Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

«Интересно, Света костюм сама придумала или подсказал кто?» – спросил я у самого себя, не надеясь тотчас получить ответ.

На Свете-драконице уже не было чешуи, она словно бы растворилась на её чистой, идеальной коже, но на шее до сих пор виднелся небольшой шрам от разреза. Остались лишь фиолетовые глаза с вертикальными зрачками, взгляд которых был устремлён прямо на меня. Света-драконица шумно сглотнула и часто задышала.

– Все эти превращения сильно будоражат нервную систему, – сказала она. – Постоять под холодной водой хочется. Можно?

– А чего ты меня спрашиваешь? – спросил я и махнул рукой. – Иди, раз тебе так надо. Я в спальню.

– Скоро приду, котик, – ласково сказала Света-драконица и подмигнула мне. – Надеюсь, в нашей комнате включен охладитель. В такую жару спать – пытка.

Охладитель, в давно ушедшие времена называвшийся «кондиционером», исправно работал, включенный системой самого дома. Из комнаты напротив нашей слышно было слабое храпение – очевидно, что Сергей Казимирович уже спит. Видимо, наскучило подслушивать. Даже сущности, вроде него, нужно хотя бы изредка отдыхать.

Я скинул с себя одежду на кресло неподалёку от кровати и залез под холодное одеяло.

Мою голову стали посещать различные думы. Приходили, приветствовали меня дурной эмоцией и вскоре уходили, напоследок не подарив расслабление. Я думал об Анугиразусе и моей цели, вспомнились слова Владимира о памятнике в мою честь, встала перед глазами дума о возможной смерти. Сергей Казимирович говорил, что душа человеческая попадает после смерти тела в пятый мир-измерение, пустой, как космический вакуум, где в твоём распоряжении бесконечность и тянущее безволие.

Не хочется умирать, если оно и правда так. Лучше бы просто перестать быть, чем влачить бесцельное и жалкое существование где-то на задворках неясного пространства. Существует, конечно, шанс внезапно для себя и всех остальных восстать из мёртвых спустя миллионы лет после смерти, но давайте будем честны, какова вероятность? Да и нужно ли мне оно, если к тому моменту Россия уже вряд ли будет существовать? Сергею Казимировичу и Свете очень крупно повезло, такие шансы выпадают, наверное, один на несколько миллиардов или того реже. С другой стороны, если хорошенько попросить какое-нибудь высшее существо вытащить тебя из пятого мира-измерения хотя бы в третий…

О Свете-драконице и её умении перекидываться из одного обличия в другое я думал мало. Меня в принципе больше не удивляют многие вещи, происходящие вокруг меня. Объяснение одно – всему голова энергия, творящая чудеса. Однако я вдруг задумался о возможностях – а вдруг это умение можно применить в борьбе с Анугиразусом?

Я не собирался выставлять Свету-драконицу на бой вместо себя, вовсе нет. Я лишь хотел узнать, что именно лежит в основе этого её умения, ибо, согласно знаниям высших существ, основу составляет либо упорный труд, либо врождённый (или дарованный) талант. В общем-то, лишний раз узнавать не было особого смысла – было достаточно логики и уже имеющихся знаний. В случае Светы-драконицы – это вряд ли труд, ибо таковой должен длиться как минимум сотни тысяч лет. Похоже, что это умение является врождённым или, что наиболее вероятно, дарованным Евгением или Евгенией – творцами драконьей сущности Светы.

Врождённый навык можно передать, как это сделали Евгений и Евгения, ибо навыки такого рода, в отличие от нарабатываемых, являются де-факто встраиваемым в разум шифром. А ещё его, наверное, можно скопировать и украсть. О, простите мою бестактность. Я имел в виду «позаимствовать», конечно же. Не буду же я у второй сущности моей будущей жены что-то красть, верно?

В голове мгновенно всплыло воспоминание о том, что в моменты близости я соприкасался со Светой разумом и мог смотреть внутрь него, а будь у меня желание – даже поискать в нём что-нибудь, кроме спонтанного воспоминания о её превращении.

