Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

По выходе из автомобиля стало ещё больше не по себе от четырёх пар смотрящих прямо на меня глаз. Глядящие сверху вниз на меня драконы, трое из которых были мне незнакомы, сверкали белыми улыбками и прожигали меня насквозь своими пламенными глазами.

Четвёртая драконица мне была знакома – это Зинаида Карпова, жена Владислава Трофимовича. Довольно высокая, стройная (для драконицы), с чистой амарантовой чешуёй, она была одета в тканное розоватое драконье платье, полностью покрывающее её ноги, таз, живот и грудь. По верхушке головы и тылу её длинной шеи между костяными отростками проходил перепончатый красный гребень, крылья были сложены за спиной, а на её безымянном пальце левой руки я заметил гравированное золотое кольцо. Такое же – я это прекрасно знал ещё тогда – носил Владислав Трофимович. Зинаида сидела в обычной позе – опираясь одним коленом и одной рукой о землю, а второй – о другое колено. В её взгляде я читал симпатию и дружеский интерес, перемежающийся одновременно с определённым недоверием. Похоже, я ей понравился, а вот моим спутникам она предпочла пока не особо верить.

Напротив Зинаиды сидел очень крепкий синий дракон. Его чёрные когти царапали бетон, эдакий аналог смокинга в драконьем исполнении еле удерживал под собой его объёмные мышцы, с подбородка свисала «бородка» – чешуйчатые выросты, уходящие вниз. Этот образец торжества тестостерона (я не побоюсь столь вульгарной характеристики) воистину заставлял вжаться голову в плечи. Ещё бы: этот грозный взгляд пламенных глаз, тёмная палитра расцветки и белеющая на этом фоне пусть и незлая, но всё равно чудовищная улыбка – всё это давило трёхтонным прессом. Похоже, не только на меня, судя по взгляду Сергея Казимировича, который трудно было назвать расслабленным или радостным.

Слева от синего дракона сидела бурая драконица. К слову, различать самцов и самок русских драконов довольно просто – нужно посмотреть на число рогов, на черты лица, на форму когтей и удостовериться в наличии молочных желёз. У самок две пары рогов, черты лица явственно более мягкие, а когти – прямые, в отличие от загнутых у самцов.

Мой глаз мгновенно зацепился за синтетические детали на её теле: механический глаз, пластины на шее и груди, протез вместо правой руки, неподвижность тела, характерная для роботов – и это только внешние признаки. При всём вышеперечисленном биологическая часть драконицы была эдакой логичной противоположностью стоящего справа от неё дракона: она была беременна, её грудь наполнилась молоком, сама она была пополнее Зинаиды и сидящей напротив неё янтарной драконицы, когти и рога её были светлыми, поза – немного неловкой. Во взгляде драконицы не было того добродушия, что я читал во взглядах других, была скорее настороженность и в некоторой степени даже надменность. Похоже, она занимала в Красной Крепости высокий чин, а может это просто такая черта. Мало самоуверенных во вселенной, что ли? К слову, у синего дракона и бурой драконицы на безымянных пальцах левой руки имелся перстень с буро-синим драгоценным камнем. Совершенно очевидно, что эта пара является друг другу мужем и женой. Страшно подумать, насколько крепко столь мощные существа любят друг друга.

Справа от Зинаиды стояла янтарная драконица. Телосложение её было средним между Зинаидой и бурой драконицей, светлые рога и когти хорошо сочетались с цветом чешуи, а от макушки головы до самого хвоста проходил чудесный золотой гребень – самый красивый среди всех здесь присутствующих драконов. Мне эта драконица на первый взгляд понравилась больше всех – в ней не было надменности бурой драконицы, одновременно в ней не было худобы Зинаиды, а красивый окрас янтарной чешуи, перемежающийся с замысловатым белым узором так и вовсе заставил меня удивиться тому, насколько драконы могут быть чудесными существами. На её левой руке, к слову, красовалось серебряное кольцо с чёрным драгоценным камнем. Я сразу припомнил такое же кольцо на руке Владириса, только с янтарём. Выходит, тут нет никого, кто был бы одинок.

