Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

«Нагулялся я, – сказал тогда Сергей Казимирович, уже находясь в моей голове. – Теперь нужно сосредоточиться на твоей подготовке и защите, Виталий».

Примечательно, что посадили нас не в небольшой (относительно размера обычных боевых кораблей высших существ) челнок, а в целый боевой крейсер, на борту которого значилось написанное кириллицей непонятное название – «Куртагацер».

«Что это значит, Сергей Казимирович?» – спросил я.

«На языке русанаров это значит «Взращённый для битвы», – ответил Сергей Казимирович. – Русанарский язык удивительно компактен относительно русского, но на нём слишком тяжело говорить. А ещё на нём нельзя писать стихи, потому что в нём нет красоты и ритма».

«А чего ж тогда Владимир не переименовал корабль? – продолжил интересоваться я. – Дань традиции?»

«Вроде как, – ответил Сергей Казимирович. – Таких кораблей у него осталось три, остальные названы по-русски».

Словно в подтверждение слов Сергея Казимировича, я с помощью ЭВМ на борту крейсера увидел соседствующие рядом с «Куртагацером» «Шунтагротор» («Пылающий яростью») и «Лагдукрат Русанардин» («Любимый сын русанаров»). Сопровождать нас призваны были два эсторносца «Пламенный» и «Разящий» (напоминаю, эсторносец – это эскадренный торпедоносец, если вдруг кому-то изменила память).

«А как мы долетим до мира Анугиразуса?» – спросил я, когда корабль тронулся с места.

«Через диахронос, – ответил Сергей Казимирович. – Он в некоторой степени связывает первый и третий миры-измерения. А вот четвёртый и пятый – нет, они сами по себе».

Боевой крейсер «Куртагацер» отличался от других кораблей того же типа тем, что внутри него было пространство для манёвра даже таких крупных существ, как Света-драконица. Сделано это было, как заверял меня Сергей Казимирович, для того, чтобы им могли управлять роботы, это едва ли не самый первый тяжёлый корабль во флоте Владимира. Другие корабли не имели в себе пространства как такового и управлялись искусственным интеллектом. Владимир разрешил нам ходить, где захочется, кроме закрытых помещений, вроде реакторной и орудийной палубы.

– Да уж, удобств тут не замечено, – сказал я, когда ноги уже устали ходить и захотелось присесть, но, кроме стального пола, мест не было совсем.

– Решение есть, – сказала Света-драконица, села на пол и протянула ко мне обе лапы, сложив их в лодочку. – Усаживайся. Или ложись. Как тебе удобно, в общем.

Ощущение было знакомо – драконьи лапы с внутренней стороны достаточно мягкие. Пусть до перины им и далеко, но это всё равно лучше металла.

– И вновь ты маленький, – сказала Света-драконица, едва ли не в упор глядя на меня большими фиолетовыми глазами. – Ха-ха! Какой знакомый вид – сверху вниз.

Света-драконица хотела пощекотать меня носом, как это любила делать Света во время обучения, но я мягко остановил её «щупальцами».

– Не заигрывайся, – сказал я. – Нам предстоит серьёзное дело, нечего шутки шутить.

– Ты так раньше времени состаришься, если не будешь расслабляться, – сказала Света-драконица и улыбнулась во все шестьдесят четыре белых зуба. – Ты же наверняка нервничаешь, мы ведь летим в логово к злодею Анугиразусу.

– Нет, не нервничаю, – сказал я и помотал головой. – Я больше нервничал, когда мы к Владимиру летели. А тут мне почему-то проще. Уже не так тревожно.

– Либо ты исчерпал лимит страха, – рассудила Света-драконица, – либо ты у меня очень смелый. Третьего не проглядывается.

«Либо ты обезумел, Виталий Чудов, – вдруг раздался голос Анугиразуса в моей голове. – Лететь к врагу твоей страны и не бояться – нужно быть либо глупцом, либо безумцем».

«Опа! Надо же, как интересно, – сказал Сергей Казимирович. – Ты, гадина чешуйчатая, ещё и в мысли Виталия можешь залезать? С каких пор?»

«С тех пор, как я пригласил вас обоих в мир снов и ужаснул своей настоящей сущностью, – ответил Анугиразус. – На разуме Виталия отпечаток, я могу не использовать обычный метод с помощью «щупалец». Мой метод надёжнее».

