Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц)

– Телагея, мы с Еленой искренне ценим твой энтузиазм и доброту, но тебе не кажется, что идти к… настоящим бандитам, а уж тем более поощрять их – немного странно для той, которую в прямом смысле застрелили?

– Это вам Вунка сказал, – я заметила тень улыбки на лице Марати, которую подсветил свет осколка. – А ему сказала я. Но это же Кабак, а значит, дурить здесь не запрещено. Да, некрасиво, да, плохо, но что не сделаешь ради блага? Когда я ещё живая была, чтобы получить продукты от влиятельных богатых людей, мне приходилось вмазываться им в доверие и петь песни про любую чепуху. Этот трюк сработает, уверяю вас!

Мы с Эйдом переглянулись. По глазам Тайлера было видно, что он поражён такой смекалке маленькой девочки, которая даже писать и читать не умеет. Телагея же, напевая странноватую мелодию, гордо поднималась к залу. Уже были слышны возгласы, куча брани и звон бутылок. По мере приближения жёлтого света становилось больше; виднелась богатая спиртным и размерами барная стойка, круглые столы с крошками от крекеров, а также освещённая деревянная сцена, за красными бархатными кулисами которой виднелся рояль. Зал казался большим, у каждого столика было расстояние метров пять минимум. Под тяжелыми оковами мускулистых, безумно отталкивающих огромных призраков с различными ранами скрипели половицы. Отвратительный запах давил на виски.

Как только мы зашли за порог действительно большого зала, по которому витала голубая дымка вместе с нашей магией, все бандиты синхронно повернулись к нам. Их лица были даже страшней, чем у одичавших призраков; бледно-голубые и с пустыми злыми глазами, на их мордах красовались шрамы, большие и не очень. У одного не было ноздри, у другого половины рта. Все прекратили разговаривать и выпивать, неодобрительно скалясь и харкая на пол:

– Эт че ещё за шпана?! – рявкнул призрак с повязкой на глазу.

Не успели мы ответить с оледеневшими ладонями, как из-за наших спин нарисовался Вунка с двумя бутылками алкоголя:

– Господа, прошу не злиться незваным гостям! Это наши герои – Елена Гостлен, Эйдан Тайлер и Особенная Телагея Марати! Тела – ребёночек из Этиса, она пришла к вам, чтобы повеселить, прошу любить и жаловать!

– Привет! – Телагея рьяно запаха рукой, отпуская Юнка к самому дальнему столику. Думаю, козел был прав: хорошо было бы сесть да самый край и не наблюдать эти глазища.

Призраки вяло похлопали, ничего не говоря и снова возвращаясь к выпивке. Создалось такое ощущение, что они и не очень-то жаловались на одиночество без детей. Невежды. Ну, бандиты и в Африке бандиты.

Вунка, ставя бутылки на стойку, вдруг наклонился к моему уху.

– Садитесь куда хотите, – подмигнул он. – Вам что-нибудь хочется?

Эйдан услышал.

– У вас есть лимонад? – поинтересовался Тайлер.

Призрак кивнул, указывая на бутыль тархуна.

– Подойдёт?

– Елена?

Я кивнула в ответ.

– Да, две порции, пожалуйста, – и вручила бармену пару купюр, которые мне незаметно передал Эйдан.

– Вунка, выкатите рояль, пожалуйста, – исподтишка высунулась Тела, – мне нужно минутки две.

Бармен встрепенулся.

– Конечно-конечно, минута, звездочка!

Призрак бросился на сцену к потному роялю, а Телагея вновь подмигнула нам.

– Удачи, – только и смогли промямлить мы.

– Ага, она мне понадобится! – хихикнула Марати и, поклонившись, полетела через бандитов за кулисы.

Мы с Эйданом удачно сели за дальний столик. Гангстеры не обращали внимания ни на нас, ни на Телагею, что что-то мельтешила за кулисами. Через несколько минут бармен принёс нам зелёный бурлящий тархун. А подкрепиться мы, наконец, решили сандвичами из дома. Несмотря на то, что тархун так напоминал вкусный свойский лимонад, в нем отчетливо чувствовались нотки стоялой воды. Вунка добавлял её в каждый напиток, наливая мутноватую воду из большой цистерны. Бандиты активно выпивали стакан за стаканом, будто не чувствуя этот странный привкус.

– Хэй, Елена, – меня окликнул Эйд, проглатывая кусок копченой колбасы.

Я подняла голову, с удовольствием откусывая часть сандвича с сырным соусом и помидорами.

