Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

– Твою налево! – все орал панически Валька, не зная, куда ему деваться.

– Лучше уйди, Валентайн, – спокойно проговорила я, аккуратно хлопая бывшего Айвери по чистому плечу, – А то от тебя пахнет даже не мертвечиной, – мое лицо украсила еле заметная ухмылка, – От тебя пахнет говном.

Эльбрусси резко набрал воздуха в легкие, только услышав мою фразу. Губы его задрожали, также как и испачканное тело. Он раздражительно глянул на смеющуюся Эбони, а затем на меня.

– Давай-давай, Валь, – дружелюбно подбодрила я, – Шнеля-шнеля, а то засохнет ведь.

Валентайн рассеянно шмыгнул носом, топнул ногой и под смех старшеклассников побежал вон за ворота.

Постепенно ржание прекратилось, все утихли и вновь начали разговаривать между собой, отвернувшись от нас с Эбони. Привычный, вкусный тягучий запах яблонь снова ласкал нос, а мои мышцы окончательно расслабились.

– Ты гениальна, подруга, – на одном вздохе произнесла Айвери, медленно открывая парадную дверь в школу, – Спасибо, а то я бы с этим придурком уже голос сорвала, – и подруга показательно кашлянула.

Я усмехнулась, заходя в душное здание, и мимолетно здороваясь с охранником.

– Всегда пожалуйста. Никогда мне не нравился этот индюк.

– Вот-вот! – закивала Эбони. – Мне он тоже никогда не нравился!

Я открыто залилась смехом.

– А кто же тогда мне все уши про него прожужжал? А кто же тогда с ним встречался и до последнего оправдывал его?

Айвери прикусила ногти своих длинных пальцев и поредела.

– Ну-у-у, я тогда была молода…

– Ага, два месяца назад молодая она была.

– …И глупа.

– А вот это уже другой разговор. Сейчас ты поумнела, – я легонько потрепала подругу по голове, а та нервно хихикнула, поднимаясь по лестнице вместе со мной.

Мы с Эбони успели удачно. После того как мы зашли в свой класс, сразу же затрещала трель школьного звонка. Начались скучные, неимоверно долгие уроки, которые сопровождались бормотанием учителей. Вроде бы дальше все было без приключений, но… почему-то во время уроков я испытывала какую-то удушающую тревогу. Сердечко быстро колотилось, а кожа совсем похолодела. Мое подсознание как-то странно искажало фигуры душ, которых я видела на улице, в здании. Казалось, что их тела начинают синеть, а глаза – закатываться. Мои уши будто бы слышали лязг цепей, глаза создавали иллюзию того, что там, за окном наступает туман. Уверяю, такого у меня с роду не было, такая сильная тревога никогда не сбивала меня с мыслей с тех пор как я переехала в Дарли. Мое сердце чувствовало, что что-то вот-вот должно произойти, что-то шокирующее и страшное. И нет, это был не страх за сегодняшний приход КТС, нет. Это страх за что-то другое, я даже объяснить не могу. В голове сразу всплывал тот кошмар; разрушенные здания, ядовитый свет некого портала и куча знакомых призраков. Видения, которые я могла испытывать, никогда не обманывали меня. В тревожных мыслях всегда читалась подсказка на будущие события. Мозг рьяно прокручивал в голове единственную фразу:

«Неужели эта тревога связана с Броквеном?»

* * *

За дверью послышалась последняя трель звонка. Классы постепенно пустели, а коридоры заполнялись спешащими домой учениками, что нагло толкали друг друга, лишь бы добраться к своему шкафчику. Мы с Эбони и еще одной нашей подругой вышли на улицу, когда толпы школьников почти разбежались по своим сторонам. На улице было приятно прохладно; апрельский ветер игрался с волосами, создавал неопрятные кудри. Воздух стремительно нес перистые облака куда-то вдаль, давая увидеть мне те самые желтые звезды, которые стали еще ярче. Сквозь деревья и заборы, уже торопясь, плыли души, мельком окидывая меня и бирюзовую магию взглядом. Они явно ожидали, когда я вместе с ними пойду на Цветущую гору, чтобы передать в руки госпоже Смерти.

