Текст книги "Три этажа сверху (СИ)"

Автор книги: Александра Ковалевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Игорь Шабетник принёс с мокрого луга ведро яиц чибисов; у него детство прошло в деревне, он умеет искать птичьи яйца, он ходил за ними с отцом и дедом. Он научил парней искать яйца.

Яйца, зайчатина, дичь, сладкая подмороженная клюква, корни черемши – у нас был весенний пир.

Дед Фа Земин гуляет по лагерю с Ксенией и Матвеем; ему поручили найти место для посадки бийона. Ксюша обожает дедушку Фа, она всю зиму делала уроки рядом с Фа Земином, показывала ему тетрадки, а хитрый дедушка превозносил её до небес, что раздражало Алину, да и нам надоело, потому что Ксюша стала непослушная. Матвей почти не учился, он долго выздоравливал и стал заикаться после встречи с мамонтами. Алина надеется, что это пройдёт. У Влада Карнадута поседели виски, из-за этого он выглядит старше. Ему достаётся: он у нас главный представитель власти и распоряжается всеми, кроме Алины, которая руководит девочками. И кроме Тани Гонисевской, которая вообще всесильная.

Таня потребовала, чтобы все прошли медосмотр, и три дня с Пашей осматривала у парней раны и порезы, проверяла суставы, зубы, уши и зрение, стучала по печени, мяла живот и выслушивала жалобы. И пришла от всего, что видела, в ужас. Ребята шутят, что они стали пупсами Большой Пользы, заигравшейся в доктора. А Таня сказала, что ещё несколько таких тяжёлых лет, как первый сезон, и в племени не останется здоровых добытчиков.

Алина помалкивает. Это на неё не похоже. Но, с другой стороны, Алина доверяет мнению врачей.

На Совете Таня выступила с предложением переселяться в школу на лето, караулить хронокапсулу и занять её. Она обрисовала наши перспективы: вещей, одежды, обуви хватит ненадолго, мы одичаем, ведя борьбу за выживание, мы начнём страдать от болезней и, в общем, нам нужен ковчег. Он наш, и мы не должны упустить его. Если ковчег дремлет над нами, в него надо попасть. Надеяться на Патруль времени бесполезно.

Фа Земин, служивший в Патруле, признался, что фермеров они нашли, когда те всего добились сами, и их колонии уже было сорок лет и выросло второе поколение, которое не знало Землю-1. К группе из Миннесоты пробились через год, но тоже опоздали – те люди поубивали друг друга. Зато не было проблем с древними египтянами. Вместе с недоделанной пирамидой в кластер перенеслись строители, надсмотрщики и учёные жрецы, и быстро приспособились жить на берегу озера и в саванне, в которую их занесло. Если Наста правильно поняла Фа Земина, рейнджеры из команды Диспа взяли себе женщин из племени этих древних людей. Лейлы-египтянки послушные, но очень глупые. И ковчег рейнджеры отняли у этих людей очень легко. А египтяне приносили жертвы хронолифту, их жрец катался на платформе, возносясь в небо… Получается, пираты не просто отняли ковчег, они отняли бога у строителей пирамиды! Может, древние люди поверили, что их доброго бога победили злые демоны.

Начинаешь вникать в рассказы Фа Земина, и оказывается, всё здесь очень запутано, и разные времена существуют одновременно. Но всё это только для Патруля времени, который ищет и рано или поздно находит кластеры. А вот сами новички не знают о других колониях. Когда люди попадают в петлю времени, они сначала не догадываются о существовании своего ковчега. Многие, но не все, со временем поднимаются в ковчег, а толку. Они не в силах разобраться даже с мембранными входами. И путешествия из кластера в кластер для них недоступны.

Патруль озабочен вот чем: когда-нибудь в нашу сложную четырёхмерную вселенную под названием мультиплекс попадут люди эпохи Утра, а это эра квантовых компьютеров. Люди Утра быстро разберутся с хронокапсулами и скрытыми возможностями четырёхмерности. И вот тогда у Патруля времени начнутся настоящие проблемы, потому что, если эти новички окажутся эгоистами, как пират Дисп, то начнут захватывать хронокапсулы, уничтожать ни в чём неповинных людей и помешают человечеству освоить новые территории и обновиться.