«И сколько сеансов «связи» я пропустил?» – спросил Сергей Казимирович.

«Лишь один, – честно ответил Анугиразус. – Не волнуйся, старик, я не пудрил мозги твоему зятю, лишь подсказал ему единожды, как получить от второй сущности твоей дочери умение безболезненно преобразовывать своё тело».

«И в чём же подвох?» – не унимался Сергей Казимирович.

«Ни в чём, – продолжал честно отвечать Анугиразус. – Виталий старательно куёт оружие, которым поразит меня во время нашего противостояния. Похвали его, старик».

«Виталий – парень умный, – сказал Сергей Казимирович, – он и без тебя справится, дракон».

Слово «дракон» Сергей Казимирович почти всегда произносил с презрением. Сейчас к нему добавилось ещё и искреннее отвращение.

«Я и не сомневаюсь, – ответил Анугиразус без тени иронии. – Он уже очень далеко зашёл, уже летит ко мне в гости. Можешь не волноваться, старик, никто вас не тронет, даже взгляд косой не бросит. И даже когда Виталий Чудов убьёт меня, никому в голову не придёт за меня мстить».

«Безумная у тебя семейка, дракон, если она не захочет отомстить за убитого главу семьи».

«Безумен ли тот, кто следует высшему замыслу? – с философской интонацией спросил Анугиразус. – Послушный – вот верная характеристика. А вот того, кто поступает по повелению собственного бесконтрольного «я», не думающего о последствиях, можно с величайшей лёгкостью назвать безумным».

«Это всё, Анугиразус?» – спросил я спокойно, не желая, однако, выслушивать пространные рассуждения.

«Пока что – да, – ответил дракон-каратель. – Я с превеликим нетерпением жду тебя, Виталий Чудов».

Мне показалось в тот миг, что я услышал, как в жуткой улыбке тихо хрустят сухие губы Анугиразуса. Он растворился, оставив меня в мыслях наедине с Сергеем Казимировичем, а в действительности – со Светой-драконицей, что продолжала на меня смотреть, улыбаясь и, видимо, совсем не смущаясь тому, что я резко переменился в лице.

«Сволочь чешуйчатая, – сказал Сергей Казимирович злобно. – Повадился, урод, лезть к тебе в голову. Всё ли правда, что он сказал, Виталий?»

«Да, Сергей Казимирович, – ответил я честно. – Он и правда приходил лишь один раз и давал подсказку, как можно получить способность Светы».

«А я-то думал, зачем ты возлёг с драконицей? – Сергей Казимирович усмехнулся. – Надеюсь, тебе это особого удовольствия не доставило».

«Странные темы вы поднимаете, Сергей Казимирович, учитывая, что Света – ваша дочь. Не очень этично звучит».

«Света – моя дочь, да, а Света-драконица, с которой ты возлёг – её вторая сущность, которая для меня является лишь источником опасности».

«Допустим. Но вообще-то доставило, что удивительно, – ответил я. – Но я и не ради удовольствия, а ради серьёзного дела. Правда, мне до сих пор не понятно, как мне использовать творящую энергию в бою. Я могу создать когти, но я ими Анугиразуса даже не поцарапаю».

«Знаешь, Виталий, если всё сложится хорошо, мы выведаем секрет творения и у детей Анугиразуса, – сказал Сергей Казимирович. – У меня пока что тоже идей нет, но, быть может, их секреты нам откроют глаза на что-то необычное, что упростит тебе жизнь».

«Так и поступим, – сказал я, а затем, спустя время, задал последний вопрос. – Сергей Казимирович, а вы не злитесь на меня за то, что я возлёг со Светой-драконицей?»

«Я не знаю, как ответить на этот вопрос, Виталий, – сказал Сергей Казимирович. – Ты не изменил моей дочери, но факт, что ты умудрился возлечь с драконицей… В плохом смысле удивляет».

«Меня тоже. Постараюсь не повторять такого больше».

«Старания учтены, Виталий».

