Текст книги "Под крыльями высших существ (СИ)"

Автор книги: Алексей Аникин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– Ясненько, что уж тут, – сказал я и следом спросил. – А что вы думаете по поводу моего вопроса про союз, Зинаида?

– Знаете, Виталий Александрович, я слишком мало решаю в Красной Крепости в политическом плане, пусть де-юре и являюсь советником, – ответила Зинаида. – Однако, будь моя воля решающей, я бы всё же согласилась на союз. Не потому что это восстановит целостность семей, а по той лишь причине, что так банально безопаснее. Видите ли, Виталий Александрович, связанные договором высшие существа обычно гораздо более мирные, чем предоставленные сами себе.

Сказав это, Зинаида отвела глаза, будто стесняясь или, что более вероятно, на что-то намекая.

– Это вы к чему? – спросил я незамедлительно.

– К тому, что длящейся уже многие миллионы лет междоусобице пора бы закончиться, – ответила Зинаида. – Пусть братья больше не будут разделены линией по горе Кустовка и по Чёрному океану. Пусть, наконец, Родина станет единой планетой, а не поделённой надвое, как яблоко. Кроме того, пора бы обеим семьям начать более глубокие отношения…

– Романтизируешь, Зина, – сказал Владислав Трофимович. – Однако с тобой трудно спорить. Я надеюсь, что конфликт действительно затухнет. Навсегда.

Они вкладывали в свои слова больший смысл, чем казалось на первый взгляд. На нынешний момент мне ясен настоящий накал отношений между Владимиром и Евгением, но тогда эти слова были для меня лишь сухими фактами без достаточного подтекста. Приняв их к сведению, я заметил зеленеющий впереди меня большой парк. На фоне тёмных зданий зелёная полоса выглядела капельку чужеродно, но в то же время естественно притягательно. Туда-то мне и надо.

– Давайте ещё вместе прогуляемся, Виталий Александрович? – предложила Зинаида, улыбнувшись. – У нас получается отличная компания, как считаете? Можем все вместе в кафе нашем местном посидеть. Кафе «Зелёненькое» называется. Хотите?

– Да мне бы Светку свою найти, – сказал я, оглядываясь по сторонам, словно она могла прятаться за любым деревом или кустом. – Куда-то она пропала после того, как Владимир попросил всех выйти.

– Так вы по энергетической ауре её поищите, – посоветовала Зинаида. – Вам она близка, будет сильно проще найти её среди нас и роботов.

«…Суть поиска по так называемой энергетической ауре состоит в том, что каждое живое существо по-своему воздействует на окружающий мир и, в свою очередь, сам окружающий мир оказывает собственное влияние на существо. Это, на первый взгляд, отнюдь не простая задача, ибо нужно хорошо знать не только внешность искомого существа, но и его особенности, включающие в себя даже тип дыхания, ритм сердечных сокращений, форму и цвет глаз и прочие мельчайшие детали, которые, собрав воедино, можно сложить в индивидуальный портрет. Широкий разум даже не самого опытного энерговеда сам подсознательно отмечает такие вещи, когда находится неподалёку от существа, поэтому поиск нужной личности редко занимает много времени…»

– Я, кажись, её чувствую, – сказал я и показал в сторону зелёной стены. – Вон там, в этом… Садовом лабиринте?

– Да, это лабиринт, – сказала Зинаида. – Не волнуйтесь, он несложный. Пойдёмте.

Ходили около двух минут. Стены лабиринта были достаточно высоки, чтобы через них нельзя было перелезть, а проходы – достаточно широки, чтобы тут смогли разминуться два дракона с ожирением четвёртой степени. Сквозь плотные зелёные стены не было видно ничего. Будь сейчас ночь, я бы заволновался. Не люблю я по лабиринтам ходить.

Внезапное «Ах!» Зинаиды мгновенно дало понять, что искомая нами личность найдена. Последовавшее за ним быстрое и удивлённое «Ух ты» Владислава Трофимовича обозначило, что перед нашими глазами возникло что-то необычное. Замкнувшее цепочку междометий и фраз грубое и экспрессивное «Твою-то мать!», вылетевшее из моих уст рефлекторно, значило лишь одно – ничего хорошего перед нами нет.

