Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

– Силенту уже давно все простило! – запели они в унисон, подлетая близко к краю обрыва. Голубые цветы затрепетали от белой молочной дымки существ. Серебристый иней осел на траве. – Как говорит госпожа Амабель – все обиды рано или поздно исчезнут в небытие…

– Я несказанно рад, очень рад вашему милосердию и мудрости Амабель, – кивнул Крейз, подставляя руку к сердцу. Затем он вопросил, поднимая голову: – Юла, Ула, вы давно разрушили мост?

Девы замычали, медленно размахивая руками. Белая дымка покрылась рябью.

– Как Отец принялся вещать о Ночи Активации на своей статуе, Милтон Крейз! Призраки Силенту насторожились и попросили нас на всякий случай разрушить мост, что, глядим-глядим, стало для вас очевидной проблемой. Что ж, мы можем это исправить прямо сейчас!

– Были бы очень признательны! – глотая воздух от радости, восклицал Милтон.

Сущности наклонились к обрыву, приложили руки с длинными блестящими пальцами к земле, надавили, напряглись. Через несколько секунд из-под их ладоней начал образовываться бриллиантовый мост, треская и отливая радужным блеском. Вырезался фасад, выравнивалось плоское покрытие, укреплялись камни внизу, смягчались бриллиантовые уголки. Мы завороженно наблюдали за удивительным явлением от духов. Но создавался мост немного медленно.

– А сколько времени это займёт? – крикнула я, подставляя руки к щекам.

Существа резко подняли головы. Даже если у них не было глаз, я все равно могла чувствовать их взгляд на себе. Девы улыбнулись, и тут представилось, что их глаза ехидно сузились. Тишина вдруг показалась неестественной, а купол и обрыв – неправильными и искривлёнными.

– Десять минут, Елена Гостлен, – промолвили они загадочно. – За это время вы ещё успеете посмотреть воспоминание…

Я встрепенулась, почувствовав, как запульсировала больно брошь. Когда руки сущностей указали на место сзади, я и ребята обернулись.

Волны стали очень яркими, их свет отражался на хрустальном куполе, на траве, деревьях и обломках домов. Огромные сгустки бирюзовой магии материализовали заброшенные здания, образовывался песок, темные пятна становились свежее, уже слышались отдаленные возгласы. Начинали мелькать ядовито-зеленые и красные вспышки, а под ногами бирюза превратилась в золотисто-белое свечение.

Несмотря на то, что такие проявления могла видеть уже только я, друзья все равно забеспокоились.

– Тут тоже была магия твоей прапрапрабабули… Съеденные чипсы, что же на этом пустом куске земли могло такое произойти? – вздохнул Эйдан, которого принялись оплетать потоки ярких волн. Мне показалось, что Эйд стал выше, а на груди была вовсе не толстовка и накидка, а самый настоящий солдатский костюм 18 века, потрёпанный и испачканный в зеленой жиже.

Услышала свист стали, выстрелы, взмахи. Здания уже стали ярко-красными и бежевыми, проявлялись призрачные фигуры, которых пронзали белые искры. Я начал пятиться. В груди потяжелело от сильной пульсации, в висках загудело, мучительно застучало. Фигуры Особенных тоже начали расплываться в глазах, становиться совсем другими в представлении волн, но уже такими знакомыми. Рыжие кудри, фетровая шляпка, кобура с пистолетами, сложенные в замок бледные дрожащие пальцы…

– Что-то очень нехорошее, Эйд, – прохрипела я, еле сглатывая.

Размытый Милтон, кажется, побледнел ещё пуще, глаза заискрились страхом за меня, зато длинный бежевый камзол с белым воротником прикрыл худобу, хах…

– Ч-что происходит с Еленой, Юла, Ула?! Что с её магией? Я ещё никогда не видел такого проявления магии Гостленов, это неопасно?!

– Оставьте её, Милтон Крейз… Не переживайте…

Эйдан медленно зашагал вперёд, потянул руку ко мне.