Людей Утра вряд ли будет много, может быть, не будет вообще, потому что в это время человечество перестало строить здания с углами. У них там, в будущем, вовсю расцвёл биопанк, и архитектура наполовину растительная, как бийон. Их дома развиваются и частично пригодны в пищу. (Наста призналась, что, возможно, она слишком вольно перевела архитектурные объяснения деда Фа).

Дед Фа заявил, что сам не верит в успех людей из Утра – они быстро погибнут, потому что не приспособлены к физическому труду и полностью потеряли навыки выживания в дикой природе. Земля-1 долго готовила первую команду ковчега перед тем, как отправить в прошлое. Сначала исследователей учили отвыкать от того, что всё необходимое они найдут в готовом виде, и это была настоящая ломка для их психики. А вот нас, людей эпохи Рассвета, Патруль считает самыми потенциальными, потому что мы ещё способны прокормить себя, и уже знакомы с принципами работы электричества и электроники. Людей из Тёмных эпох – до изобретения электричества, – Патруль называет жертвами пространственно-временного переноса, не способными подняться до понимания сути здешнего мира. Зато древние люди отлично приспосабливаются к тем условиям, которые им достались. И, наверное, они счастливее.

Алина послушала это и заявила, что, в общем, ничего не изменилось под Луной – кластеры населяют как передовые, так и отсталые сообщества, только живут просторно. И когда-нибудь для человечества всё повторится: столкновение цивилизаций и всё такое.

Фа Земин мало рассказывает, только комплиментит, и Алина считает, что он темнит. Но почему – вот вопрос.

Дневник Алины. Отношения

Подсмотрела в последние записи: Рыбка Лилёк в своём репертуаре, она мало общается и чуточку не догоняет ситуацию.

Насчёт медосмотра – да, он был организован и проведён, и за него высказались все десятники. Но Гонисевская не могла сказать, что ужаснулась во время медицинского осмотра, потому что большинство охотников, кроме нескольких доверчивых девятиклассников, скрыли свои болячки. И сделали это, не сговариваясь. Признаться, что болит – значит, стать кем-то вроде лузера. Даже я не подумала, что именно так оно и будет, но быстро сообразила, почему наш народ вдруг стал поголовно здоровый.

Танюша заподозрила неладное, но было поздно отступать.

Паша тот вообще таинственно молчал во время медосмотра. Ему парни доверяют: убедились, что Паша их секреты не выдаст. Если бы Паша составлял честный медицинский отчёт, картина нарисовалась бы другая. А так парни вдоволь порезвились и утомили доктора Таню. Они выдумывали несуществующие проблемы в интимных местах, требующие её пристального внимания, они чмокали её в пальцы, когда она осматривала их зубы, глаза и уши с помощью лупы. Макс Грек слепил себе из пластилина вторую мужскую гордость. Шуханок нашёл где-то стеклянный глаз и приклеил на лоб. Кое-кто писал доктору на собственной коже двусмысленные послания.

Гордая Гонисевская упрямо продолжала медосмотр, а парни изощрялись в выдумках, и когда очередь дошла до последних «пациентов», цирк отдыхал: фокусник Шабетник и Меркулов с ним за компанию прямо в кабинете сделали вид, что отлили мочу, чокнулись стаканами и выпили на брудершафт. Лёгенький нарастил себе зубы, используя рыбьи позвонки. Девятиклассника Юрика доставили на носилках с вымазанной кровью головой и торчащим из-за уха топорищем. Жека, и тот пришёл на самодельных костылях и с пустой левой штаниной, а потом горячо благодарил врачей за то, что в их кабинете нога сама собой отросла, и просил документально зафиксировать этот факт для потомков, как свидетельство богоизбранности медиков.

Паша часто моргал глазами и поднимал брови, сдерживая смех. Он ни за что не обидит Танюшку.

Таня терпела все выходки пациентов, но в отместку заставляла выпить большую ложку настоя из осиновой коры, очень горькую и вяжущую.

