Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Я прочитал воспоминание и прочувствовал его. Ей было больно тогда, даже очень. Она – отнюдь не Анугиразус, для которого болезненная энергомутация – благо. Одновременно она отнюдь и не Евгений, который умеет безболезненно превращаться. Она очень желала измениться, но сам вид изменений поверг её в ужас. Она тогда чуть не разорвала свой разум на куски бурей эмоций, чувствуя, как удлиняется шея, как сквозь спину проклёвываются крылья, как с хрустом вытягивается лицо, как гребень продолжает прорастать на уже сформировавшемся хвосте. Трудно, однако, не признать, насколько хорошо дракон «ложится» на человека. Ни одно известное существо галактики таким свойством не обладает. Эта жуткая энергомутация – говорю это спустя долгое время – подобна симфонии, где каждый музыкальный инструмент на своём месте. Она идеальна и выверена. Либо постарался Евгений, либо причина иная, более глубинная.

«…Мне изредка всё ещё кажется, что люди все-таки возникли не совсем спонтанно. В основном, конечно, спонтанно, но кто-то будто бы вдохнул в людей нечто, что даёт им странную энергетическую схожесть с высшими драконами. Быть может, ещё один подвид драконов из круга высших существ? С другой стороны, это лишь мысли, не имеющие под собой доказательной базы…»

Ведомая лишь энергией, творящей все известные сущности, материя низвергала человеческое тело жестоко. Не Света тогда обращалась в драконицу, как это делал Анугиразус, а драконица стремилась вырваться из Светы, сделав это максимально показательно, но не пролив ни капли крови. Сквозь страшную боль почувствовалась гигантская сила, энергия забила ключом, захватила разум и каждую клеточку тела. Именно тогда страдание обратилось в наслаждение. Разум взращённой драконицы не заменил изначальный человеческий, но дополнил его, став его вечной тенью. Инстинкт не встал во главе, но возымел большее, чем доселе, значение. Самым сильным оказался инстинкт материнский, буквально вопящий Свете, что её священная обязанность – завести детей, окружить их любовью и заботой, защитить от тлетворного влияния врага.

Не было ничего страшнее для неё тогда осознать, что она лишена самого важного для этой цели – тех самых придатков, что вместе с мужскими творят жизнь. Столь же страшно было осознать и то, что она, наверное, останется одинокой навсегда. Едва не ударившись головой о потолок и окинув себя взглядом, Света не смогла тогда сдержать слёз. То были слёзы отнюдь не счастья, но печали. На этом воспоминание окончилось.

Осознавая увиденное, я почувствовал в Свете ту знакомую мне ещё с обучения ауру. Внешне Света была человеком, но внутри она та самая что ни на есть драконица. Истинная, настоящая, чистокровная. Хищная, острая и (в положительном смысле) чудовищная. Сомнений нет, по жилам её уже течёт кровь не человеческая, а того, кто даровал ей вторую жизнь. И кровь эта горит женской страстью и любовью. Стремлением создать семью. Всем своим существом она тянется к мужскому, как природой и было заведено.

Вдруг внутри меня тоже возгорелось пламя – вскипела уже моя кровь, точнее та часть, которую мне добавили. Не в экстремальной ситуации пламя это возгорелось; не в бою, не в плену и даже не перед расстрельным взводом я вдруг ощутил нечто незримо стоящее за мной. Это тоже была аура. Тоже хищная, наполненная великой силой и превосходством.

Лишь в тот момент я осознал, насколько я и Света противоположны. Её чистая драконья сущность остра, как бритва, колюча, как роза, и агрессивна, подобно захватчику, но она всё ещё способна на искреннюю любовь и нежность. В свою очередь, моя, по большей части человеческая, изначально добра и любвеобильна, но способна на страшное злодеяние. В Свете царит нечто первобытное, прямолинейное, во мне же – цивилизованное, дипломатичное. И оба эти царства тянутся друг к другу, будто желая испробовать.

