Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Света-драконица задумалась, а Сергей Казимирович сказал:

«Я не наблюдаю никаких энергетических всплесков в реальном мире, схожих с теми, что присутствовали в ту ночь».

«Думается мне, что наивная драконица считает одно лишь слово определяющим всё и сразу. Кажется, это не тот случай… А вообще забавно получается – Евгения, жена Евгения. Это сам Евгений придумал, интересно, или его жена так решила?».

– Что ж, обман – обычное дело для высших существ, – Света-драконица пожала плечами. – Зато я теперь чувствую себя свободнее.

– Нехорошо это, – смутился я. – Так и до новой «гражданской войны» в голове недалеко.

– «Свободнее» в другом смысле. Я не ставлю под сомнение главенство Светы-человека. Я – её тень, так было, есть и будет. Унизительная ли это позиция? Отнюдь. У каждого должно быть своё место.

Я взглянул на Свету-драконицу с недоверием. Она словно бы раскрылась – и мыслью, и телом. Возвышающееся надо мной чудище засверкало глазами и раскрыло крылья, став походить на изображение с какого-нибудь герба.

– Хм. Чудное ли дело – наконец осознать себя. Я – Света-драконица, я – женщина; Света-человек – моя родная сестра, я оберегаю её; ты – мой любимый вечный муж, я люблю тебя; голос в твоей голове – как ни странно, мой отец, я хочу, наконец, познакомиться с ним, – Света-драконица смаковала каждое применённое к себе местоимение, будто наполняясь силой от каждого из них. – Сергей Казимирович, вы ведь присутствуете в мире снов?

«Да обо мне, оказывается, знают, – Сергей Казимирович будто цокнул языком. – Интересно, откуда? Неведомая мне логическая цепочка?»

«Вас слышит только Евгений, я так понимаю? Хотите, я буду передавать ваши слова?»

«Не надо. Убеди её в том, что в твоей голове лишь мозговой помощник».

– Что-то ты путаешь, Свет, – сказал я. – Да, у меня в голове есть голос, но он обезличен, пусть и имеет имя – СЕКАЧ. Это мой мозговой помощник.

– Служитель Евгения Качественный, – напомнила мне Света-драконица расшифровку. – Да, я знаю. Но знаю я и то, что в России ещё не придумали искусственного интеллекта, равного человеку.

– Ты права. Но и СЕКАЧ – не искусственный интеллект, а его имитация.

Света-драконица хитро улыбнулась.

– Сергею Казимировичу, наверное, обидно слышать, что он – имитация интеллекта. Талантливый командир на полях Третьей мировой, искренний патриот и умелый писатель – и всё равно лишь имитация?

Сергей Казимирович предпочёл промолчать, но я не сдавался.

– Вот ты сама себе что-то придумала, а теперь пытаешься на основании этого вывести меня на чистую воду. Нет, гражданочка, такой номер со мной не пройдёт. Мой СЕКАЧ – просто робот, пусть и созданный с помощью высших существ. И что тут такого? Разве робот обязан быть личностью?

– Но он же наверняка применяет к себе местоимение «я», – уверенно сказала Света-драконица, обнажив зубы в ещё более хитрой улыбке. – Ты обращал на это внимание? Так может делать лишь личность.

Я нахмурился и решил обратиться к собственным мыслям:

«Какой-то глупый довод, Сергей Казимирович, не находите?»

«Вообще-то не совсем. Видишь ли, Виталий, во всех мирах-измерениях действует воистину простой закон – не говори о себе в первом лице, пока не готов будешь объясниться в этом перед другими».

«Улавливаю – у каждого своё место, верно?»

«Верно, да не совсем. Смысл чуток в другом. Да, у раба или животного нет «я», их место внизу, их судьба решается другими. У них нет возможности объясниться. Но эта возможность есть у настоящей личности. Света-драконица, к слову, это совсем недавно сделала, объяснив, кто она и кто ей окружающие люди. Это первый шаг в становлении личности».

«Тревожно мне. Как бы снова чего-нибудь не случилось».

«Евгений упоминал некие изменения в разуме Светы. Может быть, это они и есть – что внутри её головы будут жить одновременно и отдельно две личности».