Анугиразус поселил в моей душе тревогу фразой, что он ждёт меня с нетерпением. В этой фразе звучал как подвох, так и подлость. На мгновение создалось впечатление, что когда «Куртагацер» выйдет из пространства второго мира-измерения, то супротив нас встанет весь флот Анугиразуса и в мгновение ока испепелит корабль вместе с сопровождением.

Стоит ли говорить, что мои пессимистичные ожидания не оправдались ни на йоту? Выйдя из второго мира-измерения, мы увидели очень большую светящуюся огнями огромных городов планету, вокруг которой кружил естественный спутник, а также внушительных размеров космическая верфь. Похожих конструкций у космических империй много, у России их, например, тринадцать, однако эта превышала размером любую известную человечеству. Вокруг неё сновали большие и малые чёрные точки – боевые корабли и служебные суда флота Анугиразуса.

«Прилетели, Виталий, – сказал очевидную вещь Сергей Казимирович и добавил. – Планета называется Ахтурги́р. Угадаешь, как называется её спутник?»

«Ахтурги́ра?» – попробовал угадать я.

«Браво!» – радостно сказал Сергей Казимирович и, кажется, похлопал в ладоши.

«А что тут сложного? – спросил я. – Допустим, что слово «планета» у анугиров мужского рода, а «спутник» – женского. Очень просто, что неразлучная парочка будет друг другу мужем и женой, вот вам Ахтургир и Ахтургира».

«На это я и надеялся, – сказал Сергей Казимирович. – Особенностью Ахтургира является то, что это планета-город с огромным количеством экосистем, начиная с земной, заканчивая, например, океанической или пустынной. Драконов-карателей в Млечном Пути несметное количество, главы анугирских кланов-семей живут в этих экосистемах».

«А промышленность где? – спросил я. – На спутнике?»

«Бо́льшая часть, – ответил Сергей Казимирович. – Добыча и переработка есть и на планете, но она ограничена областью космопорта и в основном ведётся на богатой ресурсами Ахтургире».

«Надеюсь, там есть земная экосистема, – сказал я. – Иначе как мне там находиться?»

«Земная экосистема там является основной, – сказал Сергей Казимирович. – Ты сможешь ходить, где хочешь, кроме областей, где живут инопланетные анугиры. Если тебя пустят, конечно».

– Красивая планета, – сказала Света-драконица, глядя в небольшой для неё экран. – Светится ярко, прямо Новомосковия.

– Мне всё ещё неясно, почему нас отправили на боевом крейсере, а не на десантном корабле, – сказал я.

– Статус, наверное, обязывает, – пожала плечами Света-драконица. – Ты, в конце концов, Посвящённый, нельзя тебе на корыте прибывать.

– Пусть так, – сказал я. – Наверное, ни у Евгения, ни у Владимира нет специального дипломатического транспорта, поэтому в ход идут крейсера.

«Куртагацер», разумеется, не собирался садиться на планету (иначе он бы уже не взлетел без посторонней помощи), для этого в ангарном отсеке имелся челнок, тоже боевой, вооружённый четырьмя лазерами и имеющий даже бомбовый отсек. Разумеется, пустой.

Трясло сильно, иллюминаторов в челноке не было, хорошо хоть есть стабилизаторы, благодаря которым нас хотя бы не бросало из стороны в сторону. Света-драконица, понимая масштаб проблемы, взяла меня в свою лапу и надёжно опёрлась всем, чем можно, об окружение: ногами и рукой – в пол, хвостом – в одну из стен, а крыльями – об потолок. До тошноты не дошло, но после приземления я некоторое время ещё дрожал, как зайчик под ёлочкой.

По выходе из челнока нас никто из живых жителей Ахтургира не встретил, кроме примечательных внешне роботов-гвардейцев – это были человекоподобные серые железные драконы с жуткими лицами и длинными толстыми хвостами. Они были одеты в нечто похожее на серый бушлат и серые широкие брюки, обуви у них не было. У каждого на поясе слева висела длинная острая сабля, на плечах виднелись шевроны с ликом Анугиразуса, каждый стоял, убрав руки за спину и глядя прямо на нас немигающими глазами.

– И куда идти теперь? – спросил я то ли у себя, то ли у Светы-драконицы.

Словно услышав мой вопрос, роботы-гвардейцы громко стукнули железными кулаками по груди, словно привлекая внимание, и тут же показав нам направление.

