Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Джайванцы активно закивали, яро зашептались, проговаривая мое имя насмешливо, мерзко и ненавистно. Я бесшумно проглатывала сопли и жмурилась в попытке остановить поток слез. Не это я сейчас хотела вспоминать, вообще. Те разочарованные физиономии, которые наблюдали за мной из каждого куста и закоулка, пока мы выезжали из Броквена, до сих пор снятся мне в кошмарах. Они наблюдали за мной и на похоронах, кусали губы и тихонечко лязгали цепями вместе с моими всхлипами, пряча маленькую фигурку Фил с высоким деревом. Призраки прожигали меня пустыми взглядами, когда я спрашивала про душу Филсы, а они молчали. Они не помогли мне, они делали только хуже. Филса была где-то рядом, но и одновременно так далеко из-за моего сбитого рассудка и встревоженной магии броши.

Я всегда хотела спасти Броквен. Я готовила себя морально к спасению каждый день, даже когда не гуляла с Филсой. Но её смерть выбила меня из колеи, я не знала, что делать, куда бежать и у кого просить помощи. В Броквене не осталось никого, кто мог бы дать мне хоть глоток свежего воздуха и крупицу энергии.

– Вы очень самоуверенны в своих высказываниях, Джек Вострюк и Макс Тесси, – металлически отрезала Мартисса, подходя ко мне и незаметно поглаживая по спине. Я должна держаться. Елена, соберись, черт подери! – Но кого же Мертвое Светило видела, когда Елена Гостлен провожала умирать свою бабушку? Кто подарил ей мороженное после церемонии захоронения Филсы Хьюстон? Не вы ли, Джайванские ученые, подрабатывающие мороженщиками?

С когда-то добрых мороженщиков, которые и вправду поддерживали меня, даря вкусное мороженное, полился зелёный пот. Взгляды призраков снова обратились на Джека Вострюка и Макса Тесси. Он же принялся мяться с ноги на ногу, прикусывая губы. Яд на цепи Джека забулькал, на жировых складках появились светло-зеленые трещинки. Призраки вновь напыжились, смотря на бородатого мужика исподлобья с нарастающей яростью. Если бы вся заваруха была в живом Броквене, то их бы сию же секунду казнили: В Джайване поддерживать Елену Гостлен все равно что любить Адольфа Гитлера. Для столицы призрачной науки Отец был Богом, а я – Дьяволом… Ну, вы наверняка и без меня догадались.

– Такое поведение просто непозволительно, – фигуру Мартиссы подсветили горящие ядерным пламенем костры, язычки очерчивали округлые изгибы и поднимались в почерневшее небо с зелёными прожилками и совсем скрюченным месяцем. Оно походило на кровь Джайванцев.

Марти покрутила зонтик в голубых руках, затем резко направила на сконфуженных призраков моей группы. Мороженщики, кусая губы, пробежались по воспевающим Отца поэмам. Они были безумно красиво написаны, но со временем повторяющееся имя начинало мозолить глаза. Ведя работу над поэмами, Мартисса вложила в них всю свою ненависть и добилась нужного эффекта. Она назвала свои творения на зонтике «Отвратительной красотой».

– Это стихи, к которым ваши омерзительные руки никогда не смогут прикоснуться, а глаза не осмелятся прочитать вслух, ведь вы уважали малышку Гостлен и её мертвую бабку, – прошипела де Лоинз, а Джайванцы подтолкнули обоих еретиков прямо к острию моего вытянутого клинка. В его отражении показались плакаты с улыбнувшимся нарисованным Отцом. – Так прочувствуйте же боль от серебряного клинка Мертвого Светила, жрицы Отцовской!

Я сто раз поблагодарила Бога за то, что мое лицо скрывала страшная маска. Под поистине демоническое улюлюканье сумасшедших Джайванцев и шелест отравленных вечнозеленых ив я сжала до скрежета зубы, до боли в глазах зажмурилась, вдыхая дурманящий смрад спирта и кислоты. Напрягшись, я подняла клинок и на ощупь полоснула призраков.