Неподалёку от мраморного фонтана, журчащего чистой водой, на траве лежала белая драконица, одетая в очень знакомую зеленовато-серую одежду, чудесным образом разросшуюся одновременно с владелицей. На одежде не было видно ни одного следа деформации и повреждения, в мгновение ока стало ясно, что она была сделана из адаптивного материала, способного принимать почти любую форму и сильно растягиваться.

Драконица лежала на боку. Слышалось тяжёлое дыхание, её тело дёргалось, будто в конвульсиях. В этом грузном теле я быстро узнал Свету-драконицу из того сна, когда впервые себя показал Сергей Казимирович.

– Господи, Света, ты жива? – волнуясь, спросил я, подбежав к ней. – Что с тобой?

– Хм, судя по всему, это энергетическое голодание, – предположила подошедшая ко мне Зинаида. – Что-то вызвало энергомутацию, и её из человека преобразовало в драконицу. Или же она сделала это сама.

– Надо что-то делать, – сказал я, подавляя волнение. – Голодание, говорите? Значит, надо наполнить её энергией, верно же?

– Верно, – Зинаида кивнула. – Вот только сквозь чешую дракона тяжело проводить энергию, если ты не являешься её владельцем. Нужен непосредственный контакт с нервом.

– Зин, ты, давай, разглагольствуй лучше поменьше, – сказал Владислав Трофимович. – Разрез в латеральном позвоночном треугольнике делай поскорее до шейного нерва.

– Вы что, операцию удумали делать? – чуть опешил я. – А обезболить? А инструменты где?

– Вот это – мой инструмент, – Зинаида показательно выставила коготь на указательном пальце правой руки. – Так, Виталий Александрович, опутайте-ка ей шею «щупальцами» и держите покрепче. Я сделаю надрез, а потом вы схватитесь прямо за нерв и начнёте прокачивать сквозь него энергию. Вы меня поняли?

– Понял, – ответил я и создал из чистой творящей энергии подобие верёвок, мягко опутавших шею Светы-драконицы. – Начинайте.

Острейший коготь стал подобен скальпелю, уверенно распахнувшим врата в содержимое латерального позвоночного треугольника шеи Светы-драконицы. В дальнейшем я узнал, что эту операцию знает абсолютно каждый русский дракон, ибо она может спасти жизнь тому, кто страдает от энергетического голодания, или энергодефицита. Света-драконица задёргалась пуще прежнего, изо рта её послышались хрипы, от которых мне стало не по себе. Не сразу я заметил нужный мне нерв, а когда заметил, сразу схватился за него и стал порционно прокачивать сквозь него аккумулированную во мне энергию. Благодаря улучшениям моего тела, во мне могло скопиться едва ли не в три раза больше энергии, чем в среднем мужчине. Этого объёма вполне хватало, чтобы обеспечить потребности массивного существа, вроде Светы-драконицы.

Кровь обагрила мои руки и немного – одежду, но я всё ещё держал. Лишь спустя несколько минут Света-драконица распахнула свои глаза и долго на нас смотрела, словно не могла понять, кто перед ней находится. Вскоре она прошептала хриплым голосом:

– Витя, прости меня, я… – последовал тяжёлый звучный хрип, словно у Светы-драконицы образовался пневмоторакс. – Случайно получилось.

Я ощутил истощение. Удостоверившись, что состояние Светы-драконицы можно назвать удовлетворительным, я вытащил красную от крови руку и, еле держась на ставших ватными ногах, едва не свалился на землю, но устоял. Картинка перед глазами поплыла, внезапно захотелось спать. Спустя мгновение я ощутил себя на мягкой перине, а ещё через мгновение понял, что лежу на траве. Всё же упал. Возникло неприятное ощущение в затылке.

– Перестарались вы, Виталий Александрович, – услышал я голос Владислава Трофимовича, нависшего надо мной и приподнявшего мою голову. – Но это ничего. Главное, что вы помогли своей жене. Как вы?

– Ничего не вижу, – пожаловался я. – Сплошной туман.