«Наворотил дракон, ничего не скажешь».

– Ты явно с кем-то разговариваешь, – ласково сказала Света-драконица. – Позволь прекратить эти кошки-мышки. Сергей Казимирович, ну же, покажитесь, я хочу услышать ваш ласковый отцовский голос.

Я разозлился.

– Перестань, Света! Сейчас же прекрати эту галиматью!

Губы драконицы скривились, голова наклонилась набок.

– Не ругайся, дорогой. Я же не требую чего-то сверхъестественного, – она призадумалась. – Хм-м-м, а вот когда Света-человек проснётся, будет ли хорошей идеей рассказать ей, что голос внутри головы её любимого – её отец? Причём рассказать аргументированно, расставляя все точки над «i»…

«Ну всё, это уже ни в какие ворота не лезет!» – сказал Сергей Казимирович.

Из меня вдруг вырвалась сущность и материализовалась рядом со мной в крепкого седовласого мужчину лет шестидесяти, одетого в чёрные джинсовые брюки и голубоватую рубашку с коротким рукавом; на ногах его блестели чёрные деловые туфли. Он потёр волосатые руки, словно ему было холодно, и указал затем пальцем на драконицу:

– Шантажировать решила, значит? Да, видна частичка Евгении в тебе. Она тоже любила поддеть, зацепить за живое. Ну и чего? Вот он я! Радуйся, дракони́ца, – Сергей Казимирович произнёс последнее слово нарочно так, как говорю я, – твоё желание исполнилось!

В глазах Светы-драконицы появилось нескрываемое счастье, пасть чуть приоткрылась, словно оттуда должно было вырваться что-то вразумительное, но не могло. Лишь спустя несколько секунд она с улыбкой смогла промолвить:

– Папа…

Сергей Казимирович лишь покачал головой.

– Не папа я тебе никакой, Света-драконица, – сказал он нейтральным голосом без единой нотки злобы или презрения. – Я папа лишь для одной Светы, той, что сейчас спит и видит яркие сны.

– Но… – Света-драконица явно замялась. – Но ведь я и она – фактически одно и то же лицо.

– Так было, пока ты не решила объявить себя отдельной личностью, – непоколебимо сказал Сергей Казимирович. – Теперь ты – не она. Ты совершенно другая. И ты совершенно одна.

Света-драконица понурила голову, расстроившись. Мне даже показалось, что у неё задрожали губы. Я посчитал, что всё ещё могу разговаривать с Сергеем Казимировичем с помощью мыслей, и не ошибся. Я спросил:

«Не считаете ли, что это уже слишком?»

«Не считаю, – ответил Сергей Казимирович, посмотрев на меня краем глаза. – Личность должна не только объясниться, но и уметь защититься. Она, считай, только родилась, поэтому совсем одна. Чем раньше она это поймёт, тем слабее будет удар. Обычная психология, тут ничего не поделать».

Во мне вдруг заговорила чужая кровь, драконья, мне стало жаль Свету-драконицу. Пусть она во многом и нетактична, но воспоминания о тех приятных мгновениях моего времяпрепровождения со Светой во время обучения заставили понять, что они возникли именно благодаря ей – этой драконьей сущности, что ныне называла себя отдельной личностью. Внутри – я чувствовал это явственно, – она добра и ласкова. Она и правда умеет любить и хочет быть любимой. И заслуживает этого.

Я человек незлой, поэтому подошёл к Свете-драконице и коснулся её массивной чешуйчатой руки, той части, которую не покрывала одежда.

– Ты не серчай на Сергея Казимировича, – сказал я. – Он человек добрый, пусть и своенравный. Ты уже не одна, у тебя есть я.

Света-драконица слабо улыбнулась и приложила руку к моей спине, чуть приобняв. Сергей Казимирович мановением руки буквально из воздуха создал старинного вида табурет и уселся на него в позу полководца, довлеющего над полем брани. Я и забыл, что в собственном сне можно творить любые чудеса – отнюдь не часто пользовался возможностью поиграть в бога. Сейчас решил этой возможностью воспользоваться.