Чувствую, что первый общий медосмотр войдёт в историю нашего племени; вспоминать и смеяться будут долго. Саша Реут уже сложил неприличные частушки, и мужская братия распевает их в своём логове. Совсем одичали.

Я дождалась, что скажет доктор Таня. Она молодец, сделала правильные выводы, она же ещё и пульс ребятам проверяла, и дыхание слушала. Потом я лично наехала на Пашу Стопногу, и заставила выдать информацию по серьёзным болячкам. Паша поизвивался, но признался, что у некоторых есть проблемы с поясницей, у некоторых – с желудком, было одно подозрение на аппендицит, но обошлось. А связки пострадали почти у каждого охотника.

***

Долго не писала.

Сегодня, 28 июля, Меркулов потерял глаз. Чистая случайность, что повреждено только глазное яблоко. Вид ужасающий. Последствия этого ранения: Меркулов в депрессии, племя бурно и единогласно проголосовало за необходимость захвата летающего лазарета. Решено идти всем вместе: это был давний план Гонисевской. Таня, как врач, не в силах представить, что кто-то останется, а кто-то уйдёт «на судьбоносную битву». И назвать, кто станет охотником за ковчегом, выше её сил. Десятники смущены, медлят и оглядываются на меня, хоть скрывают свою нерешительность. Я упрямо молчу. Я точно решила, что надо делать, но для этого не нужно ничьё согласие. Вообще никто не нужен.

Глава двадцать первая. Конец детства

В прохладе бывшего просторного обеденного зала сидели и разговаривали двое: старик Фа Земин и круглая, как шар, Наста Дашкевич, освобождённая от всех работ.

Наста обмахивалась шляпкой и внимательно слушала разговорившегося старика:

– …Я сначала испугался, что попал в группу безнадёжных. Но потом я исчислил, взвесил всё и возликовал: Патруль времени наверняка явится за вами. Вы подходите. Вас пригласят в общество метрополий.

Наста помолчала, пытаясь отогнать неприятную догадку.

Подумала.

Стараясь казаться бесстрастной, констатировала:

– На самом деле, Патруль времени мало волнует спасение несчастных?

Старый пилот не уловил эмоций в её голосе, в ответ на которые он всегда начинал говорить то, что понравилось бы собеседнику. Он почмыхал носом:

– Проницательная сероглазка, Патруль не собирается опекать бездельников и ничтожных трусов, которых то и дело заносит сюда. Кто, скажите, будет их кормить в метрополии? Кто будет растить хлеб и добывать металлы? Кто станет учиться после трудового дня, чтобы не растерять знания, сохранить технологии хотя бы на уровне Предрассветной эпохи? Нам некогда отвлекаться на перевоспитание новичков.

Наста представила весь трагизм положения людей, попавших в кластер, оставленных один на один с дикой природой и непреодолимыми трудностями. Это было ужасно. И бесчеловечно со стороны тех, кто мог, – наверняка, мог! – помочь этим несчастным.

Она даже не нашла в себе сил озвучить мысли – так очевидно было всё. Логика Колоний по отношению к новым гражданам, занесённым в кластеры, была жестокой.

Наста возмутилась и сказала то, в чём была уверена не только она:

– Если бы не Алина, мы могли бы повторить судьбу миннесотской группы. Мы выжили благодаря ей. Если прилетит Патруль, нас признают годными для вашего общества. А на самом деле, по вашим критериям годна только она. Это всё она! Вы понимаете?

– Конечно, конечно. Это всё она! – согласился старик. – Правильно! Красивая девушка Алина есть революсьён эээ… – так сказать, революционерка без революции. Её время свободно от потрясений, и она создала их. Сильная воля делает проницаемым мультиплекс. Она притянула ковчег. Ковчег перенёс вас сюда. Это всё она. В метрополиях это модная теория.

– Это доказанный научный факт? – догадалась спросить Наста, нахмурив брови.

– Нон. О доказательствах говорить рано. Но мы наблюдаем эту особенность в истории всех поселений.

– Вы считаете, что группу привёл один человек, и спасёт один человек, а вам и делать ничего не надо, только выжидать? Вы вообще кто после этого, люди?