Я стал размышлять – а как именно найти тот самый шифр, который позволит мне позаимствовать навык? Ответ пришёл быстро – я вспомнил о тренировках и первом же испытании с размораживанием льда внутри морозильной камеры с помощью «щупалец». «Щупальца» эти по своей энергетической сути (впрочем, как и любое творение из чистой энергии без материи), напоминаю, являются универсальной единицей, способной не только «греть лёд», но и влезать в чужой разум или даже останавливать чужую жизнедеятельность путём «убийства насмерть». Масло масляное, конечно, но эта мысль меня тогда так раззадорила, что некоторые правила родного языка мной напрочь забылись. Мне вдруг открылась сила, что и не снилась ни одному из моих предков!

Но довольно бахвальства, нужно думать о том, есть ли у меня достаточно возможностей и умения, чтоб такой трюк провернуть незаметно. На думу эту ответ пришёл от личности, услышать которую я никак в тот миг не ожидал.

«Продолжаешь ковать оружие, чтобы умертвить меня, Виталий Александрович? – прозвучал глубокий голос внутри моей головы. – Похвальны твои попытки в самообучении. Это хорошо, что ты учишься проникать в чужой разум и хочешь учиться новым возможностям».

«Анугиразус!» – мысленно воскликнул я и тут же обратился внутрь уже собственного разума, чтобы почувствовать чужеродные «щупальца». Удивительно, но я ничего не нашёл.

«Можешь даже не пытаться, – сказал Анугиразус, предугадав мои действия. – Я уже использую другой метод. В твоём разуме я оставил отпечаток, когда принимал свою истинную форму. Моё умение контролировать энергию и созидать материю основано на ярости и злобе. Пугать – мой инструмент, ибо испуганный разум более открыт. Это действенный инструмент, хорошо работающий как для усиления моих детей, так и для борьбы против моих врагов…»

«Слишком много речи, Анугиразус, – сказал я с вызовом и вместе с драконом-карателем перешёл на «ты». – Говори, зачем пришёл».

«Я хочу дать тебе подсказку, – сказал Анугиразус спокойно. – Ты мыслишь верно, думая, что способность этой драконицы, что живёт в голове любимой тобой женщины, является дарованной. И ты можешь её, скопировав, присвоить. Умения ануги́ров основаны на пугающей ярости и злобе, как я и говорил раньше. Умения же русана́ров, или, по-вашему, русских драконов, основаны на любви и привязанности, будь то любовь мужа к жене или любовь солдата к Родине. Любящий разум ровно так же открыт, как и испуганный».

«На что намекаешь, дракон? – спросил я прямо. – Мне нужно полюбить и Свету-драконицу тоже?»

«Это твоё право, – ответил Анугиразус. – Но я в первую очередь предлагаю тебе воспользоваться её любовью к тебе. Её разум уже открыт для тебя, нужен лишь толчок, оправдывающий проникновение внутрь него. Ты ведь понимаешь, какого рода толчок тебе нужен?»

«Я не ребёнок, Анугиразус, – сказал я, понимая в глубине души, что любое высшее существо именно ребёнком меня и видит, ведь слишком уж мало я живу по сравнению с ними. – Мог бы и прямо сказать, что я должен возлечь с ней».

«Именно так, – медленно проговорил Анугиразус. – Будет, к слову, сильно лучше, если она примет истинную свою форму, а не будет прятаться под личиной человека».

«Ты в своём уме? – спросил я. – Да она же тут всё разнесёт тогда. Да и какой прок любиться с существом такого размера? Мы ведь даже не почувствуем друг друга».

«Глупец, – бросил Анугиразус, – истинная форма имеет множество вариантов – изначальный и бесконечное число приспособленных. Скажи ей принять человекоподобную форму, она мгновенно тебя поймёт».

«А если я не хочу так? – спросил я. – Если я не хочу заниматься сексом с драконицей, пусть и человекоподобной? Что ж мне, совсем будет закрыт путь к её шифру с умением, если она будет человеком?»