– Это тебе, – сказал я, сотворив пышный букет из двадцати одного тюльпана, это мой любимый цветок. – Чтоб не расстраивалась.

– Цветов мне ещё не дарили, – призналась Света-драконица и вдохнула лёгкий аромат тюльпанов. – Ой, чудесные какие. Спасибо. Позволь и мне тебе кое-что подарить.

В руках Светы-драконицы появилось красное знамя с изображённым на ней крупным двуглавым драконом, что распростёр крылья в стороны и держал в руках Конституцию с красной звездой посередине. Это – я уловил сразу – стилизация под современный герб, где золотой двуглавый орёл держит Конституцию – основной закон государства Российского. У него имелись примечательные детали, а именно моя фамилия и фамилия Светы, написанные внизу, и несколько слов на крыльях, написанных словно от руки: «Родина; Любовь; Победа; Прогресс».

– Миленько, – честно оценил я знамя.

– Верно, миленько, – Света-драконица приблизилась к моему уху. – На этом знамени изображён герб нашей с тобой семьи. Я его сама придумала и нарисовала.

– Семьи уже, значит? Что ж, жаль, что он останется здесь, в мире снов, – сказал я, продолжая изучать знамя.

– Отнюдь, – Света-драконица помотала головой. – Думаю, можно как-нибудь его да изобразить в вашем мире-измерении. Я найду способ.

«Последняя фраза звучит, как откровенная угроза моей дочери, – сказал Сергей Казимирович. – Ты не привыкай к ней слишком сильно. Если вдруг она будет угрожать Свете, я лично приму участие в устранении этой угрозы».

Краем глаза я взглянул на него – он сидел в той же позе, но приобрёл взгляд, полный решимости.

«Я ощущаю паранойю в вашей речи, Сергей Казимирович. Вы боитесь Свету-драконицу».

«Да, боюсь. Я, как человек, в принципе боюсь неизвестности. История знает лишь несколько задокументированных случаев жития внутри сознания человека двух разных личностей одновременно. Но конкретно этот случай – другой. Это случай, когда медаль разделилась надвое. Разделённая медаль приобретает ещё одну сторону. Какую скрывает эта?»

«Света-драконица слишком наивна, чтобы сделать что-то, что может подвергнуть Свету или меня с вами угрозе».

«Вот именно – она слишком наивна. Она жила триста лет, но, считай, прожила совсем нисколько. Она не знает того, что знает Света-человек. Во всяком случае, пока не осознаёт этого. Даже близнецы имеют разную точку зрения на вещи. А вдруг настанет момент, когда начнётся жаркий спор между личностями? И снова та же история с энергомутацией…»

Сергей Казимирович вздохнул и в мыслях, и в действительности. Света-драконица это заметила, но предпочла промолчать.

«Мне не хочется вновь терять мою Светку. Однажды я её уже отпустил и через два года умер. Не то чтобы это было сильно связано между собой, ибо умер я от смеха».

«То есть? – я нахмурился. – Как это – от смеха?»

«А вот так. Во время боя за посёлок К. меня ранили в грудь, пробили лёгкое. Образовался пневмоторакс. Меня заштопали, наказав при этом сильно в будущем не смеяться, ибо может опять прорваться. Сложный там случай был, короче, даже время не излечит. Ну вот, тридцать лет я не смеялся во весь голос. А потом на встрече ветеранов мой боевой товарищ решил рассказать один прекрасный, без шуток, армейский анекдот. Смеялись мы от души, пока у меня вновь дыра в груди не появилась. Одно хорошо в той ситуации – умер я счастливым, безболезненно. Не успела скорая приехать, вот я и оказался скоропостижно в царстве Аида, в пятом мире-измерении. Глупая смерть, как по мне, – Сергей Казимирович провёл языком с внутренней стороны губ и поднял взгляд на меня. – К чему я это всё? Жизнь мне уже много вторых шансов давала. Но, чую, фортуна не бесконечна. Чую, если потеряю Свету и в этот раз, то она не вернётся ко мне уже никогда. Даже в мире мёртвых, ибо, наверное, ей уготована судьба вечно жить с тобой в третьем мире-измерении. Ты ведь Посвящённый, а значит, имеешь такую привилегию. Либо же эта личность её просто-напросто дезинтегрирует. Это хуже смерти».