– Может, это, пока никто не слышит, расскажешь про то, что ты видела в той рухляди? – голос его подрагивал, стал глубоким.

Я еле проглотила кусок, чуть не поперхнувшись. Горло стало жечь, пальцы закоченели. Перед глазами снова всплыл облик того дядьки с зелёным кулоном. И его почему-то страшные фразы…

«Старая гармония падет, появится новая. И город мы назовём в честь сломавшейся гармонии!»

– Эм, ну… – я сжала стакан с тархуном, сглотнула. – Тот круглый стол был пустым, верно?

– Угу.

– А я видела за ним семерых людей. У всех них на плечах был герб Броквена. Это ещё что. Кажется, я видела Сабо Гостлен, мою родственницу. И видела странного мужчину. Они с Сабо о чём-то оживленно разговаривали. Я слышала весь диалог. Тот мужчина говорил о воскрешении, об особенной почве какого-то места и о том, что хочет свои силы воскресителя взять из этого места и сломать ту гармонию. Он хотел, чтобы призраков видела не только Гостлен, но и весь мир. Проще, этот мужик планировал оставить мертвых на Земле.

Эйдан отложил сандвич в сторону, шумно проглотил и весь посинел, раскрыл широко очи.

– Оставить мертвых на Земле? – казалось, Тайлер даже перестал дышать. – Это как до такого додуматься можно?.. Почва… особенная почва. Его силы и сила той Сабо. Гармония. А его что-нибудь характеризовало? Ну, дар его?

– Да, – подтвердила я, – у него был зелёный сверкающий кулон из аметиста с вырезанным цветком.

Эйдан кивнул, придерживая щеки ладонями. Он нахмурился, бледное лицо с выгоревшими веснушками приобрело мрачноту.

– Значит, возможно, его дар воскрешения был как-то тесно связан с Гостленами и той гармонией. То есть гармонией между миром живых и миром мертвых.

– Ты прав, – подметила я, – он говорил об этом, буквально втирал остальным людям и Сабо, а те кивали.

– Возможно, он из какого-то особенного рода, – предположил Эйд. – Как Гостлены. У вас же семейная реликвия – Призрачная брошь, а у этого этот кулон, с помощью которого он и колдует. Может, ты и узнала, какой век?

Я похолодела.

– Нет, но выглядели эти люди достаточно по-старинному. Точно не двадцать первый и даже не двадцатый.

– Давай предположим, что этот мужик уже умер, раз одеты старо. Получается, он не Отец. Какой-нибудь нанятый Сабо колдун, который немного того, ты понимаешь, о чем я.

– Умер, – из меня вырвался истерический смешок, – главный прикол в том, что этот кулон носила Филса.

Эйдан напрягся, но старался не подавать виду.

– Э, знаешь, безделушка-то может и осталась. Их сейчас на наших рынках таких пруд пруди, сама знаешь. Возможно, тебе показалось или же какая-нибудь знахарка сделала копию кулона того мужика. Но, Елена, успокойся. Это не Отец. Он такой здесь страшный, что творит херню похуже того колдуна по логике Броквена. Вон, сопли свои размазывает и запугивает кого ни попадя. Нам его самое главное сейчас поймать.

Я хотела ответить, чуть успокоенная, но осеклась, да и все посетители осеклись, как только заиграл рояль. Тихая и нежная мелодия раздалась по всему бару. Играя верх, до четвёртой октавы, все больше бандитов концентрировались на Телагее. Улыбаясь, она ловко перебирала клавиши пальцами, образуя минорную умеренную мелодию. Её ангельский, завораживающий высокий голос заставил всех окончательно замереть:

«Говорят, что в бандитах нет души

Вы серьёзны, вы страшны.

Кобура качнется на плече,

А шляпа перекроет пару злых очей.

Сигаретный дым перекроет солнце.

Говорят, к таким оно не вернётся.

Но тот, кто вас нанял – проклятый дьявол,

Ведь знаю, в душе вы все добрые павы!»

Минорная умеренная мелодия, что впилась в каждую клеточку тел призраков, резко сменилась на мажорную и задорную мелодию. Она граничила с форте, мецифорте и крещендо, веселые аккорды стаккато вылетали из-под тоненьких юрких пальцев. Правая рука перебирала высокие ноты то легато, то нон-легато, задевая высокие чёрные клавиши. Вы удивитесь, но бандиты начали… похлопывать в бодрый такт. Голос Телы стал весёлым, поднимающим со стула:

«Знаю, хотели бы героем стать,

На волшебной лошадке на луну летать.