«Не будет, – ответил Анугиразус. – Однако так тебе будет гораздо проще. Кроме того, разве герои не проходят через лишения на пути к заветной цели? Ха-ха-ха! А если говорить серьёзно, то ты можешь поступать, как пожелаешь, главное – пробраться в глубины разума. И всё же привыкай, Виталий Александрович, твоя жена уже является русанаром, с этой сущностью ты уже соприкасался в первом мире-измерении. Тебе суждено жить с драконицей, хочешь ты того или нет».

«Заблуждался Слава, что мне повезло, – вздохнув, сказал я скорее себе, чем Анугиразусу. – Хорошо быть другом дракони́цы, но не её мужем».

«Ты можешь думать, как хочешь, Виталий Александрович, – сказал Анугиразус, – но когда-то один из вождей твоей страны высказал очень мудрую мысль, что логика намерений слабее логики обстоятельств. Судьба не будет спрашивать тебя, что тебе нравится, а что – нет, она просто заставит тебя сделать то, что ею предписано».

«К чёрту всю эту философию, – сказал я. – Человек сам творец своей судьбы».

«Пока за эту судьбу не возьмутся те, у кого есть возможность ткать саму сущность вселенной, – словно закончил мою фразу Анугиразус. – Не тешь себя иллюзиями, Виталий, просто стань работником театра и исполняй свою роль. За вознаграждение, разумеется».

«Ну и чем же меня могут вознаградить высшие существа? – спросил я не без иронии. – Победой моей страны в войне? Властью? Богатством? Миром на тысячу лет? Чем?»

«Обстоятельства решат, – уклончиво ответил Анугиразус. – Кому-то достаточно того, чтобы его просто оставили в покое. Кому-то недостаточно и бесконечной власти. Посмотрим, чего ты стоишь».

Я почувствовал, как Анугиразус растворился в моём разуме, не оставив после себя и следа. На душе повисло поганое чувство, будто меня дёргают за ниточки, подобно жалкой марионетке, толкая вне воли к каким-то свершениям. Неужели всё действительно настолько фатально, что мне не остаётся ничего, кроме как подчиняться незримому высшему существу, возомнившему себя директором театра? Неужели совсем нет лазейки?

Нет. Лазейки нет. Откуда бы лазейке взяться в системе того, кто видит всё миллионами глаз во всей обозримой вселенной? Я про Пенутрия, разумеется.

От тревожных мыслей меня отвлекла наконец пришедшая из ванной в одном красном белье Света-драконица. Я невольно улыбнулся – красивая женщина всегда улучшит настроение мужчины.

Аккуратно положив свой костюм прямо на мою одежду на кресле и поставив тяжёлые сапоги рядом, она легла возле меня и залезла под одеяло. Она была холодной, ибо несколько минут простояла под ледяной водой.

– Ох, как же хорошо стало, – сказала Света-драконица и прижалась ко мне холодным телом, отчего я продрог. – Даже не думала, что душ так здорово бодрит.

– Теперь знаешь, – сказал я и приобнял её за плечо. Ещё час назад я бы не стал так делать, но теперь, раз обстоятельства велят, препираться нечего. – О чём с Зиной Карповой говорила, пока я со Славой курить уходил?

– Ни о чём серьёзном, – ответила Света-драконица, положив руку мне на грудь. – Познакомились по-человечески, поговорили о твоей встрече с Владимиром, посмотрели фотографии. А ещё она предложила мне когда-нибудь заключить женский союз.

Я нахмурился.

– Чего заключить? «Женский союз»? Общественная организация али метафора?

– Нет-нет. У русских драконов отношения между полами возымели интересный оборот с течением миллиардов лет. Мужчины относятся друг к другу как братья, вне зависимости от возраста, родства и статуса, ибо в обществе русских драконов царит строгий патриархат, то есть мужчины решают все вопросы, пусть женщины и имеют право высказаться. Чтобы принимать важные решения, нужно уметь друг друга выслушать, а значит иметь хорошие отношения, отсюда и братство. Женщины же, в свою очередь, относятся друг к дружке как к соперницам, ибо каждая из них очень хочет получить себе лучшего мужа и видит в другой женщине конкурента. Однако когда русская драконица выходит замуж, дух соперничества из неё улетучивается, и она начинает дружить с другими замужними драконицами. Это и есть женский союз.