Я нарочно не упомянул детей Владимира. Среди них одиночек как раз-таки очень много, а именно сто процентов. Драконы-посланники, стоящие сейчас передо мной не являются друг другу генетическими родственниками, поэтому они легко могут заключать браки и рожать детей. Дети Владимира могли бы заключать браки лишь с детьми Евгения, но из-за натянутых отношений пока что не могут.

– Приветствую тебя от имени всех граждан Красной Крепости, Виталий Чудов, – немного пространным голосом сказала янтарная драконица. – Меня зовут Алексира, это Ольгира (она показала на бурую драконицу) и Викторис (теперь – на синего дракона), Зинаиду ты прекрасно знаешь, я полагаю. Мы – советники Владимира.

– Благодарю вас, Алексира. Позвольте и мне познакомить вас со своими спутниками, – я сперва указал на Сергея Казимировича. – Это Сергей Казимирович Омаров, мой советник, а это, – я указал на Свету-драконицу, – Светлана Сергеевна Омарова, моя советница и будущая жена.

–Это прекрасно, – сказала Алексира и улыбнулась. – Идёмте, Владимир и Владими́ра уже ждут вас.

Имеет ли смысл описывать город, почти полностью похожий на тот, что я видел у Евгения? Думаю, имеет смысл описать отличия. Владимир по части вывешивания флагов и архитектурного искусства сильно отставал от своего брата. Как я и говорил, тут нет ни человеческих зданий давно ушедших веков, ни висящего на каждом шагу знамени с ликом хозяина крепости. Несколько раз я увидел флаг России – красное знамя со звездой посередине и синей полосой слева, а над виднеющейся резиденцией – флаг, собственно, Владимира, представляющего собой бордовый стяг с ярко-жёлтым орнаментом.

Переговоры должны были пройти, однако, не там, а в Форуме – практически полной копии такого же здания в Драконьем Кремле.

«Не удивлюсь, если увижу такое же здание и у Анугиразуса, когда придёт время» – сказал я Сергею Казимировичу мысленно, пока мы шли сквозь светлые коридоры.

«Не увидишь, – сказал он. – У Анугиразуса вообще своя логика в построении города. Посмотришь, как только туда явимся».

Нас, как и сказано было, ждали. По ту сторону широкого стола, расположенного по центру пустого мраморного поля, сидели краснокожие Владимир и Владими́ра. Одежды обоих выглядели стильно, но без славянского колорита: на Влади́мире – красная рубаха, накидка и драконьи брюки, а на Владими́ре – ярко-красная драконья юбка и нечто, напоминающее блузу. Евгений в красивых, напоминающих славянские, одеждах, признаюсь, всё же выглядел притягательнее Владимира с его обычным стилем.

Поле окружали чуть возвышенные над полом «балконы», слева уже занял своё место Владислав Трофимович, Зинаида поспешила присоединиться к нему; позади хозяев города расположились Владирис и Ольгира, справа – Викторис и Алексира. Все, кроме Владислава и Владириса Карповых, в обличии драконов, стулья им без надобности, но для нас они бы пригодились. О такой детали, разумеется, позаботились.

– Виталий, – сказал Владимир, чуть преклонив голову в знак приветствия, когда мы заняли свои места, – это исторический день. Твоё присутствие здесь означает, что многое может измениться уже в ближайшее время. Скажи же, дорогой гость и друг, с чем ты пришёл?

– Я пришёл с предложением от Евгения, – сказал я, доставая из зелёной папки несколько бумаг и конвертов. Нет бы, чёрт возьми, небольшой ЭВМ с собой принести или вообще голограмму, где все данные будут перед глазами, всё равно надо с собой бумажки таскать. – Он хотел бы заключить мир и объединить армии и флоты в единый, создать единую транспортную сеть, объединить промышленные потенциалы…

Чтобы перечислить все предложения Евгения, мне понадобилось без малого десять минут, я основательно утомился. Перечень таковых, как и папка, его содержащая, оказался воистину впечатляющим. Владимир терпеливо выслушал меня, а затем сказал:

– Предложений действительно много. Я надеюсь, что Евгений понимает длительность принятия решений. А вот пункт про… – Владимир прервался на секунду, будто обдумывая. – Убийство Анугиразуса… Не смею ставить ментальное состояние Евгения под сомнение, но такой вариант исключён. Смерть в третьем мире-измерении невозможна.