Морошка, колечко и леденец,

На самом деле, вон тот маньяк на дуде игрец!»

Уже двигая телом, призраки оторвались от выпивки и даже заулыбались, переводя вместе с Телагеей взор на бандита, что подыгрывал роялю на клавесине, смущенно ведя бровями. Хлопки становились все оживленней, слышались бодрые посвистывания, стук оков и тяжелых сапог. Бандиты мычали мелодию, следя за Телагеей. Та вдруг взлетела и, даря свой сладкий голос каждому гангстеру, плавно прыгала от стола к столу, а пианино продолжало само играть уже въевшуюся музыку:

«А тот громила любит мёд пчелы!

Мечтает о сыне тот без левой ноздри!

Хочет верзила с принцессой плакат!

А тот грабитель любит группу „Black cat“!»

Телагея раскрыла куртку большому бородатому призраку в чёрном, давая узреть на его футболке четырёх фигуристых женщин в латексных костюмах чёрных кошек, ярко-красной помадой и розовыми микрофонами. А на верху было написано белым шрифтом «Black cat». Призрачные мужики в прямом смысле басисто заверещали, подлетая в смутившемуся и улыбавшемуся бандиту.

– Бог ты мой, Чёрный Аметист, ты тоже их слушаешь?! – провизжала высокая гора мышц, раскрывая кожаную куртку с такой же футболкой.

Тот гангстер прикрыл рот руками, на глазах выступили слезы.

– Какие ты альбомы больше всего любишь?! – спросил он. – Я обожаю их «Мячик и лягушка»!

– А мне нравится «Фея с огненным глазом»!

Веселая, льющаяся широкой рекой песня заполнила весь бар. Музыка, её яркие аккорды, нежная мелодия и правдивые слова успели запасть жестоким мужчинам в душу. На припеве про хорошие дела, добро и радугу они танцевали до упаду, уже запомнив несложные слова. Все вокруг загремело, призраки наслаждались таким искренним пением и детским танцам Телагеи, что вместе с ними хлопала в ладоши, собирая в круг:

«А представьте, собраться и улететь,

На долги и проблемы все нагореть,

Там счастья будет край!

Это чудное место зовётся Рай!

О грехах всех своих хотите забыть

И до безумия нашу природу любить

Культурно просветиться, влюбиться, напиться…»

Все вдруг замерли и Телагея повисла на носочке, бегая глазами по залу. Но вдруг, взлетев до люстры, она громко пропела:

«Сока, настоящего, что льётся из деревьев потоком!»

Затем Телагея вновь подлетела к роялю, началась та умеренная мелодия, постепенно затухающая, но мажорная, отдающая теплом и семейным духом:

«Так что запоминайте-ка, мужички:

На самом деле, к Богу вы уже близки,

Просто нужно счастье своё показать,

Ни одного невинного не наказать,

Просто нужно понять и простить…

И тогда все в мире будут вас любить!» ^[9]

Телагея нажала последний аккорд, ярко и гордо, а затем бахнула крышкой рояля и, улыбаясь, встала в позу балерины, а Юнок проскакал перед ней и громко проблеял. Зал наполнился громкими аплодисментами, множеством басистых мужских «браво!». Бандиты, продолжая хлопать и кричать, все чокнулись и на пол разлилось пиво со стоялой водой. Рассмеявшись, призраки принялись яро копошиться в своих карманах, доставая бронзовые монетки. Тела сняла ботинок со своей ноги и щедро представила вперёд. Все ещё отходя от такого шоу, устроенного Марати, мы с выпученными глазами наблюдали, как в туфлю сыпались одна за другой монеты, наполняя почти до края.

– Это было прекрасно, звездочка! – прокричал воодушевленно бармен, подтирая платком выступившие слезы.

К Вунке неожиданно подлетел один бандит, лязгая цепями. Он что-то шепнул призраку на ухо, а затем Брункинвункин подозвал нас с Эйданом и Телагеей к себе:

– Детишки, а ну-ка сюда, мистер Рыжий Бес хочет вам кое-что сказать!

Когда мы все втроём подлетели к барной стойке, громадный призрак приказал нам жестом сесть за стулья. Он наполнил курительную трубку табаком и сел рядом с веселым барменом, перебирая в руке две костяные руны.

– У вас есть алмазная руда, бирюзовая магия и Особенная, – сказал бандит очевидную вещь, – значит, вы пришли в Кабак за вторым Особенным. С таким же розово-зелёным осколком, верно?

