Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Затем Пруденси взяла свиток, тот самый, который я видела во время вещания Сабо на площади. Края бумаги оборвались, на нем были зелёные пятна, но широкая с завитками подпись моей прапрапрабабушки виднелась четко.

Эйдан уж было хотел что-то сказать, потирая ладони. Амабель тут же осекла его, поднимая палец:

– Но на этом история не заканчивается, ха-ха. Ещё пять лет основатели отстраивали город, а вместе с ними и Отец, – так себя прозвал Эрнесс Вайталши. Из своей магии вместе с остатками мертвесилы в ней он отстраивал свой город – Город призраков, который Гостлен могла увидеть, только активировав скипетр Итари с большим количеством магии. Вместе с постройкой пристанища для призраков паранормальных явлений становилось все больше: птицы могли начать падать с неба, растения росли не по дням, а по минутам, все чаще гулял по городу густой туман.

И, желая власти в обоих изнанках Броквена, Эрнесс-Отец решил приструнить все заслуги остальных основателей себе и только себе. Пока Сабо и основатели все ещё любили и помнили Эрнесса, стараясь оправдать его поступки, он принялся «ломать» своих друзей. То, как он это делал, вы уже прочитали, поэтому скажу сам результат: Антонина врала Сабо о своём желании продолжать строить город, став совсем неискренней; Каскада мечтал поскорее уехать из своего же города, перестав быть патриотом; Чарлоутт предала артистов и Сабо, она перестала их любить, желая скрыться; Мистфи вконец отчаялся, оставив свою вторую семью и дом; Брут вообще уехал раньше всех, напуганный и начавший бредить. Ну а Сабо вскоре тоже уехала, ей нужно было скорее родить наследника, так как осложнения после запретного заклинания уже давали о себе знать. Кажется, в Великобритании Сабо и рассказала Смерти обо всем том, что произошло в Броквене и, предполагаю, попросила у неё и Жизни указы, которые позволят Особенным продолжать род под своими фамилиями и оставаться потомкам в Броквене до почтенного возраста.

Амабель достала из кармана комбинезона бумажку. На лицевой ее стороне был изображён чёрный рисунок черепа, из которого прорастали лилии, распыляя чёрные кляксы. Дальше был написан отрывисто текст двумя разными почерками, а внизу необычная печать: золотая, отливающая белым светом, на ней был изображён большой глаз с крестом вместо зрачка.

– Смотрите на мой, – сказала Пруденси. – Место составления указа – Королевство Великобритания, 5 мая 1735 года, подпись сзади «Указ составлен из-за обстоятельств, о которых известно Смерти и Жизни». Но это лишь мои предположения, может было по-другому, тут уже не услышишь.

Ну а после всего произошедшего, когда все основатели и даже приближённый уехали, Отец со спокойной душой начал устраивать свои порядки: не отпускал людей 18 века из города до самой смерти, пудрил мозги мэру и остальным. Спустя лет десять распустил слух о том, что, мол, однажды он хотел спасти Человечество, но плохая Сабо со злодеями-Особенными изгнали его, и поэтому все в Городе призраков считают, что Отец именно возвратился. А дальше понеслось: первые опыты на призраках и живых, война, аристократия и буржуазия, процветание торговли, кризис, мафия и… Вуаля, 21 век, наше время! – Амабель, улыбнувшись и распахнув глаза, подпрыгнула и хлопнула в ладоши, а затем, наклоняя голову в бок, спросила: – Ну как вам?..

Первым откликнулся Кёртис. Он протяжно присвистнул, подходя к картине и рассматривая своего предка. Револ почёсывал затылок, тело его покрылось мурашками, я заметила, что он ободрал все ногти на пальцах.

– Ну, что могу сказать…

– Siamo nel culo? – икнул Эйдан, медленно садясь на корточки. Он весь побелел, взялся руками за голову и смотрел в пол, видимо, переваривая услышанное. У меня тоже было желание присесть и открыть рот настолько широко, что в него залетит пара тройка мух точно. Но я лишь задрала голову на картину и смотрела на неё с опущенными руками. По щекам стекали слезы, скапливаясь у подбородка. Я не плакала, глаза сами слезились, а моя магия парила над полом.