– Вперёд так вперёд, – сказал я, пожав плечами. – Идём, Свет, чего ты стоишь?

– Я где-то уже видела таких, – сказала она. – Или похожих. Уже иду.

Нас окружал столь же живой, что и Красная Крепость или Драконий Кремль, город, отличающийся тем, что здания здесь были в несколько раз выше, из-за чего не было видно солнца, а воздуха, по ощущениям, было в два раза меньше. Кроме того, ни в одном из зданий не угадывалась хотя бы частичка человеческой архитектуры, она представляла из себя исключительно практичную комбинацию прямых и сглаженных углов, странных барельефов и множества неясных символов.

И тем не менее, Ахтургир на первый взгляд не казался адским логовом, в котором страшно даже находиться. Нет, это был просто огромный город с другой архитектурой и немного другой атмосферой. Ни больше, ни меньше. Это казалось даже подозрительным.

Роботы-гвардейцы продолжали указывать направление, грозно смотря нам вслед мёртвыми глазами.

Я уже наловчился отражать шумы, город без них был тихим, даже казался пустоватым. Похоже, что эту часть города вплоть до пункта назначения Анугиразус закрыл для посещения, ибо нам не встретился до сих пор ни один дракон-каратель.

Шли около двадцати минут (никакого транспорта нам не предоставили), и перед нами показались большие ворота, ведущие внутрь невероятного по размеру здания куполообразной формы. Ворота были как раз по высоте для Светы-драконицы.

– Я так понимаю, это чьё-то логово, – сказал я, оглянувшись и убедившись, что последний робот-гвардеец показывает именно сюда. Мне показалось, что он сверкнул глазами, прежде чем развернуться и уйти по служебным делам.

– И нам придётся туда зайти, хотим мы того или нет, – сказала Света-драконица. – Пойдём.

«С Богом» – сказал Сергей Казимирович.

Я уже ощущал несколько сильных энергетических аур внутри логова. Ворота отворились перед нами, предлагая войти, и мы, подойдя для смелости друг к другу поближе, пошли вперёд.

Пройдя через ворота, мы увидели вдали огромнейшее дерево, очень сильно похожее на дуб, вокруг которого вилось что-то золотое. Оно стояло отдельно от внушительного зелёного леса, в котором виднелся не менее внушительный дом. Под дубом лежало два тёмных объекта, к нему была проложена широкая каменная дорога, вдоль неё стояли фонарные столбы с внушительными лампами. Небо заменял искусственный небосвод со столь же искусственным солнцем, жарящим, тем не менее, по-настоящему.

Мы пошли вперёд. Прямо под дубом лежали два анугира – самец и самка. Различать анугиров по половой принадлежности тоже несложно – нужно смотреть на форму лица (у самцов она так же, как и у русанаров, более жёсткая и мужественная, а у самок – наоборот, женственно утончённая), узоры на чешуе (у самок узоры вычурные, а у самцов прямые) и на выросты на хвосте (у самцов на хвосте имеется булавовидное окончание, а у самок – множество острых, как ножи, длинных отростков).

Оба спали. Самка свернулась калачиком, она была серовато-чёрного цвета, а серый самец обнимал её сзади. На лицах обоих застыла гримаса удовольствия, слышалось тихое сопение. В отличие от русских драконов, драконы-каратели не носили никакой одежды. Впрочем, скрывать под ней было нечего.

– Хм-м-м, – протянул кто-то ленивым, задумчивым голосом слева, со стороны дуба. – Гости? Те самые, о которых говорил Анугиразус?

Мы повернулись и увидели сидящего на больших золотых цепях, опоясывающих дуб несколько раз по кругу, крупного чёрного кота с золотыми глазами и белой шерстью вокруг носа и рта.

– Ничего себе! – удивился я. – Кот Учёный! Один в один прямо.

Кот улыбнулся.

– Не забыли сказки, значит, молодой человек? – спросил кот и вытащил прямо из-за пазухи малинового жилетика золотое пенсне. – Примечательно. Итак, вы и есть те самые гости?

– Получается, так, – ответил я, чувствуя себя откровенно неловко от разговора с котом. – А вы кто?