Мы кивнули.

– Вам несказанно повезло, детишки, – хмыкнул Рыжий. – Не было бы чего-то взамен, никогда бы вам не сказал, хорошо мне здесь, в Кабаке. Но раз уж спели песню, я признаюсь, что знаю его. Противный сопляк, жаждущий революции и освобождения. Юнец этот никого не боится, с несогласными с общим мнением дерётся, как со мной, например. Видите этот шрам? От него осталось, чтоб его. Второй Особенный обитает на западе Кабака, где мост проходит Броквеновский, а там бар-гостиница такая есть, «Сто ночей» называется. Она прямо у моста, ближе к началу лесов. Вот там его и найдёте. Звать этого мальчишку Кёртис Револ.

– Только аккуратней, – добавил бармен со странной улыбкой, – сейчас самое время для танцев на костях.

Глава 10. Filii Eius^[10]

Знаете, в фильмах про привидений актеры говорили, что в присутствии паранормального температура резко менялась на холодную? Ну так вот, прямо сейчас, в этом баре я почувствовала этот мертвецкий холод. Да что уж там, даже мертвая Телагея поежилась.

– Что за танцы на костях? – поинтересовался Эйдан, постепенно мрачнея в лице.

Бандит и бармен хитро, злорадно переглянулись и ухмыльнулись. Только Рыжий Бес затянулся, от него пошёл гнилой, отдающий тухлой курицей запах. Вунка набрал в бокал стоялой воды.

– В Кабаке призраки давно протестовали против прошлых властей, – захрипел бармен, а белые глазища сверкнули лукавым огнем. – Раньше нельзя было вспоминать о своей смерти и рассматривать останки друг друга на кладбищах. Но когда он явился сюда, на протесты в Кабаке внимание обратил. У нас тут своей смерти не боятся, восхваляют. Каждую ночь в три часа человеческие кости сила выгребает из-под земли, и начинаются танцы.

– Вы ходите здесь по нашим костям, спиногрызы, – противно хихикнул бандит. – Хорошо хрустят, да, рыженькая?

От его прокуренного голоса и смрада трубки мне стало муторно. Кажется, мы потеряли на мгновение дар речи. Все это время мы… ходили по костям здешних призраков, это они так хрустели под весом наших тел. Черепа, ноги, руки… Ладони вспотели, от губ ощутимо отлила кровь, холод уже обклеил тушу. Я сглотнула, еле сдерживая проявление панической атаки.

– И чего ты им говоришь аккуратней быть? – Рыжий харкнул прямо около бокала с пахучей водой. – Пускай потанцуют. Это увлекательное занятие, хе-хе.

Снаружи через приоткрытую форточку послышалось множество восторженных задорных возгласов и хруст – громкий, хаотичный, раздражающий. Он нещадно бил по перепонкам, частое сердцебиение наших с Эйданом сердец отдавалось тревожным эхо по всему бару. Пьяные, повеселевшие призрачные бандиты, кидая на деревянный пол бутылки и рюмки, полетели через окна, а кто-то вниз, к выходу. Лязг цепей не заглушал хруст, лишь дополнял его, превращал в адскую проклятую мелодию. Синяя дымка, заполнившая, наверное, весь Кабак, уже просачивалась в бар, оплетая каждую кружку, словно вкушая прелесть стоялой воды. В баре остались только я, Эйдан, Телагея и бармен с бандитом. Каждая клеточка мертвого бледного тела, казалось, горела возбуждением и ненормальным задором.

– Ээ, Вунка, нам, наверное, торопиться надо, – нервно хихикнула Тела. Пяток монеток она положила в карман сарафана, а остальные высыпала на тарелку со смазанной надписью: «на восстановление от тумана».

Бандиты вновь тихонечко заклокотали, недобро, мерзко. Вот и показал этот чертов бармен своё настоящее лицо.

– Знаю, на костях ты уже при жизни натанцевалась, – промурлыкал Вунка, – но призракам Кабака важно показать свою культуру огоньку и светлячку. К сожалению, я вас задержал.

– Вам понравится, – харкнул бандит, вставая из-за барной стойки и в последний раз глотая мутной воды, смешанной с алкоголем. – Слышишь, костяшки как чипсы хрустят. Мм, такой аппетитный звук, такой манящий.

