либо что-то понимала, либо до этого не очень-то и далеко.

Сергей Казимирович словно бы нахмурился сквозь дрёму. Веры в то, что он спит и ничего не слышит, у меня не было с самого начала.

«Сергей Казимирович, вы, я так понимаю, опять подслушиваете?»

«Трудно не подслушивать, когда вы сидите прямо передо мной. Виталий, перестань к ней клеиться. И не отвечай на знаки внимания».

«Заладили вы, Сергей Казимирович. Я к ней, во-первых, не клеюсь. А во-вторых, она – та же Света, только её другая сущность. Разум Светы более многогранен, чем обычный человеческий».

«Это она тебе так сказала, – Сергей Казимирович открыл глаза, его взгляд затвердел. – А я тебе говорю, используя собственные знания, что это другая личность. Сестра-близнец, если тебе так удобнее. И общее у неё с человеком – лишь воспоминания да некоторые привычки».

«Я прислушаюсь к вам, но от союзника отказываться не собираюсь. Мне ещё предстоит противостояние с Анугиразусом, какое бы оно ни было».

– Да не союзница она тебе, Виталий, – вдруг сказал Сергей Казимирович вслух. – Глаза разуй, твою-то мать, она – продукт воздействия на мозг моей дочери «червя», желающий сместить Человека!

Читающая Света-драконица вздрогнула и посмотрела на Сергея Казимировича испуганным взглядом.

– Папа, вы чего? – спросила она немного растерянно. – Вы обо мне, что ли?

Взгляд Сергея Казимировича трудно было назвать разозлённым, но напряжённым он точно был. Несколько секунд он смотрел на неё, а потом сказал очень спокойно:

– Да. О тебе. Не смей называть меня папой, ибо дочь у меня только одна. Хватит уже липнуть к моему будущему зятю, жена у него – Человек, а не Драконица.

– Вы путаетесь в понятиях, папа, – сказала Света-драконица, особо подчёркивая последнее слово. – Я и «ваша дочь» – одно лицо. Мы едины и обособленны одновременно. Я не могу выдавить саму себя из собственной головы, это невозможно. Скорее уж вы выдавите Витю из его головы, чем я покушусь на собственную сестру.

– Ты говоришь о вероятностях, а не о возможностях, – твёрдо сказал Сергей Казимирович. – Но, знаешь ли, не всякие намерения можно просчитать математически. Зато о намерениях может сказать история. Я слишком долго живу, чтобы не прочитать о случаях замещения разума сущностью-близнецом, произошедших хотя бы в ближайшей нам вселенной. Десятки тысяч таких случаев за последние только сто пятьдесят лет в рамках десяти ближайших к нам галактик! Что, думаешь, я поверю словам ровно такой же сущности, не приняв во внимание собственных знаний? Заблуждаешься.

– Вы, папа, очень упёртый человек, умеете стоять на своём, – сказала Света-драконица столь же твёрдо. – Мне это нравится. Но мне не нравится, что вы считаете своё мнение и свои знания непоколебимыми. К слову, подобных случаев у людей история ещё не знает, а люди вообще-то отличаются от представителей других разумных видов: строение мозга, тела, сам подход к энерговедению и прочие детали. С чего взялся вывод, что мой случай – такой же, как и остальные? А? Ну же, ответьте мне.

Света-драконица поднимала градус напряжения своим возмущением. Сергей Казимирович со спокойствием льва выслушал её и, поставив опустошённый стакан на столик, холодно сказал:

– Я в курсе ошибки выжившего, но с чего вдруг сейчас должно быть по-другому? Просто потому что ты так говоришь? Драконам веры у меня мало, даже Евгению и его жене, а уж тебе…

– Я чувствую страх в ваших словах, папа, – перебила его Света-драконица с давящими нотками в голосе. – Ваш страх не обоснован. Я не знаю, что именно вам сделали драконы в целом и русские драконы в частности, но меня вам лучше не бояться. Знаете, почему? Потому что со мной Свете-человеку ничего не угрожает. «Червь» пробудил во мне то, что отродясь не пробуждалось в людях.

Напряжение сгустило воздух, но я пока не собирался прекращать этот разговор, пусть и был готов его прервать в любой миг. Интересно было узнать, куда он заведёт этих двух.

– Меня это и волнует, драконица, – сказал даже не думающий отступать Сергей Казимирович. – То, что в тебе пробудилось, может заставить Свету сгореть заживо от напора энергии. Я видел, в отличие от тебя, как горят люди. Я видел их страдания, корчи и мольбы о том, чтобы их спасли. Я двух своих братьев по оружию из жалости добил, горевших от белого фосфора на полях Третьей мировой. Это страшная смерть. А смерть от переизбытка энергии ещё страшнее, – Сергей Казимирович показал на Свету-драконицу указательным пальцем и грозно сказал. – И я тебя предупреждаю: если хотя бы на секунду почувствую, как Свете в первом мире-измерении становится плохо и что она по твоей вине умирает, я любым способом оторву тебя от её разума и убью самым страшным способом. Ясно?!

Последний вопрос Сергей Казимирович громко и яростно прорычал и взглянул Свете-драконице прямо в глаза. Быть может, он даже бросил ей вызов, как я бросил его однажды Евгении. Последняя, похоже, не выдержала такого напора, отвела взгляд и шумно и со злостью задышала. Я нутром чувствовал, как сущность Дракона пышет гневом внутри неё, заставляя продолжить конфликт, но частичка Человека всё же взяла тогда верх.

– Ясно, папа, – сказала Света-драконица дипломатично и вернула себе спокойный вид. – По семейной иерархии слово отца – закон. Я не смею ставить этот факт под сомнение.