– Невозможна, это так, – сказал я. – Однако его можно изгнать на много лет. Не думаю, что такую возможность стоит упускать, меня к этому готовили.

– Вы слишком молоды, чтобы управлять энергией на должном уровне, Виталий Александрович, – сказала Владими́ра, оценив меня сканирующим взглядом. – Ваша аура слабее любого здесь присутствующего. Разве могут быть шансы у того, кто не имеет должной выучки?

В этот момент моё сердце дрогнуло от молчаливого возмущения, пусть замечание и было справедливым.

– Вполне могут быть, если у него будет отличный помощник, – сказал Сергей Казимирович, показав на себя. – Мой разум и разум Виталия Александровича объединились, потенциал стал на порядки больше.

– Хм-м-м, – протянула Владимира, прищурившись. – Да, я ощущаю единение разумов. Равно как ощущаю его и внутри вашей дочери, Сергей Казимирович. В ней объединены две сильные личности. Она тоже может быть ценным союзником.

Сергей Казимирович хотел что-то сказать (скорее всего, возразить), но я успел его опередить:

– Это решать Евгению.

– Трудно спорить, – сказал Владимир. – И тем не менее, это слишком большой риск. Этот шаг может спровоцировать войну.

– Может. Но этот шаг может прекратить идущую сейчас войну в первом мире-измерении, – сказала Владими́ра. – Это шанс не только разрушить враждебное государство, но и спасти Россию от многих миллионов ненужных смертей.

– Я согласна с Владими́рой, – подала шипящий механический голос Ольгира. Судя по всему, импланты были установлены ещё и в голосовой аппарат. – Враг, истязающий нашу общую Родину, должен быть уничтожен.

«Ага. А у этих Россия – тоже Родина, значит?» – спросил я у Сергея Казимировича мысленно.

«Хороший вопрос, – ответил Сергей Казимирович, усмехнувшись. – Я тоже что-то не верю этой её фразе. Может быть, их Владислав Трофимович научил так говорить. Он вообще-то очень любил свою Родину».

«Веры здесь присутствующим у меня в принципе не то чтобы много, – признался я. – Сидят тут, занимаются не пойми чем, а теперь говорят про общую Родину? Не верю. Да и вряд ли они о своей планете говорят. Тоже ведь Родиной называется».

«Я согласен с тобой. Давай послушаем, что ещё скажут».

– Это всё лозунги, – сказал Владимир и нахмурился. – Врага в первом мире-измерении уничтожает армия. Задача Посвящённых – продвигать мысли Покровителя в умы граждан. Пропаганда, агитация, поднятие боевого духа – вот их труд. Я не совсем понимаю, каким образом Евгений вообще решил, что обученный не в течение хотя бы тысячи лет энерговед сможет противостоять высшему существу.

– Там и не будет прямого противостояния, – сказал я. – Анугиразус лично сказал мне, что его смерть – план Пенутрия по переделу уклада во вселенной, что призван поставить Порядок в выигрышное положение перед Упадком. Видите ли, ему не нравится, что Упадок постоянно побеждает по причине аморальности, что его ничего не ограничивает, что Порядок принимает слишком медленные решения…

– Вот как, значит, – спросил Владимир, нахмурившись ещё сильнее. – А перевернуть доску Анугиразус не хочет?

– Что вы имеете в виду? – спросил я, не поняв, к чему дракон клонит.

– Может, он хочет создать что-нибудь своё? – рассуждал Владимир. – Подобно тому, как это пытался делать Евгений. Он «умрёт», его государство реформируется и выйдет из нынешнего военного конфликта с небольшими потерями…

– Анугиразус ненавидит Корпоративный Человеческий Союз, – перебил я Владимира. – Вряд ли он хочет перерождения народа, который на дух не переносит.