– Мы – ваши потомки! – хихикнул Фа Земин, маленький старикашка, сморщенный, как печёное яблоко. – Один ничего не сделает. Каждый в группе должен приложить усилия, чтобы выжить. И тогда вход в цивилизованный мир кластеров станет всем наградой. Мы всего лишь сжимаем миллионы лет эволюции и борьбы за выживание в короткие сроки.

– Но ваш Патруль времени не оценивает каждого, он оценивает всю группу. Я уверена, из-за политики метрополий погибло много достойных людей!

– Возможно, возможно, – прошамкал Фа Земин. Но такова процедура отбора…

– А что бы вы делали в болоте, в снегу, полумёртвый и ни на что не способный, если бы наши парни не вернулись за вами и не вынесли на носилках?! – воскликнула Наста, не сдержавшись.

Она выбежала из прохладного зала столовой и ей показалось, вошла в жерло печи: недавно колокол пробил полдень, воздух на солнцепёке был горяч и дрожал над мощёной дорожкой, сосны пахли сухой хвоей.

Наста приказала самой себе:

«Не надо нервничать!»

Она огладила опустившийся круглый живот.

«Скоро я стану беспомощная, потому что буду рожать ребёнка. А пока я должна принести максимум пользы своему племени. Я одна могу разговаривать с Фа, Ксюшу я так и не научила новому языку, и мне надо успеть разобраться с дедом, и его миром, и странной и подозрительной организацией – Патрулём времени. Психовать недостойно. Я журналистка, я должна найти подход. Может быть, дед сошёл с ума на старости лет и несёт всякую чушь. Может, всё совсем не так, как он говорит».

Наста вернулась в зал, притворилась очень озабоченной своим животом, и снова подступила к Фа Земину с вопросом:

– Мы уже почти подготовились к следующей зиме. Этого недостаточно, чтобы нас забрал Патруль прямо сейчас?

– А почему ты, сероглазка, решила, что он вас заберёт?

– А что он может предложить нам?

– Ну… вам может не подойти то, что патруль может вам предложить. Я был свидетелем контактов с новичками.

– А нам рассказал так мало! – сделала обиженный вид Наста.

– Старый Фа не рассказчик длинных историй, старый Фа философ и наблюдатель. Вдруг мои слова помешали бы вам принимать правильные решения?

– Но сегодня ты рассказал больше, чем за полгода жизни в нашей семье. К чему бы это?

– Потому что превосходная Алина решила сделать всё сама.

– Алина нас оставила?

– Уи. Ты уже хорошо говоришь на языке метрополий. Королева ушла завоевать ковчег. К такому решению приходил почти каждый основатель колонии, правда, ими всегда были мужчины. Я сначала был смущён вашим… устройством группы.

– Мы ещё не готовы бороться за ковчег, но когда будем готовы, сделаем это вместе – так решили на общем совете, чтобы не разделиться и не потеряться в этом множестве миров. И чтобы победить… – сказала Наста и выдохлась к концу фразы. Замолчала, потому что со всей очевидностью поняла всё. И что означала сдержанность Алины на собраниях – тоже поняла. Зборовская позволила им спорить и обсуждать, выбирать варианты и решать, потому что ей это было неважно. Она готовилась рискнуть в одиночку. Она не хотела, чтобы рисковали все.

А они не хотели сделать этот опасный шаг, потому и откладывали: то дорога в школу не просохла и Большая река слишком полноводная, то поспевал бийон, то ей, Насте Левант и Свете Конторович пора рожать.

Алине всё это было только на руку.

Вчера добытчики вернулись с трёх этажей. Хронокапсула, всю весну гремевшая и сверкавшая молниями над болотом, наверное, дозаправилась и впервые за полгода обнаружила себя. И к земле пошла платформа. Охотники поспешили в «Солнечный», чтобы доложить об этом.

Все боятся хронокапсулы после того, как бесследно пропали Иванка, Дима и Елисей. Таня Гонисевская сказала, что с места не сдвинется, пока… Все знают, что значат её намёки: пришло время появиться на свет детям.

Наста разволновалась. Она пошла по дорожке, думая об Алине. Когда она видела Алину в последний раз?