– Через несколько минут пройдёт, – успокоил меня Владислав Трофимович, засунул мне в рот какую-то таблетку и зажал мои челюсти своими руками, чтобы я её раскусил. – Сейчас вам легче станет, это активатор энергообмена. Я ещё транспорт вызвал, сейчас в наш с Зиной дом полетим все вместе, мы рядом с вами живём. Отдохнёте, приведёте себя в порядок, чаю выпьем. Вы лежите спокойно, Виталий Александрович, не напрягайтесь.

– Света! – всё же напряг я голосовые связки. – С тобой всё хорошо?

– Нормально, – послышался ослабленный голос Светы-драконицы. – Жить буду.

Через двадцать минут мы уже стояли вчетвером у больших дверей в дом Владислава Трофимовича и Зинаиды. Я – весь в крови, Света-драконица – с перемотанной широким покрасневшим бинтом шеей, супруги Карповы – чистые, без единого пятнышка. Заходить в таком виде было неловко, но очень уж мне сильно хотелось в душ. Мне сказали, что пока я отмываюсь, стиральная машина успеет отстирать и даже высушить мою одежду. В этом не было ничего чудесного, просто у меня дома такой модели не было. Я делал всё по старинке – постирал да вывесил на верёвке. В конце концов, в солдатской жизни такие чудеса почти не встречаются, там приходилось портки на солнышке сушить, как и сто, и четыреста, и тысячу лет назад.

Из душа я вышел полным сил, а через пять минут я вместе со своей Светой-драконицей и супругами Карповыми сидел за большим столом в гостиной в ожидании чая. В их гнёздышке было довольно много приятных мне деталей: над широким «диваном» висел российский алый флаг со звездой, над входом в гостиную красовался двуглавый орёл с Конституцией на груди, на книжных полках стеклянного шкафа я заметил книги наших современных военных теоретиков, а рядом со шкафом я заметил пусть и устаревший, но до боли знакомый висящий на стене АМКАС-39 с надписью «Кот» на боку (это, если что, позывной Владислава во время войн с корпоратами до воздвижения Стены Владимира) и обмотанным вокруг приклада старым российским бело-сине-красным триколором, что имел место быть до реформы флага и герба. Чуть ниже от автомата висели два ножа: один – боевой (его нож), а другой – для выживания (её нож). Оба я видел на картинках, оба они сыграли большую роль в совместном путешествии Владислава Трофимовича и Зинаиды, когда они выбирались с планеты Гросстерн (ныне населённой лишь людьми-аборигенами без национальной принадлежности) и когда Зинаида ещё не раскрыла себя настоящую. Все эти вещи были известны большинству граждан России как личные вещи Героя России Владислава Карпова и его жены, Зинаиды Карповой. Для самих же супругов они являлись скорее напоминанием, с чего началась их вечная совместная жизнь.

– Да уж, вот так приключение, – сказал Владислав Трофимович, следя за наливающим чай роботом-дворецким. – Вы молодцом себя показали, Виталий Александрович. Наверное, готовы были даже пожертвовать собой, лишь бы спасти жену.

– Перестаньте, Владислав Трофимович, – отмахнулся я. – Ничего ж такого не случилось. Да и автоматика в голове помереть бы мне не позволила. Она-то, наверное, и сработала, раз я в обморок упал.

– И тем не менее, – Владислав Трофимович, размешав сахар, отложил чайную ложку в сторону. – Вы не испугались, уверенно сделали всё, что требовалось. Некоторые драконы, к слову, боятся этой манипуляции. Рядом с шейным нервом проходит яремная вена. На несколько сантиметров кпереди пройдёшь и придётся спасать дракона уже от воздушной эмболии и кровотечения.

– А откуда у вас опыт, Зинаида… – я прервался, только сейчас осознав, что у Зинаиды, похоже, нет отчества. – У вас отчество есть?

– К большому сожалению, нет, – ответила она, грустно улыбнувшись. – У меня нет ни отца, ни матери, я соткана из энергии и материи Владимиром, но он мне творец, а не отец. Так что называйте меня просто Зинаидой.

– Понял вас, – кивнул я. – Так откуда опыт?

– Ольгира иногда страдала от энергетического голодания – импланты до калибровки потребляли слишком много энергии, – ответила Зинаида. – На ней и научилась. Теперь я, скажем так, местный доктор – если вдруг кто-то почувствует недомогание, так сразу ко мне.