Владимир посмотрел на меня свысока, а затем устремил взгляд куда-то вдаль.

– По действиям Анугиразуса и правда видно, что он не особо-то и любит своих подопечных, – подал голос Владислав Трофимович. – Отправить все силы воевать с Россией – надо быть либо дураком, либо безумцем, либо откровенным вредителем.

– Да и в целом воевать с Россией – идея такая себе, – добавил Владирис. – Тем более, в нынешние времена.

– Анугиразус говорил, что последователи Порядка воспрянут духом, когда узнают о столь крупной победе сил Порядка над Упадком, – сказал я. – Всё происходящее будет являться представлением для вселенной.

Послышалось механическое шипение – Ольгира словно бы бормотала что-то себе под нос, раздумывая, а потом, когда взгляды сфокусировались на ней, сказала:

– Трансляция сражения между Анугиразусом и Виталием Александровичем на всю обозримую вселенную – несложный процесс. Если к этому приложит руку Пенутрий, направив потоки информации куда нужно, действительно может произойти чудо.

В её горле что-то затрещало, а потом с громким щелчком словно бы встало на место.

«Она всё-таки робот?» – спросил я мысленно.

«Не совсем, – ответил Сергей Казимирович. – Скорее уникальное сочетание живого, механического и электрического. Ольга Семёновна Матросова – женщина, создавшая Ольгиру, как это сделал Владислав Трофимович – была довольно изобретательной».

«Жутковатая она, эта Ольгира, – сказал я, посмотрев на её механический глаз. – И голос этот ещё…»

– Постановка с летальным исходом, значит? – спросил Владимир. – Мысли Пенутрия неисповедимы для его сыновей. Если таков его замысел, никто из нас не смеет его ставить под сомнение.

Владимир окинул взглядом присутствующих, а потом посмотрел на меня.

– Что ж, раз так, тебе понадобится боевой корабль, чтобы добраться до планеты Анугиразуса. У Евгения флот сейчас законсервирован, я выполняю уже десятки лет длящееся соглашение о совместной обороне, – посмотрев куда-то за меня он вдруг сказал. – А теперь оставьте нас все. Хочу переговорить наедине с Виталием Александровичем.

Сердце пропустило удар, когда мои советники и советники Владимира без лишних слов встали и направились к выходу. Света-драконица, не проронившая до сих пор ни слова, улыбнулась мне, а Сергей Казимирович сказал мысленно:

«Не волнуйся, я с тобой».

Как только массивная дверь закрылась, Владимир опустил на меня свой подавляющий взгляд. Внутренний голос Человека вдруг снова зашептал мне бросить вызов Дракону, как это было с Евгенией, но я заглушил его.

Владимир удивительно ловко взял своей когтистой лапой папку с бумагами, пристально на неё посмотрел, а затем вздохнул:

– Давай уберём этот ненужный официоз, Виталий Александрович. Поговорим, как Посвящённый и Покровитель, – из кармана на рубахе он достал нечто похожее на человеческий портсигар и, раскрыв его концами когтей, предложил мне сигарету. – Куришь?

– Нет, – ответил я. – Не научен.

– Это хорошо, – Владимир защёлкнул портсигар и убрал подальше от моих глаз. – Владислав Трофимович, вот, курит. И Владирис тоже. Один – военный, это его привычка, второй – копирует.

– А вы? – поинтересовался я.

– Ни в коем случае, – ответил Владимир. – Человеческие пороки далеки от сыновей Пенутрия.

– Хм. Анугиразус рассказывал, – сказал я и посмотрел дракону в глаза. – Что вы хотите обсудить наедине?

– Немногое, – отрезал Владимир и, сощурив глаза, улыбнулся. – Довольно забавно, что СВ-0М-Ж вновь явилась в мой город.

У меня в тот миг совсем вылетело из головы, что Света раньше служила Владимиру, а затем перешла на сторону Евгения.

– Что ж тут забавного? – спросил я. – Такое иногда случается, да. Вы же не собираетесь её наказывать или как-нибудь притеснять?