Что сказать десятникам? Как смотреть на них после этого? Трусы! Ничтожества! Влад Карнадут – он ослеп, что ли, он вообще не знает Алину и на что она способна ради того, чтобы группа жила?! Где сейчас комендант?..

Страшный крик собрал вокруг Насты всех, кто был в лагере.

Наста вцепилась обеими руками в предплечья Вероники, прибежавшей первой, и замерла, пытаясь глубоко дышать и ловя мгновения без сумасшедшей боли, кончившейся так же внезапно, как и началась.

– У неё схватки! – охнула Танюшка и побледнел Стопнога, и торопливо похромал в сторону бывшего административного корпуса.

– Носилки, быстро! В лазарет её! – распорядилась Гонисевская.

Стопнога останавливал пробегающих мимо парней и отдавал им краткие приказания.

Наста пыталась что-то произнести, но успела только простонать сквозь стиснутые зубы:

– Алина, Алина!!!

– Нет Алины, придёт, обязательно придёт! – шептали ей в утешение.

Наста дождалась паузы между схватками и заговорила, как в горячке:

– Алина сбежала. Ушла, чтобы очистить от пиратов хронокапсулу. Не хотела, чтобы мы все рисковали… аах…. Помогите!… Да не мне, – ей! Помогите Алине… если ещё не поздно… она там… одна…

Прибежал испуганный Слава Левант.

Наста увидела его мельком, равнодушно скользнула взглядом, занятая только собой, своим состоянием, и снова выгнулась от боли.

Слава плакал на плече Краснокутского, распахнувшего ему объятия. Тот утешающе хлопал Славу по спине:

– Получится, лядь, получится. Вот увидишь – получится!

Голос Большого Вована предательски изменился, а ладонь замерла, когда до них донёсся из лазарета, из всех его открытых из-за жары окон, протяжный рык Насты.

Вован заметил, как мечется Карнадут, бросаясь от одного парня к другому, и расслышал отрывочные слова коменданта:

– Жеку ко мне! Кто видел Бизона?

Бизона не было.

Искали Фа Земина, но старик как сквозь землю провалился.

Исчезла Ксюша и Матвей. Девушки, те, которые не понадобились в лазарете, метались по лагерю, разыскивая младших детей, но безрезультатно. Тогда они убежали за ограду – осмотреть ягодники вокруг.

Ещё один крик Насты, и Света Вовановна, до боли сжимавшая переплетённые пальцы, разжала руки и рассмеялась сквозь слёзы, потому что на втором этаже у медиков раздалось громкое и хриплое: «Уа! Уа! Уа!»

Парни спрашивали друг друга: «Это что?»

В окне второго этажа показалась Ангелина и тихо, почти одними губами, сказала людям, маявшимся под окнами: «Мальчик!» Улыбнулась и исчезла в глубине комнаты.

Её услышали.

Славку Леванта хлопали по плечам и поздравляли. О Насте забыли, её словно не было: был мальчик, он кричит, он дышит, он живёт – племя стало больше на одного человека. Мальчик Денис Понятовский – так сказал Слава.

Дениска вернулся к ним.

И каждый хотел когда-нибудь тоже вернуться маленьким головастым карапузом, и чтобы его имя снова звучало под соснами. В середине знойного дня вечность явилась им…

Под третьим лагерным корпусом, в просторном подвале бомбоубежища, никогда не использовавшемся, но оборудованном, потому что лагерь когда-то был построен в окружении замаскированных по окрестным лесам ракетных баз, в этом подвале в свете одинокого луча фонарика сидели Фа Земин, Ксения и Матвей. Старик заманил детей в подвал и закрыл тяжёлую дверь, затем вторую, и пробурчал на своём языке, который Ксюша учила, но не выучила: «Прошло семь часов, она должна быть на месте, она крепкая девушка. Часа два посидим здесь, и с хронокапсулой всё решится. Я правильно исчислил дату. Да, всё решится быстро. Вот только в нашу ли пользу – не знаю. Лучше мы здесь посидим. Здесь безопасно».

– Он не хочет, чтобы мы слышали, как Наста кричит, – прошелестела Ксюша на ухо Матвею.