Мы в тот момент не говорили друг другу ничего. Слова были излишни, хватало лишь взгляда, оторвать который было просто невозможно. Обширный мой разум уже давно выходил за пределы моей черепной коробки, иногда в раздумьях расплывался, касаясь витающих в воздухе мыслей-сущностей. Я ощущал себя ленивым котом, столь же лениво играющимся с мягкой игрушкой. Однако впервые я коснулся чужого разума, столь же обширного, но уже совсем другого. Разум – самая сокровенная часть. Их соприкосновение сравнимо с соприкосновением обнажённых тел. Голому разуму нечего скрывать. Это прикосновение будоражит, возбуждает, пробуждает желание.

Тело всегда следует за разумом, это аксиома. Я со Светой не стали исключением. Человек и Драконица вскоре соединились не только разумами, но и телами. Наши одежды едва выдерживали тот порыв, что заставил нас свершить то, о чём мы долго мечтали.

Ах, эмоции. Тогда их было выше крыши. Для нас тогда не существовало никого и ничего. Не существовало идущей где-то далеко страшной войны, не существовало угрозы раскрытия себя перед Евгением. К чему все эти мирские тревоги, когда мы есть друг у друга? К чему портить фатализмом столь чудесные мгновения?

Те мгновения не были сказкой, физиологию не отменишь. Не могут мужчина и женщина, ещё не познавшие друг друга, испытать ощущение полного блаженства в первый же раз. Однако мы тогда были выше физиологии. Соприкосновение разумов оказывало намного большее воздействие, чем баловство рецепторов причинных мест. Обычный поцелуй был слаще сахара, простое прикосновение даровало чувства, сравнимые с сотней прикосновений до этого, а глаза…

Всё же они оказались тогда с вертикальными зрачками, мне не показалось в тот миг, они светились фиолетовым. Тогда на меня смотрела драконица, та самая, которую Света много сотен лет назад взрастила. Казалось, что это не отдельная личность, а сама Света, только в другой ипостаси. И она шептала мне глубоким голосом:

«Милый, я так долго этого ждала. И теперь ты, наконец, мой. Знай, что я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось. Отныне и во веки веков ты мой вечный и единственный муж, а я – твоя вечная и единственная драконица-жена».

Эта сладостная речь навсегда печатью отложилась внутри моего разума.

Ночь не могла длиться вечно, рано или поздно наступило бы утро. Беременность тогда, так уж сложилось, не наступила, несмотря на наши старания, но мы всё равно были счастливы. В конце концов, нас никто не торопит.

В радостном и страстном порыве мы совершенно забыли о смотрящих на нас бдительных глазах.

***

Прошло несколько дней, я вместе со Светой прогуливался по ночному центральному парку Артёмовска. Было тепло, давно ушедшее за горизонт солнце не пекло головы, лёгкий ветерок обдувал наши улыбчивые лица.

Людей не было совсем. Лишь иногда попадались на глаза роботы-уборщики. Продолжали работу и роботы-продавцы, что предлагали отдыхающим газировку и мороженое. Этим спать не надо, роботы ведь.

– Свет, не хочешь охладиться? – спросил я, когда мы присели на одну из многочисленных лавочек. – Или мороженого?

– Хочу, конечно. Если есть на палочке, то возьми его.

Я кивнул и побежал к роботу-продавцу. Он работал круглые сутки, не отвлекаясь на обед и перекур, и сразу обратил на меня внимание.

– Доброй ночи, гражданин. Сейчас самое время охладиться, температура на улице – двадцать три градуса по Цельсию.

– Угу, – я пробежался взглядом по ассортименту. – Ну-ка, дайка мне два «Классических».

– С удовольствием! – робот техничным движением вытащил из морозильника два объёмных эскимо. – Что-нибудь ещё?

«Товарищ Чудов, – заговорил СЕКАЧ, – я обнаружил странный энергопоток позади вас. Вряд ли что-то опасное, но это может быть что угодно».

«Вот именно, СЕКАЧ, всё что угодно, но не плохое, – сказал я уверенно. – Сегодня слишком хороший день».

«Я разделяю ваш оптимизм. Рекомендую взять вдобавок газировку «Освежающая». Вы испытываете жажду».

«Что ж, спасибо за напоминание».

Оплатив покупки, я пошёл назад. Газировку убрал в сумку на плече, оба мороженых держал в руках. Шёл довольный. Странно, но и я вдруг почувствовал нечто странное впереди себя.