Два мужских коротких вскрика слились с восторженными стонами Джайванцев. Они резво затанцевали между собой, закружились вместе с вырастающими гнилыми сорняками в бешеных победных танцах. Оркестр заиграл на гитарах леденящие душу мотивы, задорные и жуткие, напоминающие польку, под которую танцуют на могилах. Звенящую и режущую прямо по барабанным перепонкам.

Они снова запели имя Отца, то растягивая словно потоку, то коротко восклицая, то надрывно вскрикивая. Пришедшие с других уголков Джайвана учёные мигом встали на колени перед нами и статуей, напевая жуткие отрывистые куплеты, похожие на сектантские молитвы.

Хотя почему похожи? Это и были сектантские молитвы и напевы, в которые вложили все сумасшествие и одержимость. Даже строки пропитались ядом Отца. Радостные и озверевшие от возбуждения и восторга призраки показали нам отличный пример мертвяка, который близок к превращению в жуткого мертвепризрака, буквально в двух шагах от преображения. Это были те призраки, которые потеряли себя.

Когда двух предателей увели в глубины ивовых лесов трясущиеся в экстазе агенты, Джайванцы вновь замерли, провожая голодными взглядами бедных призраков. Слышалось, как стекали огромные густые капли светло-зеленой слизи, прожигали мертвую землю. От цепей исходил серый дым, отдающий зловониями по мере их возбуждения. На месяце будто нарисовался злобный оскал.

– Какой же следующий грех вам поведал Отец, госпожа Предвестница? – вопросил один из мертвяков группы Эйдана, чей флаг успел покрыться странной чёрной копотью.

Поддержали и другие сумасшедшие. Они харкали противные ядовитые ошмётки прямо на кандалы друг друга. Когда капли попадали на сорняки и корни, они зацветали.

– Покарайте же тех, кто не повиновался Отцу!

– У Отца не должно остаться горожанина, который бы так гнусно врал ему о своей преданности!

Мартисса кашлянула, важно поднося свиток и поднимая голову.

– Ядерное Пламя пронзит серебристым клинком тех, кто несёт за собой грех любопытства. Резиденция Отца скрыта за густыми непроходимыми цветущими лесами. Это огромное здание хранит в себе все главные секреты, ответы на городские загадки и важные артефакты, принадлежащие Отцу: это и Броквеновская конституция, и ключ от всех дверей театров и опер, и народные медицинские препараты… А ещё в Резиденции Отец хранит самое главное – историю нашего дорогого города и все, что хранит информацию о ней. Но кое-какая команда Джайванских смельчаков поленилась исследовать аномалии города во имя спасения Отца, и решила узнать все и сразу, – Марти направила кончик зонтика вглубь группы и хохотнула: – Отчего же вы дрожите, Твайла Куберт, Кристиан ля Дендро, Ким Феррари и Элизабет Лардж?.. Неужто поняли, что про вас идёт речь?

Джайванцы из группы Эйдана быстренько расступились, презренно вытягивая шеи, в венах которых пульсировал яд. Эйд же громко усмехнулся, артистично махая клинком в сторону провинившихся призраков в темно-зелёных широких одеждах. Они обнимали друг друга, стуча зубами от страха и бегая глазами туда-сюда. Сколько бы они не старались скрыть волнение, призраки Джайвана уже все заметили. Они внимательно вглядывались в каждую дрожащую частичку.

Эйдан шагнул вперёд. Шепча и бормоча непонятные стихи, мертвяки принялись легонько кланяться.

– Эта маленькая команда предателей предпринимала многочисленные попытки ограбить Резиденцию, украсть исторические свитки и получить городское признание от народа и самого Отца. Но наш Господин, Создатель и Пророк никогда не спит, он целыми ночами трудится для Броквена. А потому он неоднократно замечал разных разбойников, среди которых и были наши молодые химики, – де Лоинз драматично вздохнула полной грудью, берясь за сердце. – Отец так устает, так устает, а горящие гнилым любопытством горожане прерывают его покой! Отец не терпит лишнего интереса к нему и его истории, а потому строго наказал Ядерному Пламени одарить хулиганов Меткой позора!

Команда уже пятилась назад, страшась жуткого призрачного лика Эйдана. На их лицах двигалась чёрная тень в плотном плаще и сверкающим ножом. Джайванцы, одобрительно клокоча, так же пнули несчастных прямо под кинжал ЛжеПредвестника.