– У людей такой чуши не бывало. И что ты ответила?

– Я сказала, что, наверное, это дело в их кругу полезное, но пока что не знаю. Я с Зиной знакома-то всего-ничего, а тут уже союзы заключай. Тем более, что там целый ритуал есть, в котором надо поклясться никогда не посягать на других мужчин, окромя мужа своего, быть верной женой…

– А что, это для тебя разве невыполнимо? – с издёвкой спросил я.

– Не в этом дело. Там ещё по произнесении текста всей этой клятвы нужно обняться и поцеловаться.

– Куда ещё поцеловаться, чёрт возьми? – спросил я, нахмурившись ещё сильнее. – В губы, что ль?

– Фу, какой ты мерзкий, Витя! – разозлилась не на шутку Света-драконица и хлопнула меня по груди ладонью. – Тьфу на тебя! Три раза в щёки целоваться надо, по доброй русской традиции. Как тебе эта мерзость вообще в голову-то взбрела?

– Да я что, знаю, что ли, все порядки местные, Свет? – немного с обидой спросил я в ответ. – Чёрт вас вообще знает, как вы тут свои союзы дурацкие заключаете. Мало ли ещё, что вы там друг другу делаете, когда клянётесь друг другу во всякой ерунде.

– Какие же у тебя мерзкие мысли в голове крутятся, Витя! – продолжала возмущаться Света-драконица и хлопнула меня по груди. – Вот будь тут какая-нибудь другая русская драконица и услышь то, что ты тут говоришь, ты бы уже без головы остался. Чтобы женщина целовала женщину туда, куда целует любимого мужчину? Да ни одна русская драконица такого даже в мыслях не допустит!

– Так, всё, – сказал я и убрал руку с плеча Светы-драконицы. – Тебя уже раскочегарило, воюешь куда-то не туда совсем. Не хочу больше нервы тратить, спокойной ночи.

Я не обижался на Свету-драконицу, но сам факт её взрывного возмущения заставил меня принять единственно верное решение – прервать разговор и просто отвернуться.

Света-драконица сперва тоже отвернулась, бурча себе что-то под нос, но минут через десять коснулась моего плеча и чуток потормошила.

– Витя, ты спишь? – мягким голосом спросила она. – Вить, прости меня, вспылила чуток. Пойми же, я не хотела тебя обидеть, просто меня, как русскую драконицу, очень оскорбляют даже мысли о том, что мы, по твоему мнению, способны к пороку. Драконы и так в своё время натерпелись человеческой безнаказанности в отношении драконьего вида в целом, я это чувствую всеми фибрами своей души, и я не хочу, чтоб такое повторилось.

– Я и не хотел тебя оскорблять, – сказал я, повернувшись и посмотрев Свете-драконице прямо в глаза. – Разве ты не заметила, что и я сам возмутился той догадке, что мне пришла в голову? Подтвердись она, я бы разозлился не меньше твоего, а может даже и больше. Али ты думаешь, что я к подобному идиотизму в исполнении женщин относился бы лучше, чем в исполнении мужчин? Да чёрта с два! Это даже большее преступление против природы. Мужчине хоть по башке настучать можно, а вот больная на голову мать бедного ребёнка сразу после рождения удавит, ибо ей ненавистно то, что претит её порочной сущности.

– Ты говоришь прямо как дракон-каратель, – сказала Света-драконица серьёзно и вдруг улыбнулась. – Анугирская культура претит мне, но твои слова мне нравятся. Ты их так твёрдо и уверенно говоришь…

– Отставить лесть, Света, – остановил я её. – Главное не то, как я это твёрдо говорю, а то, что мы друг друга поняли.

– Действительно так, мой милый, – Света-драконица вновь положила руку мне на грудь. – А знаешь, что ещё мы с Зиной обсудили чуток? Вас.

– Нас со Славой? Неужто? – спросил я, заинтересовавшись. – Ну-ка, что вы там обсуждали?