Я почувствовала, как Эйдана затрясло. Нет, не от сладости искусных речей про чипсы. Тайлера трясло от злости, глаз часто дергался, слышался скрежет зубов. На дне глубоких очей, точно в корне темной древесины, разгорался действительно огонь. Но сколько презрения в нем было, сколько неудержимого гнева… Я лишь сглотнула, сжимая изо всех сил ладонь Эйда. Конечно, сама я была отнюдь не в веселом настроении, но до страха не любила разозлившихся людей. В них терялась та доброта, нескрываемая нежность и забота. Была только злость, удушающая, словно змея. В нашем случае была ещё и обида, обида за невинного ребёнка. Дрожа, я все-таки понимала друга: такие слова для ребёнка войны были как пуля, пронзающая тело. Эта пуля осознания бессердечности людей, жестокости мира, посмертных писем и убила Телагею, яркую звездочку, что заметно напряглась. Жестоко.

– Мы обойдём танцы и дойдём к Кёртису Револу, – отрезал Эйдан, чуть ли не рыча зверем. Он так сжал мою руку, что на ней уже появились мозоли. Но я держалась, сдерживая гнев Тайлера. Знала, что за детей он не то что глотку порвёт, но и расстреляет, расчленит и кинет остатки в озеро. Сам ребёнок, но, очевидно, некогда убитый горем, он никогда не даст в обиду детей и не оставит умирать.

– Не получится, – покачал головой Вунка, – Танцы на костях распространены по всему Кабаку, – его голос понизился, – уже поздно, детишки…

Я хотела вступить, но перебил короткий вскрик Телагеи, а ещё резкая боль в области талии. Что-то с дикой скоростью понесло нас троих вниз, прямо по синей дымке. Стены бара и два призрака стремительно отдалялись, от порыва ветра волосы лезли в глаза, пресный запах щипал нос, а, казалось, то, что удерживало нас за талию, уже до крови натерло живот. Ощупав в спешке штуковину, я почувствовала холодные, извивающиеся цепи. Живые кандалы несли нас прямиком на улицу. Звук хруста и радостный гул призрачного народа становился все ближе. Бирюзовые волны следовали за нами, просачиваясь через распахнутую широкую дверь.

Преодолев лестницу, собрав задницами всю паутину, цепи выкатили нас прямо на некую широкую площадь, заполненную полчищами синих огоньков, коими являлись призраки. Руками и ногами я ощутила множество гладких частичек, что перекатывались от наших движений. Цепи скинули нас около фонтана, из которого медленно, почти не текла вода. Слышались судорожные вдохи Телагеи и Эйдана, растерянный топот козлиных копыт. Юнок, чуть ли не наступая на пальцы Тайлера, рьяно облизывал личико хозяйки, а та что-то невнятно бормотала, ласково отодвигая мордочку животного.

– Эйд, Тела, вы только посмотрите, – на одном дохленьком вздохе промолвила я, указывая пальцем на жуткое и одновременно завораживающее зрелище.

Только Тела и Эйдан взглянули наверх, Марати прижалась к Тайлеру.

– Я т-такого в Кабаке никогда не видела…

Только бы мне трезво объяснить вам, что попало под наш взор! Дрожь по коленям и сбившееся дыхание не давали концентрироваться, но я вежливо попросила мозг хоть на пару минут закликать. Все ночное дымчатое небо закрыли своими парящими телесами призраки Кабака. Заместо отвратного выражения на все узкие и широкие морды растянулись улыбки, глаза чуть ли не горели синим пламенем. Они смеялись, что-то возбужденно кричали друг другу. В руках держали свои головные уборы, все потушенные трубки и сигары лежали в одной кучке, парили в дымке. Платья и рубашки плавно развевались на воздухе, касались соседних. Яркий свет фонарей и зданий освещал небольшие группы, парящие поодаль от другой. А ещё под свет попала зелёная жижа на кандалах, чьи капли падали и растворялись в самых настоящих костях. Мы, тухлые персики, сидели средь человеческих костей, ерзали, перебирали пальцами мелкие косточки. И сейчас мы должны были узреть бешеные танцы на костях, призрачное торжество, событие специально для отбитых мертвых. Ощущая под собой кости и смотря на высокого, важно одетого парящего призрака над фонтаном, я пожалела, что мы сбежали из Этиса. Тот блестящий дяденька рукой указывал остальным на группы, к которым они должны присоединиться, а те с дико осчастливленными минами втискивались между другими гангстерами. Они готовились, готовились встать на свои же кости и закружиться в танце.