– Если бы этот тухляк-Валентайн был одним из наследников на королевский престол, его бы точно не выбрали из-за мерзкого характера! – скептически подметила наша одноклассница и подруга – Мария, поправляя указательным пальцем очки на переносице.

Эбони усмехнулась, мельком глядя на тетрадки с разными историями о дворцовых интригах у подруги.

– Ага, а потом бы он вызвал своего другого товарища на дуэль и сам погиб, потому что он думает явно не мозгами, хах.

Мария кивнула, улыбаясь своим мыслям и фантазиям. Видимо, Айвери подала отличную идею для следующей главы ее фанфика. Вот такой вот Мария у нас творческий человечек, только о своих историях и думает!

– Да забейте на него, девочки, – прыснула мимолетно я, идя мимо вкусно пахнущих кустов за забором одной миловидной старушки, – Он не стоит наших обсуждений.

Чем дальше мы шли в левую сторону от школы, тем ближе становилась Цветущая гора; шум машин постепенно затухал, становилось все больше скромных домиков и меньше крупных зданий. На плиточных дорожках прорастали маленькие одуванчики и трава, на наши головы падали листья вишни. Время около Цветущей горы всегда замедлялось, воздух становился блаженней. В этом районе я и моя магия чувствовали особенную атмосферу; бирюзовые волны сейчас свободно оплетали гору, становясь все светлее. Знаете, сколько бы я не приходила в это благословенное место, все равно каждый раз будет казаться первым.

– Да вот именно! – Сразу же сменила тему Эбони, обнимая нас за плечи. – Вот сейчас зайдем ко мне домой и послушаем новую главу Марии про горячих принцев, да?

– Э-э, да, – согласилась смущенно подруга, поправляя прядь темных локонов, – в этой главе будет особенно интересно, хе-хе…

Я легонько вздрогнула, увидев, что все души распределились по горе, ожидая меня и КТС.

– Я обязательно послушаю новую главу, девочки, – хихикнула нервно я, – но не сегодня.

Девушки на миг замерли, а потом расслабились, оглядывая меня и гору, на которой они, конечно же, никого не видели.

– Ой, точно, – икнула Мария, – мы же совсем забыли про сегодняшний день…

Эбони глубоко вздохнула, а затем тепло улыбнулась мне, легонько обнимая.

– Иди, Ель, – Айвери похлопала меня по спине. – Они уже наверняка заждались тебя. Ты же знаешь, что мы никогда не обижаемся.

Я слабо обняла подругу в ответ.

– Спасибо.

Эбони отпрянула от меня, кивнула Марии и они начали постепенно отдалятся от меня, махая руками.

– До завтра, Елена!

Я, хихикнув, помахала им в ответ, делая шаги назад:

– До завтра!

Когда подруг уже совсем не стало видно, а волны вокруг меня засуетились, я поспешила к Цветущей горе, спотыкаясь о старые деревянные ступеньки, что вели на само место.

Когда я оказалась на вершине горы, яркий солнечный свет заставил зажмуриться. Он приятно грел все тело, подчеркивал черты лица. Вся гора была под властью солнца; спокойные души, с которыми я уже успела поздороваться, ярко-зеленая трава с одуванчиками и колокольчиками, а также мое любимое одинокое деревце со скрюченным стволом и многочисленной листвой. Под этим деревом я как всегда и устроилась, подложив под себя ветровку. Облокотившись о ствол, я принялась осматривать такое спокойное и блаженное небо, которое подпитывало меня своей энергией и светом. Сияющие души тоже стали ждать ее прихода. По моим подсчетам, все призраки были на месте. Был и Дэнни, и мистер Кэррон, и еще полсотни человеческих душ, а также сотня призраков животных. На горе было почти тихо, только шум ветра и шелест травы скрашивал ожидание. Я полностью отдалась этому шуму, этой атмосфере и этому небу, довольно улыбаясь и прикрывая веки. Мне нравилось вот так сидеть на Цветущей гор, и наслаждаться тишиной и запахом цветов. После того как я переехала сюда, эта гора стала мне практически вторым домом, ведь… такого второго дома в Броквене у меня никогда не было. Не было того места, куда бы магия созывала душ. Не было такого блаженства и успокоения. На горах в Броквене был только туман – страшный и загадочный.