Эйд успел среагировать, при этом успевая театрально зло смеяться, и в движении поцарапал всех четырёх призраков.

Тайлер отскочил, а мертвяки упали лицом на плесневелый отравленный асфальт. Они закричали, разбили носа в кровь, вздрогнули от удушающих корней.

А Джайванцы снова захлопали, яростно кидаясь палками в пострадавших и ругая за проступки.

– За Отца-а-а! – заорал мамонтом Тайлер, ставя одну ногу на бьющуюся в агонии спину и поднимая нож вверх.

Послышались поддерживающие свисты, громкое топанье и лязгание, а также эта чудесная, с точки зрения призраков Джайвана, фраза.

Я вздрогнула, поражаясь игре Эйдана. На миг появилась жуткая мысль, что Тайлер слишком вжился в роль и действительно чувствовал себя приближенным Отца. Но светло-светло серые волны, в которых виднелись отблески любимой бирюзы, кружили над Эйдом и утирали пот с висков под маской.

Вся эта игра в Предвестников, раненные призраки, празднующий безумный Джайван уже потихоньку сбивали с толку. В животе неприятно кололо от столь жуткой картины в зелёных тонах, от смрада химических смесей глаза безостановочно слезились, дышать становилось все больней. Надо продержаться… ещё чуть-чуть, и нас спокойненько проведут «сдавать Отцу» четвёртого Особенного. Ради Броквена.

Мартисса слабо и элегантно похлопала Эйду, восторженно охая.

– Ах, Ядерное Пламя, это было чудесно! – прощебетала она, трепля Эйдана по макушке. От призраков послышалось сладостное возбужденное улюлюканье. Они все больше напоминали мне животных…

Когда Юнок громко и панически проблеял, Марти прыснула, гладя того по рожкам.

– Ну что же, а теперь пришло время для четвёртого греха – наивность, – металлическим тоном проговорила де Лоинз следующий грех, вставая у Телагеи. – Наивность в Городе призраков – враг народа, враг Отца, в первую очередь. Полагая, что когда-нибудь Смерть обязательно заберёт нас, что вынужденные ужасные меры Отца непозволительны, что мертвые и живые могут жить в мире и спокойствии без Отца, призраки деградируют. Кто, если не Отец подарит нам настоящую Вечную жизнь на земле? Кто, если не Отец спасёт весь род людской от горя? Кто, если не Отец подарит нам вечное счастье? Никто же без Отца не может. Собаке нужен отец, ребенку нужен отец, народу нужен отец, который породил нас и который будет решать нашу судьбу. Глупо и действительно наивно полагать, что только любовь и искренность спасёт мир. А вот Мэри Кюри и Жозеф Чарзи все ещё так считают.

Двое призраков, на вид лет шестнадцать, сгорбились. Это были те Джайванцы, которые заглянули к Теле в плантацию на чай и, наконец, смогли отбросить образ фанатов Отца и посмеяться с её шуток и послушать сказки про прекрасный мир и райские грезы.

– Самая молодая Предвестница, Звезда Безрассудия, практически дочь Отца оказала честь наказать тех, кто все ещё витает в никчемных грезах, – чеканила Мартисса, выводя с помощью Джайванцев напуганных подростков. Они не пытались вырваться, лишь жалобно всхлипывали, смазывая цветочный грим. – Ну же, Звезда.

Я кое-что заметила. Телагею била дикая дрожь. Ноги её почти не держали, рукоять клинка практически выскользнула из ручек. В плащ впитывались… слезы. Юнок, казалось, плакал. Блеяние было приглушённым, похожим на всхлипы. Присев, он уткнулся в колено Телы и изредка терся о него.

Марати медленно подняла нож над призраками, что встали на колени. Они сами тихонько плакали, сжимая пальцами длинные ветви. Глаза были опущены, как и головы. Мечтатели верно ожидали получения Метки позора.

Нож в поднятых руках быстро задрожал. Ноги Телагеи подкосились, послышались громкие всхлипы.

Джайванцы ошарашено охнули, когда Тела со всей силы бросила кинжал в сторону и пронзительно, срывая тонкий голос, захлёбываясь слезами, закричала:

– Я не хочу!!! Я не хочу видеть кровь и страдания!!! Я так устала-а-а!!!