– Дыши ровно, Елена, – Эйдан принялся гладить меня по голове одной рукой, а второй, освободившись от жезла, по скрючившейся спине. – Успокойся, ты не одна. Я рядом, если что, я спасу тебя. Телагею и тебя никто здесь не тронет, пока я здесь. Обещаю. Мы сидим у фонтана, а там над ним нет групп, значит, мы пока в безопасности. Потанцуют немного, а мы переждем и пойдём за уже адекватным призраком. Тише, Еленочка, тише.

Я прижалась к краю фонтана, Эйдан с Телагеей со мной. Обнимая и меня и Телу, Эйд прислонился к каменной оградке, прикладывая мою голову к своей груди. Юнка же заточила в объятия Марати, смотря наверх. А тот призрачный мужчина кашлянул и, улыбаясь, возбужденно закричал:

– Жители Кабака, наконец мы снова собрались на главной площади, чтобы вспомнить свою былую жизнь! Мы все до сих пор несказанно рады, что спустя столько лет протестов Кабака разрешили поминать свою смерть, танцуя на собственных костях. Погляжу, на нашем мероприятии присутствуют будущие герои Броквена! Давайте поблагодарим их аплодисментами!

Мы вчетвером содрогнулись, когда пустые горящие взгляды устремились на нас, а холодные худые ладони принялись чеканить активные хлопки. От поглаживаний Эйда напряжение чуть спало, и я смерила всех призраков строгим взглядом, кивая. Бирюзовые волны потемнели, крутясь средь синей дымки. Магия чувствовала что-то неладное, и от этого меня все ещё потряхивало. Со временем аплодисменты утихли, а фонари часто замигали. От душ стал исходить голубой свет, что почти просвечивал уже призрачные кости под одеждой. Дядька же оглядел нас, дружелюбно кивнул, а затем, сглотнув, продолжил:

– В Броквене не принято упоминать того, кто создал наш любимый город живых и город призраков…

Показалось, что трепещущая волна вмиг окутала многочисленные группы мертвяков. Гангстеры принялись восхищено вздыхать, вытирая зеленоватый пот с висков. Неужели…

– Всякие Этисы, Лайланды, Силенту и прочие трусливые земли призрачного Броквена боятся того, кто породил их, кого несправедливо свергли с родного края много лет назад. Все боятся его восхода, боятся его существования на особенной земле. Но Кабак никогда не забывает своих создателей. Он подарил нам законную свободу и оригинальность. В конце концов, каждому нужен Отец. Отец обещан нам, а мы – ему. Так давайте же поблагодарим Отца за то, что подарил нам Танцы на костях!

Группы призраков рьяно захлопали, подсвистывая, прикрикивая, мельком глядя на нас. Кажется, мы были похожи в этот момент на загнанных собачонок в угол. Бетонный, почти не ощущаемый край фонтана спас от страшной расправы, но не от озабоченных взглядов сотни белых очей.

– Давайте же в сегодняшнюю ночь потанцуем на славу! – крикнул предводитель. – Покажем нашим путникам настоящее шоу, которому даже туман нипочем. Приготовились…

Мы прижались к друг другу ещё плотней, принялись глядеть по сторонам, ожидая резкого спуска танцовщиков. Эйдан прав: потанцуют и перестанут. Все будет хорошо, может, нам даже понравится.

– Елена, Э-Эйдан… – послышался наполненный тревогой голос Телагеи. От её цепей исходили еле заметные вибрации. Марати указала пальцем на определенное место. – Т-там туман!

Мои волны почти что окрасились в синий цвет, я так и не смогла проглотить слюну. Словно не прочно приклеенный кусок поделки, я отлепилась от Эйдана и посмотрела вдаль, между фонтаном и кучек призраков. Заворожённые предстоящим танцем и речами, души даже и не заметили за своими спинами главного вестника хаоса Броквена. Сквозь горы и железные электростанции не спеша простирался все тот же густой, непроглядный хищный туман. Зеленые дорожки дыма оседали на проводах, в них будто чувствовался гнев, который туман порождает в невинных призраках. Где-то в самых густых клубах дыма виднелись разинутые пасти.

– Нам задница, – проговорил Эйдан, судорожно пытаясь отстегнуть Эйнари. – Елена, крикни, что вдалеке туман.

Уже покрываясь стаями мурашек, я попыталась подняться, выглядывая из-за фонтана. Несколько раз откашлявшись, я, подставляя ладони ко рту, истерично прокричала:

– Уходите! Там…

Мой вскрик прервал басистый, более громкий голос ведущего:

– Раз, два, три, – кости разотри!