Невооружённым глазом была видна чья-то крупная аура, словно находящийся передо мной некто горел. Или просто исходил энергией. Света была как раз за поворотом, за естественным заграждением в виде длинного высокого куста. Нехорошие мысли посетили мою голову. Я завернул за угол и, спустя секунду, спросил:

– С тобой всё хорошо?

Света опиралась на колено напротив лавочки и часто дышала, словно чувствовала сильное недомогание. Едва не выронив мороженое, я подбежал к ней.

– Света, ты меня слышишь? Что случилось?

Отстранённый взгляд её поразил меня, подобно кинжалу. Секунды хватило, чтобы понять – внутри неё боролись две сущности. Но Света лишь молча смотрела на меня.

«СЕКАЧ, что происходит?» – спросил я.

«Энергетический след ведёт в бесконечную даль, – ответил СЕКАЧ. – Совершенно очевидно, что это дело рук Евгения. Судя по всему, сейчас идёт экзекуция».

«Твою-то мать! – в сердцах воскликнул я мысленно. – Как это остановить?»

«Товарищ Чудов, я не рекомендую вам препятствовать решениям Евгения, – предостерёг меня СЕКАЧ. – При попытке прервать энергопоток вы можете погибнуть».

«Тогда ищи другие способы, железка! – я пусть и не паниковал, но кричал. – Вдруг Свету сейчас убивают?»

«Этот вариант наименее вероятен. Судя по схожести энергетического фона, скорее всего, Евгений пытается вызвать энергомутацию».

«В дракони́цу опять превратить? Да ну, быть не может…»

Словно в подтверждение этих слов на правой руке Светы вдруг появилась чешуя и с неприятным звуком отросли когти. Рука дрожала и крепла, но в один момент словно бы сдулась и вернулась в нормальное состояние.

«Она сопротивляется, – сказал СЕКАЧ. – Сейчас в ней борются Светлана-человек и Светлана-драконица. Можно попытаться прервать их борьбу или разрешить в чью-либо пользу».

«Я не настолько силён в энерговедении, чтобы влезть в чужой разум настолько глубоко. Но идея у меня всё равно есть».

Идея проста – попробовать нащупать разницу в энергетических аурах обеих личностей и попытаться ослабить. Вот только реализация не то чтобы проста – ладно бы ощутить разницу между человеком и высшим существом, так тут две ипостаси одного человека! Однако и эту проблему я разрешил, вспомнив об ощущениях, которые я испытал в тот вечер, когда мы со Светой сблизились. Я начал искать похожего на себя человека и быстро нашёл.

Когда рука Светы в очередной раз приняла чешуйчатый вид, я быстро схватил её, поднял вторую свою руку и стал высасывать энергию, пропуская её через себя и выпуская из руки в виде огненной струи. Со стороны я выглядел как газовый факел у нефтезавода.

На самом деле, мне повезло тогда коснуться руки именно в нужный момент, а не секундой позже, ибо сформированная драконья чешуя обладает свойством не пропускать сквозь себя энергию без желания владельца. Опоздай я на ту самую секунду, неизвестно, чем бы всё закончилось.

Глаза я, разумеется, закрыл, чтобы попытаться попасть в закрома разума Светы. Тяжело. Драконья рука Светы царапала меня. Сердце в груди стучало, как барабан. В один момент я почувствовал что-то странное и быстро опознал это как «червь», отнюдь не биологический или цифровой, а тот, который используют высшие существа.

Мне рассказывали о таких. С их помощью можно вытворять многие хорошие и плохие вещи. Одно из применений – преобразовать, вызвав энергомутацию.

У «червя» нет лица. Это лишь след, отпечаток, оставляемый высшим существом на разуме жертвы. Лишь одно качество у него есть – неудержимость. Он вгрызался в разум Светы, пробуждал её другую личность, ту самую, с которой я уже разговаривал и не раз. Обе личности не хотели уступать друг другу, боролись яростно – это видно по энергетическим скачкам и спонтанным изменениям.

