Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

Кёртис с выпученными глазами и открытой кровоточащей раной упал на землю. Тело его проехалось по всем кочкам и зазубринам, ударилось о камни и испачкалось в пепле и ошмётках мертвепризрачной плоти. Недалеко приземлился и дробовик, а с ним и оставшиеся серебряные патроны. Кёрт принялся отхаркивать кровь; он взялся руками за глубокий разрез на груди, пытаясь вдохнуть. Рубашка мгновенно пропиталась кровью, с каждой попыткой нормально вдохнуть и выдохнуть вытекало все больше и больше бурлящей жидкости. Револ лишь обессилено хрипел, слезящимися глазами ища дробовик.

Эрнесс приземлился поодаль от Кёртиса и поднял шпагу к ядовитому свету неба, освещая окровавленное оружие. Он принялся с неподдельным упоением рассматривать поблёскивающую густую синюю кровь. Продолговатыми тонкими струями она стекала с лезвия шпаги, маленькие капли падали на кожаные ботинки Отца. А он все озабоченно всматривался в стекающую жидкость и облизывался, ехидно клокоча. Эрнесс прямо готов был облизнуть лезвие!

Толпа живых броквеновцев взорвалась от негодования и ненависти. Люди скривились и побелели, будто вместе с Кертом и их пронзила Отцовская шпага. Игнорируя таких же взбунтовавшиеся мертвепризраков, они стремглав побежали на довольного Отца с вилами и факелами, выкрикивая что-то непонятное. Но стоило Эрнессу лишь поднять свои прищуренные глаза на орущих горожан и на мгновение сжать пальцы, как их связали появившиеся из земли сорняки.

– Не торопитесь, – язвительно бросил броквеновцам Отец и показательно вытянул шпагу. Затем же он начал горделиво водить ею из стороны в сторону, как бы показывая каждому человеку и монстру кровь самого Кёртиса Револа – вязкую и блестящую от впитавшейся магии Особенных. Естественно, никто не сводил глаз с оружия. А Эрнесс получал такое удовольствие от многочисленных взглядов и охов, что был не в силах сдержать победной ухмылки и гаденьких смешков.

Но потом он неожиданно остановился, опуская шпагу, и задал скованным людям вопрос:

– Набрели на мысль?

Уста горожан скатались в трубочку, а брови сделались домиком. Они промолчали, только подвигали плечами слегка. Сейчас народ стал похож на пойманных котом мышей, а мертвепризраки теперь тихонечко порыкивали, изображая странные эмоции.

– Нет? – Отец характерно хмыкнул, осматривая молчаливых броквеновцев. Затем добавил, вздохнув: – Хорошо, я поясню.

Он резко указал На Кёртиса, что кое-как встал на разодранные колени. Тот был совсем плох: он дрожал, истекал кровью, сипел болезненно, точно дряхлый старик… Кёртис отчаянно пытался дотянуться до дробовика с патроном… Но все было тщетно; он снова закашливался, берясь за рану. Люди и монстры перевели смятенные взоры на Револа, топчась с ноги на ногу и что-то бубня одними губами.

Отец, повышая голос, твёрдо заговорил:

– Посмотрите на вашего «вождя», – в его голосе слышалось едкое пренебрежение. – Помните, он говорил так смело: «Мы спасём нашу Родину во что бы то ни стало, я буду биться за неё до последней капли крови» или… «Я не тот, кто будет умирать второй раз, стоя на коленях перед Отцом». И что в итоге? Одна рана – и так называемый Особенный патриотизма скис. Уверен, был бы он жив – скончался на месте…

Эрнесс неприметно подошёл к кряхтящему Кёртису. Будто издеваясь, аккуратно отодвинул дробовик дальше, попутно наступая Револу на руку. Он коротко вскрикнул и склонился к земле. А Отец шумно усмехнулся и вновь повернулся к народу:

– Кертис не попытался встать, не остановил вас от атаки на меня… А смиренно встал передо мной на колени, позабыв о том, что нужно защищать дорогой Броквен и народ! – Эрнесс хлопнул в ладоши, вспыхнув. – Ох, как погрустнели ваши лица, какая влага охватила глаза! Похоже, Особенный патриотизма в один миг убил в вас этот самый дух, зажигающий сердца и заставляющийся кровь закипеть в жилах… Значит ли это, что пылкая любовь Кёртиса к Родине и верность ее народу – фальшь? Что огонь в его сердце является искусственным, а сила духа в самом деле слаба? Думаю, да.