Рыдая, она обняла двух призраков, которых должна была ранить. Гладя по головам, Тела неустанно повторяла:

– Не надо, не надо верить Отцу!!! Он отбирает у вас чувства!!! Плачьте, смейтесь, злитесь, только не позволяйте ему управлять вами, по-жа-луй-ста!!!

Мартисса прерывисто выдохнула, отдергивая Марати от удивленных призраков.

– Телагея, ты что тво… – и де Лоинз тут же прикрыла рот руками.

От резкого испуга, что будто током пронзил все тело и заставил сердце замереть, я даже забыла поднять глаза.

Когда через ломоту в суставах мне удалось поднять очи, я подумала, что в этот миг и благополучно помру.

Сотни пустых взглядов направились на нас. Не двигаясь, Джайванцы выпучили глаза и раскрыли свои… пасти. Да, это уже были пасти. Из чёрных дыр потекла зелёная жижа, пробуждая лианы. Они поползли к нам, пока в небе скапливались зеленые глаз-фонари. Тумана не было, но я могла видеть, как конечности призраков сами удлинялись, как кожа покрывалась витиеватыми жилами, сочащимися ядом. На спинах выросли странные болотные пузыри, кости выворачивали наружу. Вся Площадь громогласно заверещала разными высокими голосами:

– Телагея?

– Телагея?

– Телагея?

– Первая Особенная?!

Когда впереди нас с Эйданом встал Кёртис, налетел густой зелёный туман, жалящий глотку и ноздри при вздыхании.

Он раскрыл нас полностью. Магия Призрачной броши вновь стала ярко-бирюзовой, с зонтика Мартиссы слетели поэмы, показался жезл Эйнари и фамильный дробовик. И самое главное – с нас слетели маски и капюшоны.

Мы попались.

Нас спалили!

– Это никакие не Предвестники Отца! – заорали Джайванцы. – Это Особенные призраки и Елена Гостлен!

Вспыхнули костры. Деревья часто зашелестели листьями, закружились чучела, задрожала земля. Все запульсировало зелёной магией, встал изумрудный туман, оплетая каждый дом, каждый участок. Оживились все растения, закручиваясь в непонятные узлы. Хлопали пастями мухоловки, плевались ядом ядовитые плющи, обрастали чёрными шипами гортензии, ромашки, нарциссы и многие другие, вырастая до размеров двухэтажного дома.

А Джайванцы… принялись окружать нас, становясь на четвереньки и разрывая на себе одежду. Они, захлебываясь ядом, гоготали и шипели:

– Самозванцы!

– Треклятые самозванцы!

– Мерзкие Особенные!

Скидывая с себя накидку и щёлкая ружьем, Кёртис твёрдо провозгласил:

– Siamo nel culo^[31], товарищи.

– На английский переведи свою галиматью! – вскрикнул Эйд, быстро открепляя жезл от рюкзака и также скидывая плащ.

Ахая, Мартисса избавилась от накидки, помогая Теле. Лицо той было синим и опухшим от слез, в глазах читалась паника и страх вперемешку с чувством глубокой вины. Мы должны были учесть тот момент, что Телагея – все ещё ребёнок. Ребёнок войны и Особенная искренности. Все-то у нас не слава Богу!

– А тут и нечего переводить, – усмехнулся громко Кёртис, разминаясь и хрустя пальцами. – Мы в дерьме, и чтобы не дать Джайванцам цапнуть нас за задницу, мы должны расчистить дорогу к Особенному. То есть перебить призраков.

Телагея шумно всхлипнула, дрожащими руками доставая мячик. Она опустила глаза, виновато и боязно, будто совершила громадное преступление. А это мы его совершили, заставляя маленького ребёнка практически убить людей. Эти речи про наивность, про значение истинной радости и всех чувств только добили маленькую Особенную, даже осколок её пульсировал и переливался темным зелёным и розовым. Она была взволнована. Ей было страшно и скорбно. Даже если Телагея выдвигает такие умные и правдивые мысли, её психика и мозг застыли на этапе одном развития. Ай дураки!

– П-простите меня! – воскликнула Тела, еле встряхивая магическое взрывчатое вещество в мячике. – Я не смогла себя контролировать, мне было так страшно! Из-за меня нас раскрыли!