– Разве высшие существа болеют? – задала Света-драконица вопрос с интонацией немного наивной.

– Энергодефициты – обычное дело для высших существ, – ответила Зинаида, отпив чай из большой синей кружки с красным цветочком на боку. – Ясное дело, что вирусами и бактериями они заразиться тоже могут, но их просто выжигают, до симптомов даже не доходит. А вот нехватка или, что сильно реже, избыток энергии – вот это дело.

– А если человеку станет дурно? – спросил я. – Тоже по шее полоснёте?

– Зачем? – спросила Зинаида. – Вам, людям, достаточно что-нибудь съесть или, если совсем срочно, батарейку в руке подержать. А у вас, Виталий Александрович, я так вижу, вообще в руках какие-то специальные приёмники для упрощения передачи энергии есть. Вы можете просто ладони у костра погреть, и вам станет лучше. Или с вами можно, так скажем, «поздороваться» и передать энергию.

– Да, это НЭМ-1 «Ловец», – сказал я и со значением поднял вверх указательный палец. – Наука.

Закусывая печеньем и наполняя кружки заново уже во второй раз, мы довольно живо обсуждали нынешнюю ситуацию в Млечном Пути, истории давно минувших дней и лет, много шутили и смеялись. Постепенно разговор с совместного перешёл в разделённый по половой принадлежности: драконицы стали обсуждать что-то женское, а я с Владиславом Трофимовичем перешёл на мужские разговоры. В основном обсуждали нынешнюю войну, сравнивали её с предыдущей.

– Вас послушать, так мы непобедимы совсем, – сказал Владислав Трофимович, выслушав мой долгий рассказ о нашей нынешней армии. – Когда я воевал, бронекостюмы только в ход пошли, сам одну из первых моделей носил. А систем, вроде «Третьего глаза», так вообще не было. Много чего не было. И хорошо, что есть сейчас.

– Главное, что резервами не разбрасываемся и воюем по науке, а не по календарю, – сказал я. – А то, помнится мне, когда-то такое бывало.

– Это когда у нас пытались отдельные дураки пропихнуть старую советскую идеологию, – вспомнил Владислав Трофимович. – Там – да, надо было к годовщине революции успевать. А сейчас – ни-ни! Верно?

– Верно, Владислав Трофимович, верно, – сказал я весело и со значением поднял указательный палец. – Наука!

Взглянув на наручные часы, Владислав Трофимович со смешком вздохнул и обратился к живо что-то обсуждающим драконицам:

– Женщины, мы тут сходим с Виталием Александровичем перекурить. Не теряйте нас.

– Идите, идите, – сказала Зинаида. – А мы пока со Светой фотографии наши с тобой, Слава, посмотрим. Посмотрим же?

Последние слова адресовались уже Свете-драконице. Та заулыбалась и сказала:

– Посмотрим, конечно.

– Ну вот и славно, – кивнул Владислав Трофимович и повернулся ко мне. – Идёмте?

– Идёмте, чего бы нет? – спросил я в ответ. – Подышать хочется.

Вечерело. Выйдя из дома, пошли направо, туда, где располагалась беседка, хотя со стороны казалось, что это целое отдельное здание. Владислав Трофимович включил свет и уселся на лавку, облокотившись на небольшой стол. Был вариант и побольше, для драконов, но слишком уж для нас высокий. Я сел напротив него и занял примерно ту же позицию. Он вытащил из кармана в джинсах пачку и первым делом предложил мне. Я, конечно же, отказался. Не вопрошая лишний раз по поводу моей позиции о курении, он вытащил сигарету, зажёг её и неглубоко затянулся.

– Сдружились-то наши жёны, Виталий Александрович. – сказал он, выдохнув дым в сторону. – Уже на «ты» перешли. Может и мы перейдём, а? Чего нам этот официоз? Пить на брудершафт, надеюсь, не будем, нечего нам тут европейские традиции распространять.

– Я не против.

– Иронично, Виталий, что мы с тобой оба являемся первыми Посвящёнными и оба при этом женаты на драконицах, – сказал Слава Трофимович тихим голосом и улыбнулся. – Тоже любите столь крупных и сильных дам, м?