Телагея тоже зашагала к картине, утирая град слез и чуть подгоняя Юнка. Ее осколок светился больше всех, красные магические дорожки тянулись к изображению Антонины.

– У них все так хорошо начиналось! – всхлипнула Тела, потом яростно топнула ногой, прямо со всей дури, не присущей маленькой хрупкой девочке. Казалось, по полу даже пошли трещинки. – А этот Эрнесс все испортил! Испортил, испортил, испортил! – Марати зло зашипела: – Сукин сын! У нас мог бы быть самый волшебный город!

Из всех нас вздрогнули от первого скверного слова Телы лишь я и Милтон. Амабель спокойно кивнула, мол, правильно. Никто не мог возрастить Телагее.

– Это так подло – предать ту, которую любил, – охнула Мартисса, смотря то на Сабо, то на Чарлоутт. В ее подрагивающем голосе слышалось презрение, ядовитая неприязнь. На шее пульсировала одинокая вена, на лбу показались морщины, а в светло-лавандовых очах промелькнуло несколько бликов, похожих на осколки разбитой чашки. Марти стала напыщенной. – Так ужасно портить своих товарищей и даже не жалеть об этом! Он бессердечно поступил со своим городом и продолжает это делать! Да у него совсем нет ни души, ни сердца! Как этот Вайталши может быть одаренным Жизнью, если он порождает лишь разруху и смерть?!

Я мысленно подписывалась под каждым словом де Лоинз, сказать или добавить мне было нечего. Особенно мне запала в душу последняя фраза.

– А ты что думаешь, дядь Мил? – обратилась вдруг к Милтону Амабель, чуть опуская веки.

Миль еле поднял голову на неё, царапая руки до крови. Очки запотели и съехали на переносицу. Глаза уже готовы были вылететь из орбит, а по рту стекала нить слюны.

– Это ужасно, просто ужасно… – замямлил Крейз, с настоящим животным страхом глядя на облик Эрнесса Вайталши. Было такое чувство, что Милтон стоял перед живым Эрнессом, а не перед изображением, он смотрел прямо в зелёные прикрытые глаза и боялся вздохнуть в сторону картины. – Он обманывал, обманывал на протяжении многих лет весь город… Это неправильно, до безобразия неправильно. Ты… проделала огромную работу, Ами. Дорогая моя, сейчас ты открыла глаза мне… И откроешь их всему миру. Феноменально…

– Спасибо, дядь Мил, – мягко поблагодарила Амабель, – твоё признание важнее любых восторженных криков Силентийцев. Я ценю это. А ты что думаешь, Елена? Совпало с тем, что показала тебе реликвия?

Я медленно кивнула, кончиками пальцев берясь за брошь. Мокрые дорожки на щеках уже засохли, а волны липли к косам и телу. Действительно, пока слушала историю Броквена, в голове всплывали эпизоды, что показала в мельчайших подробностях реликвия – от того рокового заседания до первой Ночи Активации.

– Совпало точь-в-точь, – кашлянула я, выпрямляясь и складывая руки в замок. Старалась дышать ровно и не подавать виду, что нахожусь в хорошем таком потрясении от услышанной истории основания Броквена. А ведь и в раннем детстве, и когда уезжала из города, и когда снова приехала, я даже не думала, что узнаю главную загадку Броквена. От этого чувства меня немного потряхивало. – Я очень впечатлена, Амабель. Милтон прав, это работа колоссальных масштабов.

– По прибытию в живой Броквен мы обязательно расскажем городу обо всем, что вы поведали нам, – Эйдан наконец протрезвел, вставая и натягивая лямки рюкзака на плечи. Постепенно алея, он широко улыбнулся. Теперь Тайлер светился и будто отбрасывал лучи, точно солнце. Наш с ним шок сменился радостью. – Весь Броквен узнаёт правду! Хах, поверить даже в это не могу, я услышал это своими ушами! Елена услышала своими ушами! Все здесь услышали это своими ушами!

Маленькая улыбка промелькнула теперь у всех Особенных, уголки глаз наполнились слезами. Это было потрясение для всех, сердце болело от горечи всей ситуации, но и одновременно мы радовались. Радовались, что смогли узнать историю города, который так или иначе очень дорог каждому, насколько был он не был аномальным.