– Нет, зачем же? – спросил Владимир в ответ. – От её ухода хуже не стало. Скорее наоборот, она хорошо послужила и, наверное, продолжает служить Евгению. Так или иначе, она работает на страну. Верно?

– Работает, – я как-то недобро покосился на Владимира. – А вы? Почему вы нас бросили?

– Я не бросал вас, – ответил Владимир. – Не хотел бросать. Но Пенутрий принудил меня отойти от дел, ибо хотел, чтобы среди вас появился тот, кто сможет, видимо, исполнить его план.

Владимир вздохнул, хотя этот вздох был похож скорее на озлобленный рык.

– Неприятно быть работником бесконечного театра, – сказал он. – Твоя жизнь, график, роль зависят не от тебя, а от постановщика. Захотел постановщик – ты будешь играть главную роль. Захотел – будешь отстранён, пусть и на время. Высшие существа раньше имели смысл жизни в вечной войне друг с другом, ставшей эдаким соревнованием. Роботы сражаются, ты ими командуешь, как в шахматах. Когда Пенутрию надоела междоусобица, он захотел взять под контроль войны смертных. Придумал Порядок и Упадок и…

Владимир жестом показал «и так далее» – покрутил кистью с вытянутым указательным пальцем.

– Вы уходите от темы, Владимир, – сказал я, чувствуя, что дракон, желая утолить «голод молчания» (это я таким образом решил назвать ситуацию, когда вечное высшее существо начинает много рассказывать смертному вроде меня), заворачивает не туда. – Вы хотели что-то обсудить.

– Именно, Виталий Александрович, – сказал Владимир и опустил голову ещё ниже. – Я прямо сейчас ощущаю взгляд нескольких пар глаз: Сергея Казимировича и Анугиразуса, что смотрят от вашего лица, и Пенутрия, что глядит отовсюду. Мы сейчас в центре внимания…

На мгновение я и правда почувствовал чужие живые нити, ухватывающие каждую секунду нашего разговора, будто записывающие его. Хотелось нахмуриться, прогнать их, но, похоже, нельзя.

– Как бы мне ни хотелось не объединяться с Евгением, – продолжал Владимир, – объединиться придётся. Просто потому что это часть сценария. Проследуем же ему, Виталий Александрович.

– Тогда не совсем понятно, в чём смысл был мне лететь к вам, тут собираться всем кагалом да толочь воду в ступе? – спросил я. – Почему бы просто телеграмму не послать?

Я нутром почувствовал возмущение Сергея Казимировича, эхом отозвавшееся в моей голове фразой: «Держи себя в руках!». Владимир посмотрел по сторонам, будто рассчитывал увидеть кого-то постороннего, а затем посмотрел на меня, наклонив голову набок, и сказал:

– Виталий Александрович, всё происходящее – театральная постановка. Наши переговоры, насколько бы нелогичными они ни были, нужны для хроники, которую ведут в реальном времени. Не удивлюсь, если за тобой следили ещё со времени твоей службы. Может, ещё даже с момента рождения. У тебя очень говорящая фамилия, смысл которой донести до разных языков не так уж и сложно. Слово «чудо» есть в каждом.

– Странновато себя ощущать одним из центральных героев «произведения», в котором невольно участвуешь, – сказал я, почувствовав нечто странное на душе. – Как будто ты лишь марионетка в чужих руках. У меня уже не получится соскочить. Ни у кого не получится.

– Это так, – Владимир кивнул. – Поэтому давай лучше исполним свою роль. Я надеюсь, что ты не погибнешь. Останешься в живых – заслужишь место в моей Аллее Героев.

– А если погибну? – спросил я из интереса.

– Погибнешь, исполнив долг, значит заслужишь посмертно, – ответил Владимир как ни в чём не бывало. – Так или иначе, ты уничтожишь врага России. Могущественного врага.

– Чудно, если так, – я вновь покосился на Владимира. – И всё же, какое вам дело до России? Я могу понять чувства Евгения к моей стране, но ваши – нет. Про вас я совсем мало знаю.