– Смотрите, Круговорот Того Света! – послышался радостный голос малыша Дэнни.

Я резко распахнула очи, выпрямляя спину. Желтые звезды на небе стали часто мигать и сиять, образовывая большой, яркий вьющийся круг, похожий на водоворот. От него последовали несколько сотен лучей, принявшиеся забирать в свои объятия каждого призрака. Поднялся сильный ветер, небо стало почти что белым под сиянием Круговорота Того Света. Прикрыв глаза локтем, я, улыбаясь, смотрела на то, как небесные лучи желтого водоворота тянули душ к нему. Призраки плакали, улыбались и мимолетно касались друг друга, как родные, отдаваясь ярким лучам. Чем души становились ближе к чреву Круговорота, тем ярче становились их нити жизни, что были завязаны узелком вокруг безымянных пальцев. Спустя несколько секунд, когда нити людей стали совсем яркими, сверху водоворота показалась она… девушка в черной, как смоль, накидке, с бледно-фиолетовой кожей, костлявой половиной лица и с огромной серебристой косой. Это была Смерть. Оглядев своими мутными синими глазами душ и меня, она взмахнула косой, а затем… оборвала нити, что связывали людей с миром живых. Желтые веревочки постепенно оседали на траве и исчезали, а душ наконец полностью забрал с собой Круговорот Того Света. Водоворот резко исчез, также как и Смерть. Все вернулось в свою прежнюю форму, будто ничего и не было. Осталась только я, на этой высокой Цветущей горе.

Когда я шла обратно, Дарли постепенно прятал граждан по домам. Солнце медленно скрывалось за Цветущей горой, оставляя на дорогах рыжеватые полосы, по которым проезжали автомобили. Мои бирюзовые волны несли с собой пыльцу цветов, что оседала на рюкзаке, пока я отвечала Эбони ответной смской о том, что все прошло отлично и я благополучно иду домой. И да, миссис Пикок я тоже позвонила и сказала, что Дэнни теперь отправится туда, где ему будет хорошо. Конечно, женщина много рыдала мне в трубку, тысячу раз благодарила через короткие всхлипы. Я, естественно, успокаивала ее по дороге домой, спокойно выслушивая крики ее раненной материнской души. Сейчас я не плачу из-за жалости к родственникам умерших. Мне уже было пятнадцать, и за эти года я научилась держать свои эмоции в узде, делая легче людям. Опять же, научил меня этому именно Дарли, а не город детства…

Я дошла до дома, когда дорогу освещали желтые фонари и моя магия. За то время, пока я была на Цветущей горе, вам могло показаться, что Круговорот Того Света выполнил свою миссию всего-то за две минуты. Спешу поделиться страшной тайной: пока мы с вами сидели на горе, прошло два часа. Эффект быстроты создает именно КТС. Это, можно сказать, иллюзия самих Небес. Так что не удивляйтесь тому, что я пришла только к тому времени, когда уже стемнело.

В окнах горел приятный теплый свет, слышался глухой звук работающего телевизора. Я могла видеть, как по кухне гулял пар. Видимо, мама приготовила очередную вкуснятину. Аккуратно поднявшись по ступенькам, я нажала на кнопку звонка. За дверью послышался противный частый звук и торопливые шаги. Открылась дверь, и на пороге меня встретила слегка запыхавшаяся мама, придерживая в одной руке прихватку.

– Елена, милая! – улыбчиво воскликнула она, а у меня внутри все потеплело от ее улыбки. – Ты как раз к пирогу!

Кончики губ ответно поднялись и я, облизываясь от соблазнительного запаха, мимолетно обняла маму и зашла за порог.

– Я уже чую! – усмехнулась я, ставя обувь на подставку и кидая на пол тяжелый рюкзак.

Намереваясь скорее сесть за стол, я, как сумасшедшая, понеслась в ванную. А мама, звонко смеясь по пути на кухню, приговаривала:

– Только слюнями все не затопи!