– Не забудьте и взять все то, что мы наворовали с Силентийцами, деточки! – усмехнулась характерно Амабель, трепля Эйдана по голове. Потом, посматривая на наручные часы, она обернулась к Кертису: – Твоё слово, Керти?

Кёртис повернулся к нам и скрестил руки на груди.

– Мощно, очень, – он был немногословен и переживал бурю эмоций внутри, это я уже поняла за наше приключение. Наверняка в голове у Керта сейчас был итальянский мат и громкие крики. Ну и пожелание Эрнессу сме… ой, точно. – Я безумно рад, что смог узнать историю своей Родины и предка, что, как я и думал, вовсе не был сумасшедшим, – я впервые заметила у Керта ямочки на щеках.

– Рада служить, – Пруденси пару раз стукнула кулаком по сердцу. Затем она указала на средних размеров обшарпанную дверь, которую мы сразу и не заметили. – Ну, мою биографию услышали, историю узнали, на Эрнесса и своих предков полюбовались, теперь можно идти к озеру. До Ночи Активации остаётся два часа, а Отец на время тоже смотрит!

Каждый Особенный уверенно взглянул на меня, Эйдан подмигнул. Честно, они были очень похожи на основателей… Искренность, патриотизм, любовь, семейные ценности и мудрость – мы с Эйданом собрали всех.

Моя брошь одобрительно запульсировала.

Глава 22. На озере Бэддайнилейкер

Когда Амабель, убедившись, что Юла и Ула разогнали всех призраков по домам, отодвинула тяжелый хрусталь с задней нижней части купола, и мы вышли из Силенту и зашагали в сторону озера Бэддайнилейкер через городские кварталы и лесочки.

Улицы Города призраков пустовали, всякий призрачный гул стих; ветра, колыхающего рощи деревьев, совсем не было, а сияющие светлячки и маленькие рыбки парили над нами бесшумно, лишь изредка лязгая цепочками. Везде стояла тишина, от которой не гудели уши, но билось быстро сердце, и мелькали расплывчатые пятна пред глазами.

Погасли повсюду фонари, в домах не горела даже свеча, а свет белых плодов на кустах и деревьях стал тусклым, из-за этого они казались чёрными. Мы шли к озеру практически в полной темноте. Козлиные тропы освещал нам лишь месяц да бирюзовая магия, что стремглав неслась через рощи к озеру. Запах влажности становился все отчетливей.

Каждый из нас шёл уверено, даже Юнок важно задрал головку. Не было ни у кого и капли страха в глазах, появились на лбах желваки и светились на грудных клетках осколки Особенных. Теперь, когда узнали историю Броквена и то, на что пришлось пойти нашим предкам ради спасения города, поняли, что мы не просто счастливчики, которых из-за горящих магических стекляшек созвали на озеро… А потомками основателей Броквена, перед которыми есть долг – спасти город, в который они вложили свои души, и дать по заслугам человеку, который когда-то предал их и все разрушил. Сейчас, в этот самый миг, когда шли за волнами Призрачной броши, мы по-настоящему осознали, что являемся Особенными, Огнём и Светом, что силы основателей текут по нашим венам.

– Значится, почва прокричала тебе разговоры о гимне, – задумчиво подтвердила мои недавние слова Амабель, обволакивая дымом из трубки ребят. Она не видела ничего такого в том, что пыхтела в общественных местах с некурящими людьми, даже громкое подкашливание ее не смущало.

Я кивнула, следя за бирюзовыми волнами, что вели вперёд по каменным дорожкам. Уже мимо нас пролетали синие бабочки, которых я когда-то ловила на озере. Еловых лесков также становилось все больше, месяц сдвигался и прятался за острыми чёрными верхушками. Земля под нами становилась влажной, на траве проявлялись дорожки из серебристо-розовой пыльцы. Это говорило о том, что мы уже у цели.

Амабель помассировала висок, качая головой и рассматривая спины Особенных и Эйдана, что шли чуть впереди нас.

– Что вы думаете насчёт этого, Амабель? – поинтересовалась я несмело. Мысли о гимне, озере и ритуале перемешались в моей голове, одни сменяли другие и наоборот. Тяжело… – Это нормальное явление? Или все-таки почва хотела донести что-то важное?..