От сильного сотрясения костяной земли я рухнула на останки, ударившись головой о хрупкий череп. Черт, больно! Эйдан, закрывая рот Теле, пододвинул ноющую от боли меня к фонтану. Еле дыша, я поняла, почему земля содрогнулась. Послышалось лязгание цепей вперемешку с мелодичным хрустом костей. Казалось, что заиграла джазовая мелодия с примесью хард рока. Несусветная ересь, хаос воплоти. Призраки Кабака резко приземлились на кости и… закружились в бешеном диком танце. Он не был похож на какой-то отдельный вид плясок; я смогла разузнать в быстро сменяющихся движениях чечетку, танго, вальс, болеро и самбо. Перетекающие от одного танца к другому движения поражали меня, глаза разбегались в разные стороны, а тело сотрясалось вместе с землёй. Притопывая каблуками, партнёр брал за руку партнершу, резко отводя и заставляя обоих выгнуть спину, все ещё держа в тонусе. Затем танцующий наклонял партнёршу к земле, пританцовывая пятками, потом поднимал и кружил то в воздухе, то на земле. Кости хрустели, ломались под тяжестью кандалов и хаотичных, диких резвых движений. Далее темп становился умеренным, танцовщики выгибали спины, изящно разводя ногами и подставляя двигающиеся ноги каблуками навстречу. Откровенные блестящие платья и брюки клёш развевались от танцев, казалось, из-под пяток шёл пар. Поворачиваясь вплотную к друг другу, партнеры, выставляя одну ногу вперёд, трясли плечами и грудью. Цепи душ спутывались друг с другом, призраки получали удовольствие от процесса, намеренно растаптывая кости. Искренние улыбки украшали голубые физиономии, а глаза блистали от света месяца и фонарей. Мы, словно статуи, впились взглядами в группы танцующих, даже боясь содрогнуться. От плясок кружилась голова, наше сознание будто впадало в транс. Закрывая глаза, в темноте все ещё плыли размытые, голубые танцующие фигуры. Мы не могли оторваться от этого зрелища. Так бы и смотрели на бесконечные Танцы на костях…

– Тума-а-а-ан!

Полный агонии и паники вскрик, точно ведро с ледяной водой, прошлось по нам четверым. Послышалось яростное блеяние Юнка, визг Телагеи и сотни протяжных криков призраков. Я посмотрела вокруг; туман, густой и страшный, в секунду покрыл площадь, даже Эйдана я видела с трудом. Некогда задорно танцующие силуэты утонули в непроглядной белизне.

– Телагея, не отходи! – орал Эйд, стараясь держаться рядом с Телой и козликом.

Малышка что-то невнятно кричала, но туман не покрыл её тело. Наоборот, фигурка Марати виднелась четко, особенно осколок, что часто переливался ярким розовым и ядерным зелёным. Видела и свои бирюзовые волны, что старались образовать вокруг нас щит, ведь то, что проглядывалось в дыму, устрашало. Призрачные фигуры искажались, вытягивались. Спина, колени, руки… все выгибалось наружу. На вмиг исхудавших телах рвалась одежда, лилась зелёная трупная жижа из образовавшихся дыр. Пальцы удлинялись, превращались в цепкие когтистые лапы. На это раз выпали и волосы, а в разинутых пастях виднелось множество зелёных искр и… листьев?! Тела и цепи призраков покрывались не только трупными пятнами, но и озерной тиной. В нос ударил запах гнилья. Сквозь противное гневное пищание уже можно было услышать странную фразу, часто повторяющуюся: «Filii Eius».

Что-то новенькое. Браво, Броквен.

Туман слегка развеялся, давая увидеть облитую зелёной жижей костяную площадь, стены движущихся домов, согнутые фонари и одичавших призраков. Они стояли на согнутых четвереньках, рычали, что-то бормотали, качая головами, и размахивая ртами. Царапая груды костей, они хищно подползали к нам. Сгнившие персики.

– Эйд, думай о защите волнами, думай о том, как бы ты хотел защитить меня и Телагею, попроси их, а затем взмахивай жезлом вновь и вновь. – Я прислонилась спиной к спине Эйдана, напрягая руки. К сожалению, дикие души окружили нас со всех сторон. Видимо, драки не избежать.

Боковым зрением узрела, как Тайлер сжал жезл. Снова увидела меж пальцами друга синие трещинки. Он освоится…

– Понял, – отчеканил Эйд, медленно поднимая жезл в воздух.