– Елена, – голос Эйда дрожал, был напряженным и таким… раскатистым, – Еленочка, ты только держись, слышишь? Мы все здесь, мы на… за тобой. Пока мы здесь… случится. Все будет… шо. Ты… льная, это всего… нание…

Не могу, все сливается друг с другом… Ребята постепенно исчезали, появлялось желтое свечение, все больше призраков, чьи тела поднимали в воздух искры. Здания уже оплели растения, в песок впиталась зелёная жидкость. Слышались отдаленные визги, мольбы, стоны, крики…

Когда в ночном небе я увидела огромную дыру, переливающуюся всеми оттенками ядерных цветов, постепенно сужающуюся и испускающую зеленые искры, стало трудно дышать. Потоки мощного призрачного свечения пронзали, поражали дыру. Вокруг нее появлялись жёлтые звёзды, которые вызывало множество поднявшихся в небо золотых и белых искр. Что это такое?!

– Эрнесс!

Рассеялся грязный туман с правой стороны от меня. Повернув голову на звук, я узрела, как настороженно, сжимая шпагу в руках, шла растрепанная Сабо Гостлен. В ногах клубилась темно-бирюзовая магия светящейся реликвии на груди, голубые глаза переливались синими искрами, её тело подрагивало от волн, выпускаемых Призрачной брошью. Они оплетали множество пронзённых искрами душ, разрушали хищные растения на домах и подавляли зеленую магию, панически маячившую над белыми яркими столбами магии привидений. Страшная дыра все сужалась от потока света, ночное небо становилось светлее, наступал рассвет. Бирюзовая магия огородила город, чтобы дать большим искрам окончательно избавиться от дыры.

Около Сабо стоял солдат, очень похожий на Эйдана. С такой же несуразной каштановой прической, светло-карими глазами и несколькими парами веснушек. Он, дыша ртом, крепко держал деревянное копьё с заострённым бирюзовым алмазом. Солдат старался прикрыть Сабо и не давал сгусткам зелёных волн подлететь к ней, отбиваясь копьем.

А над Сабо парили знакомые основатели, в чьих глазах пестрили оттенки злости и смятения. Антонина, Чарлоутт, Каскада, низенький парень в плотном камзоле и шприцами под ремнями и пухлый дедушка с густыми бровями. Только вот… они были привидениями с прожжёнными грудными клетками. Белые, яркие, с золотыми прожилками души, обычные человеческие души с кружащей над ними дымкой, которых Гостлены сдавали Смерти веками. Как так… Они же были живыми! Так почему… Они… убили самих себя? Или их кто-то убил?..

– О, так вот вы где, коллеги.

С левой стороны также рассеялся туман, только зеленоватый. Чуть поодаль от душ, лениво играясь с ростками огромных ядовитых плющей и ветвями отравленных деревьев, окутанный зеленой мельтешащей магией кулона Возрождения, стоял полуоборотом Эрнесс. Темный хвостик слегка растрепался, синий камзол испачкался в земле и жиже, бледную кожу подсвечивал ядовитый свет дыры и вспышек, а с колена стекали струйки крови. В глазах горело ярко-зеленое пламя, губы и брови опустились, глядел он на Сабо и призраков презренно, несколько недовольно и оценивающе.

– Твой «эксперимент» – провалился, повлёк потери и разруху, как Сабо тебе и твердила! – крикнул отчаянно дедушка, указывая Эрнессу на раненных людей, поврежденные дома и сгустки зеленой субстанции. – Заканчивай с этим беспорядком, Эрнесс! Твои методы оказались слишком опасны и лишь повредили бедным усопшим!

– Дело дрянь, господин Вайталши, источник госпожи Гостлен оказался намного сильней! – крикнул солдат, взмахивая копьем. От него вдруг повеяло запахом озерной тины. – Закрывайте свою дыру!

– Вы были на Бэддайнилейкер, верно? – Эрнесс размеренно зашагал к основателям, противно зазвенели ножны шпаги и сапожные шпоры.

Сабо нахмурила брови, сглатывая.

– Ты правильно думаешь, Эрнесс, – начала она хрипло. – Ты сделал ситуацию безвыходной. Мне пришлось исполнить то запретное заклинание и обратиться за помощью к своему источнику. Озеро помогло мне создать уже совершенно другие осколки. Благодаря Особенным, называй теперь их так, и водам Бэддайни мы смогли создать свой Ромб. Ромб, который излечит все живое и мертвое от мертвесилы и не даст ей распространиться по Человечеству, разрушить гармонию между мирами, которую госпожа Смерть и господин Жизнь создавали миллионы лет. Я знаю, ты… хотел, чтобы горе и скорбь исчезли с этого мира и чтобы те, кто нам дороги, были с нами всегда, но… лучше всего, если мы будем продолжать существовать по законам Небес. Мы не должны их нарушать, слышишь, Эрнесс?