– Скорее второе, – сказала хрипло Пруденси, и теория о том, что это моя лишь паранойя, отпала. Даже не знаю, хорошо это или плохо. – Почва действительно кричит, когда шепчет что-то важное. Однажды она так прокричала фразу Итана Тайлера – «Обхитрим его!». Ну, мы и обхитрили с Силентийцами Отца…

– А причём здесь вообще гимн Броквена? – влился в разговор незаметно Эйдан, водя языком по губам. – Хотите сказать, что в этой простой песенке есть секретный шифр?

Амабель пожала плечами и многозначно ухмыльнулась.

– Это Броквеновская почва, все может быть, – ее ответ меня не очень порадовал, хотя я и понимала, что в Броквене действительно может случиться все, что угодно. Но потом Амабель продолжила как бы невзначай: – Не думайте, что почва просто начала бредить от отравления. Намотайте себе на ус, что гимн Броквена важен для спасения, неважно, понадобится ли он вообще. Все же помнят хотя бы припев?

– Его слова – мой первый стих перед Сантой, – подметил горделиво Кёртис.

– А мы с Юнком его пели солдатам в первые годы войны! – улыбнулась широко Телагея, скоча по серебряным дорожкам.

– Приблизительно помню, – ответила спокойно Мартисса.

– И я помню… – прошептал смущенно Милтон.

– Бабушка мне его с детства напевала, – кивнул Эйдан, поднимая уголки губ.

А мне вспомнилось, как мы с Филсой пели гимн Броквена вместе каждый раз, когда шли гулять… Будь то озеро, площадь, холм с Ивой – мы пели его везде, где только можно, слова сами вырывались из уст, ведь мечты о спасении Броквена и становлении героями не покидали нас ровно до того момента, как Филса умерла. Шесть лет после ее кончины я не смела даже и слова из песни проронить, потому что какой в этом был смысл, если без Филсы гимн не звучал.

А сейчас я резко вспомнила все слова, все куплеты и припевы… Захотелось напеть мелодию… Может, так бы она откликнулась и нашла меня?..

– Да… я тоже помню гимн, – подняв голову к небу, молвила я. – Надеюсь, моя п…

– Чудненько! – перебила Амабель, громко хохотнув. Кхм, говорить поверх других она тоже любила и довольно часто этим промышляла. Так Милтон не успел договорить на выходе из Силенту десять слов!

– Юнок, а ну-ка, брысь от лягушки!

Послышался строгий голосок Телагеи, что побежала по мокрой траве за Юнком. Боковым зрением увидела, как козлёнок поскакал за голубой озерной лягушкой, по пути сбивая длинные камыши. Его копытца создавали хлюпающий звук, разлетелись по сторонам все светлячки, проснулся лягушачий хор, сопровождаемый аккомпанементом шуршащей травы.

Призрачная брошь забилась на грудной клетке, тело будто пронзили сотни иголок, резко задышала свободней. Я почувствовала ту самую родную ауру, несравнимую ни с чем – ауру места, где находился Источник магии Гостленов, ее настоящий дом.

Все так же вдохнули полной грудью и остановились, Тела замерла на бегу, так и не поймав Юнка. А я вышла вперёд, осматриваясь.

Озеро Бэддайнилейкер было спокойно в эту ночь, загадочно и бесшумно. Сверкающий месяц, белые звёзды и чёрное небо отражались в безмятежной водной глади, озеро походило на большое зеркало. Ели чуть колыхались, на них собрались, казалось, все светлячки Броквена; свет попадал на знакомое полчище кустов и призрачных зайцев. Бабочки кружились вместе с синей пыльцой, затем их обволакивали бирюзовые волны. Они так посветлели, что даже сквозь них были видны пейзажи Бэддайни: могучие ели, танцы синей живности средь кустов и само озеро – великое, волшебное.

Что ещё удивительно, оно совсем не отличалось от озера в живом Броквене. Здесь я также чувствовала себя умиротворено и блаженно, словно оказалась в самом безопасном месте мира, а магия не чуяла никакого подвоха, играясь с водой и пыльцой. Отцу удалось изменить все в Броквене, кроме озера Бэддайнилейкер.