– Зина удивлялась тому совпадению, что первые Посвящённые обоих братьев-драконов оказались женаты на драконицах, – ответила Света-драконица. – Я-то, конечно, её поправила, что я и ты пока ещё не супруги, но она оказалась непоколебима. Предлагала нашим семьям дружить, быть связующим звеном между пока что враждующими братьями. А ещё предложила завтра поехать к Крутому Ущелью всем вместе, включая папу. Зина говорит, что хочет и с ним познакомиться.

– Думается мне, что Сергей Казимирович не очень будет рад обществу драконов, – сказал я, усмехнувшись.

– Я это Зине тоже сказала, на что она заявила мне, мол, примет ради такого случая свой человеческий облик, – сказала Света-драконица и улыбнулась. – Папа к людям всяко лучше относится, даже если внутри они являются драконами.

– Что правда, то правда, – сказал я и шёпотом, едва не прислоняясь к уху Светы-драконицы, спросил. – А говорила ли она что-то про её отношения с мужем? Может, хоть на секундочку затронула интимные дела, м?

Света-драконица весело и незлобно засмеялась. Смахнув невидимую слезу, она вновь положила руку на мою грудь и стала аккуратно водить по ней ногтями.

– Конечно нет, – сказала Света-драконица, улыбнувшись ещё шире. – Я знакома с ней всего несколько часов. Не одна неделя должна пройти, прежде чем мы начнём хотя бы вскользь затрагивать такие темы. Почему интересуешься?

Сначала Света-драконица отвечала мне обычным голосом, но последний вопрос она задала тихо, посмотрев мне прямо в глаза. Улыбнувшись, я ответил:

– Да просто интересно было бы узнать, как уживаются человек и дракон. Быть может, нам стоит чему-нибудь у них поучиться? – Света-драконица посмотрела на меня с хитрецой. Я усмехнулся и добавил. – О, не смотри на меня так. У тебя такой взгляд колючий, боюсь пораниться.

– Ты так интересно заговорил, дорогой, – ласково сказала она. – А ведь ещё недавно ты говорил, что не можешь любить драконицу. Что же поменялось с тех пор?

– Логика обстоятельств и правда оказалась сильнее логики намерений, – ответил я. – Ко многим вещам приходится привыкать. Это тяжело, но… – я взял руку Светы-драконицы в свою. – Но у меня же есть та, кто может мне помочь. Верно?

Сердце в тот миг забилось в моей груди часто, мне самому стало очень неловко от этих слов, будто их говорил не я. Однако Света-драконица, кажется, поверила моим откровенно фальшивым словам.

– Разумеется, – она погладила меня по щеке. – Я ведь навеки твоя Света-драконица, всегда буду помогать тебе. Чем же тебе помочь сейчас, м?

Я взглянул на её пухлые бледноватые губы и впал в ступор.

«А стоит ли оно того? – вдруг возникла в моей голове мысль. – Стоит ли шаг к предательству Человека того, чтобы немного повысить шанс победы над Анугиразусом? Если это всё постановка, то мне не потребуется невероятная сила…»

Света-драконица заметила, что я не тороплюсь отвечать на её вопрос и сказала, прислонив ладонь к моему сердцу:

– Наверное, я понимаю, к чему ты клонишь. Я ощущаю борьбу внутри тебя. Ты пытаешься пересилить себя, привыкнуть к тому, что твоя жена имеет в себе половину нечеловека. Хм… Я хочу попробовать кое-что. Отвернись на минуточку, но не отпускай мою руку.

– Что ты хочешь сделать? – спросил я, отвернувшись и взяв её руку в замок.

– Будем считать это экспериментом, – ответила Света-драконица. – Передавай мне энергию понемножку.

Похоже, она захотела вновь превратиться, только без моей просьбы, как мне хотелось. Я еле слышно вздохнул и стал понемногу качать энергию в её руку. Света-драконица иногда слабо вздрагивала, слышалось шуршание, хруст, щелчки. Поворачиваться, когда они закончились, желания было немного. Мягкая рука Светы-драконицы покрылась чешуёй, а тыльную сторону моей кисти стали щекотать острые когти.