Она заплакала вновь. Мартисса наклонилась к Телагее, сжимая мячик. Второй рукой Марти провела по круглой синей щечке, утирая град из слез.

– Так-так-так, не плакать! – воскликнула высоко де Лоинз, крепко обнимая Марати. Мартисса принялась проводить по её лохматой голове и ссутуленной спинке. Юнок начал лизать кончики пальцев. – Телочка, звездочка наша яркая, не вини себя, ты сделала все, что в твоих детских светлых силах! Я тут виновата, я произнесла твоё имя, и призраки взбудоражились.

– Прости, Мартисса! – хныкала неустанно Марати, пока сумасшедшие призраки стремительно окружали нас. – Я-я должна была быть сильной ради вас, Броквена и Юнка! Как Особенная, я должна, д-должна держаться изо всех сил, а я не смогла и всех подвела-а-а!

– Ты проявила свои настоящие детские эмоции, это совершенно ожидаемо и нормально! – повторяла Мартисса. – А я отворачивалась, потому что боюсь крови и страшусь насилия! Особенные или хоть какая-нибудь магическая шестёрка – мы все люди со своими страхами! Сейчас, Телочка, твоя главная цель – защитить Юнка и саму себя. Ты важна для Броквена, твоя искренность и любовь к настоящему миру без лжи и войн подарит этим призракам спасение! Ну же, Тела!

– Они такие страшные! – взвизгнула Телагея, вытягивая мячик и отодвигая одну ногу. К слову, она почти прекратила всхлипывать. – А если я не смогу?! Я такая слабая для них!

Если честно, у меня иногда мелькали такие сомнения во время Суда. Казалось, этих призраков и вправду ничто не спасёт!

Джайванцы все приближались. Пока мы тут копошились, они уже окружили нас, крадясь на четвереньках. Успели вырасти огромные зубы, конечности покрылись какими-то гнилыми волдырями, на теле появились шипы, как у роз. Земля окрасилась в ядовито-зелёный, ноги увязали в слизи. Дышала я только ртом, ведь запах стоял просто невозможный. Ядреный и резкий, он жёг слизистую. Горели ярким пламенем костры, флаги и плакаты развевались на бешеном ветру. Мои волны потемнели перед силой Отца.

– Мы все сможем вместе! – твердила Мартисса, уверенно кивая Теле. – Главное сейчас – не дай озверевшим призракам обидеть Юнка и тебя! Свети ярко!

– Да, Тела, ослепи их своим светом, – хохотнул истерично Эйдан, наводя жезл на Джайванцев и надавливая на жезл. Из медной рукояти полились синие искры и молнии, что заряжали камень Эйнари. Эйд весь вспотел, передавая свой пыл в душе жезлу. Волны его стали полностью синими, переплетаясь с магией Призрачной броши. Огромная блестящая волна нависла тучей над призраками. – Джайванцев ослепил явно не тот свет… Черт, фу, какая же эта жижа противная!

Кёртис встал вперёд, закрывая нас и направляя заряженный золотыми пулями дробовик. Все тело напряглось, осколок на груди пестрил синим, во взгляде плясали огненные черти. Мартисса, взяв зонтик с острым концом, подошла к Револу. От густых ресниц отлетали фиолетовые искры, серебристое остриё зонта поблескивало зелёным, также как и подаренный Ризольдом кулон.

– Береги ребят, – отрезал Кёртис, ставя посиневший палец у курка, – а я прикрою тебя.

Мартисса кивнула, облизывая потрескавшиеся губы. Она успела проглотить две пилюли валерьяны. Сердце все же не выдерживало.

– Товарищ Револ, а как же ты?! – пискнула Телагея, готовясь пулять мячик. Она рьяно утирала оставшиеся сопли и слезы, выпрямляясь и настраиваясь.

Кёртис фыркнул.

– Пф, обычная ежемесячная перестрелка. Я изучил их поведение вдоль и поперёк, а потому буду командовать. Не переживайте.

Сжав ладони в кулаки и аккуратно направив тучу на призраков, я сглотнула. Эйд встал рядом со мной, поднимая жезл в небо над палящими кострами. Телагея вместе с Юнком встала в боевую отважную стойку. Утерев последние слезинки, она полной грудью вздохнула и хмыкнула, точно обозлённая пони.