– Во-первых, Света мне пока что не жена, – ответил я столь же тихо. – А во-вторых, тут просто странная история приключилась. Света-то сама по себе человек, но после того, как Евгений в наказание подсадил ей в мозг «червя», её личность раздвоило. Теперь есть Света-человек и Света-дракони́ца. Одновременно и отдельно. С твоей женой сейчас разговаривает именно дракони́ца. Человек сейчас у меня дома своими делами, наверное, занимается.

Слава Трофимович хмыкнул.

– Интересно ты слово «драконица» произносишь. Я тебе вот что скажу: твоя Света с момента перехода на сторону Евгения больше является драконицей, нежели человеком. Из-за крови. От человека у неё лишь внешность да память. Но сущность Человека в ней слабее. Сильно слабее. И однажды Дракон окончательно соединится с Человеком. «Червь» лишь ускорил неизбежный процесс.

– Тебе-то откуда знать? – спросил я справедливо. – То Сергей Казимирович до черта знает, то ты мне теперь говоришь то же самое. Откуда так много познаний? А сыр-бор к чему?

– Владимир рассказал, – как ни в чём не бывало ответил Слава. – Он вообще много чего знает. И про твою Свету он много очень знает, ибо экспериментировал с её душой. Он, если что, не прикладывал руку в её становлении драконицей. Это сделал Евгений с Евгенией. Их идея. А по поводу сыр-бора я скажу вот что – тебе очень, я повторяю, ОЧЕНЬ повезло.

Непонимающая моя гримаса не смутила Славу, он лишь ещё разок затянулся, выдохнул и сказал:

– Иметь в жёнах драконицу значит быть защищённым и уверенным в том, что тебя любят, Виталий. У них мозг работает иначе, чем у человеческих женщин. Им неведома лишняя похоть, извращение, хотя иногда они и могут быть очень заводными, да и тебя самого они быстренько научат быть целомудренным. Если драконица тебя избрала, то она тебя никогда не бросит, никогда тебе не изменит и всегда защитит от любого вредного влияния. По себе знаю.

«Хм, интересно, – вдруг заговорил в моей голове Сергей Казимирович. – Драконоложец рассказывает, почему тебе повезло с тем, что твоей будущей жене раздвоило личность».

Я от неожиданности едва не подпрыгнул.

«Опять подслушиваете, Сергей Казимирович? – спросил я. – Не стыдно?»

«Очень стыдно, – ответил Сергей Казимирович без сарказма. – Но когда разговор заходит о моей дочери, стыд уходит на второй план. Ты диалог-то поддерживай, я постараюсь не мешать».

– По себе знаешь, значит? – спросил я. – У меня в переговорной методичке был отдельный абзац, в котором было сказано, мол, мне нельзя спрашивать тебя о твоих связях с Зиной. Дипломатия – вещь суровая, но раз уж у нас такой разговор о личном пошёл, позволь узнать – почему драконы?

– Не понимаю, что именно ты хочешь узнать? – в глазах Славы загорелся огонёк. – Хочешь узнать, почему я вообще смог полюбить драконицу Зину и в дальнейшем жениться на ней?

– И это тоже, – кивнул я. – Но изначально – с чем в принципе связана эта привязанность к драконам? Нет ни одной книги или статьи, где об этом бы писали.

– Правильно. Потому что я никому не рассказывал, – сказал Слава и отложил окурок. – Но раз уж мы с тобой братья по счастью, давай-ка я тебе расскажу.

«О! – воскликнул Сергей Казимирович. – Слушаем, Виталий».

«Уймитесь, Сергей Казимирович, – сказал я строго. – А то из головы выгоню».

Я блефовал, ибо не мог изгнать из своей головы внутримозгового помощника. Пусть Сергей Казимирович и мог в третьем мире-измерении существовать отдельно от меня, он не переставал быть СЕКАЧом, что всегда присутствует в моей голове. С другой стороны, быть может, у меня могло бы хватить сил заключить его в эдакий «пузырь»… Впрочем, не в этот раз.

