Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)

– Отец отомстит за нас!

Некоторые призраки подожгли факелы зелёным пламенем, размахивая и часто мотая головой, облизывая яд с подбородков.

– Отец с-с-совершит над тобой пытку ху-хуже казни!

Кёртис, вставая в центре и стреляя окуней, грозящихся напасть с неба, хохотнул от коротких вскриков Джайванцев. Прострелянные прямо в голову, призрачные тела рыб повалились на призраков, рассыпая пули и ударяя чудовищ цепями. Револа пробрало на громкий смех, заливистый, с маленькой хрипотцой и нотками едкого сарказма.

– Почему же Отец до сих пор не явился?! – закричал насмешливо Кёртис, направляя дробовик на кучки уродцев. Дуло ружья опасно блеснуло. Призраки сперва трусливо икнули. – Почему он не спасёт вас в эту же секунду?! Где же его проявление глубокой любви и заботы, а, призраки Джайвана?! Может потому что он вовсе не любит вас, а всего лишь управляет?! Может потому что ваш Отец – старый ирод и редкостный ублюдок?!

Вдруг пузыри на телах призраков вновь надулись зелёным густым ядом. Зубы стали ещё длиннее, раны от пуль затянулись. Мертвяки принялись испускать громкие басистые рыки, злясь так, что глаза прямо таки выпадали из орбит. Сжав оружия в костлявых пальцах, они резко побежали на Кёртиса, яростно выкрикивая:

– НЕ СМЕ-Е-Е-ЕЙ!!!

Револ встрепенулся, прицеливаясь, нажал на курок.

Но выстрела не последовало. Керт часто принялся нажимать на курок, пытаясь выстрелить в бегущих мертвяков. Раздавался лишь жалкий пустой щелчок. У него не получалось.

Кёртис и я одновременно догадались, что пули закончились. Мое сердце, кажется, благополучно остановилось, бирюзовые волны замерли.

– Беда, какая же беда… – Эйдан рвано выдохнул, уворачиваясь от чудовища.

Призраки становились ближе, заблестели острия рапир в отравленном воздухе. Они направили ветки прямо в грудную клетку, где находился осколок. Всего пара метров, и Кёртиса пронзят покрытые хлороформом рапиры.

– Cazzo!^[33] – выругался Кёрт на итальянском, крепко сжимая дробовик. Он поднял ружьё вверх, готовясь к атаке призраков. – Придётся драться голыми руками!

Прыгнув, чудовища замерли с оружиями в воздухе, нападая на Револа.

Но Кёртис сделал невероятное. Подпрыгнув вместе с врагами, он закружился в воздухе и со всей силы вдарил блестящим дулом дробовика по искаженным мордам призраков. Синие магические дорожки, исходящие из осколка, усилили скорость и напор, оттого при ударе кожа мертвяков заледенела, потрескалась и обвалилась. Кусочки ледяной плоти повалились на землю, заморозили вытянутые плющи и сорняки. Кёртис смело разбил ледяные растения кулаками, огромные раскрытые пасти мухоловок раздробили позеленевшие черепа чудовищ. Несколько десятков повалилось на землю, во льду смешалась густая едкая субстанция из голов призраков.

Но на Кёртиса мигом набежали другие озлобленные Джайванцы, хаотично размахивая гибкими конечностями. Револ только шумно усмехнулся, утёр с губ свежую кровь и взял валявшуюся табличку. На крепкой деревянной доске подтёк рисунок Отцовской морды, лозунг смазался. У Джайванцев потекла ядовитая пена изо рта, а Револ широко расставил по обе стороны дробовик и табличку. Оружие покрылось инеем от синих волн.

– Все-таки в товаре Отца есть толк! – крикнул Кёртис и побежал навстречу уродам. – И это его острые углы!

Призраки растопырили когти, обнажили грязные желтые зубы и отскочили от земли, а Керт резко опустился на колени и проехался по земле. Он ловко вспорол животы десятку напыщенных монстров острыми концами доски. Магия осколка подхватила костлявые туши и кинула прямо в статую Отца. На улыбающемся лице повисли трупы Джайванцев, субстанция запачкала каменные глаза.