Вайталши медленно закивал. Он гадко улыбнулся, затем захихикал, начиная хлопать в ладоши.

– А я знал, что ты очень умная и поворотливая, жемчужинка, – Эрнесс сверкнул хищными изумрудными глазами, вытягивая шею. – Конечно, я все же надеялся, что ты не сумеешь смекнуть, и я расправлюсь с тобой и озером быстрее, но что произошло, то произошло, – его пробрало на дикий хохот. – Ахах, в конце концов все в этой жизни получается не с первого раза, и я подготовился к такому развитию событий, не думай!

– П-п-прекратите это, Эрнесс! – закричал надрывно невысокий парень. – В-вы и так в-всех напугали, уже н-не надо готовиться ни к ч-ч-чему другому!

Эрнесс наклонил голову в бок, ухмыляясь. Он глядел Сабо прямо в душу, рассматривая и лукаво суживая очи.

– Но, знаешь, жемчужинка, – игнорируя крики, молвил томно Вайталши, – внутри немножко колит иголка разочарования. Я это просто так не оставлю. Конечно, сейчас я импровизирую, а потому все выглядит нелепо и неправильно, но какая уже разница…

Встав полу боком и выпрямившись, Эрнесс снял с правой руки золотую костяную накладку. Скривив довольную морду, он кинул накладку прямо к ногам Сабо.

– Я вызываю вас на дуэль, Сабо Гостлен.

Особенные призраки разом охнули, прикрывая рты ладонями. Антонина тут же расплакалась, спрятавшись за озлобленным Каскадой, у которого скрипели зубы от гнева. Чарлоутт часто закачала головой, старичок схватился за сердце, а парень со шприцами взвизгнул. Солдат покраснел от злости, до крови на пальцах сжимая копьё.

Сабо сама была шокирована. Её магия встрепенулась, поднимаясь ввысь. По вискам скатились капли пота, рот приоткрылся, а глаза вмиг стали влажными.

– Что?.. – прошептала она испуганно.

Вайталши пожал плечами и принялся доставать шпагу из ножен. Не церемонясь.

Сабо рвано задышала.

– Эрнесс, остановись, – задыхаясь, молила она. – Я не хочу драться с тобой!

Но он был неумолим. Эрнесс, даже не моргнув, атаковал Сабо снизу.

Особенные и я испугались, но Гостлен смогла отразить атаку. Тогда Вайталши, крутанув шпагу, собирался нанести удар в бок. Сабо наступила вперёд, уклоняясь от лезвия шпаги.

И они начали биться на шпагах. Эрнесс ловко крутился и вертелся, уклонялся от ударов и неожиданно и юрко атаковал, но нехотя, будто специально давая Гостлен поблажки в виде своих промахов. Сабо боролась из последних сил, тяжело дыша, она отражала быстрые удары. Гостлен не хотела вредить Эрнессу, она зачастую старалась нанести укол на колени или бедра. А Вайталши все атаковал, кружась со шпагой в сумасшедшем танце.

Все звенела сталь, перекрещивались шпаги, хмыкала хрипло Сабо и пускал мерзкие смешки Эрнесс. Но когда он захотел нанести удар сверху, Гостлен, напрягшись, отразила последнюю атаку, перекрестила шпаги и повалила оружие врага на песок. Они дрались настолько близко и несуразно, что Сабо упала на Вайталши, чуть не проткнув ему глотку.

Гостлен, нависнув над расслабленным Эрнессом, зажмурилась и закашлялась. Бирюзовая магия слилась с зеленой.

– Ну, что кашляешь? – засмеялся тихо он, наблюдая за потускневшими глазами Сабо, что смотрели на него с неподдельным ужасом и отчаянием. – Убивай меня, Сабо.

Она замерла, зрачки сузились. По щекам скатились капельки слез.