– Давайте, на счёт три, – Керт поднял руку, начиная загибать пальцы. Джайванцы переходили на бег, раскрывая пасти до асфальта. Зелёный дым поспешил за ними, норовя задушить и отравить нас кислым смрадом. – Раз…

Джайванцы бубнили знакомые фразы и проклинали нас. Пузыри и волдыри становились больше, призрачную синеву покрывал цвет гниющей кожи.

– Два…

Призраки побежали на нас, рыча, гогоча и ломая покрытие асфальта. Бирюзовая туча становилась гуще, осколки Особенных – ярче.

– Три!

Телагея завизжала, Кёртис и Мартисса прикрыли глаза, когда мы вместе с Эйданом обрушили огромную закрученную волну на озверевших призраков. Мертвяки, что окружили с краю, отлетели в плакучие ядовитые ивы. Сорняки оплели вздувшиеся волдырями тела, сжимая и разрывая на части. Отлетали конечности, пачкая асфальт чёрной сгнившей кровью и плесневелыми кусками плоти. Рапиры попадали с деревьев, протыкая глаза и пронзая грудные клетки. Низкие и высокие ревы оглушили, весь Джайван наполнился болью и ядом мертвепризраков.

Но несколько кучек призраков смогли уцепиться за волны зеленого тумана и палки с земли. Когда я и Эйдан закашлялись от такого магического всплеска, они поднялись на несуразные лапы с согнутыми икрами и коленями. Одичавшие захрустели вывернутыми позвонками и, плюясь ядовитой пеной, вновь поспешили атаковать.

– Не бегите вперёд паровоза! – вскрикнул Кёртис, стреляя в головы призраков. Кровь смешалась с жижей. – Пока не собьём достаточное количество этих тварей, далеко друг от друга не отходим!

Эйдан направил жезл на одну из куч озверевших. Свет Эйнари подсвечивал напряжённые мышцы и взбухшие вены.

– Понятно!

Я хотела подбежать к Эйду, но путь мне перекрыл озлобленный круг призраков. Они мигом окружили каждого из нас, специально отделяя друг от друга. Я еле разглядела подпрыгивающего Кёртиса, макушку Мартиссы и летающую Телагею. Мне предстояло справиться с сорока призраками. Ядовитые персики…

Заметив мою дрожь и выпученные не мигающие глаза, мертвепризраки коварно захихикали. Поднимая длинные, обросшие шипами пальцы они тянулись ко мне. Зелёная магия несла за собой ядерно-красные цветы с зубастыми пастями, которые явно намеревались прогрызть мне глотку. Сердце бешено колотилось, в груди становилось тяжело, но я смогла себя взять в руки. Никогда ещё так быстро и уверенно мне не удавалось призвать магию. Обозвав и приказав не паниковать хотя бы раз в жизни, я собрала все волны вокруг себя.

Волосы и рукава блузки встали дыбом, глаза защипало от прилива сил, от броши начало исходить яркое свечение, которое подпитывало темные волны. Под злобное хихиканье призраков я распрямила плечи и широко расставила ноги. Нахмуриваясь и разгибая пальцы до хруста костей, я заставила магию замереть внизу, прямо под ногами мертвяков. Сгустки бирюзы послушно опустились на асфальт, поглощая слабые выросшие корни. Поскольку зелёная магия парила сверху вместе с хищными плющами, моим волнам было не очень выгодно парить на одном уровне с проклятущими сорняками. Я удивилась сама с себя, только в голове промелькнула классная мысль создавать не только смерчи. Нужно дать понять этим тварям, что я не жалкая трусиха, что Гостлен тоже может быть жестокой и сильной. Я должна показать, что моя мощь равносильна Отцу. Только бы не ошибиться.

– Гостлен дрожит! – вопили гадко призраки, подходя ко мне все ближе. Их когти уже цеплялись за края сарафана, нащупывали ноги.

– Сердце Гостлен так быстро стучит! – мертвяки, что были выше всех, лезли мне в глаза своими лапами.

– Так и хочется разорвать его на части! – поддерживали ползущие озверевшие.