А Кёртис не остановился. Чуть наклонившись и расставив ноги на ширине плеч, вновь захохотав, Керт бросился драться с оставшимися мертвяками.

Все призраки обратили внимание на Револа, кучами они собирались вокруг него, уже резво нападая и плюясь странными отростками. Их было много, чёрные пасти норовили отгрызть Керту морду, а руки часто сгибались, призраки желали схватить Револа и расцарапать все тело. Но Кёртис не был легкой несмышлёной добычей, вообще. Набравшийся в хищном Городе призраков опыта, набегавшийся от Отца и его приспешников, Керт дрался просто неотразимо: его сила была сверхъестественной и сокрушительной. От одного удара дулом призраки отлетали к дальним зданиями, сопровождаемые синим дымом, движения рельефных, наполненных силой рук вбивали Джайванцев в самую землю, разрушая твёрдое покрытие асфальта. Его ловкость походила на звериную: призрак был за спиной и, казалось, все пропало, но Кёртис, точно жалящая синяя искра, мелькал перед врагом и наносил короткие удары, выбивая чудищу зубы. Он был быстр словно дерзкий сапсан, бесстрашен, точно акула и опасен, как смерч. Его громкие вскрики походили на гром, магия осколка похожа на огромные волны цунами, синяя кровь поблескивала, а улыбка была грозной и одновременно азартной.

А вот Мартисса, сражавшаяся бок о бок с искрометным Кертом, была полной противоположностью: она не бросалась на призраков стремглав, а выжидала того самого момента, когда когтистые лапища будут у лица. И тогда Марти, изящно поднимая зонтик и вытягиваясь на цыпочках, одним взмахом перерезала выступающие артерии монстров. Она уклонялась от атак юрко, почти незаметно, точно хитрая лиса. Мартисса медленно подпрыгивала, словно хрупкая балерина и, осторожно выгибая спину и напрягая руки, пронзала головы призраков серебряным остриём кружевного зонтика. Её руки подрагивали, казались волнистыми и расплывчатыми, и из-за этого отупевшим злым мутантам становилось сложнее предугадать атаки Принцессы верности. Танцы в воздухе завораживали, смотря на крутящийся зонтик и столь плавными движениями, невольно оказывался под гипнозом. Фиалковая магия осколка грела, развеивала сладкий и душистый аромат сирени, что потихоньку сдавливал грудь. Магические дорожки оплетали замершие тела Джайванцев, пели приглушенно колыбельные и поднимали к Мартиссе. Та выполняла финальный пируэт и без особого сожаления таранила чудовищ. В Марти смешалась сладостная нежность, сильная притягательность и холодная жестокость. Её любовь к Джайванцам была обманчивой и заманивающей, Мартисса смогла найти подход даже к таким монстрам, сыграть ту любовь, которой Отец любил Броквен. Даже если внутри все у нежной Марти разрывалось.

– Елена, – окликнул меня Эйд, ещё теребя за плечо. Кажется, Мартиссе удалось загипнотизировать и меня тоже. – Елена, зеленые камни вон там всегда были?

Я резко мотнула головой, кашляя и поправляя брошь. К слову, мы перебили почти всех Джайванцев. Даже костры потухли, глаз-фонари полностью исчезли с площади, также как и лавочный товар. Были только трупы призраков, лужи крови, сгнившие сорняки и ползущий к озеру яд.

– Какие такие камни? – я повернулась к Эйдану, вопросительно выгибая бровь.

Тайлер молча указал на дорожку из… зелёных аметистов. Да, это точно были те самые камни, из которых сделан кулон Возрождения, то редкое ископаемое наравне с алмазной бирюзовой рудой. Ярко-зеленые, отливающие светлыми искорками и небольшими магическими сгустками, аметисты вели в частный сектор, самую окраину Джайвана. Их было так много, заострённые частички так и манили своим свечением. А вдалеке мелькнула чья-то тень, что призывала нас худощавой рукой. Я заметила кусочек осколка Особенного.