Сергей Казимирович понурил голову и продолжил говорить:

«Боюсь я этой драконицы. Я всегда боялся драконов – этих смертоносных тварей. Ненавидел их, идеологически боролся с ними, не допускал, чтоб этот символ стал в России положительным, герб Москвы потому любил, ведь Георгий Победоносец там зме́я убивал. А когда попал в царство Евгения, был в ужасе – эти чёртовы чудовища повсюду. Набожный я человек, Виталий, был, есть и, наверное, навсегда останусь. Дракон – слуга сатаны, Анугиразус это подтвердил своей позицией, целым видом жестоких драконов-карателей и своей ненавистью к человечеству. Я уже долго служу Евгению, кое-как привык к нему и его большой семье, но… – Сергей Казимирович проворчал что-то невнятное, но затем продолжил. – Всё равно мне больно видеть, как дракон стал символом России, как Россия отдалась в лапы этому чудищу, как вот эта драконица присвоила себе имя моей дочери и мою фамилию. Она может предать ту, кого оберегает, встать на её место, навсегда отправив в небытие ту Свету, что я когда-то растил и воспитывал».

Сергей Казимирович говорил быстро, но время всё равно шло. Света-драконица, я следил за ней, в эти минуты лишь нюхала цветы и поглаживала меня по спине своей массивной когтистой рукой.

«Буквально несколько минут назад вы умилялись тем, как Света-драконица копирует поведение вашей дочери, – сказал я. – Что же заставило вас столь быстро поменять мнение?»

«Размышления, знания и простые логические цепочки, – ответил Сергей Казимирович. – Личность либо сама отделится и будет жить в другом мире-измерении, либо захватит контроль. Оба эти варианта описаны, это исторический опыт других подобных особей в разных галактиках. Высшие существа обмениваются некоторыми знаниями».

«А Евгений может на это повлиять? Уничтожить, например, вторую личность? Или, может, его жена – Евгения?»

«Может, конечно. Но энергофон обеих личностей настолько спутался за века, что для их распутывания и разделения могут понадобиться тысячелетия. Такие вещи обычно лечатся тут же, а не через столетия. Кроме того, это не случай Владислава Карпова и Владириса или других Посвящённых Владимира…»

– Что-то ты уж очень долго на меня смотришь, – сказала Света-драконица, заметив моё долгое молчание. – О чём задумался?

– Да так, о своём, о мужском, – хотел было отмахнуться я, да понял, что в чистом поле отмахнуться не получится. – О планах задумался, в общем.

– А-а-а, – протянула Света-драконица многозначительно. – С Сергеем Казимировичем обсуждаете планы по поводу третьего мира-измерения и твоего пребывания там? Это правильно. Я вам не мешаю ведь?

– Отнюдь. Ты сиди спокойно, наслаждайся погодой.

– Я хочу немного полетать, – Света-драконица создала широкий платок, завернула в него мой букет и положила на траву. – Всю жизнь хотела полетать. Ты ведь не против?

– Летай, летай, кто ж тебе запрещает?

Света-драконица тут же, нарушая мыслимые и немыслимые законы физики, оторвалась от земли и взмыла в небо.

«Да, кстати, драконы совсем не умеют летать в привычном смысле, – подметил Сергей Казимирович, продолжая говорить мысленно, будто его могли услышать, открой он рот. – Не соответствуют аэродинамике. В первом мире-измерении им помогали азы владения энергией. Левитация, знаешь ли».

«Я ощущаю, да, – я действительно заметил подталкивающие и поддерживающие в воздухе драконицу порывы энергии. – Она прервала вас. Продолжите?»

«Да там и продолжать-то нечего. Думаю, ты и так понял мою позицию. Для меня эта драконица – никто, и звать её – никак. Если попробует покуситься на мою дочь – раздавлю, как жалкого муравья».

«Не боитесь проиграть схватку с драконом, а, Сергей Казимирович?»

«Не боюсь. Мой опыт энерговеда тянется уже миллионы лет. А размер, когда ты владеешь энергией, совсем не важен. Раздавлю и не замечу. А даже если вдруг и проиграю – совесть моя будет чиста, ибо я пытался защитить любимую дочь от посягательства на неё когтистых лап».