– Коль уж назвался русским драконом, буду добр таковым являться, – Владимир улыбнулся, обнажив острые зубы. – Евгения заставил полюбить Россию сон на русском языке, ваша самобытность, ваша история. Меня же – даже не знаю. Может быть, любовь Владислава Трофимовича к моей посланнице Зинаиде. Только вы умеете любить так, как любил её он. Меня вдохновила эта… Синергия Дракона и Человека, насколько прекрасно одно сочетается с другим. Моё покровительство над вашей страной было подобно этой синергии, где Россия – олицетворение человеческого, а моя семья – драконьего. Твоя жена, к слову, это подтверждает.

– В каком смысле? – спросил я.

– Евгений умело совместил в ней человеческое и драконье начало, создав совершенно уникальную единицу, – ответил Владимир. – В ней заложен большой потенциал, который, быть может, когда-то видоизменит страну…

«Очередной видоизменяльщик нашёлся, – буркнул Сергей Казимирович в моей голове. – Слушай внимательно его, сынок, вдруг в недобрых намерениях проговорится?»

«Слушаю, слушаю, – сказал я. – Мне тоже эти его мысли не очень нравятся».

– С другой стороны, это решать вам, а не нам, – продолжил Владимир. – Мы лишь иногда ставим эксперименты. Светлане Сергеевне повезло дважды оказаться под нашим взором: один раз в качестве возвращённой души, а второй – в виде первого получеловека-полудракона.

В глазах Владимира загорелся огонёк, какой загорается в глазах учёного, которому в голову ударила чудесная идея и с каким он кричит «Эврика!».

– Довольно экспериментов, – сказал я строго. – Как только всё закончится, я вернусь обратно домой и хочу прожить жизнь, как законопослушный гражданин. Вместе со Светой.

– Да будет так, – сказал Владимир. – Давайте подпишем бумаги, Виталий Александрович.

«…Ох уж этот моветон в исполнении высокотехнологичных высших существ…»

***

По выходе из Форума меня встретил Сергей Казимирович. Он был в хорошем расположении духа и повёл меня в сторону большого кирпичного особняка, стоявшего не очень далеко от Форума и резиденции Владимира. Обросший декоративными растениями, окружённый шепчущим садом, он смотрелся как старинный (века эдак девятнадцатого или начала двадцатого) дом знатного человека, любившего пространство и спокойствие.

«…К слову, старинный архитектурный стиль был применим лишь для жилья, но отнюдь не для заводов и фабрик. Уж там всё было очень и очень технологично, без изысков, бумажной волокиты и почтовых голубей…»

– Пару деньков нам тут дадут пожить, – сказал Сергей Казимирович. – Комнат тут много, расселимся как-нибудь. А потом отправимся на планету Анугиразуса на корабле Владимира.

– Вы, давайте, не повторяйте то, что Владимир мне уже сказал, – заявил я. – Лучше скажите-ка, где Света?

– Сдалась тебе эта драконица, – сказал Сергей Казимирович и махнул рукой. – Гуляет, наверное, где-то. Нам позволено, вот она и пользуется возможностью.

– Не грубите, Сергей Казимирович, – сказал я. – Вы чувствуете её?

– Да, – ответил Сергей Казимирович без особого энтузиазма. – В Красном Парке. Отсюда километр до упора.

– Спасибо. А вы что будете делать?

– План буду думать. Быт устрою, что ли. Разберусь.

– Может, вам помочь? Дельце-то общее, вместе думать всяко лучше.

– Ты иди лучше, куда хотел, – сказал Сергей Казимирович без всякой злобы. – Драконицу домой притащишь как раз, будем втроём думать. Думается мне, что местные драконы нам не особые в этом помощники.

– Как знаете, – сказал я и попрощался. – До скорого тогда.

На некоторых участках длинного проспекта меня посещало ощущение дежавю. Заводы Владимира и Евгения внешне были очень похожи, модели роботов отличались разве что окрасом и декоративными элементами, даже сама структура улиц была одинаковой. Одно из двух: либо это банально практично, либо кто-то у кого-то много своровал. Мне больше верилось в первое.

Бегающие по стенам роботы-пауки и летающие над головой роботы-вертолёты иногда заставляли вжать голову в плечи, а очередной выкатывающийся из-за поворота большой грузовик – вздрогнуть.