– Не надо было никакую кару устраивать, – нервно хмыкнула я, вставая и отряхиваясь. – Четвёртый Особенный сам к нам пришёл. Касатик.

Эйдан быстро поднялся и тут же замахал фигуре жезлом Эйнари.

– Господин Особенный! – закричал Тайлер, срывая голос. – Господин Особенный, подождите нас!

Добив последних призраков, Мартисса и Кёртис резко обернулись, а прикатившаяся на коленях Тела ойкнула.

– Кто там?! – тараторя, вопросила Телагея, вглядываясь в пленительные аметисты.

Фигура вздрогнула и, положа аметист на начало дороги к сектору, скрылась за высокой травой.

Черт, мы его напугали.

Кёртис озадаченно присвистнул, пока Мартисса отдышалась.

– Это вот этот чубрик камни выложил? – поинтересовался у нас Револ. В белесых очах отразился зелёный блеск.

– Видимо, – я выпучила глаза, смотря на дорогу. – Кажется, он хочет отвести нас к себе.

– Елена права, – кивнул Эйдан, прикрепляя жезл к рюкзаку. Джайван окутала мертвая тишина, слышно было только наше дыхание. Но я видела, как кишки призраков на ивах потихоньку врастали. – Оповестить Джайван о том, что ты Особенный и живешь неподалёку от статуи местного Иисуса – значит, погибнуть во второй раз.

– Ах, такой смышлёный! – Мартисса подставила ладони к щекам. – Вот это хитрость!

Тела убрала мячик в широкий карман сарафана. Судя по былой энергичности и резвым прыжкам по воздуху Телагея хоть немного, но забыла про недавний Суд. Тело чуть-чуть подрагивало, глазки слезились, дыхание было частым, но уголки губ приподнялись. Видно, что она устала, но держалась бодрячком. Юнок переминался с копыта на копыто, тихонько блея.

– Очень красивые камни, – прыснула Марати, – и как не жалко такой красоты?!

Кертис рвано вздохнул, принюхиваясь к рубашке в чёрных пятнах. Он в тот же миг расстегнул её до конца и снял, оголяя бледно-голубой торс. Оказывается, неаккуратные шрамы были и на бёдрах. Керт скрутил рубашку и принялся выжимать всю Джайванскую субстанцию, что дурно пахла химикатам и мхом.

– Ощущение, что столь прекрасные камни сделаны из зеленой магии природы, – хихикнула смущенно Марти, прикрывая одну половину лица ладошкой. – Словно скрытый подарок Господа!

– Камни красивые, я таких никогда не видел, – фыркнул Керт, пока капли жижи капали на землю и обращались в гниль. – Ставлю сотку на то, что от нас убежал Особенный щедрости.

– Или хитрости, – ухмыльнулась я, подходя к началу дорожки и беря в руки один камушек. Он чуть жёг и колол кожу. – Так умело скрывать от Джайвана свою Особенность, что смочь выжить среди этих сумасшедших – ещё надо иметь хорошую логику и гениальную проворность. Джайванцы ведь вглядываются в каждую деталь! Думаю, с ним не будет больших проблем. Если он еще и хотя бы немного знает об Отце и его… природе, так скажем – вообще идеально.

– А если и будут, то Револовское ружьё уже не поможет, – Кёртис уже застёгивал пуговицы на рубашке, пока ружьё на ремешке болталось на запястье, – я обезоружен.

– А как же твои супер-дупер серебристые кругленькие пули?! – Тела подлетела к Керту и через улыбку скривилась от химического смрада.

Револ похлопал по карману брюк, чуть поднимая коробку с серебряными пулями.

– Они на всякий случай, малышка, – Керт покачал головой, затем взглядом указал на статую Отца. – На всякий случай для вот этого stronzo…^[34]

Эйдан вытряхнул все листики и прутики из головы и озадаченно повёл носом, подходя ко мне и попутно рассматривая камни в моих бледных руках. От него тоже разило мхом. Хотя чего я жалуюсь, сама, наверное, не попкой младенца пахну!