Уплетали вкусный персиково-яблочный пирог мы с мамой под звуки телевизора, смотря, словно завороженные, в мелькающий разными цветами экран. Смотрели какие-то скандальные передачи с орущими во всю глотку бабами, потом, как только начиналась реклама, переключали на другой канал, на котором шла ни то комедия, ни то мелодрама. И так мы крутили колесиком пульта по кругу, смотря под чавкающие звуки одновременно сто каналов и передач. Вот под такой уютный вечер, после проводов душ, с мамой и пирогом во рту моя тревога вроде как исчезла. Быстро мелькающие картины зомбоящика, сотни чужих голосов заставляли забыть обо всем на свете и спокойно наслаждаться вечером.

На канале со скандалами вновь началась реклама, и мама, облизывая пальцы, снова принялась крутить колесико пульта. Крутила-крутила и вдруг, как по волшебству, пульт забарахлил и остановился на новостях. Пока мама, тихо ругаясь, пыталась починить пульт, я смотрела на экран телевизора, не отрывая взгляд. Послышался волнующийся и дрожащий голос диктора:

«До недавнего времени ученые и скептики думали, что никакого паранормального в мире не может существовать без четких научных доказательств. Но, оказывается, город в штате Орегон может с этим поспорить».

Когда диктор заговорил, мама тоже принялась вместе со мной смотреть в экран. По телевизору стали показывать некоторые полуразрушенные здания; на дорогах сами собой взлетали машины и летели на другие грузовики и автомобили. Дорожные знаки без непогодных условий гнулись. На следующих кадрах были показаны летающие, держащиеся за все что угодно, граждане. Все свободно парило в воздухе, будто так и должно быть. По улицам, лесам и горам витал непроглядный, густой белый туман.

Мы с мамой замерли, покрылись холодным потом и мурашками. У матушки даже пульт выпал из дрожащих рук.

– Ты тоже это видишь? – шепотом вопросила она.

Я чуть не поперхнулась своей слюной.

– К сожалению…

Наша с мамой реакция была такой потому, что город до боли нам знаком. Все эти здания, дороги, машины и улицы могли быть только в одном городе…

«В Броквене такие аномалии случаются каждый день. Все они разнообразны, каждый, ээ, уже не божий день город встречает новой паранормальщиной, которую добрые люди уже как год стараются побороть изо всех сил. Сколько бы экстрасенсов и колдунов не посещали Броквен, ни один не мог поставить диагноз таким аномалиям. Тысячи священников со всей Америки уже освещали каждое здание некогда доблестного городка, но все бесполезно. Падре Виктор Смит, – священник из восточной части штата Орегон, предположил, что, возможно, именно не тщательно погребенные души Броквена решили дать народу людскому свой знак. Самое интересное, что больше двухсот священников, побывавшие в Броквене, согласились с падре из восточной части. Сейчас в Ватикане идут дискуссии насчет ситуации в Броквене. А тем временем люди в этом городке не падают духом и продолжают жить. Вот, например, сейчас наш корреспондент находится в Броквене и, посмотрите, как смело говорят о ситуации горожане!

– Что вы думаете о паранормальном в вашем городе? – вопрошает худенький мужчина, и подносит микрофон одному проходящему мужичку. Тот лишь с пустыми глазами вздыхает:

– Та ничего нет у нас. Вам все кажется…»

Глава 3. Туда, откуда родом^[1]

Что было потом, я помнила смутно. Помнила то, как конечности заныли, в висках загудело, а сердце громко застучало. Я помнила мамино лицо, полное шока, как она клала мне на лоб влажный платок. После того, как мне стало лучше, мы с ней целую ночь не спали, обсуждая страшные новости и мой внезапно созревший план.

– Ты хочешь поехать туда? – вопросила мама настороженно.

Я кивнула, облизывая губы. Перед глазами все еще плыли картинки с крушащимся Броквеном.

– Да. В Броквене что-то нечисто. Сама слышала, никто не может понять причину этих аномалий.