– Всё по-детски просто. Видишь ли, Виталий, в моём родном Ветрограде, когда я маленький был, продавали шоколадки с вкладышами с рисунками разных мифических существ. Большие были, сантиметров девять на семь, наверное. Мне всякие попадались: и грифоны, и химеры, и лешие, и василиски всякие. Штук сорок я тогда собрал. А знаешь, кто был вершиной моей коллекции? – Слава выдержал паузу. – Змей Горыныч. Он был, кажется, самым редким среди вкладышей. Когда я его увидел, во мне что-то как будто щёлкнуло. Я часами разглядывал красиво нарисованного Змея и удивлялся тому, насколько дракон – чудесное, едва ли не идеальное существо. У него нет ужасной шерсти, а есть прочная чешуя, он отлично вооружён, в его мышцах кроется великая сила, а сам он способен летать; ум его остёр, а мысли – молниеносны. По-детски наивный, но умеющий рисовать, я нарисовал бесчисленное число картинок с различными драконами. Насколько хватило воображения, столько и нарисовал. Их всех объединяло одно – они все были добрыми, пусть некоторые из них и могли выглядеть, как исчадия. А потом, когда в голову ударили гормоны, мне вдруг пришла идея рисовать нечто более… Экзотическое.

Слава посмеялся и взялся за ещё одну сигарету. Намёк я понял без лишних объяснений, не глупый ведь. Кроме того, я даже видел эти работы, претворённые со старанием умелой руки и заботливого разума. Слава, как писали его современники, ревностно оберегал своих драконов, не позволяя порочным разумам творить с ними что вздумается. Подход, кем-то воспринимаемый тогда как жадность, лично мной и сейчас воспринимается однозначно положительно, ибо они, драконы, при всей своей великой крепости и власти, столь хрупки, как образ, и попади они не в те руки…

– В шестнадцать лет я уже настолько сильно полюбил драконов, что не мыслил без них своей жизни, – продолжил он. – Этот образ захватил меня до глубины души, и я стал распространять эту любовь и на других. Предлагал своим товарищам по сходной цене – по четыре эрки – рисунки с манящими, любящими лишь одного тебя драконицами, глядящими на тебя так ласково, как, наверное, даже родная мать на тебя бы не посмотрела. Я много рассказывал им о драконах, доказывал до умопомрачения, что лучше них нет никого… А потом я повзрослел.

Столь неожиданное окончание очередной части длинного монолога меня пусть и не ввело в ступор, как, быть может, ожидал Слава, но заставило вырваться из горла смешок.

– Армия выгнала из меня детство, вытянула из мира выдуманных драконов и историй о них и погрузила в мир реальных войн и конфликтов, – продолжал Слава. – Потихоньку я позабыл о своей любви к ним, постепенно стал простым человеком. Товарищи, когда связывались со мной, пытались уломать меня нарисовать хотя бы парочку картинок, но я отказывался, объясняя это тем, что пора бы уже заниматься реальным делом. А затем, спустя много лет, случился Гросстерн и проклятый Карот-Каир.

«…Карот-Каир – это, если кто-то вдруг забыл, та самая пустыня, где Слава Карпов едва не погиб от жажды, оставшись совсем один. Именно там от неминуемой смерти его спасла таинственная женщина…»

– С Зиной хорошо было путешествовать по Гросстерну, если так можно выразиться в контексте нелёгкого прохода через глубокие вражеские тылы, – рассказывал Слава дальше. – Мне она тогда казалась простой женщиной, что попала в передрягу и случайно очутилась там же, где очутился и я. Лишь когда мы приехали в Чернореченск, где у меня была служебная квартира, она показала себя настоящую. Прямо на моих глазах она преобразовалась, приняв обличие человекоподобной драконицы, подобной тем, каких я изображал на электронных холстах для себя и товарищей. Она очень стеснялась тогда, много извинялась передо мной за то, что скрывала от меня истинную сущность. Я лишь смотрел на неё тогда и думал: «Неужели я не сплю? Неужели мои глаза не обманывают меня?». Во мне тогда не было ни капли похоти, чувства к Зине проснулись во мне ещё на Гросстерне, но в тот миг…

Слава стеснительно заулыбался, а его глаза подобрели.