«Да уж, явно не Артёмовск, – подумал я тогда. – Тут и убиться можно».

Я совсем мало жил в наших мегаполисах и совсем не привык к столь головокружительному движению вокруг меня. Не были у меня выработаны те рефлексы, что имеет каждый гражданин, хотя бы год проживший в столь разнообразном организме. Примерно на середине пути я впал в ступор, не понимая, как перейти широкую дорогу, по которой без остановки проезжали целые колонны машин. Почёсывая затылок, я добрых пять минут пытался понять, что к чему, пока не пришла помощь.

– Любуетесь автомобильным движением, Виталий Александрович? – спросил появившийся из-за спины Владислав Трофимович. – Или просто не знаете, как перейти?

Ойкнув, я обернулся и увидел его в компании драконьей жены. Свой официальный и пышный наряд последняя уже сменила на простой и практичный – синюю драконью юбку и нечто отдалённо похожее на лёгкое пальто с пуговицами размером, наверное, с мою голову. Сам Владислав Трофимович тоже преобразился: вместо белой рубашки, строгих брюк и туфель на нём сидели лёгкие бурые ботинки, чёрные джинсовые штаны и красная рубашка с коротким рукавом в клеточку. На их фоне я выглядел, конечно, представительнее, но всё же слишком официально для простой прогулки.

– Да видите ли, – начал я уклончиво, – дилемма тут у меня: переходить или не переходить.

– Вот как, – сказал Владислав Трофимович и улыбнулся. – И к чему склоняетесь?

– Да мне тут подсказали, что в Красном Парке красиво, – ответил я. – Вроде идти туда, прямо, до упора.

– Нам тоже туда, – сказал Владислав Трофимович. – Давайте вместе пойдём? Втроём веселее будет.

Дорогу оказалось перейти не так уж и сложно: нужно было всего лишь найти небольшую приборную панель на одном из фонарных столбов, нажать там пару кнопочек, и движение на минуту остановилось бы.

– Здорово, – сказал я, проследив за манипуляциями Владислава Трофимовича. – Я-то, живя в своём маленьком городке, даже не думал о таких методах. Только вот вопрос – а как драконы умудряются нажимать на столь маленькие кнопочки?

– Драконы предпочитают перепрыгивать дорогу, не нажимая никаких кнопочек, – ответила мне Зинаида. – Сильные ноги и крылья помогают. И широкие улицы сами по себе – тоже.

– Чем не способ? – спросил я, когда мы уже перешли. – А улицы тут и правда широкие, в футбол играть можно без особых проблем.

– Как переговоры с Владимиром прошли? – сменил тему Владислав Трофимович. – Удачно?

– Вполне, – ответил я. – Подписали различные бумаги, обговорили детали, да и всё, в общем. Я думал, что труднее будет.

– Владимир вполне договороспособен, – сказал Владислав Трофимович. – Он прекрасно видит, что от союза с Евгением будет больше плюсов, чем минусов.

– А сами вы что думаете? – спросил я. – Это к обоим вам вопрос.

– Я думаю, что союзы нужны в любом случае, – ответил Владислав Трофимович. – Чем нас больше, тем мы сильнее. А прошлые распри сами как-нибудь пройдут. Время тут пусть и течёт, по ощущениям, гораздо медленнее, чем в первом мире-измерении, но всё равно оно лечит.

– А какого рода распри имели место быть? – спросил я. – Не поделили планету?

– Россию не поделили, – ответил Владислав Трофимович. – Сперва хотели покровительствовать вместе, а потом, когда прознали про план Пенутрия сделать их Покровителями Порядка и Упадка с кардинально разными взглядами на жизнь, Евгений едва Владимиру войну не объявил, чтобы конкурента не было. Хотел один править, убрав при этом конфликт Порядка и Упадка. Ничего дурного не случилось, договорились кое-как, что у Евгения не будет активных войск и флота, а Владимир не будет запрещать воздействие на умы граждан. Я краем уха слыхал про некий Культ Дракона. Это они и есть – агенты влияния Евгения?