– Чтобы ты не слышала. Не я. Вот и сиди тут! – заикаясь, прошептал Матвей, настороженный и недовольный тем, что их заманили в подвал:

– Я подожду немного, но только немного. Если не откроет двери и не выпустит нас, придётся пристукнуть этого твоего любименького деда Фа.

***

Карнадут взбежал по ступеням на второй этаж, переглянулся с Пашкой Стопногой, стараясь не смотреть в медицинскую комнату, где хозяйничали девушки и расхаживала вперёд животом потяжелевшая Света, словно готовясь быть следующей прямо сейчас. Карнадут пришёл к Гонисевской, и застал её в полупустой «приёмной». Она сидела, свесив большие мягкие кисти рук, совершенно вымотавшаяся и торжественная, и только повела головой в его сторону, разглядывая, как в первый раз.

– Наста? – спросил Карнадут.

– Героиня! – ответила Гонисевская.

– Мальчик?

– Большой! Едва успели подхватить. Ты не представляешь – это такое чудо! Пальцами шевелит и орёт!

Гонисевская оживилась:

– Владислав Олегович, Пашу надо наградить. Хоть орденом шишки – но наградить. Он врач от Бога, он чувствует чужое тело. Если бы не он, Наста могла бы не справиться. Я ещё не готова так, как он… у меня нет столько смелости… блин, я люблю Пашу!

Влад замер.

– Я хочу выйти за него замуж. Официально! – сказала Таня.

– А Лёшка? – выдохнул Влад и посмотрел на Таню глазами больного обессиленного животного.

– Лёшка справится. Будет рядом, как всегда.

– Не оттолкнёшь? Обещаешь? Таня, не губи мужика. Это очень серьёзно для парня.

– Понимаю! – ворчливо отозвалась Гонисевская. – Куда уж важнее! Так ты поможешь мне с Пашей? Ты объяви как своё решение, тогда Лёшка спокойно примет всё.

– У меня нет полномочий. Нужно решение совета. А совет задумается. Ты понимаешь, что всё изменится в группе, начнутся всякие спекуляции…

– Они начнутся. Рано или поздно. И что? Не жить? Разгребёшь. Ты-то как? – спросила она, увидев, что комендант тяжело опустился на пол комнаты и сел у неё в ногах. И подумала, что ещё год назад она бы ужасно смутилась, а теперь – всё равно. Они стали другие. Детские глупости и комплексы остались далеко позади. Карнадут с седыми висками пришёл со своей проблемой, и она должна ему помочь.

Таня произнесла задушевно:

– Алина? Говорят, она ушла?

Карнадут кивнул, глядя доктору в глаза. Потом медленно опустил голову, так, что голова свесилась ниже плеч и выступили лопатки на голой спине, худощавой, но широкой, жилистой.

– И ты мечешься? Собираешься рвануть за ней?

Комендант молча качнул головой и стёр пальцем что-то на полу перед собой.

– Влад, ты не обижайся, я скажу, как думаю: Алина права. Ей спасибо за смелость. Если у неё ничего не выйдет, мы потеряем её, но останется наша группа, и мы сможем сделать следующую попытку.

Сегодня, когда мальчик родился, – Таня кивнула в сторону, – я поняла, что мы несли полный бред, когда собирались все вместе занять хронокапсулу. Детский сад! Побег из курятника! Ну и погибли бы разом. Может, повезло бы нам. Но могли и погибнуть. А малыши при чём? Мы для этого их заводили?

Жека Бизонич пошёл за Алиной?

Влад кивнул.

– Так.

Жека…

Молчи, знаю я всё про Жеку и про тебя. Догадалась. Теперь понимаешь, почему он откручивался от должности десятника? Ему нужна была свобода, так было проще следить за Алиной.

Ревнуешь, что не ты, а он сейчас с ней? Понимаю.

Иди ко мне!

Таня опустилась на пол рядом с комендантом, приобняла:

– Пойми, Жека подался за Алиной победить или погибнуть. Всё ради нас, чтобы мы знали, что дальше делать. Какая же это измена? Если ты бросишься за ними – на кого ты нас оставишь? Новый Понятовский обмочил пелёнки, обессилел и теперь сопит в две дырки, и нескоро вырастет. Владислав Олегович, не бросай нас, прошу! Пропадёт же группа! Перевернут всё с ног на голову!