– Это… оно, – от вида старого мостика на глаза даже навернулись слёзы.

– Мы дошли… – Эйдан протяжно выдохнул, открепляя жезл Эйнари от рюкзака и поднимая в воздух, пропитанный волшебством Гостленов. – Даже не верится!

– Такое же красивое, как и всегда, – медленно подошла ближе к Эйдану. Тайлер тоже подрагивал и с явным трепетом водил по искрящейся рукояти жезла. Я же опустила голову на его плечо, стараясь унять приятную дрожь в кончиках пальцев. – Мое любимое место в Броквене…

Стало так хорошо здесь, как никогда в жизни не было. Испарились бесследно все переживания, сцены смертей Особенных, весь беспредел призрачного Броквена… Болезненные воспоминания из прошлого и настоящего точно смыла озёрная пена. Я уж совсем позабыла, каково это – слушать лёгонький плеск воды и не думать ни о чем, смотря с мостика на древние ели, обвитые бирюзовыми нитями. Все-таки Цветущая гора Дарли не сравнится с Бэддайнилейкер, хоть там и яркий свет, и радость за умерших, чьи белые призраки забирала Смерть. Только на тихом озере средь камышей и призрачных лягушек я могу полностью забыться, поддаться своим мыслям, которые Бэддайни, уверена, сохранит на века.

– Что ж, надо достать свиток, да побыстрей, – после небольшой тишины и минутки наслаждения столь дивным местом Эйд полез в рюкзак. Послышались шуршания, нарушающие благоговейную тишину. – Я уже не могу видеть эти синюшные пердящие-смердящие силуэты! Посмотрим, куда ты должна встать и что делать мне с Осо…

– Ммх, не могу, меня прямо распирает ностальгия!

Кёртис стал первым, кто осмелился шагнуть к озеру. Он широко расставил руки, запрыгивая сначала на мостик, а затем и… идя по воде ближе к другому берегу. Цепь на ноге звонко залязгала, ударялся о выпирающие лопатки дробовик, развевались края брюк клёш с золотыми выкройками карточных символов. Громкий, манящий пойти за ним голос отразился на всех деревьях, пронёсся по никогда спокойной глади, даже напугал зайцев:

– Это озеро не раз меня спасало… Окунёшься разочек с головой – не найдут тебя Агенты и Отец после бунта, да и сил будет, как у быка; посидишь в тишине часа два – излечишься от скорбных, поедающих изнутри мыслей… Да это озеро просто производит какой-то невероятный эффект!

Пока Эйдан, посмеиваясь, вытаскивал все барахло из рюкзака, а Особенные потихоньку расхаживали по округе, я кое-что заметила.

Кёртис весь светился. С него слетали блестящие пылинки, точно опускались на гладь звёзды. Ярко-синяя магия, что огромными вьющимися волнами сочилась из осколка, оплетала тело на воде. Даже вены стали синими, из глаз шла дымка, кончики волос электризовались. Когда Револ шагал, казалось, что неведомая сила из воды освещала круги; рябь становилась все сильнее, она отливала темно-лазурными оттенками и указывала на одно местечко. Оно появилось неожиданно, точно шаровая молния возникла у воды. Ноги Кёртиса прямо сами несли его к появившейся вспышке.

Так он и встал именно там. Стали подниматься в воздух и аккуратные брызги, что размеренно кружили вокруг Керта и сливались с магией осколка. Получался маленький вихрь, который только больше подсвечивал Револа. Пестрые синие круги все продолжали появляться, но шли они теперь только оттуда, где Кертис остановился с сошедшим с ума осколком. Он уже вырывался из обнаженной грудной клетки!

– Это что такое, Кертис?! – Эйдан вдруг выронил бутылку с минералкой и широко раскрыл рот.

– Что? Что такое? У меня в ребре арматура? – невозмутимо задвигал бровями Кёртис, а Особенные, что оказались в совершенно разных уголках озера, снова замерли словно статуи, явно пребывая в безмолвном шоке.