– Н-нет, не убью, – Сабо закачала головой, прикусывая губы и смахивая слезы. – Хватит, Эрни… Ты натворил здесь знатных дел, но мы все ещё надеемся и верим, что ты просто не рассчитал свои силы и желания, мы все ещё любим тебя. Я тебя люблю…

Эрнесс цокнул, закатил глаза.

– Не начинай, крошка.

– Все же так хорошо начиналось… – продолжала Сабо, всхлипывая. – Помню, как мы радовались, когда нашли эти земли, когда начали их осваивать и создавать свой город, желая сделать его ни на что не похожим. Мы так желали исследовать источники этих земель вместе, мы так мечтали о том, чтобы каждый хотел приехать в наш волшебный город… И сейчас ты просто разбиваешь мне сердце!..

– Все-таки Гостлены – самые нежные и ранимые создания, – хихикнул Эрнесс, смахивая пальцем слезинку со щеки Сабо. – Только делаете вид, что такие мрачные и серьезные, а на самом деле даже человека убить не можете. Ах, это мне в тебе и понравилось, Сабо!..

– Ты же создал мертвесилу ради того, чтобы людей не забирала Смерть, – засипела Гостлен, прерывисто вздыхая. – З-значит ты боишься смерти. Так почему ты так на неё настаиваешь?!

Эрнесс взял сжатые ладони Сабо, медленно направляя её шпагу на свою грудь.

– Я же сказал, что в жизни ничего не получается с первого раза, – спокойно бросил он. – А вот после смерти все может получиться. Ради изобретения, которое изменит мир раз и навсегда, можно и умереть.

Сабо забилась в конвульсиях.

– Ч-что ты имеешь в виду?

Эрнесс поднял руки Гостлен, поддерживая шпагу.

– Вы когда-нибудь уедите отсюда. Да что уж там, ваши потомки тоже будут уезжать рано или поздно. А я останусь. Я всегда буду здесь. Ведь я тот, кто породил новый Виллоулен. Я его Отец. Прощай, Сабо.

Эрнесс сжал руки Сабо и со всей силы вонзил в грудную клетку шпагу. Затем ещё раз, и ещё… Основатели вместе с солдатом вздрогнули, заохали и заахали.

С широко раскрытыми глазами и ртом Сабо Гостлен наблюдала, как Эрнесс Вайталши протыкал себя её шпагой, её руками.

На песок пролилась грязная кровь трупного оттенка, почти чёрная и густая. Она вместе с жирными зелёными остатками мертвесилы впиталась в землю.

Где-то там, глубоко под этой землёй послышался отдалённый, тихий лязг.

Глава 19. Мистический холм^[36]

Я вам уже говорила в самом начале, что после уезда из Броквена тщательно старалась забыть все то, что со мной произошло там за первые девять лет жизни. Я посещала психологов Дарли, отдавая им весь шквал негативных эмоций, гасила тоску и уныние каплями и антидепрессантами… Изо всех сил старалась помочь душам отправиться к госпоже Смерти, сделать так, чтобы никто не потерялся и не испугался. Я полностью отдавала себя новым душам и Цветущей горе, знакомилась с добрыми соседями и заводила маленьких друзей в лесах, уединяясь с природой. Я постоянно была на улице, выполняла сто дел подряд, погрузилась в учебу, лишь бы забыть этот проклятущий город (Да простит меня Кёртис). Мне было наплевать на усталость, на то, что подкашиваются ноги и болит голова, что все плывёт перед глазами. Моей главной целью было всеми способами забыть старые здания, покрывшимся копотью, голубые охающие фигуры, лязг цепей и предсмертные хрипы деревьев…

И благодаря целеустремлённости и твердости от Броквена остались только редкие кошмары и проблески ностальгии, когда я рассматривала старые фотоальбомы с бабушкой.

Но одно воспоминание так и не покинуло мое сердце и мозг. Оно было самым душераздирающим, самым горьким и вместе с тем странным, даже пугающим. Иногда перед глазами всплывала та серая картина, детали которой я потихоньку вспоминаю со взрослением.

Похороны Филсы.

Вы сейчас наверняка охнули и покрылись мурашками. Да, все верно, я была на похоронах Филсы. И не спешите бранить моих родителей. Это… была моя инициатива.