Сергей Казимирович смотрел на летающую драконицу с нескрываемым раздражением и даже презрением, словно видел в ней врага. Я, в свою очередь, смотрел с интересом – не каждый день увидишь в небе не птицу, а крупное чудо-юдо.

– Одно хорошо, – сказал Сергей Казимирович вслух. – Эти драконы – не символ дегенерации, как было в моё время. Они хотя бы русскую культуру принимают…

Смотрел я недолго. Меня вдруг что-то вырвало из мира снов.

– Витя! – услышал я сквозь сон взволнованную Свету. Уже человека. – Витя, проснись!

– А?! – я испуганно вскочил с кровати и обнаружил себя уже не посреди бескрайнего луга, а в тёмной спальне. Только-только начало светать. – Что такое? Что-то случилось?

Глаза Светы лишь блестели во тьме, не было даже и намёка на тот свет, что исходил от них раньше.

– Витя, со мной… – она прервалась, будто подбирая подходящие слова. – Со мной во сне словно бы разговаривала я сама, но… Другая.

– А, это, – я протёр глаза и вздохнул. – Да, есть такое дело. После того, как Евгений пытался тебя наказать, так уж вышло, что твоя личность разъединилась на две разные – тебя изначальную и тебя-драконицу. Я буквально только что с ней разговаривал, пока ты меня не разбудила.

– Правда? – Света положила голову на согнутое колено. – И какая она?

– Она – драконица, ровно та же, какой ты была, когда учила меня энерговедению, только уже без имплантов, – ответил я. – Довольно-таки своевольная, к слову. Прямо при мне обозначила себя личностью, стала затевать различные разговоры о себе и своей роли в обществе…

Света нахмурилась и сосредоточилась – я видел это даже во тьме.

– Что она говорила тебе? – спросил я.

– Много чего, – глядя в сторону, ответила Света. – Что я должна продолжать служить Родине, что я должна любить тебя, что только это приведёт нас к победе и к прогрессу. Много пространных фраз, лозунгов…

Мгновенно в моей голове всплыл сделанный Светой-драконицей герб, на котором были выведены слова: «Родина; Любовь; Победа; Прогресс». Явный щелчок в голове говорил лишь об одном: всё, что я вижу во сне – это не просто так. Пора бы уже понять, что абстрактных снов для меня больше не существует.

– Твердила, что я должна забеременеть от тебя, – продолжала Света. – Я не против, но… Она была так настойчива, словно считала, что мне противна эта идея и меня надо убеждать. Я пока не видела её, но я чувствовала её взгляд – такой жёсткий и острый, что…

Света и правда часто прерывалась, словно чего-то боялась. На её лице, однако, не было видно ни толики страха, скорее главенствовала задумчивость и осторожность. Я ещё не видел её столь сосредоточенной.

– Такой жёсткий и острый, что он гипнотизировал меня, заставлял отдать свой разум в чужие руки, – продолжала Света. – В этом взгляде я узнала себя прошлую, ту, что учила тебя. Мне вновь захотелось обратиться, почувствовать себя сильной, но я вовремя вырвалась из этого наваждения.

Света подняла на меня глаза. Лишь сейчас я угадал в них частичку страха.

– Она следит за мной, я чувствую это. Смотрит на меня, как это делаешь ты, но изнутри. Чувствует каждую мою эмоцию, знает каждую прореху в моей мысленной защите, ибо была частью меня, – глаза Светы вдруг раскрылись, она схватила меня за руку и дрожащим голосом воскликнула. – Витя, милый, а вдруг её захватит Анугиразус и заставит сожрать мой разум?! Вдруг он будет шантажировать тебя моей жизнью? Или обратит в драконицу, как пытался Евгений?

– Я не позволю, – решительно сказал я, обхватив её дрожащую ладонь обеими руками. – Я и Се… СЕКАЧ не позволим. Ты научила меня энерговедению, и вместе мы преодолеем это испытание. Кто знает, может, есть способ вновь слить обе ваши личности воедино?