Люди тихо заохали, точно не веря своим ушам. С щек их покатились слёзы, губы задрожали. А мое сердце больно обливалось кровью, даже волны посветлели и осели на асфальт. Я не могла слушать эту ложь, не могла смотреть, как мечется Кёртис, уже тонущий в луже собственной крови… Так хотелось подогнать магию и подать ему дробовик с оставшимся патроном, а затем хоть как-то излечить и поднять на ноги… Но этот чертов плотный зелёный туман Отца мешал нашим с Эйданом волнам протиснуться!

А ещё я заметила, что мертвепризраки хищно задвигались в сторону Кёртиса, начав окружать его. Как гиены раненную антилопу.

– Вы только вдумайтесь, люди добрые, – продолжил Отец, не спеша обходя мервтепризраков, что уже слизывали с асфальта засыхающую кровь Керта. – Кёртис Револ, в первую очередь, вовсе не защитник Броквена, и даже не патриот. Он сын главаря самой опаснейшей преступной организации за всю историю города; кровный сын бандита, убийцы… А мать его – сумасшедшая несчастная женщина.

Есть такая пословица: яблоко от яблони недалеко падает. Кёртис Револ стал даже хуже, чем его отец, и безумней, чем его мать. Это страшный разбойник и гангстер, душегубец! Ах, сколько в его революциях за свержение меня и свободу Броквена полегло на лабораторном столе наивных призраков… Они поверили его признаниям в любви Родине и пошли за ним так же, как и вы в эту ночь. А сейчас своей слабостью и смиренностью Кёртис наглядно показал вам, что он предатель Броквена и его народа.

Мертвепризраки уже раскрыли широкие пасти, из неё роился дымящийся яд. Они подходили к Керту все ближе и ближе, пока тот, придерживаясь одной рукой за грудь, другой аккуратно тянул за ремешок дробовик.

А Эрнесс все нагнетал, уже переходя на крик, смешанный с рваным смехом:

– Об этом человеке все забыли сразу же после суда над его отцом! Никто не завёл дело о пропаже, никто так и не нашёл его труп! Только его бродячая вонючая псина, – единственная, кто любила его, – что-то да вынюхала, только сдохла быстро… Ваш любимый Кёртис Револ так и лежит там, на дне Акилессы! Прошло уже двадцать пять лет, и от этого горе-героя остался лишь скелет, – Отец ядовито улыбнулся вновь, важно задирая голову. Он подытожил ликующе: – Это не тот освободитель, который вам нужен. Он и ни в коей мере не спаситель, и, Бог мой, не Особенный патриотизма. Кёртис Револ – нахальный самонадеянный мальчишка, что обманывал и себя, и свою Родину. Поэтому его нужно немедленно уничтожить.

Народ активно зашептался, зашелестел ветками, пытаясь выбраться. Кто-то плакал во всю, кто-то уже отпустил голову и даже не смотрел на толпы мертвепризраков, медленно поднимающих когтистые лапы. Мне же оставалось только молиться, ведь сколько бы усилий не прикладывала я и Эйдан, магия Эрнесса была сильнее. Нам даже не удалось высвободить горожан из плена растений…

А Отец повернулся вполоборота, барственно оглядывая чудовищ и Кёртиса, что тяжело выпрямился.

– Ну что, Револ, – окликнул Вайталши издевательски, – скажешь последние слова, или уже готов быть разодранным?..

Сначала Кёртис молчал. Он даже не двигался, только хрипло дышал, пока мертвепризрак справа лизал его окровавленную ладонь. Но потом все, наконец, услышали его ворчание:

– Только попробуй откусить мне руку.

Револ слегка оттолкнул назойливого монстра, и этот жест поразил абсолютно всех: и живых, и мертвых, и Отца. Чудовища немного отступились, вопросительно наклоняя головы. А со стороны броквеновцев послышались тихие, но удивлённые охи.

Потом Керт, оперевшись одной ладонью об асфальт, начал медленно вставать. Другой он придерживал кончиками пальцев за ремешок дробовик. Отхаркивая остатки крови и чуть пошатываясь, Кёртис окончательно встал по центру, расслабленно придерживая ремень ружья. Он вдруг усмехнулся, глядя на Отца исподлобья.