Тем не менее, я повернулся раньше, чем меня попросили об этом. Всё равно бы пришлось, так чего время тянуть? Теперь рядом лежала гибрид человека и дракона с вытянутым лицом, двумя парами шероховатых рогов и белым чешуйчатым покровом с примечательным узором. У неё не было крыльев, но был хвост, выглядывающий из-под одеяла, и сильные когтистые ноги с изменённой структурой ступни. В слабо светящихся фиолетовых глазах не было радости и счастья, скорее задумчивость.

– Мне пока не очень нравится это обличие, – рассуждала Света-драконица. – Человек и дракон прекрасны по-своему. Я всегда воспринимала обличие драконицы как образ защитника, что не даст тебя в обиду. Роль человека – быть любимой женой и заботливой матерью. Их гибрид же – нечто неестественное, не вписывающееся в эти роли. Я просто обязана буду улучшить эту форму, чтобы ты смог привыкнуть ко мне.

Глядя на гибрид, я призадумался. Я отлично знал, в чём красота человека, мог отдалённо понять красоту дракона, но красота гибрида… Она оказалась неожиданно притягательной. Это не ошибка и не оговорка – гибрид дракона и человека действительно притягателен с точки зрения красоты: на теле не было ни одного изъяна, его покрывала красивая блестящая чешуя, каждый квадратный сантиметр этого объекта был словно чётко выверен, гармоничен. Чувствовалось, что это обличие создано кем-то, обладающим художественным вкусом. Света-драконица в человеческом обличии тоже почти идеальна, но таких женщин много в нашей стране, технологии сделали своё дело в доведении красоты до пика, когда средства макияжа способны превратить любую женщину в даму, а доступность пластических операций легко может искоренить понятие некрасивых женщин как таковое. Ситуация вдруг приняла интересный оборот – с одной стороны я чувствовал неловкость, когда прикосновение чешуйчатой прохладной руки доставляло мне глубинное удовольствие, и одновременно отторжение, когда смотрел на её нечеловеческое лицо. С другой же – во мне воспылало сильное первобытное желание, мужчины всегда хотят красивых женщин. Глупая физиология уже ответила этому зрелищу.

– Да, наверное, – наконец, сказал я тихо. – А я обязан буду не подавать виду, что мне не хочется близости с драконицей.

Однако что-то в реальном времени ломалось в моём разуме в тот момент. Хотелось исправиться, словно я ошибся в своих словах, но Человек пресекал эти попытки, несмотря на старания Дракона внутри.

Мгновенно всплыло воспоминание о том, как Света во время моего обучения, будучи радостной от того, что я «выздоровел» после «смерти», неожиданно лизнула меня и стала толкать томные речи, параллельно расстёгивая драконью юбку. По телу от этого воспоминания тут же прокатилась смесь чувств, мне захотелось отпрянуть и потребовать у Светы-драконицы вернуться в человеческий облик, но я осёкся – неужели всё брошу, уже пройдя полпути?

– Так ли уж не хочется? – спросила Света-драконица, улыбнулась и подняла левую бровь (точнее ту мышцу, что лежит под несуществующей бровью). – Женщину не обманешь. Мне, как энерговеду, даже трогать тебя не надо, ты уже источаешь приятные «щупальца», щекочущие мой разум.

Это хорошо, что она почувствовала их именно так, ибо я действительно ухватился за её разум «щупальцами», большую часть которых я использовал для отвлечения внимания (та самая «приятная щекотка»). Остальная часть ждала момента, когда можно будет ворваться в закрома разума.

– Можно? – спросил я, осторожно коснувшись подбородка Светы-драконицы, желая пройтись по нему пальцами.

– Разумеется, – ответила она ласково и мило улыбнулась.

– Ты… очень красивая, – сказал я тихо. – Не ожидал.

– Правда? – спросила Света-драконица, подняв брови, искренне удивляясь. – Я рада. Может, что-то тебе во мне не нравится? Я могу измениться тут же.

Внезапно для самого себя я проникся красивым и утончённым лицом Светы-драконицы. Плохие эмоции внезапно ушли, я хотел смотреть на её лицо, изучать чешуйки, трогать их. В обличии гибрида они были особенно мягкие и приятные, как кожа.

– Я не сведущ в драконьей красоте, но мне и так всё нравится.