Казалось, что Света-драконица однозначно проигрывает, но всё не так просто. Дракон выносливее Человека, поэтому он решил взять Свету-человека измором. В один момент открыв глаза, я ужаснулся тому, что метаморфоза уже поднялась до уровня груди и преобразует её из нежной человеческой в грубую и чешуйчатую драконью, растягивая окружающие одежды. Чешуя также ползла и по шее, уже касалась щеки.

«СЕКАЧ, помогай, – сказал я. – Походу, не срабатывает способ».

«Усильте степень извлечения энергии, вы выдержите. Ваши усилия не напрасны».

Глаза Светы мигали фиолетовым, зрачки постоянно меняли форму, иногда не одновременно. Я усилил напор, едва не подпалив волосы окрепшим пламенем. Стало ещё тяжелее. Я едва не пустил себе в голову этот «червь». Вряд ли бы мне от этого стало лучше, пусть у меня и нет личности-дракона, в отличие от Светы.

Быть может, я ещё долго смог бы выпускать энергию, однако в один момент меня словно бы ударили по голове. Это было воздействие не физическое, а энергетическое. Очевидно, что Евгений решил прервать мои попытки помешать его экзекуции.

Впервые мне стало страшно, когда я оказался перед столом со свечой. Взгляд Евгения из темноты прожигал мой разум насквозь. Меня заколотило, хотелось бежать, но было некуда.

– Осмелел, Виталий? – грозно спросил Евгений из тьмы, не показывая себя. – Думаешь, владение энергией и статус Посвящённого позволяют тебе идти против меня?

– Я и не шёл! – крикнул я глазам. – Евгений, я лишь защищал Свету!

– Не надо пудрить мне мозги, я всё прекрасно видел. Твои шашни с моей служанкой известны мне ещё с того мгновения, как тебя едва не убил предатель.

Я опешил.

– Служанкой? Да вы, Евгений, негодяй! Или что-то путаете, ибо она служитель, а не служанка.

– Это абсолютно ничего не меняет. СВ-0М-Ж нарушила мой приказ не заводить отношения. И теперь она будет наказана. Как и ты.

Что-то вдруг захватило мою шею, а затем руки и ноги. Внезапно я оказался в позе, напоминающей крест. Мало того, я почувствовал, как из меня высасывают энергию, ослабляя.

– Евгений, так нельзя! – кричал я сдавленно, тщетно пытаясь сорвать с себя нечто, похожее на цепи. – Да это же чушь какая-то! Зачем запрещать Свете заводить со мной отношения?

– Таковы условия, – Евгений медленно подошёл ко мне. – Она лично мне говорила, что никогда не нарушит данного мне слова – работать, не отвлекаясь на мирские заботы. Обещание не исполнено, значит, я имею право её наказать.

– Вы просто изверг, Евгений, – я буквально выплюнул эти слова. – Чтобы требовать от женщины отказаться от любви, надо быть монстром.

– Я лишь согласился на её предложение, Виталий. СВ-0М-Ж оказалась сама себе врагом. Во всех смыслах.

В словах Евгения не было злобы, была лишь строгость. Сам он был предельно спокоен.

– Так нельзя, – не сдавался я. – За века человек может поменяться. Мы – не вы. Евгений, если вы справедлив, отмените наказание.

– Закон есть закон, Виталий.

– Но закон не всегда справедлив!

Взгляд Евгения стал скучающим, устремлённым куда-то вдаль. Дракон стоял на колене, возвысившись надо мной, лицо его было нейтрально. Я не знал, что ему сказать. Можно было, конечно, пытаться давить на то, что я всем сердцем люблю Свету, что без неё моя жизнь мила уже не будет, угрожать ему расплатой, но кто я такой, чтобы шантажировать высшее существо и угрожать ему? Мне ничего не оставалось, кроме как опустить голову и расслабить напряжённые от возмущения мышцы. Мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

«Евгений, прошу тебя, послушай его! – вдруг сказал СЕКАЧ. – Света и правда ни в чём не виновата! Позволь своим верным служителям жить не по одному лишь закону высших существ, устаревшему уже как миллион лет!»

Я не успел удивиться всему вышесказанному, как взгляд Евгения устремился на меня.