– Уж постарайся, – сказал Сергей Казимирович и посмотрел в иллюминатор. – Готовьтесь, подлетаем.

Что ж, повезло, что разговор закончился мирно, а не дракой.

Равно как и космопорт, прилежащий к Драконьему Кремлю, космопорт Красной Крепости был оборудован разнообразными и многочисленными оборонительными системами. Назначение их ясно – не допустить разрушения инфраструктуры в случае военного конфликта. Количество меня впечатлило, равно как впечатлила и встреча нашей троицы по выходе из корабля: построенные в ряд по правую руку боевые роботы, окрашенные в маскировочные цвета, красная дорожка на бетонном полу и стоящий по левую руку от выхода человек в зелёной военной форме с красными узорами на рукавах. Он приложил руку к виску в знак воинского приветствия и отрапортовал:

– Здравия желаю, уважаемые гости! Добро пожаловать на Первый Космодром и владения Владимира. Комендант Красной Крепости Влади́рис Трофимович Карпов, с кем имею честь?

«Ну надо же, – сказал я мысленно, – Владирис мне знаком не понаслышке. Я в батальоне, названном в его честь, военкором работал».

«Ты лучше представься поскорее, Виталий, – сказал Сергей Казимирович. – Постарайся пока что поменьше удивляться, иначе такт растеряешь».

– Виталий Александрович Чудов, Посвящённый Евгения и, по совместительству, его посол, – я пожал крепкую руку Владириса. – Спасибо за радушный приём.

– Сопровождающие вас люди могут представиться в машине. За мной, времени у нас мало.

Владириса я представлял себе иначе, а именно человекоподобным драконом, которым он являлся во время пребывания в разуме Владислава Трофимовича. Но сейчас передо мной представал высокий, отлично сложенный и гладко выбритый человеческий мужчина, быстрым шагом идущий впереди нас к крупному транспортному средству, очевидно переоборудованного из бронеавтомобиля. Зачем боевым роботам бронеавтомобили (при наличии специальных колёсных бронетранспортёров), мне неизвестно до сих пор.

– К чему спешка, Владирис Трофимович? – спросил я, когда мы погрузились в автомобиль и тронулись с места. – Что-то произошло?

– Нет. Мы лишь хотим решить все вопросы быстро. Мы предполагаем, с чем вы пришли, товарищ Чудов, – Владирис окинул взглядом Сергея Казимировича и Свету-драконицу. – Вас сопровождают исключительно в целях безопасности?

– В том числе. Но будем считать, что они – мои советники.

– В таком случае, они имеют полное право присутствовать на приёме, – Владирис обратился к моим сопровождающим. – Как вас зовут?

– Сергей Казимирович Омаров, участник Третьей мировой войны, Герой России и советник Евгения последние несколько миллионов лет.

Владирис заинтересованно поднял бровь.

– Я слышал о вас, Сергей Казимирович, приятно свидеться. Вы старше любого из приближённых Владимира, не являющихся его детьми. Очень надеюсь, что вы достаточно опытный советник, – Владирис перевёл взгляд на Свету-драконицу. – А вы?

– Светлана Сергеевна Омарова, дочь Сергея Казимировича Омарова, будущая жена Виталия Александровича и, по совместительству, подчинённая Евгения, – она улыбнулась. – Слышала о вас, целый батальон назван в вашу честь.

Владирис усмехнулся.

– Здорово, когда о тебе не забывают, – тут же лицо Владириса приняло серьёзный вид. – Я так полагаю, Владимира не очень жалуют в России за то, что он исчез после смерти своего последнего Посвящённого?

– Учитывая, что образовался Культ Дракона, заменяющий доверие к Владимиру, да, не очень, – ответил я, глядя Владирису в глаза. – Люди думали бы об этом больше, не начнись война. Она отвлекла их от вопросов. Как бы цинично это ни звучало.

– Нам очень жаль, что так сложилось – сказал Владирис. – Таков приказ Пенутрия – не вступать в контакт с подопечными до «определённого момента». Его слово для высших существ закон.

– Мне это известно, – сказал я. – Может быть, этот момент и настал.

Владирис взглянул на меня многозначительным взглядом и обратил его затем на окружающие нас поля. Владения Владимира очень слабо отличались от владений Евгения. Разве что флагов было сильно меньше. Личный флаг Владимира я увидел лишь единожды над его резиденцией в Красной Крепости.

Сама Красная Крепость представляла из себя такой же огромный и шумный город, защищённый так, как, наверное, не смогут никогда защитить свои столицы разумные народы Млечного Пути. Смысла перечислять всех средств защиты нет, иначе можно потерять суть повествования. Главным в этом городе было то, что он стал как для меня, так и для моих спутников точкой невозврата. Проехав через высокую арку широких ворот, я почувствовал, будто вхожу в чужое логово, выйти из которого мне позволит лишь пройденное испытание.

Не на что было особо внимательно смотреть в городе Владимира, кроме немногочисленных памятников некоторых героям последней сотни лет нашей истории да многочисленных дышащих пламенем печей и искрящихся трудом станков внутри огромных заводов. Я был погружён в себя и постоянно прогонял в мыслях десятки событий, сотни вариантов вопросов с тысячью вариантов ответов. Лицом я оставался невозмутим, но изнутри меня жгло ощущение неизбежного, какое не ощущал я никогда, даже во время пути к фронту. Если тогда хоть что-то меня и успокаивало, то сейчас – ничего. Переговоры – не конёк простых военных. На войне с врагом переговариваются лишь по случаю сдачи в плен, но методы там, как известно, совершенно другие, нежели в переговорах между странами или хотя бы семьями.