– Я понимаю, – она легонько обняла меня. Голос ее дрожал. – но там так опасно. Все везде разрушается, призраки бунтуют… Я переживаю, сможешь ли ты спасти Броквен и ее. Ты уверена, что готова на такой рискованный шаг? Еленочка, ты не возвращалась туда целых шесть лет, ты так боишься его. А вдруг с тобой там что-то случится? Мы с отцом ведь не переживем.

Я глубоко вздохнула, целуя маму в щеку.

– Твои опасения оправданы, но… Я сейчас осознала, что зря уехала оттуда. Только я могу видеть призраков, вдруг это было мне знаком все это время, а я испугалась ее смерти.

– Ты была мала.

– Знаю, но додуматься-то надо было раньше.

– Ох, Елена…

Еще час мы разговаривали с мамой. Она сомневалась, не хотела отпускать меня в Броквен для спасения, а я настаивала на своем, хотя в глубине души все еще была не очень уверена. Мама настоятельно рекомендовала подождать и не ехать. Она жутко переживала за меня. Но спустя еще час я все-таки настояла на своем. Мама, глубоко вздохнув, проговорила тогда:

– Ладно, твоя взяла, Елена. Отцу ничего не говорим, завтра поедешь на десятичасовом. Я отпрошу тебя на две недели. Клянись, что будешь осторожна и найдешь безопасный ночлег.

* * *

Около остановки притормозил автобус, сразу же обдавая меня и других людей горько пахнущим облаком пыли. Я закашляла, словно старый туберкулёзник, прикрываясь шарфом. Знаете, я никогда не любила всю эту пыль, грязь и дым. Эти вещества так отвратительно пахли, что мне хотелось выплюнуть легкие и проветрить их, а заодно ещё и мылом намылить и духами попрыскать, настолько я не любила эти мерзкие запахи. Сам автобус выглядел, так скажем, тоже не очень презентабельно. Испачканные в глине шины, поцарапанные окна и огромные капли луж на грязно-оранжевом покрытии побуждали на раздумья: «И это автобус для двухчасовой поездки? Точно не для переезда через пешеходный переход за два цента?»

Но выбора у меня, к сожалению, не было. Отец в командировке вместе с машиной, мама не умеет водить. Конечно, вы сейчас подумаете, что такси было бы отличным решением, но вот лично я так не думаю. И мама моя тоже. И почки мои тоже. Не, а мало ли, вдруг это какой-нибудь маньяк, который повезёт меня не той дорогой? А вдруг мне попадётся какой-то алкаш, вместе с которым я утону в болоте? Такие «а вдруг» я могу перечислять вечно, ведь паранойя – моя лучшая подруга на все времена! Так что такси сразу отменяется, и в итоге остаётся только прокуренный, пыльный жухлый автобус, на спинке которого я благополучно усну в окружении орущих детей, паникующих матерей, храпящих мужчин и бормочущих под нос стариков. Знаю, обстановочка не очень, но… это лучше, чем тишина; тишина, высасывающая жизненные соки, и от которой леса и поля будут казаться мертвыми, пустыми и прогнившими насквозь. Особенно зная, в какой город я еду, эта тишина была бы ещё страшней и хищней.

Пока я откашливалась, на мою голову, плечи и рюкзак присели сияющие белым души пузатых птичек. Они что-то чирикали и перебирали своими лапками, будто пытаясь помочь мне. По ногам проскочила призрачная белочка, которая убегала от пушистой лисы, чей мех переливался золотыми искрами. Эх, я вижу таких чистых и невинных душ в последний раз на этой неделе, так что можно смело помахать им ручкой и прокричать «пока-пока!». А всего через два с половиной часа мои глаза защипит смрад сырости, ушам станет неприятно из-за лязга цепей и…

Господи Иисусе, меня аж передергивает!

Двери автобуса со скрежетом открылись, давая увидеть худощавого водителя с толстой сигаретой в зубах. Люди начали стремительно подниматься по мокрым ступенькам, в наглую опережая меня, задевая сумками и локтями. Ну, вот что за манеры!

Я тоже столбом не стояла и, юрко подправив лямку рюкзака, поднялась по ступенькам, достала из кармана ветровки пару тройку купюр, вручила водиле и проскочила мимо садящихся людей почти что в самый зад автобуса. Я жуть как не люблю сидеть впереди и скакать по всем кочкам, поэтому зад буханок-на-колёсах – идеал для меня.