Отговаривали все. Мой отец – Эдвард Гостлен человек эмоциональный и переживающий за мое состояние каждый день, он до конвульсий умолял меня не ходить с ними на похороны. Моя мама, вы уже знаете, абсолютно такая же, а потому не выпускала меня из объятий вместе с папой. Даже дядя Тео и тетя Элис – родители Филсы были категорически против моего присутствия на похоронах, ведь «на таких мероприятиях много негатива и слез».

Но я уже была сгустком негатива и слез на ножках. Вся моя жизнь в Броквене была сплошной тоской и грустью. Я уже нагляделась и на гробы, и на священников в чёрных рясах, и на синих душ, коих стремительно оплетали цепи. А потому твёрдо решила присутствовать и во время прощальной церемонии, и во время захоронения. Я хотела попрощаться со своей единственной и лучшей подругой, которая так рано покинула этот мир, которая так боялась не пережить смерть своих родителей и мою.

А в итоге… нам пришлось переживать её смерть.

Мы уже давно вышли из церкви, в которой хор отпевал Филсу, и пошли вместе со священником и гробовщиками на Броквеновское огромное кладбище. Конечно, на прощальной церемонии я наревелась с лихвой, поток слез было просто невозможно остановить, руки без остановки тряслись, а лицо стремительно горячило. Когда собиралась положить в деревянный лаковый гроб её любимый альбом с рисунками, только взглянув на белое лицо с посиневшими губами, появилось дикое желание её обнять, подергать за плечи в попытке пробудить.

Все же я не могла поверить в то, что все оборвалось так рано и быстро. Не могла поверить в то, что больше она никогда не выйдет гулять.

Что теперь никогда не разложит мокрый плед у Ивы.

Что никогда больше не угостит вкусными бутербродами, не поиграет в куклы и не расскажет об астрологии.

Что не сможет спасти со мной Броквен.

Что она… мертва.

Мы с родителями, родители Филсы, дедушка, её друзья и учителя собрались перед вырытой могилкой. Теодор Хьюстон в чёрных одеждах стоял впереди всех со священником, как самый близкий родственник мужского пола. Кто-то продолжал плакать, а кто-то мрачно наблюдал за тем, как маленький гробик постепенно кладут в пустую могилу, слушая шуршание чёток.

На кладбище пахло сыростью и смолой деревьев с густой листвой. Могильная пыльца осела на каждом памятнике и кресте, серебристые кандалы пролегали по всему кладбищу, а электростанции покрыл бледный туман. День сегодня был пасмурней, чем обычно, с серого неба капал грибной дождик, впитываясь в чёрные пальто. Капли падали и на многочисленные венки с подписями «От родителей любимой доченьке», «От Гостленов лучику солнца», «От Еленочки самой лучшей подруге»… Мелькали синие фигуры заблудших душ, что издалека наблюдали за мной. Послышалась тихая певучая молитва. От неё становилось ещё тоскливей.

Хьюстоны выбрали хорошее место, скромное и довольно уютное. Могила Филсы находилась прямо под старенькой ивой, чьи темные зеленые ветви спустились прямо до земли. Тетя Элис заказала маленькую деревянную лавочку и ограду, которую вот-вот поставят. Мне понравилось это место. Оно очень похоже на местность у Ивы. И я буду сюда приходить и ждать её.

Признаться, я и сейчас её ждала. Искала глазами, проходилась по холмам, лескам и полянам, даже вытягивала шею, чтобы заглянуть за памятники. Я уже все выплакала, поэтому сейчас успокоилась и более менее что-то соображала. Смиренно стояли люди, священник читал молитву, гробовщик уже брал лопату в руки.

А Филсы все не было, хотя она бы непременно пришла сюда, чтобы обнять меня и попросить передать родителям и остальным, что она здесь и очень их любит и обязательно будет навещать, несмотря на сорок дней. Уж поверьте мне на слово, Фил так бы и сделала, она бы не оставила нас просто так горевать и смотреть, как её отпевают. Но тем не менее Филсы не было, я её не могла найти. Были остальные призраки, много, но среди них я не узнавала знакомую фигуру.

Волны стали темней, они оплели мою фигуру, будто крепко обнимая. Вцепились, желая укрыться от чего-то. Я почувствовала их ауру, и мне стало как-то не по себе.