– Керт, твой итальянский, конечно, шикарен, хоть я так и не понимаю сути этих тридцати трёх времён, – Эйд почесал затылок, выудив оттуда ещё и призрачного муравья, – но не мог бы ты разговаривать на английском?! А вдруг ты бы во время драки сказал что-то важное, а я бы не понял и получил по ушам!

Кёртис сипло засмеялся, подходя к нам обоим. За ним полетела и Тела с Юнком, и Мартисса аккуратно зашагала. Она одновременно что-то доставала из бледно-сиреневой барсетки с маленьким логотипом Ситжи. Она крепилась сзади, и её почти не было видно за пышными складками платья, а потому я с вами тогда на лодке и гадала, откуда к Марти бумага и перо.

– Когда я перевозбужден из-за всяких драк, побегов и тому подобных, то как-то из-за макаронной ДНК начинаю базарить на итальянском. Лучше не знать, что я кричал во время драки… особенно Геле!

Телагея тут же нахмурилась, сердито скрещивая руки на груди.

– Да что ж это такое, я тоже хочу все знать! – забубнила она. – Повторяю, я уже в-з-р-о-с-л-а-я!

– Марина тоже взрослая, а ей я все равно не сказал, – прыснул шумно Керт. – Вот такая она – участь взрослых, Адыгея!

Пока ребята болтали, я потихоньку пошла по аметистам, внимательно разглядывая каждый камушек и зеленые туманные нити, соединяющиеся друг с другом. Они же медленно зашагали за мной.

Мартиссе все же удалось достать из барсетки маленький флакончик с розовой жидкостью. Очевидно, это были духи. Знаете, я даже обрадовалась.

– За нами, дорогие люди, не должно тянуться никакого следа, иначе Джайванцы найдут убежище Особенного! – Марти резко притянула Кёртиса за воротник, подставляя открытый флакончик к пульсирующему и покрывшемуся мурашками кадыку. Телагея с нескрываемым любопытством подлетела к де Лоинз. – А от нас идёт такой ужаснейший смрад, mamma Mia! На след выйдут за считанные минуты!

И тут я на секунду остановилась. Эйдан понюхал жилетку и чуть не выпустил наружу содержимое желудка.

– Просроченные чипсы… – простонал он, – запах такой, будто я три недели подряд делал лабораторные по химии… фу, даже вспоминать не хочу те недели с прищепкой на носу!

А Мартисса-то вещь говорила. У этих призраков нюх как у собак!

Кёртис напыжился, осторожно беря Марти за запястья. Хотел отодвинуть флакон, но Мартиссу ни что не остановит, мы уже проверяли. Он уже проверял.

– Ты хочешь, чтобы я пах какашками единорога? – принюхавшись, Керт, видимо, уже ощутил себя принцессой.

Де Лоинз цокнула, а Телагея звонко расхохоталась. Юнок весело зашевелил ушками. Мы с Эйдом не удержались и тоже пустили утробные смешки. Да-а, какашки единорога не сравнятся с той дрянью, которой мы пахли.

– Господь помилуй, это не какашки единорога, а сочетание мускуса и ванили, Кёртис! – строго промолвила Марти, напоследок щипая Керта за нос. Тот ойкнул и отошёл, подпуская Телу, что уже вытянула шейку. Она во всю желала пахнуть какашками едино… ладно-ладно, молчу.

Мартисса по очереди опрыскала нас ароматными сладкими духами, растратив всю жидкость во флаконе. Пока замороженные корни отмирали, зелёная жижа отступала, ветви ив успокаивались, а призраки медленно регенерировали, мы поспешили к четвёртому Особенному по волшебной дороге из зелёных аметистов.

Частный сектор и все, что к нему прилегало, поросло высокой острой травой. По рыхлой влажной земле текли узкие маленькие ручейки, некогда темно-синяя вода смешалась с ядом, булькающим и дымящимся. Все ручьи текли только по направлению к озеру Бэдданилейкер через какой-то старый заброшенный луг, через широкие склоны Силенту с сияющими голубыми цветами, через главную, самую большую из трёх площадей Броквена – площадь Сияния. По крайней мере я так думаю, пути призрачного Броквена могут быть слегка искажены, могут показаться те улицы, здания и площади, которых уже давно нет в живой версии. Которые мертвы вместе с жителями.