Когда все расселись по своим местам и пристегнули ремни безопасности, водитель выплюнул в открытое окно, нажал на газ и с характерным хрюканьем автобус двинулся с места, начиная постепенно набирать скорость. Я поставила полный всякой брехни рюкзак на крайнее кресло, а сама пристроилась у окна, от которого шёл легкий, но пробирающий холодок. Затем я достала из грудного кармана ветровки смартфон со связанными белыми наушниками. Быстренько настрочив маме СМСку с информацией о том, что я села и со мной все хорошо, я воткнула белый проводок в отверстие для наушников. Открыв плейлист с песнями, я начала свою поездку с первой композиции.

Положила локоть на подоконник, по привычке устремляя взгляд в большое окно. Руки чуть подрагивали от легкой тряски в автобусе, но на это я не обращала внимания. Ну трясутся и трясутся, что бубнить-то? Я была заворожена другим. Меня будто манил, притягивал к себе этот загадочный и прекрасный вид быстро мелькающих лесов, полей, машин и белых полос на дороге. Леса и поля никак нельзя разглядеть нормально, от скорости транспорта они превращались в мутные, размытые пятна, что были похожи на картины какого-нибудь художника. «В быстро мелькающих елях нет ничего такого, Елена, ты с дуба рухнула?» Вы же ведь так подумали, да? Не отнекивайтесь, по глазам вашим можно понять, что подумали. Если по-честному, то я могу согласиться с тем утверждением, что в таких пятнах нет ничего сверхъестественного. Но согласиться я могу только частично. Быстро сменяющийся вид за окном имел для меня свою красоту и даже смысл, – глубокий смысл. Мелькающие поля, машины и ели как бы доносили, что жизнь так коротка и так быстра. Вот не наслаждался ты этой красотой деревьев, обращая внимание совершенно на другие вещи, более малозначимые. А осознание того, что ты что-то пропустил, приходит слишком поздно, ведь жизнь убегает от тебя. За ней невозможно угнаться и вернуть какие-то моменты, которые ты упустил. Она превращается в такие же размытые пятна, которые нельзя разглядеть поближе и не спеша. Ты уже постарел, а жизнь со всеми моментами все отдаляется и отдаляется…

Пока смотрела в окно, я не заметила, как автобус остановился. Даже через наушники я могла слышать противный скрип дверей и шуршание пакетов выходящих людей. Вновь посмотрев в окно, я увидела остановку и надпись на знаке: «Армсбург». Вокруг были золотые поля, где-то вдалеке виднелись качели и статуя горгульи. М-да, в этом городке полицаи явно не часто следят за вандалами. Такая статуя красивая и вся изрисована какими-то сектантами-любителями фиолетовой краски.

Как только пассажиры удалились из чахлого автобуса (счастливые!), двери вновь с противным скрипом закрылись и буханка-на-колёсах двинулась дальше. До этого города осталось ехать ещё час двадцать или чуть больше. Я поняла это по постепенно меняющейся погоде; солнце мало-помалу окутывали пасмурные облачка, становилось все больше лесов и, конечно же, кочек, черт бы их побрал. Если проехать Армсбург, то спустя десять минут автобус выедет на так знакомое «Шоссе Чузена» или, как я его называю, – «Дальше-Бога-нет Шоссе». Вот после того, как автобус выедет туда, погода окончательно испортится. А, вы сейчас подумаете, что я снова себе все накрутила и это снова моя лучшая подруга паранойя. Я бы тоже так хотела думать, честно. Я бы тоже хотела сбросить то, что там души скованы цепями на простую галлюцинацию и то, что мой «О великий дар» слегка барахлит. Но нет. Поверьте, не все можно списать на самовнушение. От реальности трудно убежать, даже невозможно. Как только мы выезжали на то самое шоссе, там менялась не только погода, – там менялось ВСЕ. Животных становилось меньше, воздух приобретал запах сырости и дождя, и… аура. Аура в этих местах менялась больше всего. Она становилась будто давно умершей и заживо сгнившей. Эти мертвые, гнилые руки уныния, скорби и страха забирали тебя в объятия, заставляли прильнуть к заросшей груди и услышать, как сердце того города верно разрывается на лоскуты, обрывки нитей и обрастает болью, а ещё цепями. Цепями, что сдавливают кожу до крови, не дают выбраться из хищного мрака всем, кто после тяжелой жизни хочет на Свет… И тем, кто ещё преодолевает препятствия жизни, кстати. Признаться, они почти сковали меня шесть лет тому назад, но я сумела выбраться. Хех, ненадолго!