Со своими ехидными воплями они не замечали, как бирюзовые волны поднимались по их телам, покрываясь синей рябью. Магия, что наполнилась посветлевшими прожилками, оплетала спины высоких тварей с облысевшими головами и костлявыми телесами. А волны снизу потихоньку залетали в разинутые грязные пасти. Руки потихоньку сжимались, в голове было полное соединение с магией, но я была абсолютна спокойна. А призраки все обхаживали меня, готовясь разорвать. В зелёных очах был виден голод, но только не бдительность.

Виски напряглись. Перед глазами мелькнули белые искры. Магия была готова.

Я резко сильно сжала кулаки, подняла голову к раскрытым лапищам и металлически отчеканила:

– Разорви их пополам, впусти в телеса бирюзовый гром и примкни к разинутым пастям.

Волны окрасились в бледно-голубой и по моему приказу прорвались в глотки мертвепризраков. Вторые сгустки магии сжали плющи, скрутили высоких мертвяков. Глаза их стали ярко-синими, из ртов повалил бирюзовый дым, в грудных клетках появились белые сияющие трещины. Сорняки мгновенно завяли, засохшими стеблями обрушиваясь на спины, а волны вонзились сзади.

Призраки отбежали, ощупывая трескающиеся тела, пытаясь избавиться от моей магии. Но я крепко сжимала кулаки, приказывая магии не останавливаться. Мертвяки закашлялись, выплевывая куски гнилой плоти, а потом белый свет… разорвал их. Призраки протяжно завизжали, лужи крови появились на каменном асфальте. От тел отравленных тварей остались только выпавшие зубы да позвонки.

Я невольно улыбнулась, расслабляясь. Похвалила волны за хорошую работу. Регенерировать эти очумевшие будут ещё долго.

Но расслабляться долго нельзя. Гремели многочисленные выстрелы, слышался лязг цепей и взрывы золотого мячика, драка была в самом разгаре.

Я решила осуществить раннюю задумку и помочь Эйдану. Увидев мерцающий камень Эйнари, я подбежала к толпе мертвепризраков, что резво атаковывали Эйда.

Пока отбивалась от крайних тварей, плюющихся ядом, не без восхищения наблюдала за Тайлером. Освоившись с жезлом и став с его магией единым целым, Эйдан откидывал призраков, кружась с посветлевшими волнами: от сильного напора, который передавался магии вместе с гневом Эйда, животы тварей разрывались. Когда Эйдан ударял жезлом о землю, волны оплетали ноги одичавших и ломали их, лишая возможности двигаться: синие потоки молний, что исходили из плотно сжатых рук Тайлера, впивались в шеи призраков, разрывая артерии и поражая прочие ядовитые сосуды. Стоило мертвепризракам напасть на Эйда сверху, тот, крича и махая жезлом, создавал фонтаны бирюзовых волн, похожих на пламя: горящие голубым кончики прожигали в призраках дыры, из них вываливались опарыши, потоки магии вырывали вместе с острыми зубами листья. Эйдан крутил Эйнари над асфальтом, когда твари ползли к нему; от заряженного мощью жезла исходили закрученные сгустки магии и искры, они обвивались вокруг тел одичавших и бросали в заострённые ветки извивающихся деревьев. Тайлер словно сам горел голубым пламенем, его свет ослеплял призраков и сбивал с пути.

А когда я не заметила мертвяка, бегущего сзади, Эйдан быстро среагировал, прикладывая озверевшего к асфальты. Тайлер улыбнулся, утирая кровь с лица.

– Аккуратней, Елена! – хохотнул Эйд, ударяя последнего призрака из его толпы. Волны Эйнари осторожно крались по асфальту. – А то так засмотришься и ранишься, а Отец только этого и хочет! Теперь поверила в мои мощные лапищи?..

Я подошла к Эйду, давая щелбан. Шутит ещё! Наши волны вновь сплелись, переливаясь бирюзовыми светлыми оттенками.

– Допустим, – хихикнула я, беря разодранные в кровь руки Эйдана. У самой заболела голова от резких движений, – но аптечку тебе надо достать. Ты ранен.

Тайлер удрученно вздохнул, держа в подмышке жезл.

– Да мне не больно…

– Почувствуйте гнев Бесстрашного Юнка и Отчаянной Телагеи!