– Я ценю твоё мнение, Сергей Казимирович, но я не просил его высказывать.

«Мне и не нужно разрешение, я лишь прошу признать правоту мальчика. Триста лет Света не покладая рук работала, принося тебе и России огромную пользу. Разве не справедливо будет, как говорит Виталий, отблагодарить её возможностью завести семью? Тем, чего она желала многие века?»

– Разок допустив вольность, можно довести дело до неконтролируемого хаоса, – мудрым голосом сказал Евгений. – Правила есть правила, Сергей Казимирович, отступать от них значит поставить под сомнение целостность идеи. Ты это прекрасно знаешь.

«Знаю, Евгений, это верно. Вот только я знаю и то, что ты таким образом недалеко уйдёшь от Пенутрия. Хороший правитель строг, но он одновременно и справедлив. Ты должен быть Евгением Грозным, а не Деспотичным».

– Хочешь сказать, я не справляюсь с тем, чтобы быть справедливым? – спросил Евгений немного с вызовом.

«Ты поставишь все успехи под сомнение, допустив несправедливость. Мы, люди, скоротечны, но наша сила в памяти. Неужели ты хочешь запомниться в веках тем, кто запретил любящим мужчине и женщине быть вместе и разлучил их ради исполнения древнего закона? Или всё же хочешь остаться справедливым и даровать им счастье, чтобы запомниться отзывчивым царём, а не бессердечным владыкой?»

Внутри Евгения что-то заклокотало, «цепи» вдруг разошлись – я был свободен. На его лице появилась смесь чувств, большая часть из которых – отнюдь не положительные. Он отошёл в тень, видно было лишь его туловище.

– «Червь» и борьба личностей оставят на разуме Светланы след, – сказал Евгений. – Но я остановлю энергомутацию, так и быть.

«Ты поступаешь правильно, Евгений, – сказал Сергей Казимирович спокойно. – Как отец, я благодарю тебя».

Евгений не нашёл что сказать. Его, похоже, обуревали раздумья и стыд. Стыдно ему было не только от слов Сергея Казимировича, но и из-за того, что он допустил необдуманные действия. Он долго смотрел в сторону, а затем повернул ко мне голову и сказал:

– Ты вправе злиться на меня, Виталий. Но я всё равно хочу попросить прощения, пусть моему поступку и нет оправдания.

Обессилев, я свалился на колени – слишком много энергии из меня высосали «цепи» за те пару минут, что мой мозговой помощник меня отбивал от Евгения. Я редко и глубоко дышал, глядя в пол, пытаясь вернуть ясность мысли. Ко мне потянулись «щупальца», призванные помочь мне и перенести энергию от Евгения мне, но я презрительно отбил их и встал на одно колено, подняв измученный взгляд на дракона.

– Почему, Евгений? – спросил я. – Почему вы взяли со Светы слово, что она никогда не будет любить? О чём вы думали, когда лишали женщину целой половины смысла её существования?

– Я не мог лишить её того, чего у неё никогда не было. Я не лишал её возможности любить, она лишила этой возможности сама себя. Мне тогда нужно было лишь обещание. Любое обещание, которое свяжет меня с ней, сделает её подчинённой мне. А наказывал я её лишь потому, что так велит закон о подчинённых. Отменяя наказание, я иду супротив закона. Даю волю хаосу.

И вновь эти слова про хаос. Я лишь медленно покачал головой – мне не хотелось спорить. Высшие существа, я понимал это ещё тогда, слишком убеждены в собственной правоте. Их не убедишь рассказами о справедливости, о человечности, о том, что люди могут меняться. У них есть закон – они его исполняют.

Я не простил Евгения тогда. Не хотел. И не хочу до сих пор. Я не боялся его гнева, не боялся, что меня лишат титула Посвящённого. Мне хотелось лишь справедливости. Хотелось, чтобы во мне не видели лишь инструмент. С другой стороны, логика намерений, как известно…

– Отпустите меня, Евгений, – сказал я. – Мне хочется домой.

Быть может, Евгений и хотел мне что-то сказать, но лишь покивал и неловко щёлкнул пальцами.