– Не знаю, – Света понурила голову. – Таких случаев история ещё не знает.

– Значит, мы попробуем её создать сами, – воодушевляющим голосом сказал я. – У нас есть такая возможность. Верно?

Взяв её лицо в обе свои руки и посмотрев ей прямо в глаза, я улыбнулся, пытаясь вселить в неё уверенность.

«Сергей Казимирович, вы ведь здесь? – спросил я мысленно. – Сергей Казимирович?»

Ответом послужило молчание. Еле удержал себя от того, чтобы лицом не показать накатившее на меня волной смятение. Учитывая, что внутримозговой помощник не может иметь привычку исчезать просто так, я не на шутку испугался. Подобная выходка – это не шутка.

– Я постараюсь защититься сама, – сказала Света, улыбнувшись, – но буду рассчитывать и на твою помощь, если что случится. Как и ты – на мою.

Света мягко прикоснулась своими губами к моим. Ничто так не успокаивало меня, как решительная и уверенная улыбка любимой женщины.

– Давай лучше спать, – сказала она. – Утром мозги уже на место встанут.

Света сказала правильную вещь и вскоре заснула. Сергей Казимирович объявился лишь через двадцать минут.

«Задержались в мире снов? – спросил я. – Или кто-то задержал?»

«Немного запутался в энергетических потоках, – ответил Сергей Казимирович. – Заблудился».

«Разве это возможно?»

«Вполне. Потоки, знаешь ли, как река – неверно рассчитаешь силы, и унесёт тебя неведомо куда».

«Юлите вы, Сергей Казимирович, – сказал я и упёр взгляд в потолок. – Руку на отсечение даю, что юлите».

«Поосторожнее со словами, Виталий, – сказал Сергей Казимирович чуть более серьёзно, – а то так и без конечностей остаться можно. Если серьёзно, то я действительно задержался сам. Поболтал со Светой-драконицей. Сошлись на том, что мы следим друг за другом. И уладили многие другие вопросы».

Сергей Казимирович звучал загадочнее обычного.

«Чудно, – сказал я. – Вы молодец, что защищаете свою дочь, но и я хотел бы принять в этом участие. Она, как-никак, моя возлюбленная».

«Твоя задача – исполнить свой долг перед Евгением и Родиной. Задумайся лучше об этом. А Светку я защитить смогу и сам».

«Как знаете, Сергей Казимирович. Но меня со счетов вы совсем-то не списывайте. Я все силы готов бросить, лишь бы со Светой ничего не случилось».

«Я знаю, Виталий. Твоё время ещё придёт. А пока спи. Скоро тебя вызовут в «Павлов» и подготовят к отправке в третий мир-измерение».

Про это я забыть совсем не мог. Вскоре сон пришёл и ко мне.

***

Мне, в отличие от Владислава Карпова и прочих Посвящённых Владимира, не нужно было влюбляться в дракона-посланника, как Владиславу приходилось влюбляться в Зинаиду. Достаточно было лишь сосредоточиться, припомнить учёбу и в один момент осознать себя в другом месте. Мне не нужно было ни фармацевтики, ни лишних связей, чтобы открыть глаза и увидеть вокруг себя незнакомое помещение. Немного шатало (пусть я и лежал на холодном полу) и подташнивало.

Света, как я и рассчитывал, не бросалась в истерику, не плакала у меня на груди, когда я был готов к отправлению. Лишь поцеловала и пожелала мне вернуться поскорее. В третий мир-измерение я отправился на её глазах, дома. Она говорила мне, что я словно бы растворился. Что ж, ощущения были схожими – я и правда будто бы распался на миллиард частей, а спустя время собрался вновь.

– Не вставай резко, – сказал вырвавшийся из моего тела Сергей Казимирович, уже стоявший рядом. – Свыкнись к местной атмосфере.

Меня окружала комната, полная крупной и отнюдь не понятной мне аппаратуры, светящейся фиолетовым цветом: какие-то ЭВМ, крупные пустые колбы, вычурные приборы, напоминающие аппараты УсМедТехно, столы со встроенными планшетами и так далее. В самой комнате темновато, не видно было высокого потолка.