Дорога была нелегкой, дорожка из зелёных аметистов действительно была кстати. Сначала мы проходили длинные нескончаемые луга из колючей травы, тропинка была настолько узкой, что нам приходилось гуськом, друг за дружкой шагать по мокрой земле. В траве виднелись ещё какие-то цветы, похожие на Джайванские плющи. Бледно-розовые, с маленькой пастью и изодранным стеблем они опасливо то поднимались, то опускались. Ползали призрачные ужи, слизывая дорожки яда и рыская в поисках добычи. Где-то притаились глаз-фонари, шурша травой. Площадь все отдалялась, также как и утробные стоны призраков. Становилась дальше и статуя Отца, но все же создавалось липкое противное ощущение, что он извращенно смотрит нам в спины и лукаво улыбается своими треклятыми плоскими губами. А мы только тихо охали и ругались на узкие дрожки, сосредотачиваясь на зеленом блеске камней. Бирюзовые волны, помогая, подсвечивали их, оседая на земле.

Затем нам удалось выйти на широкую дорогу, она тоже оказалась усыпана аметистами. След пролегал через опустевшие коттеджи с огородами и садами, теплицами и оранжереями; везде были различные растения, какие-то совершенно нормальные, а какие-то испорченные, отравленные и мутировавшие. Зеленые волны оплетали измученные растения, покрывались аккуратной рябью около них, будто пытаясь спасти и вновь оживить. В аметистах-указателях отражались оборванные флажки на крышах коттеджей, вы уже догадались, с кем. Камни вели нас прямо, лишь иногда дорожка казалась неровной из-за недостающих аметистов, некоторые попросту сдуло аномальным ветром. Дорога вывела нас на то место, где не было ничего: здесь пахло ровно ничем, пустые кирпичные заросшие дома походили на выгоревшие, все растения и деревья замерли, ни одного листика не упало на наши головы. Даже небо здесь приобрело совсем чёрный оттенок, звезды пропали, на месяце нельзя было нафантазировать какую-нибудь морду. Моя магия оставалась светлой, ведь ничего не находила в этом частном секторе, только останки былой жизни, грязь и пустоту.

След не кончался довольно долго, одни дома заменяли другие, а растений, даже увядших, становилось все меньше. А вот когда мы повернули за угол, след резко оборвался. Я впала в ступор.

– И чего дальше? – Кёртис почесал затылок, пока Эйд осматривал пустую местность уже без домов и огородов. Впереди был только склон, а за ним бесконечные густые глухие леса и электростанции. Ничего не понимаю.

– Может, он уже за нашей спиной? – Тела резко повернулась и широко расставила руки для объятий: – Вот ты и появился, Осо… ой. Никого нет!

– Дальше только леса, а там уже не видно блеска аметистов, – подметила я, рассматривая последний камень на нашем пути. Магия броши витала наверху, словно высматривая что-то. Она чуть потемнела, проглядывался волшебный перламутр. Искры оседали на макушках деревьев. Я неуверенно добавила: – Волны странно себя ведут. Кажется, они в смятении.

Эйдан повернулся к остальным, указывая на пробегающую синюю дранную кошку:

– Кошка какого цвета?

– Синего… – ответили все разом.

След оборвался, казалось, вот-вот мы начнём смотреть следующую смерть. Но все было нормально. Ну как нормально, в стиле призрачного Броквена. И это вгоняло в сомнения, а точно ли мы увидели Особенного. Вдруг это ловушка?

Я встряхнула головой, прогоняя дурные мысли. Одна почка чувствовала неладное, а вторая говорила подумать ещё и желательно о полезном. Надо же хоть раз довериться второй почке, а не скакать между двумя, поэтому я потупила взгляд и замерла над склоном. Думай, Елена!

– Видите крыши?