Волны Призрачной броши окружили нас с Эйданом. Я прямо чувствовала их удивление. Оно активно передавалось мне, я даже перестала моргать и, если честно, дышать. Взгляд был прикован только к стоящему на воде Керту, с которого сыпалась невиданная доселе белая пыльца, и чей осколок синими магическими волнами захватывал мелкие частицы и мутные капли. Это сам Кёртис сделал? Или осколок? Или озеро?

– Кертис, ты светишься! – крикнула я, неуклюже ступая на мостик. Ноги не слушались, и я чуть не упала, отчаянно держась за деревянные перила и не отрывая очей от Револа.

– И твой осколок… Он прямо извергает потоки магии! Смотри, Кертис! – добавил Эйдан, яро указывая на дрожащий в груди осколок. Мерцающая фигура отражалась в его глазах, свет попадал на одежду. – Это надо сфоткать!

Кёртис растерянно оглядел себя с ног до головы; всмотрелся в опадающие с него частички, пощупал магию и осколок, а затем пару раз невысоко прыгнул. Губы скривились, глаза так широко раскрылись, что чуть стала видна синяя радужка.

– Не знаю, оно само, – Керт развёл руками, пуская неловкий смешок. – Говорю же, я не понимаю свой осколок! Хотел оглядеться вокруг, а тут это…

– Ох, Кёртис, вы походите на солнечного зайчика! – возникла откуда-то справа Мартисса.

Кёртис характерно усмехнулся, выпрямляясь и расставляя ноги на ширине плеч. Круги на воде стали ярче и больше.

– Ты тоже ничего такой лучик, Мартиша!

Мы с Эйданом повернулись направо и узрели Мартиссу, которая светилась точно так же, как и Кёртис. Подняв до бёдер пышную юбку платья вместе с кружевными подолами, Марти аккуратно ступала по поверхности озера, придерживая зонтик под подмышкой. Круги были маленькими, напоминали сотни белых нимбов ангелов. Магические частицы осели на шляпке и платьице, осколок ее изливался нежно-сиреневыми волнами, что неспешно плыли за ней по самой глади и игрались с маленькими капельками. Длинные волосы де Лоинз слегка поднялись, кончики отсвечивали светло-лавандовым оттенком. В уголках глаз собрались слезки, которые по форме своей напоминали половинки сердец; на мокрых ногах и руках в сетчатых перчатках пульсировали фиолетовые жилки.

– Бог мой! – воскликнула Мартисса, кружась на поверхности озера. – Это… я такое сотворила? Я даже ничего не почувствовала!

Эйдан подбежал к правой стороне берега, запинаясь и задыхаясь. Он принялся рьяно махать жезлом и подпрыгивать:

– Мартисса, круг! Рядом с тобой такой же светящийся круг, как у Кёртиса! – голос Тайлера подрагивал, он сквозь кашель истерично посмеивался. Бирюзовый свет Эйнари полегоньку освещал все озеро и лесок, что окружал его. Мерцание было ярким, наполненным силой. Казалось, над Бэддайни образовывался купол, что мог защитить нас и предотвратить вторжение Отца и Агентов.

– О, вот этот? – вопросила Марти, указательным пальцем показывая на вспышку, что точно так же возникла у беспокойной глади.

– Д-да! Попробуй встать на него! – кричал неугомонно Эйдан, то краснея, то бледнея.

И Мартисса неуверенно ступила на огонёк сначала одной ногой, а затем, перекрестившись, поставила рядом вторую.

И тут же Бэддайнилейкер на секунду вспыхнуло. Магия Кёртиса и Мартиссы слилась воедино, синие и сиреневые волны примкнули друг к другу и развевались на поднявшемся ветру, на кругах появились пузырики. Разлетелись птицы, заквакали в камышах лягушки, и запрыгали по светящейся воде караси.

Я, удивленная, чуть перегнулась через перила мостика, водя ладонью по появившейся озёрной пене. От моих движений она мгновенно стала бирюзовой, волны подняли ее и закружили в магическом танце. Магии Призрачной броши становилось все больше, ее потоки яростно колыхали ветви елей, захватывали Бэддайни и подбирались к осколкам, паря над синими и сиреневыми кругами. Чтобы волны взяли в оборот все озеро за несколько секунд… Такого они никогда не делали здесь! Неужели…

– Чипсы с крабом, Елена, что ты делаешь?! – Эйд взялся за голову, наблюдая, как бирюзовая магия кружит над Кертисом и Мартиссой.