– Это лаборатория, – объяснил Сергей Казимирович. – Одна из восьми десятков. Конкретно эта, под номером семьдесят два – бессмысленная. Её пока что не обустроили как надо.

– И что в этих лабораториях исследуют? – спросил я.

– Много что. В два слова не уложишь. Ну что, нормально себя чувствуешь? Вставай, пойдём на аудиенцию к царю.

Третий мир-измерение ощущался по-другому, нежели первый. Казалось, будто тут другая сила притяжения, другой подход к формированию реальности. Энергия витала здесь словно бы более свободно, но одновременно была более дикой, неподвластной.

Идти по светлым и просторным коридорам стало жутко, когда из-за массивных дверей по левую и правую сторону стали слышаться стоны и крики, смешанные с неясным хрустом.

– Это точно лаборатории, Сергей Казимирович? – спросил я. – Не пыточные?

– Точно, – ответил он. – Совершенно очевидно, что кто-то учится перекидываться из одной формы в другую. Судя по звукам, кто-то учится перекидываться из человека в дракона. Получается не очень. Юные русские драконы очень тяжело переносят первые энергомутации.

Сквозь стоны слышался женский плач, прерываемый очередными шумными толчками. В груди похолодело, когда стоны обратились в страшное рычание. Сергей Казимирович оставался невозмутимым.

– Иногда, когда мне было нечего делать, я прогуливался здесь, вслушивался в эти звуки добровольных пыток. Некоторые отпрыски Евгения очень страдали, когда обрастали чешуёй и лишними конечностями. Некоторые же наоборот – получали большое удовольствие, раз за разом перекидываясь то туда, то сюда. Последних Евгений ограничивал, ибо смена формы не должна вызывать привыкание.

– Почему это?

– Застилает разум. И превращает процесс из обыденного в слишком значимый. Зависимость – слыхал такое слово?

– Да, улавливаю вашу мысль. Звуки, конечно, ужасают.

– Меня тоже ужасают. Равно как и любая другая энергомутация. В этом процессе мало хорошего. Ты видел всё сам.

Сергей Казимирович провёл меня сквозь подземелья с драконами в город. Драконий Кремль изнутри представлял из себя нагромождение огромных жилых и не менее огромных заводских сооружений, между которыми можно было заметить множество памятников человеческой архитектуры: Парфенон, Колизей, Храм Василия Блаженного и множество иных сооружений, десятки их. И это только то, что я видел в тот миг. Евгений не врал, рассказывая мне о них когда-то раньше.

По улицам разгуливало огромное количество роботов, начиная маленькими уборщиками и заканчивая патрульными боевыми единицами. Город шумел производством и пах гарью и железом. Отметил сразу – Драконий Кремль не чета нашим спокойным городам.

Флаги с ликом Евгения встречались много где, но в основном над входами в жилые дома и над входом в Форум – то самое здание, куда вёл меня Сергей Казимирович. Последний не обращал внимание ни на что, даже на местных жителей-драконов. Впрочем, и они не обращали на него внимания, будто его и нет, а вот мне каждый из них вежливо кланялся и желал доброго дня.

Все встреченные мной драконы были зеленокожими, одетыми в красивые одежды со славянскими узорами. Удивительного мало – генетика работает и здесь, а браков его детей с детьми краснокожего Владимира пока не наблюдается. Кроме того, как я узнал позже, у Евгения и его жены ещё совсем нет внуков. Инцест запрещён здесь под страхом энергетической дезинтеграции – суть истинной смерти существа, после которой не остаётся ничего.

Лишь внутри Форума – здания, выполненного в римском стиле, – мои уши смогли спокойно выдохнуть. Именно так, ибо на улице стоял такой шум, что, наверное, даже на войне мои уши не тревожил. Пройдя сквозь коридоры, мы оказались посреди просторной площадки, где могли проходить политические дебаты, как в Древнем Риме. Однако тут было пусто и чрезвычайно тихо. Лишь шаги по чистой плитке сотрясали воздух.

– Форум есть форум, – сказал я тихо, будто мог кого-то разбудить. – Дайте угадаю, Евгений здесь выступает, чтобы предложить очередной план на будущее?