– А! Так ты же, считай, и не видишь ничего. Сейчас исправим.

Света-драконица сорвала с себя одеяло и предстала в первородном обличии. Она стала заметно крепче и немного крупнее, чем в человеческой форме, конечности обросли мышцами, грудь и живот покрыли крупные пластинчатые горизонтальные чешуйки.

– Господи… – прошептал я, то ли удивляясь, то ли ужасаясь.

– Не нравится? – чуть поникшим голосом спросила Света-драконица и прикрыла грудь рукой. – Не стоило мне быть столь резкой…

– Да нет, не в этом дело. Неожиданно, знаешь ли, для меня видеть драконицу… В столь интимной обстановке.

Света-драконица смущённо улыбнулась, положив одну руку мне на плечо, а другой обвив шею. В её глазах появился фиолетовый огонёк. Своим лицом я чувствовал её тёплое дыхание – так близко она ко мне была.

– Не хочешь поцеловать драконицу, мой дорогой? – тихо и томно спросила Света-драконица. – Прямо в губы.

– Не знаю, – столь же тихо, но честно ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Боюсь чуток.

Взгляд Светы-драконицы скользнул по моим тонким губам и медленно поднялся обратно наверх. Её красный язык аккуратно увлажнил кажущиеся сухими уголки рта.

– Я тоже чуток боюсь, – сказала она. – Но я очень хочу тебя. Позволь тогда мне сделать первый шаг. Закрой глазки.

Опять захотелось отпрянуть, отказаться, уйти, но я взглянул страху прямо в его фиолетовые очи с вертикальными зрачками и кивнул. Веки опустились, и через секунду я почувствовал удивительно мягкие драконьи губы. Влажные, шершавые, чересчур приятные…

Я хотел рвануть назад, но Света-драконица удержала меня, ухватила ещё сильнее и теснее прильнула своими губами к моим. Я хотел оттолкнуть её, но потяжелевшее от метаморфозы тело Светы-драконицы вдруг оказалось надо мной и вдавило меня в кровать, делая любые попытки освободиться тщетными. Стало жарко. Я возмущённо простонал, когда Света-драконица, в попытке превратить обычный поцелуй во французский, стала настойчиво открывать мне рот. Её влажный язык скользил по моим губам, подобно змее, а я не хотел позволить ему проникнуть внутрь. Света-драконица теснее прижалась мягкой грудью ко мне, а её хвост пуще прежнего зашуршал по постели.

Как бы это странно и комично ни звучало, но драконья слюна по вкусу чем-то напоминает апельсин – чуть терпкая, но одновременно и приятно сладкая и кислая. Странное наблюдение. Но моя рука вскоре сама обхватила талию Светы-драконицы, а вторая инстинктивно потянулась ниже, желая коснуться…

«Нет, довольно» – пролетела тогда мысль в моей голове.

Я постепенно начал хотеть Свету-драконицу. Очень уж сильно она привлекала меня. Но как бы мне ни хотелось в тот миг провести с ней ночь, мне всё ещё нужно было разгадать её секрет. Я мигом создал копию своего сознания, оставил её внутри собственной головы, чтобы она закончила за меня, а настоящий я провалился в глубины распахнутого «щупальцами» разума Светы-драконицы.

Глубины чужого разума трудно описать ёмко. Особенностью внутренней реальности любого живого существа является уникальная и удивительная смесь воспоминаний, мыслей, страхов, любви, надежд и мечтаний. В те мгновения я не ощущал своего тела, мой обширный разум плыл по моему повелению между ликами различных личностей; перед несуществующими моими глазами возникали и быстро исчезали обрывки воспоминаний:

– Уважаемые первоклассники, добро пожаловать в школу номер восемь города Се… – сказал очевидно директор перед строем школьников одним солнечным днём, но закончить не успел.

Картинка вдруг расплылась и через секунду вновь стала чёткой, но я увидел уже улыбчивое лицо довольно молодого Сергея Казимировича.

– Две пятёрки за день? Ты большой молодец, доченька моя. – Сергей Казимирович поцеловал Свету в щёку и по-отцовски крепко обнял.