– Я не извращенец и не психопат, Виталий, – сказал он после минутной паузы. Кажется, в этот миг я услышал смешок Сергея Казимировича. – Но когда я вижу перед собой дракона, во мне словно бы просыпается неясное почтение, уважение, а если это ещё и моя Зина, то ещё и искренняя любовь и привязанность. Я не знаю, как это объяснить, но мне нравится их чудесная анатомия, их достойный подражания жизненный уклад, их умение защитить тебя. Ты лежал когда-нибудь в обнимку со своей Светой, когда она была драконицей? Ты ощущал себя, как за каменной стеной? Чувствовал ли ты себя в безопасности?

– Да, – ответил я однозначно, припомнив свои ощущения от проведённых вместе со Светой ночей во время обучения энерговедению. – Мы в одной постели спали, она прижимала меня к своей железной груди большой лапой. Под такой горой крепких мышц трудно не чувствовать себя защищённым. А про извращенца и психопата ты, Слава, конечно, метко сказанул. Мечтать о том, чтоб присунуть дракони́це – это надо быть настоящим смельчаком или полным безумцем.

«Хорошо, что Светы нет рядом, – сказал я себе мысленно, – а то из-за «присунуть» она бы возмутилась».

– Не мы такие, – сказал Слава, вовсе не обидевшись на мой укол, – жизнь такая. А тебе я всё-таки скажу напоследок – береги свою драконицу. Как зеницу ока береги. Не будет у тебя больше никогда лучшей жены, чем она, если вдруг, не дай Бог, потеряешь. Попомни мои слова.

«Да, Виталий, попомни слова драконоложца о том, как тебе крепко нужно любить драконицу, – с издёвкой сказал Сергей Казимирович. – Заметь, он выставляет вперёд не тот факт, что Светка – чуткая и добрая женщина, а то, что она де-факто относится к драконьему виду».

«Да уймитесь же вы, Сергей Казимирович! – возмутился я. – Жужжите и жужжите над ухом! Слышу я прекрасно, что мне говорят, и без вас справляюсь отлично».

«Не жужжу я тебе ничего, – сказал Сергей Казимирович спокойно. – Просто стараюсь защитить тебя от чужого влияния. Не забывай, мы сейчас в чужом логове, тут каждый на тебя смотрит, как на жертву, добычу. Мозги промоют, а ты и не заметишь».

«Чушь порете, Сергей Казимирович, – не сбавлял я напряжения. – Владислав Трофимович – нормальный человек. Да, любит он свою дракони́цу, так я свою тоже люблю. Пусть и не в том смысле, что он, но люблю ведь. Хочу, чтобы Света была моей любимой женой. Я прекрасно понимаю ваш настрой, Сергей Казимирович, но давайте всё-таки соблюдать рамки приличия, хорошо?»

Послышался тяжёлый вздох – Сергей Казимирович, с одной стороны, хотел со мной поспорить, а с другой, быть может, что-то да понимал.

«Обманут тебя так, Виталий, – сказал он тихо. – Попомни мои слова».

Вскоре мы вернулись обратно в дом супругов Карповых. Женщины-драконы сидели напротив телевизора и прямо на экран выводили различные фотографии. Фотоаппарат в шлеме был встроен даже в первых моделях наших бронекостюмов. Полезная штука, на самом деле. Сейчас экран показывал лесной пейзаж с Гросстерна.

– Ну что, скучаете тут без нас? – спросил Слава, улыбнувшись.

– Скучаем, скучаем, – ответила Зинаида и показательно зевнула, широко раскрыв зубастую пасть. – Долго вы курили.

– Это из-за меня, – сказал Слава и сел на «диван». – Три сигареты вместо двух.

– Прекращал бы ты, Слава, заниматься этой ерундой, – сказала Зинаида и переключила на фотографию с изображением поля брани со всё того же Гросстерна. – Я понимаю, что табак в третьем мире-измерении тебе почти не вредит, но мне всё равно больно смотреть на то, как ты вдыхаешь этот поганый дым.

– Привычкам не откажешь, – пожал плечами Слава. – Владирис тоже курит, к нему у тебя нет претензий.