– Вроде того, – ответил Сергей Казимирович. – Это место для собраний. Я был на нескольких. Ничего интересного.

– Тогда зачем мы здесь? Меня представят всему семейству?

– О тебе и так уже все наслышаны. Поэтому и не обращали особого внимания. Есть занятия поважнее расспроса Посвящённого.

Даже хорошо, что меня лишний раз никто не донимал. Тем более, в той среде, откуда мы только-только вышли. Думаю, отвечая на вопросы, мне пришлось бы сорвать ещё и голосовые связки.

Как минимум десять минут прошло, прежде чем в здание явился глава города. Увидеть Евгения в других декорациях оказалось занимательно, он оставался всё таким же большим и внушительным, что и раньше. Одежды его не изменились, он предпочёл явиться в обличии дракона.

– Я думал, что не доживу до мгновения, когда в мой город явится Посвящённый, – вместо приветствия сказал Евгений. – Как тебе Драконий Кремль, Виталий?

– Шумно. Беруши для спокойствия ушей выдавали бы, что ли.

– Ха! – усмехнулся Евгений. – А на что тебе умение управлять энергией? Звук – это тоже энергия. Её можно развеять.

– Ох, – я захотел щёлкнуть себя по лбу, но удержался. – Дурак я. Следовало догадаться.

– Ничего страшного. Ты ещё помнишь о своём задании?

– Разумеется. Сначала переговорить с Владимиром о возможном союзе, а затем сразиться с Анугиразусом.

– Прекрасно. Даю день на подготовку.

Евгений уже засобирался уходить, но я окликнул его:

– Евгений, постойте! Какой ещё день? А как же план? Наставления? Обозначение возможностей?

– Я же не сказал, что отпущу тебя без наставлений. День на подготовку тебе нужен, чтобы свыкнуться с третьим миром-измерением. Обговорим всё чуточку позже. Прогуляйся пока, познакомься с моим городом и моей семьёй. Сергей Казимирович тебе всё покажет.

Бросив короткий взгляд на Сергея Казимировича, он ушёл.

– Пойдём, Виталий, – сказал Сергей Казимирович. – На набережную пойдём. Там красиво.

Проходя мимо шумных заводов и памятников архитектуры, я удивлялся тому, что в Драконьем Кремле эта странная смесь культуры и промышленности смотрится довольно органично. Соединение традиции и прогресса, воплощённое в железе и камне, сформировало в голове неожиданную мысль-воспоминание о мечтах людей об идеальной общественной формации, где будут соединены прошлое и будущее, не конфликтуя между собой. Люди лишь на шаг приблизились к таковой, не способные перебороть собственную природу. В этом нет ничего плохого, это просто факт, который был, есть и будет.

Вопрос встал по-другому – смогли ли к этому приблизиться драконы третьего мира-измерения? Вдруг живущие много миллиардов лет существа всё же смогли продвинуться в процессе формирования утопии?

Я не любитель долгоиграющих загадок, мой ответ таков – не в человеческом понимании.

В рамках большой семьи, я сам тому свидетель, у русских драконов всё хорошо – царит порядок, есть строгий патриархат во главе с Евгением, вопросы решаются быстро благодаря честности членов семьи друг с другом и отзывчивости главы. Почему же тогда не в человеческом понимании? Ответ простой – потому что у высших существ нет многомиллиардного государства и приставленных к нему институтов.

В человеческом обществе царит закон, довлеющий над каждым, утверждающий, что делать можно, а что – нельзя. Государство состоит не только из управленческого аппарата в виде законодательной, судебной и исполнительной власти, но и из граждан, формирующих семьи – ячейки общества. Каждая ячейка взаимодействует не только с государством, но и такими же ячейками по соседству, а также внутри самой себя. Кроме того, факторов, воздействующих на эти ячейки, миллионы!

Наша Россия – не монолитное государство, о чём говорит слово «Федерация» в её длинном названии – Российская Федерация Планетарных Комиссариатов. Населяют её не только русские. По крайней мере три процента населения – представители других человеческих народов: арабов, немцев, англичан и представителей малых народов с окраин имперских государств. В процентном соотношении это, конечно, немного, но в численном это вообще-то целый миллиард человек!