Послышался голос Мартиссы. Она вышла вперёд, показывая пальцем в самый низ. Ей удалось додуматься быстрее меня.

Внизу и вправду было видно три крыши. Одна, что в центре, особенно выделялась. Остальные две были деревянными и выгнутыми, а эта была двускатной и с серебристым налетом.

– Видим, – кивнул Эйд.

– Значится, там тоже существуют призраки, – Марти задумчиво цокнула, потом принялась водить кончиком зонта по земле, на которую нападало куча темно-зелёных листьев. – А если там существуют призраки, значит есть и какой-никакой спуск, для стариков, к примеру. Или для мамочек с тяжелыми, покрывшимися пылью от старости, колясками. Отец же у нас умничка, все для горожан сотворит… и… я права!

Мартисса тихонько взвизгнула, возбуждённо прикусила губу и смахнула последние листья. Она постучала по бетонной лестнице, ведущей вниз к тем одиноким домишкам. Юнок вырвался из рук Телагеи и побежал по лесенке, задорно блея.

И вот в эту секунду я поблагодарила не только одного Господа, но и всех существующих богов за то, что они подарили нам Мартиссу. Иначе бы мы оказались в тупике, несмотря на способность выходить из любых ситуаций Эйдана и мою магию. В Джйване мозг заклинил у каждого.

– Ещё не все потеряно… – я прерывистое выдохнула, затем крепко обняла Марти. – Ты гений, Мартисса!

– Эталон логики! – Эйдан хохотнул и бросился по лестнице. Уже внизу склона доносилось блеяние Юнка.

– Ох, не стоит, душечки! – прыснула де Лоинз, маня рукой дрожащую от радости Телагею и усмехающегося Кёртиса.

Снизу послышался удивлённый голос Тайлера. Он что-то обнаружил.

– Ребят, тут у дома дверь отворилась!

– А вот и Особенный! Ура! Этот тернистый путь пройден! – взвизгнув, Тела на всех понеслась к Эйдану и Юнку.

Кёртис также поспешил вниз, заодно утягивая за собой меня и победно улыбающуюся Мартиссу. Он успел потрепать ту по голове.

– Дети правы, ты голова, – промолвил уверенно Керт, затем прошептал: – главное теперь, чтоб дети не натворили чего. Эй, Итан, подожди нас!

Когда мы все спустилось по заваленной листьями лестнице, перед взорами предстал маленький скромный коттедж, больше похожий на хижину. С крыши скатывался иней, пылинки и листики, меж белых деревяшек наблюдались подтеки какой-то кислоты, а окна оказались выбиты все до единого. Труба была обгорелой, на покрытии дома наблюдались странные чёрные кляксы и пятна. Пахло порохом, смешанным с кровью.

А открытая дверь вела в старенькую прихожую времён восьмидесятых, с красными тонкими ковриками, горой ярких детских игрушек и фотографиями в пыльных ободранных рамочках. Когда мы осторожно прошли внутрь, мне удалось разглядеть людей на выцветших проявившихся фото. Везде была изображена одна семья: широко улыбающаяся женщина с кудрявыми короткими темными волосами, красной помадой на пухлых губах, круглыми золотыми сережками и сияющими изумрудными глазами; маленького мальчишку с русыми прямыми волосиками, лохматенького, но скромного, со сложенными на груди пухленькими ручками и синей кофточке с красной машинкой; и молодого мужчину, худого, со скрюченными пальцами, выпирающими ключицами. Светлые русые волосы были небрежно уложены на бок, круглые очки увеличивали сизые озабоченные очи, на смуглой коже виднелись огромные мешки под глазами. Бардовая водолазка с белыми полосами была заправлена в коричневые мешковатые вельветовые брюки с чёрным кожаным ремнём. Если двое членов семьи улыбались практически на каждой фотографии, то этот мужчина то выглядел задумчивым, то слишком блаженным.