Чтобы доказать, что в этих краях меняется все, я могу вот прямо сейчас привести пример. В наушниках заиграла волнующаяся скрипка, запел монотонный, бархатный мужской голос. Ох, это «Ахиллес» – песня моего детства. С самых юных лет я могла слушать эти прекрасные загадочные напевы вечно. В них было что-то, что ложилось мне пуховым одеялом на душу. Что-то, что заставляло погрузиться в раздумья.

А думать я люблю.

«Ахиллес, Ахиллес, Ахиллес, спустись».

Вот, совсем-совсем скоро я окажусь в городе моего детства; странном, мистическом и в какой-то мере болезненном. Целую неделю или даже больше мне предстоит исследовать его намного глубже, чем в юности. Теперь-то я, узрев по телевизору весь тот ужас, что творится в моем городе прямо сейчас, буду приглядываться к электрическим столбам намного пристальней. Хоть я ещё даже не приехала, я уже точно знаю, что Броквену нельзя доверять и нельзя слепо считать его городом с небольшим браком в виде не упокоенных душ. О нет, вообще никак нельзя так считать. Вот сами посудите: жили-жили призраки в Броквене, а потом – БА-БАХ! – и они уже крушат город в пух и прах, непонятно для чего и для кого. А люди, которые живут в Броквене, одновременно жутко бояться его, недосказанность и совершенно мутнейшую историю, но и одновременно… не могут его покинуть. Броквен – жадина, который не хочет раздавать своих жителей кому попало, и поэтому он словно гипнотизирует людей, а затем сковывает цепями.

«Ты пугаешь нас всех, и некоторые из нас любят тебя».

Даже меня этот город заставил вернуться. Заставил вернуться одну, вновь проскакать на этом автобусе. Я чувствую, что уже все в этом городе хотят, чтобы пролился свет на историю, чтобы все стало понятно. Никто не знает ровным счетом ничего о Броквене и его прошлом. Никто не знает, почему именно в Броквене такая аномалия, почему Господь не видит этот город. По факту, люди просто слепо живут там, даже нет, не живут. Существуют. Именно, люди в Броквене существуют, боясь выкрутасов своего родного, такого непостижимого и мутного города.

«Так что оставь это, твоя игра – уловка,

Она пуста, Ахиллес, так что закачивай прямо сейчас,

Это бессмысленное сопротивление для тебя».

Когда я увидела новости и вспомнила про кошмар, повторяющийся месяц, поняла, что именно мне нужно раскрыть загадку Броквена. Девочке из единственного рода, который видит душ, нужно отпустить заблудших призраков окончательно и избавить город от проклятия. Кажется, это даже похоже на древнее пророчество: «Единственный наследник Гостленов должен спасти Броквен и вознести душ к небу». Звучит пафосно, не находите? Но, как уже говорила, я еду в Броквен не только для вымышленного пророчества, но и ради того, чтобы встретиться с ней. Больше всех я хочу спасти её, обнять, попросить прощения и сказать, что не забыла о ней. Мне все эти шесть лет на самом деле хотелось приехать хотя бы на пять минут в Броквен, найти её и сказать, что я не забыла про нашу клятву.

«Помни договор нашей юности —

Куда ты идёшь, туда и я, прыгни, и я прыгну —

Ведь без тебя нет меня»

Но я боялась. Боялась этих призраков, боялась этого темно-синего неба, боялась этих видений. Я была такой трусихой до сегодняшнего дня, честно признаюсь. Мне нужно было взять себя в руки и поехать в Броквен раньше. Я повторяю эту мысль уже второй раз, но все же. Я просто хочу донести до вас, что больше всего на свете боялась того, что эта аномалия коснётся и её, а в итоге струсила и испугалась, так и не оказав помощь Броквену.