Влад по-прежнему сидел на прохладном полу.

Поддавшись апатии, обнял руками опустевший стул, положил подбородок на сиденье.

Глухо сказал:

– Что я могу сделать, чтобы ей там помочь? Таня, я не могу сидеть здесь, сложа руки! Я с ума схожу!

– Казни Фа Земина при всех! – неожиданно сказала Гонисевская. – Или дед расскажет всё, что знает, и чтобы внятно, по пунктам: что такое ковчег и что делать, чтобы ковчег был наш, и всё остальное тоже расскажет. Или казни этого старого хитрюгу! Даже если ему понадобится день на то, чтобы всё нам объяснить – пусть говорит и говорит без остановки!

– Ну, доктор! Круто завернула! Не ожидал… У деда лингвопереводчик разрядился два месяца назад.

– Наста будет переводить. Я её напрягу. Скажу, что это вопрос жизни и смерти. И мне кажется, так оно и есть. Я подозреваю, что дед может говорить по-нашему. Алина не доверяла этому старикашке, она называла его, помнишь, «Шехерезада». Точно такой приёмчик использует: тянет время, чтобы себе набить цену. Полгода информацию из него приходится вытягивать клещами. Может, наша Алиночка не ушла бы, не сбежала, если бы дед изволил всё нам объяснить. Вот пусть и говорит!

– Деда ищут, – сказал Карнадут и осёкся, потому что знал: пропали и Фа Земин, и двое младших, но Тане об этом докладывать не надо, не сейчас. Найдутся дети. За ягодами вышли за ограду…

Гонисевская продолжала:

– Владислав Олегович, тебе нельзя уходить. У меня в лазарете ребёнок и роженица, мне нужен мир и покой в племени. Каждый должен делать то, что у него лучше получается, а не бегать хвостом друг за другом. Мы больше не дети. Дети – вон там: три кило и даже с хвостиком – три сто, наверное. У нас весы кухонные, мальчика в пластмассовом тазике взвешивали и стрелка немного туда-сюда…

Поплачь, комендант, легче станет. А потом оставь свою боль в этой банке.

Влад выслушал Гонисевскую, серьёзно осмотрел полку, показал пальцем на самую большую стеклянную банку с отвинчивающейся металлической крышкой:

– Дай мне эту! И спрячь подальше.

Он глубоко выдохнул. Легко и пружинисто вскочил на ноги, вышел из комнаты, стремительно сбежал по ступеням вниз, и через несколько секунд Таня только шорох его шагов услышала на выходе из корпуса. И почему-то подумала о том, что её Пашке понадобилось бы много времени на спуск по ступеням, а Лёшкин шаг тяжелее, Лёшка у неё немного косолапит…

Глава двадцать вторая. Пересечение времён

Алина шла, отгоняя мысли от конечной цели.

Цель её пугала, но и наполняла упрямой решимостью поскорее исполнить задуманное. То, как это можно сделать, Фа Земин выдал однажды, рассказывая, как устроен мир четырёхмерности, так называемый мультиплекс. Они сидели тесной компанией: Алина и Наста на кровати больного Матюши, Света и Ксения, – две любимицы Фа Земина и сам старик, – на другой. Они слушали завывание разбушевавшегося ветра и угрожающий скрип сосен вокруг. Дежурные пробили семь часов вечера, но за окном было серое небо и довольно светло: ненастный мартовский день не спешил гаснуть.

Старик увлёкся и сболтнул, что встреча двух хронокапсул происходит как встреча двух людских толп, бегущих навстречу друг другу. Вот тогда-то, умело маневрируя, рейнджеры возникают в чужом ковчеге из ниоткуда и зачищают команду. И берут в свои руки управление чужим компьютером. На этом этапе им всё удаётся, потому что они застают врасплох чужую команду. А так как их собственный ковчег остаётся без управления в этот важный момент, он разлетается на атомы.