– Красиво стелишь, – неспешно заговорил Кёртис, показывая большой палец вверх. – Даже сказать нечего, просто во. Действительно, я сын главы «S.P.R», и это мое постыдное клеймо на всю жизнь до и после смерти. И мое тело так и лежит на дне Акилессы. Это чистая правда. А вот про душегубца и лживую любовь к Родине, или как ты там сказал, – полное враньё.

Голос Револа стал неожиданно тверже, он постепенно приобретал родные нотки смелости и уверенности. Иссечённые брови нахмурились, а в полузакрытых глазах промелькнули синие искорки. От этого взгляда мгновенно бросило в дрожь.

– Да, революции мои были буйные, – молвил серьезно Керт, – и призраков, поддерживающих меня, лупили кнутами Агенты и забирали в Отцовский плен. Но я просто так не забывал этих мертвых, как ранее использованное пушечное мясо против Отца. Я спасал их, спасал ценой своего существования. Ведь до массового отравления такой прекрасный, искренний и добрый народ стоил дороже какого-то там Кёртиса Револа. Мне хотелось, чтобы они продолжали нести в массы идею о свободном Броквене, о скором райском месте, где нет цепей и Отца, и о спокойствии… Ведь спокойствие – это определённо то, что нужно всем броквеновцам, живым и мертвым…

Потом Кёртис положил руку на сердце. Другой же стал поднимать светящийся ярким синим цветом дробовик. Его свет лучами подкрадывался к ничего не понимающим мертвепризракам и пронзал грудные клетки. Тогда чудовища раскрывали широко рты, а их глаза загорались странным огнём. Пронзенные светом дробовика, они снова начали подходить к Кёртису, но уже не с целью напасть. Монстры встали в ряд рядом с ним и с гордостью выпрямились, повторяя движения Револа.

– И последнее, – продолжал Керт, преданно смотря на посветлевших броквеновцев. – Я люблю Броквен, слышите? Всей душой люблю. Люблю наши холма, леса, реки; каждую улицу с этими красивыми старыми домами и мраморными статуями. И вас люблю, всех! Потому что вы броквеновцы, черт подери, уроженцы этого необычного города! Я горжусь вами, неважно, монстры вы или люди! А ты…

Кёртис посмотрел прямо в глаза Отцу и резко выставил дробовик, прицеливаясь. Он коротко бросил:

– Не на того напал, нахальный самонадеянный мужик, – и выстрелил в Эрнесса.

На сей раз Отец не успел среагировать и хоть как-то увернуться. Один серебряный патрон на огромной скорости пронзил Вайталши в самое чувствительное место – светящуюся грудную клетку.

Теперь уже Эрнесс проехался по асфальту до ближнего фонаря. Свет улочного фонаря потух от резкого толчка, а от массивного тяжёлого тела поднялся грязно-серый дым, смешанный с клубами зелёной дымки. Растения тут же отпустили броквеновцев и ринулись к хозяину, что, держась обеими руками за грудь, злостно рычал, почти визжал. Серебро патрона жгло грудную клетку изнутри, она плавилась, точно металл. Плоть активно разъедало, стекали ручьи булькающего гноя…

– Ах ты, падаль итальянская! – выкрикивал потрёпанный Отец, кое-как поднимаясь. – Да я тебя в кислоте искупаю!

Эрнесс на секунду показался мне совсем не таким, каким мы видели его до этого момента. На шее пульсировали ярко-зелёные вены, точно яд бурлил внутри; плесени на его лице стало больше, она словно немного разрослась. Глаза подергивались в бешенстве. Вайталши брызгал вязкой слюной, отчаянно прикусывая длинный язык. А голос его на мгновение потерял былые мерзкие нотки лукавости и ехидства.

Кёртис же, трепля успокоившихся меровепризраков по головам, отходил потихоньку к ближайшей стене.

– Рычи, рычи… Надо уметь проигрывать, – он осторожно сел, и к нему сию секунду подскочили и горожане с повязками и всякими зеленками, и принялись тереться о него верно мертвепризраки. Они больше не видели в нем врага.