– Ктусактий, служитель семьи Мефоярос, – ответил кот медленно и важно. – Однако, раз вы являете собой граждан российского государства, можете называть меня Баюном.

– Здо́рово, – я хотел было подойти и пожать Баюну лапу, да осёкся. – Я Виталий Александрович Чудов, Посвящённый Евгения. А это Светлана Сергеевна Омарова, моя будущая жена.

– А я знаю, – промурлыкал Баюн, улыбнувшись. – Я всё знаю. Недаром в ваших сказках меня зовут Котом Учёным.

– Эка дело. Неудивительно, что ещё и сказки стали оживать, – сказал я. – А это что, дуб с золотой цепью, как Александр Сергеевич писал? А где ж леший бродит? А где ж русалка на ветвях сидит? А где ж следы невиданных зверей?

– А это всё художественный вымысел вашего народного поэта, Александра Сергеевича Пушкина, – ответил Баюн, продолжая по-доброму улыбаться. – Я ему подсказал, ведь был лично с ним знаком. Дуб со златой цепью – вот он, перед вами. Леший – вон там, в лесу бродит, лучше на него не натыкайтесь, это робот-охранник, он не очень любит людей, арестует, если ему что-то не понравится. Русалка – вот, на ветвях сидит… – кот показал куда-то наверх, где было пусто, поднял голову и прикрикнул. – Русалка!

Вдруг среди ветвей что-то зашевелилось, и из кроны вылез похожий на паука чёрный жутковатый робот и спустил к нам железную голову, посаженную на длинную шею, посмотрел на нас чуток и опять спрятался.

– А невиданные звери – вот они, лежат, – Баюн показал на сладко спящих анугиров. – Знаете, граждане, а ведь я должен был разбудить их, чтобы они вас встретили на космодроме.

– Забыли? – спросила Света-драконица, улыбнувшись.

Баюн тихонько посмеялся.

– Уже много дней они вас ждут, – сказал Баюн. – Заскучав, они попросили меня спеть им колыбельную, чтоб вдвоём заснуть. Это Мефоди́рий и Яросини́да, к слову, родоначальники семьи Мефоярос. Ах, они так сладко спят, мне жаль их будить. Но, раз уж вы пришли, выбора у меня не остаётся.

Баюн спрыгнул с цепи и прошёл прямо на задних лапах, подобно человеку, мимо нас к спящим. Кот был такой большой, что доставал мне до середины живота. Ловко забравшись к самой голове Мефодирия, он стал щекотать ему нос своей пушистой лапой. Ради шутки он завёл песню:

– Вставай, поднимайся, рабочий народ…

– Рабочая Марсельеза, да? – спросил я.

– Именно та…

Мефодирий внезапно чихнул, и могучий поток воздуха унёс Баюна на добрых двадцать метров в сторону.

– Опять проказничаешь, Ктусактий? – глубоким укоризненным голосом спросил Мефодирий, протирая нос. – Я, кажется, уже не первый раз прошу будить меня не щекоткой. Речь родную уже забыл?

– Иных путей быстрого пробуждения, господин Мефодий, я так и не придумал, – элегантным голосом ответил Баюн, поправив пенсне и приняв величавый вид, стоя на двух задних лапах. – Если дело не требует отлагательств я, невзирая на запреты, воспользуюсь быстрым методом.

– Тогда ясно, – сказал Мефодирий, бросив на нас со Светой-драконицей сканирующий взгляд и вновь положив голову на шею ещё спящей Яросиниды. – Чего ж телеграмму не отправили, а, гости? Мы вас уже неделю ждём, отец нам наказал ожидать важных гостей и принять в лучших традициях анугиров.

– А к нам-то какие претензии? Владимир утверждал, что послал сообщение, – сказал я. – Свою часть мы выполнили.

– Ладно, чёрт с вами, – махнул лапой Мефодирий и ткнул носом в щеку Яросиниды. – Вставай, соня, гости пришли.

Удивительно ласково зазвучал твёрдый голос дракона-карателя, когда он будил свою жену. Колец на их пальцах я не заметил, впрочем, учитывая приверженность анугиров собственным, а не человеческим, порядкам и традициям, это не удивительно.

Яросинида бросила на нас быстрый взгляд красивых голубых глаз. Сначала в нём читалось непонимание, но затем веки расширились, и во взгляде явилось крайнее удивление.