– Сколько камней… – Эйдан открывал каждую металлическую коробочку, рассматривая до безумия красивые ископаемые фиолетовых, серых и желтых оттенков. По пути куда, сами не знаем, мы находили смолу в банках, куски земли, различные цветы и камни. В этом доме нашлось место и для ветвей самой Ивы, и для камышей с озера Бэддайнилейкер. Каждый уголок скромного дома хранил в себе все частицы природы Броквена, каждый кусочек старого здания, каждую крупицу с асфальта, кучу растворов на озерной и речной воде. А пока шли, дом постепенно принимал оттенки былой жизни.

– Эврика!

Прямо за дверью одной комнаты, которую мы уж хотели пройти, послышался мужской возбужденный вскрик. Юнок, услышав, весело толкнул дверь копытцем.

Мы разом обернулись и охнули так же, как и Мартисса.

В комнате с серыми обоями, белым светом находились два деревянных стола с расчетными бумажками, большим микроскопом, банкой с мертвой веткой Ивы, мутно-синей водой и чёрной зеленоватой землей. Над ржавым котелком горела широкая колба с белой бурлящей жидкостью, около неё расположилось несколько пипеток. А посреди комнаты бегал тот мужчина с фотографий, рьяно записывая что-то в блокнот и радостно крича:

– Получается, у меня все получается!

Он много тараторил, было трудно понять его восклицания. Но когда учёный вырвал листки и прикрепил на кнопки, то я немного, но поняла, что он тут химичил. По рисункам привидений в полотнах и всех аномальных городских явлений вплоть до деревьев Вечноплакучего леса и до озера Бэддайни я предположила, что мужчина разрабатывал какой-то чудо-раствор для Броквена.

– Кто бы мог подумать, что углерод в Броквене тоже аномальный?! – тараторил неустанно молодой человек, добавляя молочный дым из сосуда в кипящую колбу. – А призрачная пыль вполне видна?! Это же прорыв, мне за такое столько заплатят!

В жидкости появились голубые блесточки, только мужчина высыпал из маленького пакетика призрачную пыль. Сейчас объясню: Смерть всегда оставляет за собой свою особую пыль, Гостлены ещё называют это серое блестящее вещество могильной пыльцой. Только госпожа Смерть приходит – от взмахов косы, движений костлявого тела и чёрного плаща отлетают крупицы. В них таится её сила, вся мощь и благословления и проклятия одновременно. Смерть соткана из могильной пыльцы, так что у Гостленов существует теория, что госпожа создала наш род из этой пыли. А поскольку призраки – считай, часть Смерти, на их телах образуется призрачная пыль, которую они оставляют повсеместно. Особенные, кстати, тоже.

Вернёмся к мужчине. Он успел налить в колбу знакомую мне воду.

– Бэддайни точно, точно, абсолютно точно связано с призраками! Там так красиво и так… тоскливо. Я чувствую этот смертельный дух, этот запах, которым пахнут уважаемые Гостлены, награди их, Господи!

Затем он взял стеклянную банку и выудил оттуда серо-белые ветки Ивы, кинул в бурлящую жидкость, ставшую бирюзовой. А когда мужчина добавил три столовые ложки вязкой синей смолы, раствор вспыхнул светло-бирюзовым дымом, закипел, пустил зеленые пузыри. От жидкости пошёл жар, витиевато закрутился, пустил странные звуки, похожие на стоны призраков. Мужчина захлопал в ладоши.

– Я уже у цели, милая Агата, любимый сладкий зайчонок Гарри! Папа получит много денег за свою разработку и обязательно вылечит тебя! Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть и мы все освободимся от оков боли, а мои давние старания наконец возвысят! Да-да-да!

Мужчина, наслаждаясь заунывным бульканьем жидкости, с особым трепетом взял в дрожащие руки маленькую банку с рыхлой землёй. Она явна была могильной, я везде узнаю эту грязную черноту. Только зеленые оттенки и ростки я ещё никогда не видела.

– Да простит меня погребённый у Ивы человек, у которого я взял эту землю, – он открыл пластиковую крышку и принялся медленно вываливать в бирюзовую сияющую смесь. Внутри все почему-то напряглось. – Но что не сделаешь ради семьи? Ради сына? Ему же ещё жить и жить… бедный, бедный мой Гарри… Скоро твои страдания закончатся, и ты будешь самым румяным и здоровым мальчиком на планете… Ну, давай, Милтон, смелее!