Мы с Эйданом стояли чуть поодаль и наблюдали, как броквеновцы всеми силами старались залечить рану Револа. Бирюзовая магия осела на нем, лаская грязное тело. А Отец все яростно топал ногами, под ними вырастали все новые зубастые цветы. Должно быть, ему просто необходимо было снова привести себя в порядок, поиздевавшись над кем-нибудь другим… Эрнесс казался вампиром, которому срочно требовалась энергия. Он поспешно повернулся в другую сторону и заулыбался вновь.

Там маленькой ярко-желтой звездочкой пролетела встревоженная Телагея…

Глава 24. «На чьей ты стороне?»

Особенная искренности еле плелась по полуразрушенной площади, сжимая в объятиях трясущегося Юнка. Она с ног до головы была испачкана в зелёно-чёрной жиже, что жирными ошмётками стекала с одежды и волос, впитывалась в бархатную кожу с многочисленными родинками-созвездиями. Эта субстанция потихоньку поглощала яркую дыру в грудной клетке, из-за чего казалось, что маленькая звездочка постепенно угасала… С круглого личика Телы исчез синий румянец и лучезарная улыбка, а в глазах заместо искорок сновали клубки дымки. Теперь она была похожа на замученного жизнью человека, тусклого, израненного и грязного, из которого высосали всю жизнерадостность. Марати хмуро оглядывала бесконечно убивающих мертвепризраков, поджимала губы от вида людей, яростно плачущих над свежими трупами. Чем дальше она продвигалась, тем больше ее пачкали кровью и истязали отвратительным говором чудовищ…

Вот один из Агентов – Питер Фонклич с повисшей гнойной кожей, которого Кёртис в Джайване полоснул ножом, сидел позади одной пухленькой дамы, приставив коготь к ее горлу. Поглаживая женский живот и вслушиваясь в хриплое испуганное дыхание, он раскатисто молвил, иногда проглатывая слова:

– Как тебе… новый я?… Теперь никуда… от тебя не уйду…

Затем мертвепризрак наклонился ближе к уху и… принялся отгрызать его!

– Давай же… – сквозь пронзительные крики продолжал монстр, – умри и все станет… возможно… Поглоти сок вечной жизни и…

Телагея видела, как быстро Портал Безрассудия извергал на новые души потоки мертвесилы. Она тут же разъедала синюю плоть, выворачивала кости, растягивала конечности. Слезы высыхали на щеках, заместо гримасы ужаса и муки появлялась широкая улыбка и животный огонь в глазах. Новоиспеченные призраки реагировали так на лужи крови под их ногами, на собственные мертвые тела и дома, затянутые зелёным туманом.

– Прекра-а-асно… – шептал один монстр. – Новый ми-и-ир… Так хорошо-о-о…

По сорняку спустился другой мертвепризрак, медленно кивая и облизывая толстым длинным языком кровь с асфальта.

– Это то, что нам нужно-о-о… – по порванному наряду времён девятнадцатого века и заколке, воткнутой в висок, я поняла, что это была та самая Сандра Д’Жармен… – Нужно спасти больше люде-е-ей от сме-е-ерти… От этой проклятой смерти-и-и, которой они все жду-у-ут, купаясь в сладкой лжи жизни-и-и!

Эти два чудовища ухмыльнулись друг другу, а затем, взглянув на прячущихся людей по ту сторону, оскалились в гневе, вставая на четвереньки.

Телагею забила дикая дрожь, она чуть не выронила Юнка из тонких рук. Глаза ее остекленели, из носа потекли сопли, а губы скатались от накативших слез и кома в горле. Она вновь встретилась с жестокой кровавой реальностью лицом к лицу, дыша с ней одним ядовитым воздухом и топчась на земле, где пять дней назад цвели пышные одуванчики… И, судя по потухающему отверстию на грудной клетке, в этот раз она напугала Телагею намного больше. Теперь отчаяние захватило ее, оно точно тьма постепенно забирало в свои тесные и липкие объятия, желая утопить в крови и жестокости. Она так и встала перед высокими устрашающими чудовищами, как вкопанная; судорожно всхлипывала, будто боялась сделать лишний вздох, и качала головой тихонечко.