– Сколько мы спим? – спросила Яросинида у мужа.

– Шесть дней, четыре часа, – ответил подошедший ближе Баюн. – Я засекал.

– А чего не разбудил-то? – спросила Яросинида строго. – Ты ж обещал нам.

– О-о-о, госпожа Ярослава, разве ж я имею право нарушать покой моих господ? – театральной интонацией спросил в ответ Баюн. – Я призван его охранять, а не нарушать. Между прочим, госпожа Ярослава, вы мне это лично приказывали.

– Прекрати паясничанья, Ктусактий, – сказал Мефодирий. – Тебя попросили разбудить нас, значит надо будить. Ещё раз такое повторится, и дуб со златой цепью превратится в достояние Мефодирия, а не Ктусактия. Ты меня понял?

– Разумеется, господин Мефодий, – Баюн низко поклонился.

«…Драконы-каратели имеют привычку носить по два имени. Одно – анугирское, второе – разговорный псевдоним. Причём, как это ни странно, имя-псевдоним произносить мог лишь крайне ограниченный круг лиц, куда люди обычно не входят…»

– А вы, двое, – обратился Мефодирий уже ко мне со Светой-драконицей, – идите за нами. Переговоров на улице не ведут.

Сквозь лес мы шли по каменной дороге совсем недолго, вскоре перед нами предстал дом, назвать который роскошным было тяжело, но практичным – запросто. Тем не менее, он отличался от простых «железных коробок» обилием мраморных колонн и наличием вычурной отделки на стенах. Железная дверь отворилась перед нами, открыв вид на просторное помещение с двумя идущими наверх лестницами и громадной серебряной люстрой наверху. Прямо на потолке виднелась написанная крупными металлическими буквами надпись на непонятном языке, какой не встречался ни у одного из человеческих народов. Сергей Казимирович поспешил расшифровать мне её, она означала следующее:

Будь осторожен, всяк сюда входящий, за тобой следят тысячи глаз.

Они видят твои желания и страхи.

Побойся гнева анугиров.

«Воодушевляет, ничего не скажешь, – сказал я мысленно. – Как думаете, блеф или реальность, Сергей Казимирович? Я про взгляд тысячи глаз».

«Блеф, – ответил он. – Эти слова призваны напугать незнающего местных порядков гостя. Однако гнева анугиров я бы всё же посоветовал бояться. Веди себя осторожно и учтиво, но не ведись на показную вежливость».

– Добро пожаловать, – вежливо сказал Мефодирий. – Дом семьи Мефоярос рад каждому, кто не желает зла его хозяевам.

– Спасибо, – сказал я, осматриваясь. – А что означает эта надпись на потолке?

– Это цитата нашего отца, Анугиразуса, – ответила Яросинида. – «Лишь чистый сердцем и разумом достоин носить имя анугиров. Не посрами же, член любой семьи, чести своего рода». Примерно так она переводится на ваш язык.

«Прошло всего пять минут, а это уже первая ложь, – сказал Сергей Казимирович. – Дурен тот хозяин, что сразу лжёт своему гостю».

«Не забывайте, Сергей Казимирович, – сказал я, – что они наверняка знают, что я прилетел сюда убить их отца. Вряд ли этот факт предрасполагает к хорошему отношению».

«Разумеется. По правде сказать, такая цитата действительно есть. Но пишется она над входом в разные экосистемы. Ты её уже видел, просто не обратил внимание».

– Как вас зовут? – спросил Мефодирий. – Кажется, я помню ваше имя, Виталий Чудов. А вот ваше, женщина-русанар, мне неизвестно.

– Светланой Сергеевной Омаровой меня зовут, – представилась Света-драконица.

– Омаровой? – спросила Яросинида, повернулась и приподняла бровь. – Вы потомок Омарова, что служит Евгению, или лишь однофамилец?

Сергей Казимирович хотел пробиться к разуму Светы-драконицы и сказать ей, чтобы она ответила отрицательно. Однако чешуйчатый заслон пробить у него не получилось.

– О, вы не подумайте, – сразу ответила Света-драконица. – Мы с ним – лишь однофамильцы, я видела его лично, но родственной связи у меня с ним нет. А почему вы спрашиваете?