– Да, так и есть, – ответил я. – Вас послушать, так Евгений – очень своенравный дракон. А вот моя Света рассказывала, что всё наоборот.

– Каждый мыслит по-своему, – сказал Владислав Трофимович. – Владимир на самом деле очень спокойный и рассудительный, в отличие от своего брата. Пестрота, излишнее величие, агрессивность – это всё не про него. Хотите более развёрнутый аргумент?

– Валяйте.

– Тогда вспомните историю, Виталий Александрович: у России ещё давно была возможность, пусть и с огромными потерями, нанести крупные поражения Корпоративному Человеческому Союзу и надолго вывести его из игры. Однако это поставило бы нашу страну на грань упадка. Не того, что идеология. Представьте себе: многомиллионные потери, уставшее от изнурительной войны население, уничтоженные планеты, перегруженная экономика… Это при том, что она тогда была даже наполовину не так сильна, как сейчас. Что сделал Владимир? Он возвёл заграждения в диахроносе, чтобы к нам никто не мог попасть со стороны потенциального противника. Он дал нам несколько десятилетий относительного спокойствия, когда из проблем у нас были лишь лацертианские пираты и иногда недостаток территорий для развития промышленности. Враг тоже времени не терял, но это было просчитано.

– Не со всем соглашусь, Владислав Трофимович, – сказал я. – Но вы продолжайте.

– А что бы сделал Евгений, как думаете? – спросил он. – Вот я не знаю. Но я знаю, что Евгений очень не любит наших нынешних западных соседей. Не любит так, что, будь его воля, он бы стёр их с лица галактики, лишь бы они больше не нападали на Россию. Никого бы не оставил. Мне, Виталий Александрович, тоже очень не нравится Корпоративный Человеческий Союз, я с ним в своё время воевал. И, думается мне, будь у руля Евгений, спокойствия нам было бы не видать. Ну выиграли бы мы ту войну – что дальше-то? С Чёрного Перешейка на севере на нас глядят хищные варсайллимы, на восточной границе находятся тогда ещё непостоянные арабы, на неисследованном юге нас может поджидать неведомая опасность. На патриотических речах войны не выигрываются, они выигрываются промышленностью, оружием и людьми. Это сейчас у России есть более четырёхсот тысяч танков, бесчисленные полчища БПЛА, почти семьдесят тысяч самолётов и три тысячи космических крейсеров, а ещё огромное множество подготовленных и укомплектованных армейских корпусов и гарнизонов. А тогда – лишь четверть из этого числа, а крейсеров – и того меньше. Вот и думайте, Виталий Александрович, кто тут своенравный, а кто – нет.

– Достойные аргументы, – сказал я. – Однако, думается мне, Евгений не настолько импульсивен, чтобы бросить нашу страну в топку большой войны лишь ради того, чтобы утолить жажду мести, копившуюся сотни лет. Мне, вот, кажется, что произошло бы примерно то же самое, но без Стены. Быть может, начальные позиции у нас где-то были бы и получше. А может и похуже. С другой стороны, история сослагательного наклонения не знает. А ещё я верю моей Свете. Она очень много знает.

– Её можно понять. Владимир относился к Светлане Сергеевне совсем не так, как к остальным, – подала голос Зинаида. – Он её рассматривал, как единицу, а не как субъект. На ней он проводил испытания по возврату души из пятого мира-измерения, чтобы вернуть своих первых Посвящённых. Пока что удалось только два раза: собственно, со Светланой Сергеевной и со Славой.

– А с остальными в чём проблема? – спросил я. – Не достать?

– Вроде того, но не только, – кивнула массивной головой Зинаида. – Руки у Владимира не бесконечные. Да и целесообразности тоже не очень много. Вернуть Славу было логично, потому что без него моя жизнь была бы не мила. Это ведь я попросила. Кроме того, трудно не отметить его предрасположенность к энерговедению и ясный ум. А остальные драконы-посланники не влюблялись в Посвящённых так сильно, как я влюбилась в Славу. Они построили семьи с другими драконами-посланниками. А Посвящённые, в свою очередь, строили семьи с людьми.