– Что ж вы г-говорите… – звонкий голос Телы, что когда-то запевал веселые песни на бис, теперь охрип. Все визгливые и певучие нотки исчезли, словно их никогда не было. Это уже был голос не Телагеи Марати, а загнанного в угол зверька… – Это ведь совсем не то, что нужно нам и б-будущим поколениям… Вы не хотите крови и хаоса, я же в-вижу! Вы в самом деле желаете покоя и мира, п-просто этот яд, он… грызёт это желание, как волчара! О-одумайтесь!

Один из мертвепризраков с отвращением хмыкнул, клацая зубами. А изуродованная Д’Жармен прошипела, отталкивая Телагею в сторону:

– Мы никогда… не умрем… И вёсны будут для всего мира вечными, все будет вечно цвести-и-и от спасительной мертвесилы… Нам незачем… мир, где есть гниль и смерть…

Пусть и напуганная, с содранными в кровь коленками и локтями, Тела пыталась встать и преградить путь ползущим к горожанам монстрам, истерично крича и стукая кулачками по асфальту:

– А убитые вами невинные люди в сто раз хуже! В двести раз хуже эта дыра с ядом, которая превращает все живое в монстров, даже цветы! В триста раз хуже постоянная разруха, которая будет мешать всем нам нормально существовать и обретать покой спустя время!!! Почему, почему до вас никак не дой… а-а-а!

Неожиданно возникший Отец вдруг поднял Телагею на руки, точно огнедышащий дракон напал на принцессу. Правда, шипящая рана от патрона явно мешала ему нормально двигаться, поэтому при захвате из всех частей тела снова хлынула зеленая жидкость. Но тем не менее вскоре Эрнесс усадил ее на плечо и хихикнул, состроив ту самую кривую и заплесневелую гримасу доброго дядечки:

– А мне кажется, такой мир будет намного лучше того, в котором ранее жили мы все…

И в этот раз мы с Эйданом уже хотели напасть на Отца со спины и забрать Телу, но путь нам и нашей магии вновь преградил зелёный смог… Он был таким плотным и крепким, будто перед волнами выросла крепость, а не туман. Прорваться через него нельзя было ни под каким углом, он ещё и жёг кожу при малейшем прикосновении… Так ещё и эти гибридные растения мешали, они как стервятники клевали нас! Мы были словно немощные инвалиды, что лишь слышали голоса и наблюдали две фигуры…

Юнок, вдруг громко проблеяв, принялся яростно кусать ноги Отца, пытаясь защитить хозяйку. А Телагея, взвизгнув, потянула Вайталши за хвостик:

– Вы! Вы тут главный заговорщик! – несмотря на то, что она кричала, было слышно в голосе бессилие, даже какое-то смирение… И била, и тянула за волосы Марати так рвано и прытко, будто вот-вот взорвется от истерики. Плохо, очень плохо… – Все рассказывали горожанам сказки о вечных радугах и безграничном счастье и в этот же момент накачивали ядом! Вы врали, врали каждый день! Дурацкий лицедей! Из-за вас все страдали на протяжении многих лет и будут страдать дальше!

Отец широко улыбнулся, облизывая капли яда, скопившиеся у уголков рта, и закатил белые очи в неимоверном блаженстве. Он задрожал всем телом, уже испытывая извращенное удовольствие, а не режущую боль и отвращение ко всем Особенным. Почувствовался душистый, через чур сладкий аромат плющей, от которого поднималась тошнота и подкашивались ноги. Раскрыв маленькие зубастые рты, они начали испускать пыльцу, что залетала в пасти мертвепризракам. Она делала чудовищ только сильнее, чтобы они могли продолжать убивать броквеновцев и пополнять ими ряды Отцовских колоний нового времени…

– Моя маленькая Марати… – Отец начал пускать короткие смешки, снова благоговея. Ну действительно вампир, все соки выжимает! – В силу своего возраста ты немного не понимаешь мои идеи, и как они улучшат жизнь всего рода человеческого…

Эрнесс расслабленно положил руки Телы на ее колени и начал медленно крутиться. Он точно показывал ей разрушенный город во всей красе: бушующие леса, вертящихся в смоге людей и небо, которое почти покрыл бесчинствующий Портал Безрассудия.