– Я не уверена, но походу то, что когда-то много лет назад сделала Сабо Гостлен, – пискнула я резко охрипшим голосом.

– Ой-ой, я тоже хочу! Давай, Юнок, запрыгивай ко мне на ручки!

С левой стороны берега послышались возбужденные визги Телагеи. Я увидела, как она взяла в охапку Юнка и запрыгнула на воду, смеясь с появившихся брызгов.

Неподалёку от Марати зажегся белый огонёк, и она тут же заулыбалась и захлопала большими глазками, а Юнок в ее руках заблеял.

– Я тоже вижу этот огонёчек! Он такой яркий!

Тела, сжимая в объятьях козлёнка, вприпрыжку понеслась к сияющей вспышке. Ее маленькая фигура стала светиться резко, сыпящиеся с неё крупицы были похожи на фейерверки. Осколок выплёскивал красно-желтые потоки магии, похожие на мелкие метеориты. Когда они приземлялись на водную гладь, то становилось похожи на растёкшиеся звездочки, которые делали мелкие круги на воде желтыми. Телагея точно создавала своими прыжками солнышки, над которыми скапливались белые частички магии. Даже тельце ее покрылось багровыми и золотыми точечками, которые медленно превращались в тонкие мерцающие линии.

Марати звонко смеялась, вертела огненными хвостиками и подкидывала Юнка вверх. Ещё один высокий прыжок, и она оказалась в светящемся круге.

Желтая рябь прошлась по озеру. Магия осколка Телы мигом слилась с волнами Кёртиса и Мартиссы. Теперь на Бэддайнилейкер образовался сине-сиренево-желтый треугольник, чьи линии неровно плавали по глади. И осколок Телагеи так же съехал с катушек, расплёскивая желто-красные лучики и вырываясь из грудной клетки.

– Правильно я встала, Эйдан?! – приставив одну ладошку к щеке, взвизгнула вопросительно Марати. Юнок выбрался из ее объятий и спокойненько так устроился на кружке, наблюдая за светящейся рябью и желтыми волнами. Мне бы его спокойствие…

Эйдан незамедлительно ответил, показывая два больших пальца вверх:

– Да! Молодец, Тела! Никуда оттуда не уходи!

Затем Эйд повернулся ко мне, взволнованно смотря прямо в глаза.

– Это началось, Елена, – шумно сглотнув, сказал он. – С минуты на минуту мы спасём Броквен!

Я медленно кивнула и часто заморгала, стараясь избавиться от пятен в глазах. Магии из Призрачной броши вылилось очень много, она сделалась такой сильной на озере, что ее стало довольно тяжело сдерживать. Я поняла, что если не контролировать порывы волн, то ритуал пойдёт по одному месту, так как магия совсем озвереет и наверняка заберёт осколки раньше положенного. Так ещё и устроит беспорядок на озере…

– Эйдан, ты давай не радуйся до поросячьего визга, а лучше встань к Елене! – где-то издалека послышался деловой голос Амабель. Мне показалось, что она уже шла по озеру… – Вспомни, что я рассказывала! Твой прапрапра-до-хрена-прадед сохранял баланс на Бэддайни!

Эйд рассеяно ойкнул, откинул рюкзак к ближайшему кусту, сжал в руках Эйнари и быстренько подбежал ко мне. Хоть я ещё не сморщилась как изюм, он заметно перепугался.

– Прости, Еленочка, я такой дурень! – Тайлер воткнул жезл в землю и принялся нажимать на серебристую рукоять, пуская синие молнии из камня. Теперь бирюзовый купол стал виднеться отчетливей. – Сейчас все будет, пять секунд!

– Вона как быстро среагировал, умница!