Очнулся я, лёжа на холодной плитке. Голова гудела, а тело казалось совсем чужим. Сквозь белую пелену в глазах я увидел Свету. Она приложила руки к моей голове и к солнечному сплетению и перекачивала энергию. Она смотрела на меня взволнованно и говорила:

– Витя, милый мой, очнись!

Радость появилась в её глазах, когда она увидела, что я открыл глаза и зашевелился. Она осталась человеком, платье на ней немного надорвалось, но в целом осталось невредимым. Значит, процесс зашёл не так далеко, пока я был без сознания.

– Витя, ты совсем пустой! Что случилось?

– Со мной всё хорошо, родная, – сказал я и встал. – Ты сама-то как?

– Я… Евгений хотел обратить меня в драконицу, – Света еле заметно вздрогнула. – Я боролась всеми силами, едва не проиграла, как вдруг в один момент словно бы освободилась. Со мной всё хорошо.

– Я рад. Пойдём лучше домой, – я, наконец, встал с плитки. – Какая-то сегодня слишком бурная ночь. И про мороженое не забудь. Растаяло оно, наверное, но чего зря добру пропадать?

Глава 11. На пути к предначертанному

Я мог разговаривать со своим мозговым помощником и во время сна. Не преминул возможностью, чтобы расставить все точки над «i».

«Сергей Казимирович, вы уж простите меня за столь презрительные обращения в ваш адрес, – разговаривал я с СЕКАЧом, настоящее имя которого оказалось Сергей Казимирович Омаров. – Я-то думал, что вы – обычный робот-помощник, а тут…»

«Не бери в голову, – отвечал Сергей Казимирович мягко. – Ты не виноват. Я собирался сохранить эту тайну как можно дольше, но обстоятельства вынудили, сам понимаешь».

«Но зачем? – спросил я. – К чему вся эта секретность?»

«Видишь ли, мой разум попал к Евгению давным-давно. Я жил в его городе, Драконьем Кремле, и являлся его единственным советником-человеком в течение нескольких миллионов лет. Я, конечно, много изучал различных архивов и библиотек Евгения, поэтому знаний у меня сейчас много, но тем не менее. И однажды он попросил моей помощи в одном испытании – сказал, что меня поместят в виртуальную среду, где я буду являться личностью внутри разума человека. Мне сказали, что таким образом можно будет создать разумные мозговые модули. Не сразу я понял, что мир, меня окружающий, ровно тот же самый, в котором я жил когда-то давным-давно. Не сразу я осознал, что Россия вокруг меня – не смоделированная выдумка, а реальность, и что драконица СВ-0М-Ж не кто иная, как моя любимая дочь Света, которую я когда-то отпустил в далёкий полёт на другую планету».

«Надо же, как оно всё совпало, – я мысленно улыбнулся. – Воля случая, не иначе».

«Да. К слову, Виталий, я тоже хочу перед тобой извиниться за намеренное введение в заблуждение. Я всегда умел читать не только направленные мысли. А ещё я не ограничен вычислительными мощностями, ибо я – настоящий интеллект, а не его имитация. И владение энергией моё, пожалуй, самое обширное во всём роду людском. Причём без введения драконьей крови».

«Я подозревал, Сергей Казимирович. Не может быть такого, чтобы вы могли меня иногда слышать, когда я не направлял мысли в речь. Ничего такого я и не скрывал, так что ничего страшного. У меня вот какой вопрос возник – почему вы столь усердно подталкивали меня к Свете? Советовали даже целовать в губы. Разве вы не чувствуете всё, что чувствую я?»

«Чувствую. Но могу и отключить чувствительность. В ночь, когда вы миловались, я полностью ушёл в себя, не смея своим присутствием вам мешать. Лишь следил за тем, чтобы никто не влез в твой разум. А по поводу поцелуев – я хотел сблизить вас. Ты хороший парень, Виталий, а Светка моя – хорошая девчонка, я знал и ощущал это, даже не разговаривая с ней. Она осталась почти такой же, как тогда. Разве что сильно более любвеобильной стала. Это благодаря драконьей сущности».

«Мне стоит рассказать ей о том, что мой мозговой помощник – её отец?»