– Потому что он мне не муж, у него есть Алексира, которая ему мозги полощет, – сказала Зинаида и приблизилась к Славе. – У меня с ней общее мнение, что курение – зло.

– А у меня с Владирисом общее мнение, что курение хорошо расслабляет и позволяет о многом поразмышлять, – усмехнувшись, сказал Слава. – Кто прав-то в итоге?

Я начал чувствовать себя от этого разговора немного неловко, Света-драконица, похоже, тоже, раз села возле меня и, выждав минуту «содержательного» разговора о вреде и пользе курения, сказала:

– Ладно, хозяева, мы с Витей пойдём. Пора бы уже спать ложиться, утро вечера мудренее. Спасибо, что столь радушно приняли нас.

– Уже уходите? – вдруг одновременно спросили супруги Карповы, в мгновение ока забыв о своём споре. Зинаида затем уже одна добавила. – А как же музыка? А кино посмотреть?

– У нас четыре дня есть до отлёта к Анугиразусу, послушаем и посмотрим ещё, – сказал я. – Ну что, отпускаете?

– Идите, коль уж устали, мы вас не держим, – чуть разочарованно сказал Слава. – Приходите ещё, мы вас будем ждать.

На улицах Красной Крепости светло как днём. И всё так же шумно – машины не останавливаются никогда. А ещё было немного жутко чувствовать на себе взгляды многочисленных охранников. Идти нам было всего ничего, но зато я вдоволь насмотрелся на Свету-драконицу, прежде чем задать витающий в голове уже который час вопрос:

– Ну и каким же образом ты из человека превратилась в дракони́цу?

Света-драконица опустила на меня томный взгляд и заулыбалась:

– Во время встречи с Владимиром я почувствовала внутри себя нечто странное, словно кто-то до этого спавший вдруг пробудился. Это было довольно приятное ощущение, когда моя истинная сущность вскипала и грела меня изнутри.

Томный взгляд Светы-драконицы затвердел и воспылал.

– «Червь» открыл во мне не только способность переходить в третий мир-измерение и управлять энергией, – продолжила она, – он даровал мне также возможность повелевать своим телом. Я ощущаю каждую свою клетку, ощущаю, как чистая энергия струится по моим сосудам, омывая меня изнутри, чувствую, что могу сделать себя той, кем являюсь на самом деле.

Сказав это, она показательно вытянула правую переднюю лапу. Та задрожала, и из пальцев выдавились ещё более длинные чёрные когти. Света-драконица зашипела, оскалившись и бросив на меня нарочито грозный взгляд. Когти вскорости снова стали нормальными.

– Удивительно, но это совершенно не больно, даже наоборот, придаёт сил… – Света-драконица чуток промолчала, а затем добавила. – Пока не закончится энергия, конечно же.

– Ага, видел, что с тобой произошло, – я указал на рану на шее драконицы. – Повезло, что хорошо всё обошлось. И стало понятно, зачем тебе такой костюм. Ты знала, что так случится?

– Разумеется, – Света-драконица утвердительно кивнула. – Ты ведь не забыл, чья я сущность?

– Трудно забыть, когда смотришь прямо на эту сущность во плоти, – я показал на наш дом. – Вот, уже пришли.

– Какая-то это всё же конура, а не дом, – нахмурилась Света-драконица. – Я ведь сюда не помещусь.

– Потому что он для людей сделан, – я посмотрел на неё. – Хочешь спать внутри – становись человеком. Не хочешь – эта прекрасная лужайка к твоим услугам.

Света-драконица вздохнула и прикрыла глаза. Спустя несколько секунд она стала быстро уменьшаться. Обширные крылья ужались и втянулись в спину, мощная шея втянулась в плечи, рога – в череп, вытянутое лицо с характерной чередой щелчков превратилось в человеческое, сильные лапы исхудали и стали человеческими конечностями, когти втянулись, а хвост спрятался под плащом. Света-драконица ни разу не охнула, не зарычала, словно для неё этот явно непростой и в некоторой степени завораживающий процесс был подобен надеванию-снятию перчаток. Что примечательно, на костюме не было видно зияющих дыр ни от хвоста и крыльев, ни от когтей, ни от чрезмерного роста мышц. Сам процесс оказался очень быстрым, занял не больше минуты.