А вдруг с Филсой что-то случилось? Вдруг она заблудилась по пути сюда?

Мимо меня пролетел призрак в кожаном пальто с зелёными узорами, круглой коричневой шляпке с болотной светящейся лентой, кристальной маске и изумрудным копьём с лианами. Выглядел важно, как охранник, следователь или агент…

– М-мистер, постойте!

Я тихонько окликнула призрака, хватаясь за рукав. Бородач вздрогнул, а затем перевёл взгляд белых глаз на меня и нахмурил брови.

– Доброго дня, Елена Гостлен, – металлически промолвил он, сжимая копьё сильнее. Он будто занервничал, завидев меня. Бирюзовая магия тоже не обрадовалась, увидев мертвяка. Воздух стал спертым. – Соболезную вашей утрате. Что-то хотели?

Мужчина отдернул рукав, поправляя шляпу. Я же прикусила губу и принялась теребить чёрные ленточки на косичке.

– Как раз про утрату… – говорила тихо, осторожно идя за призраком. – Вы не видели её, Филсу Хьюстон? Она маленькая такая, на пол головы ниже меня, с белоснежными волосами и… кулоном зелёным. Он очень яркий, невозможно не заметить!

Призрака бросило в дрожь. Он поднял копьё вверх, судорожно поправляя воротник и утирая пот с висков. Густые чёрные брови сделались домиком, глаза забегали туда-сюда, повеяло колючим холодом от фигуры. Я поежилась, но продолжила идти за ним. Чую, что-то знает!

– Н-не знаю, где она, – отрезал призрак и полетел, лязгая цепями. – Попробуйте поискать у Ивы, или где вы там сидели…

Я не отступала. Волны чувствовали ложь в его словах, мое сердце это чувствовало. Нагоняла и нагоняла мертвяка, что с нескрываемым напряжением молча улетал от меня… на полянку с облезлыми антарктическими буками и высокой гнилой травой.

А на этой поляне собрался целый шабаш призраков!.. Вот другим словом это странное дёрганное сборище просто не назвать!

Мужчина, которого я нагоняла, прилетел к кучке других призраков в таких же пальто и с изумрудными витиеватыми копьями. Они рьяно о чём-то зашептались, зашелестели пальто и залязгали оковами, стукая копьё о копьё. Мох на длинных ветках буков будто ожил, заползал по деревьям, словно червь. Трава зашумела, корни и ветви стремились за фигуры призраков… Запах рома вдруг защипал ноздри, каждой клеточкой тела я почувствовала, как это место пропиталось стариной, как останки прошлой жизни вновь воскрешали. Дождь чуть усилился.

Вся полянка оказалась объята зеленой дымкой, к которой моя магия не решалась подлетать близко. Поэтому я замерла недалёко от кучки призраков, тяжело дыша и отчаянно сжимая кулаки. Слышались отдаленные крики родителей, но все внимание я сконцентрировала на странных призраках, что суетились, точно муравьи. Липкое чувство тревоги забирало в свои объятья, сердцебиение участилось.

– Скажите, где Филса Хьюстон?! – мой голос сорвался, волны встревожились не на шутку. – Я чувствую, что вы все пытаетесь что-то скрыть от меня! Вы наверняка видели её где-то неподалёку!

Не успела я закончить кричать, как десятки выпученных глаз посмотрели в мою сторону. Рты призраков задергались, взбухли синие вены, телеса неистово задрожали. Послышались охи и ахи, мертвяки замельтешили и заерзали. А между их фигур я увидела ярко-белую макушку рядом с высоким несуразным деревом, которое, казалось, и изрыгало этот смрад рома. Мое сердце остановилось.

– Нет Филсы Хьюстон, нет, нет, нет! – застонали призраки, стараясь скрыть от моих глаз маленькую девочку в тине и ошмётках водорослей. На грудной клетке блеснул зелёным кулон. Это точно была Филса! А эти треклятые призраки и зловонная дымка не давали мне увидеть ее полностью и подойти ближе…

Я почувствовала, как в груди разгорается гнев. Прикусила до боли щеку, сжала руки до крови, наклонила голову. Брошь яростно запульсировала от потока чувств, волны стали очень темными, почти синими.