Призраки все приближались, растопыривая когти, а в пастях показались… сотни желтых острых зубов!

– Елена, я, может, чего-то не понимаю… – послышался нервный голосок Телы, – но когда я напрягаю пальцы, из ладоней выходит розово-зелёная дымка. Это что?..

Я поглядела на Телагею; и правда, из ладошек ее выходила самая настоящая магическая энергия. Знаете, как гора с плеч свалилась.

– Не прекращай напрягать пальцы, Телагея, – твёрдо указала я. – Помоги призракам, размахивая руками и направляя дымку на них. Выплесни всю свою душу. Не бойся, мы тебя защитим.

Приняв серьезный вид, унимая дрожь в содранных коленках, Марати кивнула, направляя искрящиеся ручки на кучки призраков.

– А кричать можно? – вопросила она.

– Можно.

Я еле успела договорить. Множество мертвяков кинулось на нас, разгибаясь и обнажая гнилые когти. Их рык оглушал, поднимал адреналин в крови. Сотни озверевших очей пугали, заставляли впасть в панику. Но… как бы не так.

Одичавшие души уже почти оказались у наших голов и ног, но с обеих сторон их отбросили магические волны. Светло-голубые и темные бирюзовые волны впечатали большее количество нападавших в кирпичные стены зданий, разметали в стороны кости. Магический толчок получился настолько мощным, что штук семьдесят слегли в проделанных дырах. Но осталось ещё довольно много озверевших, что бежали на нас, нечеловечески вопя.

– Будь осторожней, Елена! – вскрикнул Эйдан, недалёко отбегая от меня и поражая магией Эйнари подбегающих мертвяков.

Я судорожно выдохнула, отбиваясь от двух гнилых чудовищ.

– И ты тоже!

От давления пальцы Эйдана налились кровью, а синие трещинки полностью покрыли жезл Эйнари. Из ярко-бирюзового камня полилась магия, запестрила, закружила Эйда и призраков в безумном танце. Голубые волны оплетали уродливые зеленые тела призраков и разрывали на кусочки, разметывали в кирпичные стены движущихся зданий. Противная зеленая жижа разлеталась по костям, домам и фонарям, а Эйдан ловко уклонялся от дымчатых капель. Он даже не кричал и не корчил лицо, когда получал кровавые удары со стороны озверевших, если падал, то быстро вставал и начинал бить душ жезлом, пока неконтролируемые волны восстанавливались. Никогда не колдующий и не обладающий никаким даром, Тайлер довольно молниеносно расправлялся с призраками; он был словно яркое горящее пламя, которое обвивали сотни блестящих волн. Резкие движения, волосы, точно пламенные язычки, и черные испепеляющие глаза. Драка Эйдана поражала не меньше юной Телагеи; некогда дрожащая от вида сломанных мертвяков и густого тумана, сейчас страх испарился. Напрягая ладошки, из которых выходили розовые и зеленые волны, сливаясь друг с другом и крича, она сжигала одичавших призраков. Багровая сила проходилась по каждому мертвяку, превращая гнилые телеса в серый грязный пепел. Тела бросалась золотым мячиком, проделывая в душах глубокие дыры, а Юнок изо всех сил бодался и кусался. Марати играла с озверевшими в догонялки, впечатывая в стены уже разрушенных домов. Сейчас она казалось уже не звездочкой, а целой кометой, яркой и жалящей. Моя магия развеивала белый мутный туман. Почти синие волны разбрасывали призраков, сжигали дикие глаза. Мои волны были словно солнце для вампиров, они освещали даже темное небо. Я могла делать из магии большой, мощный бирюзовый смерч, что засасывал множество призраков и размельчал. Из вихря лилась та самая зеленая слизь, я еле успевала перепрыгивать дымовые лужицы, что впитывались в сломавшиеся кости. Так, прикрывая друг друга и защищаясь, спустя несколько мучительных минут туман принялся развеиваться, уплывать вдаль. Хаотичный лязг цепей прекратился, послышались стоны, полные боли и жалости. Расфасованные нами призраки принялись регенирировать; уж не вытянуты были их рты, глаза безостановочно слезились, трупные пятна пропали. Но… этой проклятой слизи прибавилось еще больше, она покрыла добрую половину цепей. Мне стало их до жути жалко. Они же не хотели нападать на нас, наслаждаясь танцами. Призраков Кабака просто использовали, как тряпичных кукол.