– Смотри, внимательно смотри, – молвил Отец, поглядывая искоса на сжавшуюся пред хищной площадью Телагею и пиная настырного Юнка куда-то в сторону убежищ. – Не отрицаю, трупов и крови полно. Слышатся свисты и выстрелы. Но что же делается с погибшими людьми? – он остановился на буйствующих безжалостных мертвепризраках. – Они не начинают гнить, существование их тел не заканчивается похоронами, они не исчезают в каких-то других мирах. Люди все ещё здесь, с телом и душой, с роднёй, которой не придётся горевать, а затем забывать их. Покончим с щитом, и умершие выйдут на свободу и будут радоваться продолжающейся жизни. Разве твоя мечта не чтобы все на свете жили счастливо и не знали боли? Разве мир, где есть горе, переживания и смерть – лучший? М, Телагея?

Снова поникнувшая Марати слетела с Эрнесса и опустилась на землю. Она прижала ручки к груди, стиснула губы и единожды шмыгнула носом, оглядывая мертвепризраков. Потом взор Телы переместился на портал, что подсветил ее лицо ядреными цветами. Создавалось ощущение, что эти оттенки рисовали на Телагее ложную улыбку и звёзды в глазах, все маня шагнуть в пропасть этого хаоса.

Но в самом деле Марати была смятенна, запутана, видно, в голове ее закручивался клубок из разных мыслей, смущающих детский разум.

– Но как же покой?.. – неуверенно заговорила Тела, поворачиваясь к Вайталши. – Как же Рай? Это же такое… такое место, где тебя уже ничего не волнует, где только вечное спокойствие и пушистые облака, с которых как раз и можно любоваться миром и защищать хороших людей. Получается, по-вашему, Рай – это зло и все описанное в книжках – обман?

– Да, – кивнул хладно Отец, уже пристально смотря на Марати. – Наш дом здесь, а не в Раю или Аду. Небеса просто хотят отобрать его у нас и заключить в какой-то облачной тюрьме, отчистив еще и сознание и превратив в призрачных амеб. Поверь, это не то, что тебе нужно. Тебе нужен мир, где нет печали и скорби, крови и слез; где всегда будет мирное голубое небо, радости и счастье. А чтобы жить в этом мире, тебе нужно принять его новые устои и законы, – он наклонился к Телагее, указывая длинной рукой на чудовищ, борющихся с горожанами.

Эрнесс ровно прошептал:

– Прими и примкни к рядам тех, кто стремится к лучшему миру, Телагея Марати.

Он слегка толкнул Телу в плечо и отстранился, расплываясь в едкой противной ухмылке. Кажется, ломать маленьких детей этому ублюдку нравилось особенно. Отец смотрел на потемневшую трясущуюся Марати и довольствовался ее видом, нетерпеливо ожидая следующих действий малышки, которой он промыл мозг своими речами.

А Телагея в свою очередь все всматривалась в каждого мертвепризрака, широко раскрыв глаза и часто дыша; наблюдала, как они сползались к ней, смотря прямо в душу, на чуть сверкающую прорезь в груди. И шептали, бурчали замершей Теле об идеальном мире без смерти и испытаний жизни…

Но Марати из коматозного состояния тотчас вытащило блеяние Юнка; он словно пел, зазывая Телу на светлую сторону, вытаскивая из липких объятий лжи и мрака. Я заметила, что блеял козлёнок из убежища, где сидело трое женщин, столько же мужчин с винтовками, а в их кругу несколько детишек с разными игрушками, примерно ровесники Телагеи.

И она повернулась туда. Обратила внимание на ребят, любопытно оглядывающих ее призрачную фигуру. И Телагея вновь засветилась, яркие лучи резко начали прорезаться сквозь грязь на груди. Глаза ее засверкали, тело стало подвижным, а изо рта наконец стал выходить пар.

Отец вопросительно изогнул бровь и наклонил голову, мол, чего не встаёшь с моими Детьми. А Тела восхищенно заулыбалась и бросила:

– Нет…

– Что сказала? – переспросил Эрнесс.

– Если будет ваш новый мир, то случится беда, – смотря сквозь него, отвечала Телагея, начав активно жестикулировать. – Вот такая! Без круговорота Жизни и Смерти наше существование станет… бессмысленно! Станет больше гибелей из-за вашей бамбучи, и призраки не смогут обретать покой на Том Свете, а будут бродить по миру, вкушая скупые крупицы радости. Почему? Да потому что не имея продолжения души, по-настоящему радоваться будет нечему! В итоге планета переполнится призраками и все – чик! Пропадёт уже абсолютно все! – Марати решительно поправила хвостики, отряхнула капли жижи с сарафана и направилась к убежищу. Она смело вскрикнула: – И надо вернуть этих призраков с вашего сладкого неба на землю! Эй, ребята, привет!