Оглянувшись на Бэддайнилейкер, я увидела, как Амабель действительно шла по поверхности воды, беззаботно махая остальным Особенным и попыхивая трубкой. Белые частицы пропадали в сигаретном дыму. Ее проглядывающий из-под ткани осколок покрылся матово-красным, он испускал большие потоки багровой магии, что становилась похожа на огромные цветки лотоса. Они прокладывали Пруденси путь до самой вспышки, расступаясь перед ней и рябью. На водных кругах появлялось яркое пламя, что подсвечивало фигуру Амабель, покрывшуюся изогнутыми красными линиями, похожими на стебли цветов. Она шагала по глади расслабленно, посматривая на магические цветы и отвечая на возгласы остальных призраков лишь усмешками. Было такое ощущение, что Амабель шла на соседнюю улицу в гости, а не пополнять ряды спасителей Броквена.

Только Пруденси встала на свой кружок, и багровые волны слились с остальной магией, делая озеро ещё ярче, а мои бирюзовые потоки активней. Амабель позвала Милтона:

– Дядь Мил, ну чего ты ерзаешь на одном месте? Иди к нам!

Милтон стоял с левой стороны берега и нервно перебирал складки воротника. Он расстегнул первые четыре пуговицы и прожигал неуверенным взглядом осколок, отливающий серыми и зелёными оттенками. Очки запотели, практически съехали с переносицы. Крейз хрипло дышал, топча траву.

– Д-да, сейчас, ребятки!.. – замямлил Милтон, стараясь улыбнуться дрожащими губами. – Т-только соберусь с мыслями, сейчас, сейчас…

– Полно вам бояться, Гилберт! – внушающим басом крикнул Кёртис.

– Милтон, Милтон, тут ничего страшного нет, я уже попробовала! – Телагея вновь подняла Юнка на руки и принялась махать его копытцами.

– Ах, ну что же вы тормозите, Милтон? Скорее сюда! – зазывала Мартисса, придерживая шляпку.

Мы с Эйданом же вылупились на Миля и только озадаченно надули губы. Честно, я не понимала, чего Милтон медлит. Только его не хватало, чтобы пополнить ряд Особенных и спасти Броквен. Разве ему не хотелось наконец освободиться от этих ржавых оков, изгнать Отца и вознестись на Небеса, наблюдать за семьей? Бог знает, что у него было в голове в этот серьёзный момент…

– Иду, уже иду, – вдруг вымолвил Крейз с долей равнодушия. В его глазах я прочитала некое опустошение, смешанное с какой-то тяжестью. Возможно, он просто так настраивается на спасение.

Милтон бесшумно поплыл над светлой гладью озера, опустив руки. Он не шагал, как остальные, а именно летел совсем близко над водой. Фигура Милтона несколько тускло засветилась, частицы практически не слетали с него, прилипнув к телу. Осколок принялся сочиться нежной салатовой магией, она оседала на озёрной синеве и потихоньку закручивалась в аккуратные витки. Они один за другим расплывались с появлением волшебной ряби, ведя Милтона к появившемуся последнему кругу.

Так Миль и приземлился на него, выпрямившись и поправив очки. Особенные подбадривающе похлопали.

Ну вот и все. Момент «x» настал.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Выставила руки вперёд и расставила ноги. Капельки пота застыли на висках, также как и слезинки в уголках глаз. Дрожь прекратилась, колкие мурашки пропали. Было чувство, что тело само выполняло все то, что надо. Наверняка это влияние Призрачной броши.

– А теперь стойте, как стоите, – решительно приказала я. Вся магия, и моя, и Эйнари, и Особенных замерла, только чуть развеваясь. Деревья прекратили шуметь, живность попряталась, а водная гладь снова успокоилась. – Я начинаю ритуал создания Ромба Освобождения, – даже не верилось, что это говорила я – пятнадцатилетняя трусиха Елена Гостлен.

Эйдан встал рядом с жезлом, нахмуриваясь и сжимая руки в кулаки. Он серьезно смотрел на Особенных со светящимися осколками и что-то трепетно шептал.

– Удачи, Елена! – в унисон прокричали мне Особенные, воодушевленно улыбаясь.

Сердце быстро билось, брошь неистово колотилась. Магия ждала моих действий.

– Спасибо. Она мне понадобится, – это была последняя моя фраза перед исполнением ритуала.

Я напрягла мышцы рук, замерев в одной позе. В голове было только два слова «Ромб Освобождения». Они повторялись из раза в раз, призывая магию забрать осколки.