Она тогда представила вид с шестого этажа студенческого общежития: столичный перекрёсток на углу в час пик, и зелёный свет светофора, и людей, текущих с двух сторон навстречу друг другу…

– Как это возможно? Хронокапсулы проникают друг в друга? – переспросила она.

Наста в этот момент вышла из спальни, но ещё не разрядился и работал лингвопереводчик, и Фа Земин через него ответил:

– Хе, именно проникают, превосходная девушка с ясным умом! Вселенная – это сплошь пустота и крохи вещества. Пройти сквозь – что может быть проще! Каждый атом в это время обретает определённую свободу, как человек в толпе, вынужденный обходить встречного, чтобы не столкнуться. В этот миг целостность ковчега может нарушиться. Ковчег надо двигать умелой рукой, хе! Но в том-то и дело, что есть пара команд, которые… хе, нет, не задают программу движения… они, наоборот, отменяют столкновение молекул и атомов проникающих друг в друга ковчегов!

– Отменяют столкновение? Но это значит, что квантовый компьютер берётся всё просчитать и провести хронокапсулу без вмешательства команды, – задумчиво сказала Алина.

Выслушав электронный перевод, старичок даже подпрыгнул на месте, потирая руки.

– Уи! Пронзительная юная госпожа, ты снова всё правильно поняла! Но ирония в том, что рейнджеры избегают пользоваться командами «Отмена столкновения», и «Отмену столкновения подтвердить»! Они неверно истолковывают их значение, как если бы эти команды отменяли само проникновение хронокапсул! У них единственный хронолог – Дисп, и он много о себе воображает, а сам всего-то из второго поколения специалистов. А это уже не то, что мы, старые навигаторы. Хе, не то! Мы наблюдали на Земле-1 строительство и программирование первой хронокапсулы, и мы условились передавать секрет особых команд только самым проверенным людям. Потому что использовать ковчеги не по назначению и угонять их у Патруля времени стали почти с первых шагов освоения мультиплекса. Сначала это получалось стихийно, и иногда было необходимо для безопасности команды, попавшей, например, в жерло вулкана. Но потом появились рейнджеры и стали уходить от ответственности. А вот это уже – хаос. Мы сохранили наш профессиональный секрет, а квантовый мозг, управляющий хронокапсулой, довольно равнодушное создание и тоже придерживает свои тайны, предпочитая, чтобы их постигли самостоятельно. Ведь движение по спирали эволюции никто не отменял, и выживет мудрейший. Пираты не знают, как перевести ковчег в автономный режим, хе. Когда они готовы захватить чужую хронокапсулу, они управляют процессом сами. Но для того, чтобы успевать за проникновением, длящимся доли мгновения, они замедляют время внутри ковчега, как только можно. Хе! Хе-хе! Смешно, не правда ли? Они тормозят, чтобы было время запустить каждую команду. И если ты смотришь на это с земли, то их молниеносный захват растягивается почти на семь месяцев! Они беременны намерением и вынашивают результат почти столько, сколько нужно ребёнку, чтобы вырасти в чреве матери!

В этот момент вернулась Наста, но ей не стали передавать содержание разговора, а Наста решила, что говорили о житейских вещах. Света Конторович в умные беседы не вникала, больной Матвей дремал, Ксюша старательно переписывала словарные слова новофранцузского, сосредоточившись на своём уроке. Алина проследила, чтобы Ксюша списала с экрана лингвопереводчика название команд «Отмена столкновения» и «Отмену столкновения подтвердить». И девочка сделала это, скопировав иероглиф и несколько букв, жмущихся к нему.

В следующий раз Фа Земин обронил при Алине:

– Биомасса, застрявшая на входе в ковчег, не даёт затянуться мембране и блокирует хронорежим внутри. Никаких ускорений или замедлений, великий Хронос в состоянии покоя.

И затянул озорные строки, которые любил повторять по-русски, утверждая при этом, что просто научился подражать лингвопереводчику, чтобы сделать собеседникам приятное. Вот что он декламировал:

Мы сидели, ноги свесив с утеса,

Мы болтали, и болтали ногами,

А над лесом кто-то, встав на берёзы,