Потрепав обрадовавшегося Юнка по головке, Телагея подошла к детям, что раскрыли рты в удивлении, также как и взрослые.

Она спросила у ребятишек:

– Хотите, чтобы вон те монстры стали добрыми?

Мальцы активно закивали, становясь ближе к Марати.

– Тогда поднимитесь, и я кое-что покажу вам… – маня их рукой, приговаривала Телагея, хитро играя бровями.

Сначала дети наверняка чисто из любопытства поднялись к Марати. Она же начала что-то шептать, активно прыгать и показывать разные движения. Потихоньку детки принялись повторять за ней, смеяться и улыбаться. Не знаю, что там за секта образовалась, но от этого Телагея становилась все светлей, как и прежде!

И вот спустя несколько минут, покуда Отец старался что-то наговорить мертвепризракам, Телагея Марати вместе с повеселевшими и похрабревшими ребятами прошли мимо него и выстроились в линеечку перед мешкающими чудовищами. Как только они завидели улыбчивых детей с вытянутыми игрушками, то сразу замерли, так и не зарычав. Когтистые лапы зависли в воздухе, а внутри тел перестал бурлить яд. Они все смотрели на детишек, сложив лапы и сутулившись. Точно собачки увидели новорожденных малышей!

– Что застыли? – Эрнесс раздраженно поправил пряди волос. – Это очередное мясо, просто убейте их! – но монстры уже будто не слышали его…

Телагея же, крутя светящийся ярко-желтый мячик в ручках, бодро свистнула:

– Приготовились… И-и начали!

И под мурлыканье Марати маленькие ребята принялись танцевать с игрушками. Телагея под нос напевала мелодию вальса, а детки легко кружились, водили руками и ногами. Пусть и немного двигались они неуклюже, но танцы действительно были похожи на вальс – нежный и чуткий. Ребята звонко смеялись и успевали крепко обниматься, с детской любовью глядя на монстров. А они прямо таки растаяли, свет мячика окутал всех. Теперь улыбки их были тёплыми, глаза слезились, на склизких щеках стал виден слабый румянец. Мертвепризраки хлопали малышам, умиленно перешептываясь:

– Дети-и-и… Как они прекрасны-ы-ы…

– Будущее поколение-е-е… Таких надо бере-е-ечь…

– Вот они – цветы жизни-и-и… Благодаря им мы будем продолжать жи-и-ить…

– Наше счастье-е-е…

Радостная пестрая Телагея, точно комета взлетела над детьми-звёздами и смягчившимися мертвепризраками, с которых желтый свет мячика смывал всю грязь и тьму. Ее счастье и тепло передалось и нам. Господи, как же мне нравилась такая Тела!

– Да! Это правда! – визжала весело она. – Все-таки дошло до вас, дошло-о-о!

Чудовища с блестящими глазами хихикали с детьми, играли с ними в игрушки, а Телагея обнимала Юнка и весело взвизгивала, с нескрываемым обожанием глядя на монстров снизу. В это время Отец, опустив брови и коротко хмыкнув, рассеял зелёный туман и отошёл от них в другую сторону. Зубастые растения тут же потянулись за ним, крутя цветками словно склизкие черви и изворотливые змеи. Они точно кого-то искали, то поднимаясь до самых крыш домов, то опускаясь глубоко в землю. А хозяин их тоже рыскал глазами повсюду, напрягшись и втянув воздух через зубы.

Но тут Отец остановился у одной неглубокой ямки, поверх которой стояло что-что наподобие шалаша – палки, за которые зацеплены грязные полотна. Эрнесс заглянул в яму, странно сощурился, а затем тягостно, устало вздохнул. Правда, еле слышная сипота казалась ещё и признаком раздражения.