Выпрямившись и расставив руки поодаль от себя, я направила наполненные гневом сгустки магии на призраков.

– Отойдите!

Бирюзовая магия преодолела зеленую дымку и распихала мертвяков в стороны, бросая копья. Призраки взвизгнули, вжимаясь в ветви буков. Трава всколыхнулась, послышался треск коры, на небе возникла молния.

Но, завидев трясущуюся голубую душу подруги, радости не последовало.

Я, наконец, вспомнила последний, самый жуткий и непонятный отрывок того воспоминания.

То, что увидела тогда рядом с Филсой, деревом не являлось. Вообще, ни разу. Ведь деревья не обладают человеческими чертами, не носят камзолы и уж точно не разговаривают на английском.

Это был очень высокий призрачный мужчина с длинными ногами и такими же лапищами, похожими на ветви. Бледно-зеленые волосы были заплетены в низкий хвост, голубой камзол вместе с белой рубашкой развевались на ветру. Стоило сделать призраку малейшее движение, и тут же звенели золотые серьги, ножны шпаги, перстни и сапожные шпоры. Именно от этого незнакомца разило ромом и стариной, вся зеленая дымка скопилась вокруг его крепкой фигуры и трепетала от звона цепи на… ноге. Этот мужчина отличался от других заблудших душ; он весь светился голубовато-изумрудным ядовитым светом, от дымки грудь болезненно сдавливало, ушам становилось неуютно от звона, а при взгляде белых очей просыпался животный страх. От одного лишь вида и загробного дыхания появлялось из неоткуда чувство тоски и давней боли… Но ещё больше страшили трупные зеленые пятна на теле. Гнилая дыра булькала на обнаженной груди, жижа вытекала из простреленной коленки с застрявшей серебряной пулей, зеленые вены пульсировали на лбу и руках. Я никогда ещё такого не видела…

К страху присоединился шок. Слезы брызнули из глаз, только Филса повернулась ко мне. Вся в водорослях, мокрыми взлохмаченными волосами и прилипшему к худенькому тельцу платьице с красивым узорчатым воротником. Она выглядела немного удивлённой, в белых глазёнках плясали зеленые искры дымки, что также крутилась вокруг неё, а губы приоткрылись.

– Ф-Филса?.. – меня забила дикая дрожь, коленки подкосились, внутри похолодело.

Она отвлеклась от бесед с мужчиной, делая несмелый шаг вперёд.

– Е… Елена?..

Но второй шаг ей не дал сделать этот жуткий незнакомец. Он обнял Фил своей большой рукой, прислоняя к себе. Хьюстон тут же вцепилась пальцами в камзол, все ещё смотря на меня. Зелёная дымка постепенно окутывала их, а остальные призраки потихоньку собирались вокруг. Они вновь собирались скрыть её.

– Филса, кто это с тобой?! – я сделала большой шаг навстречу, прислоняя руки к внезапно заболевшему сердцу. Все перед глазами начинало плыть, в ушах появился белый шум, стало тяжело ориентироваться. Мужчина все прожигал меня взглядом исподлобья, пока я, шатаясь, практически ползла к Филсе.

Фил глубоко вздохнула, вжимаясь в незнакомца. Тот начал медленно отходить вглубь буков. Дымка стала гуще.

– Елена… он… хороший… – она проглатывала каждое слово, пока незнакомец взял её за руку и повёл на выход из кладбища, изредка глядя на меня с ухмылкой, до дрожи противной и гадкой.

Я постаралась ускорить шаг, но дышать становилось все труднее, ноги практически не держали. Я уже не могла их догнать, все силы что-то неведомое отобрало за мгновение… Даже волны не могли помочь. Мне оставалось только наблюдать за тем, как Филсу уводили в густые еловые леса, как ядовитые плющи обвивали асфальт и статуи ангелов, и как мельтешили призраки, идя за высоким мужчиной.

Я зарыдала.

– Филса, не уходи!!! – я закричала громче грома. Все пыталась ползти за ними, вытягивала руки в попытках хоть как-то поймать её… но ничего не получалось. – Куда ты уходишь?! Кто этот мужчина?! Ответь мне, Филса!!!