Прямо перед нами на всех порах пролетела Телагея вместе с оскалившимся и блеявшим во всю глотку Юнком. За ней гнались на четвереньках и ползли на полусогнутых шипастых ногах одичавшие призраки. Вытянутые конечности с длиннющими чёрными когтями тянулись за развевающейся юбкой сарафана, мертвяки опускали широкие пасти, засасывая слизь вперемешку с кровью, жаждая проглотить подпрыгивающие ножки Телы.

Но каждая их попытка отдавалась прожигающей болью, конечности превращались в чёрно-красный прах и сыпались, сбивая призраков. Дорожки сияющего багрового пепла были повсюду. Касаясь, мертвяки обжигали тела и так и оставались лежать на усеянной прахом земле, покрываясь ожогами. Движения Телы были нечеткими до боли в глазах, несуразными, рваными и резкими, но это было даже плюсом: красные дорожки и молнии, что исходили из её осколка, были горячими и колючими, от скорости малышки Марати они делались острыми, точно огромные двуручные мечи. Ломая деревянные лестницы и мосты, блестящий золотой мячик резво отскакивал и взрывал морды озверевшим. Серебристые и бронзовые блестки, что поднимались вихрями средь взрывчатого бардового дыма, залетали призракам в пасти и сворачивали просвечивающие легкие. Мертвяки давились, задыхались от кашля, пока Телагея продолжала кидать мячик в разные уголки, визжа и рыкая. Юнок защищал свою маленькую хозяйку, смело откусывая призракам извилистые языки и бодаясь заострёнными рожками, что успели испачкаться в жиже.

Теле удалось побороть свой страх, душевную боль и залечить выступившие раны на детском сердце сквозь пелену горьких слез. Ей удалось собрать все силы Особенной в маленький сверкающий мячик и выплеснуть тот гнев и эмоции, накопившиеся в душе, то, что она держала в себе довольно долгое время. Да, Телагея неистово дрожала, но уже держалась твёрдо и уверенно. Она делала все, чтобы побыстрее добраться до финальной точки и узнать настоящую правду о Броквене. Тела сделает все для того, чтобы Солнце вновь зашло над Броквеном, и все были счастливы. Даже если ей придётся пролить несколько кувшинов собственных слез.

Ты сможешь, Телагея.

– Liberazione^[32], неудачники!

Пока прикрывали Телагею от карликовых мертвяков, отбиваясь магией Призрачной броши и жезла Эйнари, в дыму пролетела надутая, покрытая множеством трупных ядовитых пятен и истекающая странным соком прострелянная туша одичалого призрака. Блеснули круглые золотые пули в окровавленном пузе мертвяка, четыре маленьких кружочка смогли откинуть жирного громадного мертвепризрака в стену одной из престижных лабораторий. Испугавшись и упав, мы с Эйданом могли слышать только отдаляющиеся вскрики отважной Телы, что, жмурясь, взрывала мертвяков и обращала уродливых чудовищ в прах. Но зато перед нами предстал азартно улыбающийся во все зубы Кёртис Револ, выходящий из зелено-бордового тумана.

Острый нос оказался разбит, по искусанным плоским губам стекали струйки густой синей крови. Брови враждебно нахмурились, в глазах, похожих на две круглые луны, танцевали язычки пламени. Кёртис, истекая холодным потом, расстегнул рубашку так, что стал виден торс в тонких шрамах и отливающий голубым свечением осколок Особенного. На дробовике блестела золотая гравировка с фамилией рода Керта. Напряжённые пальцы держались на курке, Револ, гордо выпрямляясь, смело направлял ружьё в сторону рычащих в агонии мертвяков. Зелёная дымка даже не пыталась атаковать Кёртиса, ходящего по Площади широкой уверенной походкой. Волны дрожали около призраков, крались исключительно по земле. Они боялись Кёртиса Револа. Что уж говорить, озверевшие не решались нападать на Револа по одному, они собирались кучками, окружая с разных сторон и наговаривали на него:

– Отец обяз-з-зательно узнает об этом!

Мертвяки брали в худые пальцы заострённые копья и ветки, а также выкинутые ивами рапиры. Осторожно подходя, они, клацая зубами, вытягивали холодные оружия.