«Какая умная девочка! – обрадовался Сергей Казимирович. – Неужели она знает?»

«Что знает?» – спросил я.

Сергей Казимирович не ответил, а Мефодирий, взглянув на Свету-драконицу несколько недоверчиво, сказал:

– Видите ли, около полумиллиона лет назад Омаров очень активно занимался противодействием планам Анугиразуса на планете, которую вы сейчас называете Новомосковией. Считая её очередной землёй обетованной, он поселил там семью Градоктазур. Это было как раз тогда, когда ваш народ застрял в петле во втором мире-измерении. Омаров, пожалуй, является самым сильным энерговедом человечества, и тогда он мог противостоять юным анугирам. Он предотвратил смерть вашего немногочисленного на тот момент народа своим анти-драконьим походом.

– Хотите сказать, что он в одиночку уничтожил целую семью анугиров? – спросила Света-драконица, честно удивившись. – Разве анугиры не являются талантливыми энерговедами, превосходящими людей во всём?

– Именно так и есть, – ответил Мефодирий. – Однако Омаров гораздо сильнее любого из человеческого рода. Он тоже талантливый энерговед и достойный противник. Хотел бы я когда-нибудь встретиться с ним лицом к лицу и неважно, в смертельном ли поединке или во время светской беседы.

«Надо же, как интересно, Сергей Казимирович, – обратился я в глубины разума. – Ваша ненависть к драконам приняла ещё и физическое воплощение, значит? Почему вы раньше не сказали?»

«Потому что не видел повода для гордости в убийстве целой семьи, – ответил Сергей Казимирович твёрдо. – Да, они враги, но, несмотря на мою ненависть, я совершил тогда ужасный поступок – убил родителей десятков родившихся и не родившихся детей. Я даже помню их имена – Градоаз и Актазурина. А затем уничтожил их потомство до последнего яйца. Да, я спас ещё не родившуюся тогда новую Россию, хотя и не знал об этом тогда, но поступок всё равно считаю гнусным, пусть и правильным».

– Я видел его, – сказал я, вклинившись в разговор. – Его аура действительно мощная, сравнимая с аурой русского дракона. А ещё у него очень жестокий взгляд, будто он ненавидит всё и всех.

Я, разумеется, лгал, не позволяя анугирам заподозрить меня или Свету-драконицу в том, что Сергей Казимирович на самом деле гораздо ближе, чем они думают.

– Немудрено, – сказал Мефодирий, ухмыльнувшись. – Человеческий разум неспособен жить миллионы лет, он либо черствеет, либо теряет стабильность. Похоже, Омаров зачерствел, ибо сумасшедшим его не назовёшь.

«И вновь гадина лжёт, – сказал Сергей Казимирович. – Он не может знать, что происходит с человеческим разумом, прожившим миллионы лет».

«Почему же?» – спросил я.

«Потому что он совсем не знает, что это значит, – ответил Сергей Казимирович. – Ему недоступны мои знания».

Мы пришли в гостиную – просторное помещение с несколькими мягкими лежанками, телеэкраном на всю стену по правую руку и множеством абстрактных картин на остальных. Комната напомнила мне гостиную Светы в её мире, где я учился. Разве что шкафов не было.

– Давайте не будем о плохом, – сказала Яросинида. – Давайте лучше о другом. Например, о вашей дороге. Как вы доехали, Виталий и Светлана?

– Хорошо, – ответил я. – Без особых проблем.

– Что-то всё-таки случилось? – спросила Яросинида и вновь подняла бровь.

– Нет, – ответил я, помотав головой. – Скорее, было волнение, что вы нас… Хм. Уничтожите на подлёте.

– Мы не подлецы, Виталий, – сказал Мефодирий. – Несмотря на то, что ваши намерения на нашей планете известны и их трудно назвать благими, всё равно никто из нас не посмеет перечить приказу отца.

– Не хочу сказать про вас плохого, Мефодирий, но идея пустить в дом будущего убийцу вашего отца очень странная, – сказала Света-драконица, уведя взгляд в сторону, словно она бросила эту фразу невзначай.

– Таковы правила приличия, – сказал Мефодирий. – Они нам не чужды.