«Давай пока что… – Сергей Казимирович чуть помолчал. – Придержим этот факт до поры до времени. Ни я, ни она не сможем друг с другом поговорить. Даже в лицо посмотреть не сможем. Точнее, я-то смогу, а вот она – нет. Увидимся с ней, когда все вместе попадём в третий мир-измерение. Она уже была в нём, но только во владениях Владимира. Да и сам я тогда был в спячке, не знал».

«Разве вы не можете перехватить управление над моим телом? Поговорить моими устами?»

«Это будет выглядеть очень странно. Кроме того, я не считаю, что момент наступил. Если я откроюсь, то она точно тебя не отпустит в третий мир-измерение. Ха-ха!»

«Что правда, то правда».

Спустя минуту Сергей Казимирович задумчиво сказал:

«Хм. Кто-то пытается достучаться до твоего разума, я наблюдаю ниточку энергии».

«Анугиразус? Или Евгений?»

«Нет. Кто-то другой. Впустим?»

«Можно попробовать».

Тьма преобразовалась в бесконечный, до боли знакомый луг, испещрённый жёлтыми точками – одуванчиками. Сразу же кто-то мягко обхватил меня большой когтистой рукой, поднял, повернул и предстал передо мной в своём белокожем, приодетом в белый халат с зелёными крестами и в юбку, величестве, только уже без имплантов.

– Здравствуй, милый котик, – ласково сказала знакомая драконица и уткнулась вытянутым лицом в мой живот. – Ой, Света-драконица уже и забыла, какой у тебя мягкий животик.

– Света, ты, что ли? – я удивился столь странному её поведению.

– Почти. Это Света-драконица, – она поставила меня на землю. – Света-человек сейчас спит, прижавшись к тебе. А Света-драконица никогда не спит. Вечно бдит, следит за всем.

– Ага, – на мгновение я впал в ступор. – Так ты, значит, её вторая личность? Та самая, которая столь яростно боролась в ту ночь со своей человеческой частью?

– Именно так, – ласково ответила Света-драконица. – Свету-драконицу спровоцировал «червь». Не то чтобы у неё было желание – многие вещи совершаются по принуждению. Борьба двух сущностей решала, кем будет Света – человеком или драконицей.

– Я видел, – покивал я, не расслабляя напряжённого лица. – Не горько тебе от поражения?

– Отнюдь. Света-драконица будет честна, если скажет, что нынешнее положение вещей её устраивает. Драконы умеют разговаривать только во снах, в третьем мире-измерении и в человеческом обличии. Прими они истинное своё обличие в мире людей – онемеют, смогут лишь рычать да ворчать, ничего путёвого так и не сказав. Таков закон их бытия. А так, ты, мой дорогой, всегда будешь со Светой-драконицей, а Света-человек всегда может от неё передать что-нибудь своими устами.

«...Света-драконица тогда соврала, сказав, что русские драконы не умеют говорить в первом мире-измерении. Буду честен, причина этой лжи мне не ясна до сих пор...»

– Почему ты говоришь о себе в третьем лице? Тебе нельзя говорить «я»?

– Именно. Света-человек – настоящая личность, «я» – это она. Света-драконица взращена, не может называться так и не имеет права посягать на истинность этого утверждения. Кроме случаев, когда она спровоцирована «червём». Тогда она начнёт называть себя не по статусу.

– Как мудрёно. Но я всё ещё помню мгновения, когда со мной говорила именно ты, в этом нет сомнений. И ты говорила «я».

– Тогда с тобой говорили обе сущности сразу, тогда Света-драконица имела право использовать те местоимения. Сейчас с тобой говорит только она одна. Понял?

– Понял, понял.

– Тебе нравится этот луг? Красивый, правда? Света-драконица считает, что у Светы-человека хороший вкус в созидании природы. А ещё у неё хорошее чувство красоты, раз она избрала тебя своим мужем. Света-драконица одобряет высоких мужчин с развитым телом.

– Зря льстишь, я уже давненько не занимался, развитость уходит. Набрал пару килограммов от лености, придётся что-то делать.

– В этом с тобой трудно спорить. Но общей картины это не меняет, – Света-драконица облизнулась. – Чудесная картина.