Я должна искупить свою вину. Я должна заглянуть страху в глаза и спасти свой город, пусть и совсем одна, только со своей магией. Я должна выполнить обещание и сохранить клятву. Правда то, как я раскрою тайну Броквена и спасу его, я ещё не продумала. Блин, даже как-то неловко… Ой ладно, вот окажусь в Броквене, ко мне придёт вдохновение и на ходу решу!

«Это всё просто догадки да мрак».

Из затяжных, дотягивающих до дремоты, мыслей меня вывел резкий скачок автобуса. О буханку-на-колёсах что-то стукалось, да яростно так. Оставшиеся люди в автобусе чуть поднапряглись, но только чуть, также как и водитель, который продолжал курить сигару и морщить веснушчатый лоб. Я же поспешила снять наушники, сразу же выглянув в окно. Мы проезжали мимо знакомых мне Синих гор. Опустив глаза, я увидела виновников торжества: голубые, бледные призрачные волки с белыми глазницами и кандалами на лапах активно стучались об автобус. Кончики моих пальцев закоченели от этой картины. Я уже подъезжаю.

Стукание так же быстро прекратилось, как и началось. Волков резко оттянуло назад, они заскулили и проехались по всем кочкам телами. Цепи не дали им выйти за пределы местности.

Я постепенно успокоилась и вновь села прямо. Только кончики пальцев все ещё дрожали. Все моё нутро почувствовало приближение этого города, а он почувствовал моё.

Спустя несколько минут моё сердце окончательно остановилось. По дороге начали появляться знаменитые электрические столбы и электростанции. Появились горы, появился туман, что шалил с горными елями. Появились яркие жилые дома и староватые, пошарпанные от времени, здания. Я помню эти здания, помню этот туман и эти электростанции. Мой мозг мгновенно растворился в воспоминаниях из детства, а в нос ударил запах розмарина и дождя с легкой горчинкой от травы. Запах ностальгии. От него слегка щипало нос, жгло глаза и тело покрывалось колючими мурашками. Призрачная брошь запульсировала, почувствовав знакомую ауру и магию. Даже через закрытые окна я могла слышать лязг цепей и шуршание травы. По дорогам шли и плыли призраки, те самые, о которых я рассказывала. Голубые, бледнеющие, с белыми мертвыми глазами и кандалами на поясах.

Это он. Это точно он, я ни с каким городом не перепутаю его.

Это Броквен. Город призраков.

Дыхание сперло, в голове стремительно всплывали воспоминания. Как мы с ней пробегали мимо обшарпанных зданий, как забирались на травянистые горы и катились с них сосиской, смотря на чуть пасмурное небо. Белые мотыльки все так же парили по Броквену, садясь на каждый фонарь, ободранные дворняжки выпрашивали мяса у мясников, а дети в вычурных легких шапках резво бегали по улицам. Ну и, конечно же, мои любимые дороги с ямами и кочками, по которым сейчас скакал автобус, стараясь как можно быстрее доехать до первой остановки. В этом городе все осталось таким же, время в Броквене, казалось, замедлило свой ход. Будто я отсюда и не уезжала вовсе. Хотя, кому я вру, Броквен всегда выглядел так, будто время здесь остановилось. Даже захотелось переодеться, надеть старую шапку с козырьком, папино пальто в катышках, длинную юбку и побежать за свежим хлебом к дяде Синамону. Дядя Синамон был мне крёстным. Они с моим папой учились в школе и потому являлись отличными друзьями. Даже когда они нашли себе вторых половинок, папа и Синамон не переставали все так же тесно общаться. Я каждый день до школы заходила к нему, чтобы пообщаться о том о сем, рассказать о делах семьи, пожаловаться на кучу домашнего задания, а он потом давал что-то из своего булочного ассортимента, звонко смеясь над моими рассказами. Помню, в пекарне вместе с ним сидела ещё одна девочка, вроде как его дочь. С ней я тоже общалась, тоже обсуждала то, как сложно учить таблицу умножения.