– Вот-вот, – согласилась Яросинида с мужем. – Вы лучше располагайтесь поудобнее, а не разглагольствуйте. А то мы передумаем.

Света-драконица улеглась на одной из лежанок, я сел возле неё, а супруги Мефоярос вместе заняли двойную лежанку в центре комнаты.

– Мы не хотим долго к этому подходить, – сказал Мефодирий, – поэтому я скажу сразу – мы поможем вам в подготовке к противостоянию с Анугиразусом. Именно для этого он отправил вас к нам, анугирам, что относятся к вашему народу хотя бы с малой благосклонностью.

– Тому есть причина? – спросил я. – Судя по рассказам кого бы мной ни встреченного, драконы-каратели с Земли ненавидят человечество.

– Анугиры в принципе не любят любые цивилизации, что живут на землях обетованных, ибо они часто порочны в основе своей, – сказал Мефодирий. – Не только человечество отравляет такие миры, но и многие-многие другие народы. Почему же Мефоярос относятся к русскому народу чуть более благосклонно, спросите вы?

– Потому что Мефоярос всю историю своего существования жили на территориях России, – продолжила речь мужа Яросинида. – Мы видели все периоды восхождения и упадка вашего народа, мы жили среди вас и знаем всю подноготную. Удивительное ли дело, но наш долг карателя исполнять среди вас было довольно просто. Вы не идеальны, но вы были гораздо менее порочны, в отличие от ваших многочисленных соседей. Семья Сангвоморсад, например, жила в зарубежной относительно вас Европе, а также в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Дел у них было по горло, они были самой многочисленной семьёй, ибо любая возведшая свои пороки в ранг достоинства цивилизация нуждалась в сильнейшем наказании. А семья Риптумор жила в обеих Америках и по численности не сильно уступала семье Сангвоморсад, особенно на северном материке, ибо что может быть более порочно, чем сумма пороков, собранных со всего белого света?

– В вашем народе сильна традиция, – продолжил Мефодирий. – Так было, есть и наверняка будет. Наши сердца жестоки, Виталий Чудов, но справедливы по отношению к тем, кто близок по традиционности к нам. Когда ваша страна постепенно становилась одним из немногочисленных островков благоразумия во всём мире, я приказал своим детям обратиться в людей и по мере возможного помогать вашей стране. Мужчины шли на многочисленные фронты, а женщины трудились в тылу, не забывая искоренять гедонистов-предателей. Мы довольно активно участвовали во многих ваших войнах, что вы называете мировыми. Я, например, участвовал во Второй мировой на стороне Советской России. А вот в третьей лично поучаствовать не успел, ибо тогда проходил этап человеческого взросления, сменяя очередную человеческую оболочку. Зато успел поучаствовать в Африканской кампании в рядах вооружённых сил вашей страны, будучи двадцатитрёхлетним рядовым по имени Мстислав Алексеевич Дружинин…

Сергей Казимирович цокнул языком. Я нахмурился и спросил его:

«Что-то не так?»

«Этот Мстислав Алексеевич Дружинин служил с моим Ваней, был его лучшим другом. Я лично видел его – такой светловолосый парень с неестественно твёрдым взглядом, но доброй улыбкой. Кто ж знал, что это дракон-каратель, маскирующийся под человека?»

Словно в подтверждение слов Сергея Казимировича Мефодирий продолжил:

– Я был знаком с сыном Омарова – Иваном, столь же удивительным человеком, что и его отец. Пусть он и не был тогда энерговедом, но всё равно он настоящий сын человечества.

– Я помню его, – сказала Яросинида и улыбнулась. – Смелый и очень добрый. Ему очень повезло с семьёй.

– Мы сильно отвлеклись, – сказал Мефодирий. – Итак, ваша цель, Виталий Чудов, убить нашего отца. Мы призваны вам помочь в этом деле. На подготовку у нас есть не так много времени, лишь три дня, но их будет достаточно, чтобы показать вам одежду, которая обозначит вас в битве, создать флаг вашей семьи и выковать вам оружие, которым вы поразите своих врагов, а также сделать боевой рог, которым вы поселите в сердцах врагов страх, а в своём – дух победы. Битва пройдёт на Жаркаде – Чёрной Арене. Мы покажем вам это место.