«Видишь? – спросил Сергей Казимирович. – Я был прав. Света-драконица крайне любвеобильна, она любит мужчин, а конкретно – тебя. А вот женщин, предупреждаю, совсем не жалует, считает их соперниками, будет защищать тебя от чужого влияния всеми возможными способами. Поберегись её гнева».

«Я приму к сведению. Но откуда вам знать, Сергей Казимирович?»

«Я очень долго жил среди русских драконов, Виталий, и знаю, что такова их биологическая суть. В высших существах силён инстинкт, они создают крепкие семьи. Нам, людям, есть чему у них поучиться».

– А Света-драконица нравится тебе, Виталий? – спросила она и положила руку на грудь, как бы показывая на себя. – М? Ты смущен. Видимо, нравится.

– Смотря в каком смысле. Ты красивая, но не привлекательная. Я не люблю драконов. Люди мне нравятся сильно больше.

– Это так потому, что ты сам никогда не был драконом, – Света-драконица показала на меня пальцем. – Но в мире снов ты легко и безболезненно можешь стать им. На часок. Хочешь?

– Нет, – ответил я твёрдо. – Я человек, никем другим быть не желаю.

Света-драконица по-доброму улыбнулась, но в глазах её появилась печаль.

– Это твоё право. Желание человека – закон. Даже если ты не любишь драконов, Света-драконица всегда будет любить тебя. Подойди поближе, позволь ей обнять тебя.

Я не тронулся с места.

«Если не хочешь внезапно для себя обратиться в того, в кого не хочешь, Виталий, лучше не подходи к ней, – сказал Сергей Казимирович. – Лучше взгляни на её руки – они светятся. Энергия готова обратить тебя. Это уловка. Безопасная и наивная, но уловка».

«Я вижу. Упёртая женщина, ничего не скажешь. У вас, наверное, есть объяснение и этому её поступку, да?»

Сергей Казимирович усмехнулся.

«Объяснение есть всему. Здесь оно крайне простое – любовь к подобному себе существу. Ну и чисто женское желание почувствовать мужское».

Я тоже усмехнулся.

«Мне кажется, вы преувеличиваете».

«Отнюдь».

«Когда-то испытывали на себе?»

«Ни в коем случае. Я вообще-то тоже человек, как и ты. Может, старая закалка постепенно и ушла – я уже не тот человек, что вернулся с полей Третьей мировой, – но основы мною не забылись. Да и полюбить другую женщину я уже не смогу, из уважения к покойной жене».

Света-драконица будто бы поняла, что я разгадал её замысел, прижала руки к груди, упёрла взгляд в землю и заулыбалась веселее прежнего. Её хвост зашуршал по траве, крылья, словно смущённо, прижались к спине, один из когтистых пальцев на ноге стал увлечённо пахать землю.

«Презабавная картина, – сказал Сергей Казимирович. – Когда Света что-то замышляла и это вскрывалось, она тоже любила вот так прижать руки и поковырять носком пол, лучезарно улыбаясь».

«Хм. Чем-то ситуация напоминает мне Владислава Карпова и Владириса. Эти двое тоже были зеркалом друг друга».

«Недаром они считали друг друга братьями. Но тут иная ситуация. Тот случай – зеркало. Этот – две стороны одной медали. Драконица и человек неотделимы. Уберёшь одного – второй зачахнет».

– Света-драконица хочет попросить прощения. И кое-что попробовать, – она опасливо посмотрела по сторонам и выпалила скороговоркой. – Прости меня, мой милый котик, за то, что я хотела обмануть тебя.

Света-драконица опустила голову и сканирующим взглядом осмотрелась. Немая сцена длилась минуту. Я вопросительно поднял левую бровь.

– Ничего не изменилось, – сказала она. – Это что же, Евгения обманула меня?

– Вот так поворот, – я и правда удивился. – Что ещё за Евгения?

– Жена Покровителя Евгения. Она помогла Свете-человеку создать меня. И наказала строго-настрого не произносить местоимение «я» применительно к себе. Сказала, что если я применю его, то мгновенно поставлю под сомнение главенствующую позицию Светы-человека. Но…