«Хм-м-м, – призадумался тогда я. – Но ведь я не пытаюсь влезть в её воспоминания. Почему они прокручиваются перед моими глазами, подобно фильму? Я даже не могу их прервать».

И вновь картинка поплыла. Теперь передо мной предстало твёрдое лицо сероглазого молодого человека, одетого в зеленовато-песчаную военную форму ВС РФ первой половины двадцать первого века. Я понял сразу, это брат Светы – Иван, воевавший в Африке.

– Не волнуйся, Светка, я ведь всего на год уезжаю, – говорил он мягко, положив руку сестре на плечо. – Победим террористов и сразу домой, – Света что-то ему сказала, но я почему-то не услышал, что именно, словно она этого уже не помнит. Иван лишь улыбнулся. – Не забуду, конечно. Он всегда будет со мной.

Иван похлопал по карману на ранце, из него выглядывала чья-то многоглазая мордочка – это был смешной плюшевый восьминогий паучок. В моих мыслях мгновенно всплыло его имя – Витя. Я улыбнулся – быть может, именно поэтому Света меня называла Витей, а не Виталиком, как остальные.

Картинка вновь сменилась, показав мне короткую череду воспоминаний о подготовке к дальнему перелёту на Новомосковию. Я почувствовал уверенность и стремление в новое для человечества и для России будущее.

– Удачи вам, первопроходцы, – сказал гладко выбритый учёный перед строем отправлявшихся в далёкую даль колонистов. – Пусть вам благоволит наука, и дай Бог, чтобы всё получилось.

Картинка и радостные эмоции спустя секунду сменились неожиданной пустотой и страхом, когда Света вместе с ещё несколькими людьми стояла напротив сверхмощного коммутатора (так раньше называли средство для дальней связи с Землёй) и видела на экране словосочетание «Нет сигнала», означающее лишь одно – на том конце «провода» некому отвечать.

– Быть не может… Да быть не может… – повторял какой-то бородатый мужчина, вновь и вновь нажимавший кнопку повтора операции и каждый раз видевший перед собой всё то же словосочетание. – Это не может быть правдой…

Пустота и страх вскоре сменились сосредоточенностью – Света слушала доклад человека, отвечавшего за продовольственную безопасность Новой Москвы. Я сразу понял – это времена Второй Гражданской войны. Света устала, ей очень хотелось спать, но она внимательно слушала лысого мужчину, говорившего:

– Враг перекрыл трассу М-1, в Новую Москву не может поступать пища, пока четвёртая дивизия не отобьёт посёлок Ставень, товарищ комиссар. Они хотят уморить нас голодом.

Внезапно передо мной явилась площадь, которую я узнал сразу – это старая Центральная Площадь. Прямо посередине стоял целый ряд виселиц, под которыми стояли злодеи из рядов Движения за Всестороннее Развитие, готовящиеся к казни. В мыслях Светы было тогда лишь одно желание – смерть этим ужасным и жестоким врагам, терзавшим новую Россию не один год.

Мимо пронеслась тянущая пустота пятого мира-измерения, проскочил знакомый лик Владимира, глядящего на Свету как на неживую куклу, в её голове тогда возник закономерный вопрос: «Почему я жива?». Затем показался лик Евгения, заботливо глядевший на Свету, сменившийся затем до боли знакомыми декорациями дома-лаборатории, где я учился энерговедению. Его сменило последнее воспоминание – тёмный и сухой безжизненный лес, в котором невооружённым взглядом видна рыжая точка горящего костра и некто тёмный, сидящий возле него и тянущий меж пальцев энергию, подобно резине. Света крайне удивлена незваному гостю. Она уже потянулась к этому человеку своей железной рукой, и воспоминание завершилось.

Несуществующий рот расплылся в улыбке. Эта спонтанно возникшая передо мной череда воспоминаний поселила тепло в моей душе, мне вдруг захотелось домой, к моей Свете, которую я оставил в первом мире-измерении. Однако тут же я осознал, что всё увиденное находится именно в разуме Светы-драконицы. Выходит, она не врала о том, что является фактически той же Светой, которую я люблю? Неужели Сергей Казимирович всё же ошибся?