Но Фил даже уже не оборачивалась, а только верно шла с незнакомцем за руку, оставляя на дороге водоросли. Она будто не слышала моих рыданий. От этого становилось больней.

Я сгребла пальцами траву, ударяя носками по земле. Она все отдалялась, а я ничего не могла сделать. Меня парализовала эта чертова дымка!

– Не забирайте её!!! – я заорала на того призрака, что все оборачивался. – Что вам от неё нужно?! Кем вы ей приходитесь?!

Незнакомец вновь повернулся, сжимая руку Филсы, чей кулон пестрил изумрудным светом. Этот хищный взгляд пробрал до костей. Зеленые пятнышки на уголках губ забулькали, только он улыбнулся.

Сорняки до боли сжали мои ноги, начиная волочить назад к родителям. Дымка поражала мои волны, словно их душили. От ядовитого света зелёных волн и смрада химикатов я соображала все медленней.

Мне удалось увидеть, как незнакомец подмигнул и подставил указательный палец к поднятым губам.

А дальше темнота.

Но теперь, когда вспомнила те события до конца и увидела прошлое, я точно знаю, кто это был.

Отец.

Как же ты с ним связана, Филса?

* * *

Я резко открыла глаза, наблюдая перед собой ночное небо и стаи призрачных журавлей. Послышался короткий вскрик Милтона, что все это время сидел надо мной и теребил в длинных пальцах мешочек с ароматными чайными травами. Охнули и ребята, что смирно сидели по бокам, рассматривая голубые глаза. А вот Юла и Ула смело нависли надо мной с пробуждением, заинтересованно улыбаясь и щекоча прозрачными шлейфами тело.

Да уж, рассказать мне было что. Даже не верится, что я недавно увидела те события, которые положили начало истории аномального Броквена. И, конечно, не обрадовалась тому, что, наконец, смогла вспомнить…

– Елена Гостлен, – выдохнули возбужденно сущности, дуя на меня горсть снежинок, что тут же привели в чувства своим холодком. Сознание тут же прояснилось, а глаза сфокусировались. – Елена Гостлен, как вы? Что показала вам реликвия?

Я медленно поднялась и села, потирая виски. Волны маячили у обрыва, через который пролегал мост из кристаллов. Осознание всего пришло быстро, я сглотнула и разложила события по полочкам. Да, я все ещё была обескуражена, но дрожи и боли в голове и суставах не было, а мозг работал так, как надо. Сонливость незаметно прошла, я снова ощутила ноги и землю. Вновь почувствовала душистый аромат цветов и холод обрыва, и посмотрела на друзей без дымки в глазах. Казалось, мой организм почувствовал, что уже надо приходить в себя быстрее, что действовать надо схвачено, а не сидеть и дрожать. Радовало, что в моем теле происходит какой-то прогресс, готовя к исполнению ритуала у озера.

– Что здесь такого произошло, что ты дёргалась и вскрикивала, Елена? – поинтересовался Эйдан, юрко подползая ко мне и кладя ладони на плечи. Он выглядел взволнованно. – Ты увидела Отца?

Я сложила руки на коленках, вздыхая и опуская голову. Волны принялись оплетать двух сущностей, что прожигали меня взглядами несуществующих очей. Друзья также придвинулись близко, кусая губы и сжимая траву в пальцах. Милтон так вообще обтекал потом и трясся. Видимо, испугался за меня.

Теперь точно пришло время рассказать им о личности Отца. Мои догадки окончательно подтвердились, не осталось сомнений вообще ни в чем. Страх и напряжение от пережитых воспоминаний исчезли, пришла твёрдая уверенность. Магия Призрачной броши показала мне все, что скрывал Броквен долгие столетия.

А я, в свою очередь, готова рассказать эти тайны, выкидывая из головы всю брешь и детские надежды и оставляя лишь факты.

– Сейчас мы сидим на старой улице бывшего Виллоулена, – начала предельно спокойно, оглядывая удивлённые лица товарищей. – Магия показала здесь… Ночь Активации.

Телагея закрыла рот ладошками, а Юнок повёл ушами.

– Прямо тут творил свои грязные делишки Отец?! – вскрикнула она глухо. Мартисса распахнула глаза и охнула, смотря на меня. Милтон принялся ощупывать землю, а Кёртис нахмурил брови.