Хищные плющи полезли в углубление и достали оттуда за руки… Милтона. Русые волосы стали сальными от пота, очки с объемными линзами почти съехали с переносицы, а рубашка и халат испачкались в грязи и яде. В груди был виден тускло мигающий огонёк, изредка переливающийся когда-то родными цветами. От Милтона веяло тревогой; склонив голову, он ошарашено смотрел на толстые ядовитые стебли по бокам, дышал так, словно задыхался, и рвано двигал руками. А потом Крейз завидел кожаные ботинки со звенящими шпорами и вообще начал трястись, точно осенний лист, не решаясь поднять взор выше.

– Милтон, друг мой, мы же договаривались…

Большая рука Отца с золотыми перстнями взяла и подняла Милтона за подбородок, чуть приблизив худое лицо к нему. Теперь Крейз смотрел Эрнессу прямо в глаза, даже не моргая и не дыша. Только маленькие клубы пара изо рта окутывали слегка позеленевший, покрытый венами лик Вайталши.

– Договаривались же, что ты не посмеешь сложа руки сидеть в никчемных убежищах, а будешь усердно помогать мне и идти со мной через трупы и кровь, – он хрипло дышал, пристально разглядывая каждый дергающийся мускул на лице Милтона. – А в итоге тебя под рукой нет, и пришлось искать тебя по всей площади. Это отнимает много времени! Мы ведь даже репетировали эту ночь, коллега! Я показывал макеты обрушенных зданий, делал из кустов трупы, знакомил с моими плющами, рассказывал стратегию… Ты должен был даже к репетициям быть готовым сто раз, потому что и эксперименты проводил не самые приятные. А в итоге сидишь, как серая маленькая мышка. Что не так, Милтон?

Только Крейз дернулся снова, растения резко, до синяков сжали его запястья. Милтон вскрикнул глухо, кусая губы и на секунду жмурясь. Но потом быстро открыл глаза и снова взглянул на Отца, шумно сглатывая:

– В-все так, Отец…

Эрнесс притянул Милтона ещё ближе, уже чуть ли не столкнувшись носами. Он выдохнул на него, кривясь в подозрении:

– Точно?.. Может, хочешь сидеть тут и смотреть, как Особенные отнимают у тебя возможность увидеться с семьей… А вдруг уже и не хочешь к ним, но сказать боишься…

– Нет, о нет, я хочу к ним, очень хочу! – неожиданно затараторил Миль, нервно смеясь. – Вы ведь знаете, что это моя главная мечта, Отец!

– Тогда вколи в каждого ребёнка со стороны Марати по пять миллиграммов яда, хорошо? – Отец после ответа Крейза вновь приобрёл весёлый и игривый вид, со всем дружелюбием хлопая его по плечу и опуская на землю. – Они немного сбивают и путают Детей. Так мы никогда не дойдём до Агаты и Гарри…

Милтон активно закивал, доставая из глубокого внутреннего кармана шприцы с ядерно-зелёной мертвесилой. Его руки, на которых выступили ярко-синие вены, неистово тряслись. Белёсые зрачки сузились до мельчайших размеров, даже линзы очков не могли их увеличить. Крейз нервничал так, как я никогда не паниковала. В нем смешался и страх, и нерешимость. Но тем не менее Миль, сжимая шприцы в руке, тронулся с места.

– Дойдём, обязательно дойдём, – бубнил озабоченно он, утирая с висков пот. – С-сию минуту, Отец! Я не заставлю вас ждать!

Посмеявшись и показав большой палец вверх, Эрнесс развернулся и пошёл в ту сторону, где лишь руками с оставшимися гневными мертвепризраками дралась Амабель, прикуривая трубку. Растения поползли вместе с ним, перестав наблюдать за Крейзом.

– Благодарю, – прыснул Отец напоследок. – А я пока отлучусь на леди Пруденси.

А Милтон, все ещё распыляя смутную тревогу по площади, и вправду направился со шприцами с ядом прямо к детям… Гнилые персики, дело дрянь! Он переступил стебли цветов, затем несколько выступивших камней и коряг, а после один труп старика. До детей и Телагеи ему оставалось совсем немного. Эйдан уже приготовил жезл Эйнари, зло насупившись, а я напрягала пальцы, прося магию защитить ребят. И сверлила взглядом Крейза, все ещё не понимая его позицию. Он точно стал одним большим нервом на ножках, что с одной стороны доказывало его неуверенность и даже нежелание совершать ужасные вещи. Но и с другой стороны Миль все ещё шёл, отмеривая дозу мертвесилы.