Мужчина перекрестился, выдохнул и смело вывалил всю могильную землю в жидкость.

Раствор тут же заискрился, дым стал ядерным, пахнущим увядшими цветами и гниющим трупом. Дым прямо таки обрёл голос, гробовой и тяжелый.

Милтон широко улыбнулся, шумно выдыхая.

– Все как я и планировал. У меня получилось! У меня получилось создать противоядие для Бро…

Но половина дома взорвалась. Лопнули окна и лампочки, стены и мебель разорвало. Появились небольшие сгустки синего пламени. Послышался протяжный громкий крик, полный разрывающей боли, казалось, горло кричащего раздирала собака. В нос ударил запах горящей плоти и крови, на взорванной мебели и стенах осела призрачная пыль.

Нас этот взрыв не коснулся, магия Призрачной броши, обратившись с тёмный шар, закрыла от ненастоящих осколков и деревяшек. А вот четвёртому Особенному повезло меньше…

Это я так думала до того момента, пока пол под нами не обвалился. Мы истошно заорали, берясь друг за друга, сгибая колени и зажмуриваясь.

Последнее, что я увидела перед падением на кучи сена, так это голубую вытянутую фигуру ученого с фонариком и горстью зелёных аметистов.

Глава 18. Границы Силенту^[35]

Запах мокрой земли защекотал ноздри. Сено кололо ладони при малейшем движении, этот бесконечный шелест и хруст раздражал так, что меня выворачивало наизнанку. Кажется, в коленку уперлось дуло дробовика, а чьи-то кружева, наверняка Мартиссы, по ощущениям зацепили мои волосы.

– Елена, подъем! – послышался полушепчущий голос Эйдана, а затем в глаза засветил белый свет. Я думала, у меня и веки расплавятся. – Мисс Гостлен, ваше драгоценное тело цело, а перед вами светит товарищ Особенный! – Когда Эйд защелкал пальцами, кольнуло чувство ностальгии.

– Тише, тише, тише, мальчик! – затараторил знакомый обеспокоенный мужской голос – хриплый и чуть писклявый. – Призраки могут, абсолютно могут найти нас даже по интонации голоса! Шёпотом, шёпотом, молодой человек!

Эйдан возмутился, кладя тёплую влажную руку мне на лоб и похлопывая другой по плечу. Появился в пятнах и бирюзовый свет.

– Я и так шёпотом, только так ее можно пробудить!.. Эй, не надо так сжимать мои плечи, у вас очень цепкие пальцы, знаете ли!

– Чувак, реально осторожней, ему ещё мне таблетки от деменции на дно доставлять, – хохотнул глухо Кёртис, убирая дробовик с моего колена.

– Я вас спасти пытаюсь и увести отсюда, шиш! – шикнул мужчина и поднёс свет прямо близко к глазам.

А он прав.

Надо подниматься, а то что я, как бабка старая. И так належалась за… эти дни.

Я резко открыла глаза, отодвигая фонарик. Слушая хруст сена и колясь о горелые кончики, я поднялась, выпрямляя спину. Эйдан от неожиданности шлепнулся в костлявые ноги четвёртого Особенного. Тот испугался и мигом отодвинул фонарик, подсвечивая… какой-то бункер.

Мы находились в туннеле. Вокруг была грязная коричнево-чёрная земля, из неё кое-как прорастали ростки и вылезали маленькие сорняки. С земляного потолка и медных труб, идущих в никуда, стекали густые капли зеленой слизи, покрытой странными белыми пупырышками. Позади худощавой фигуры с взлохмаченными бледно-голубыми волосами и старомодными круглыми очками был темный длинный коридор, в котором отдавалось эхо падающих капель. Эта темнота вселяла чувство смутной тревоги, ощущение, что оттуда сейчас выпрыгнет уродливый Джайванец. А может и сам Отец…

Так, ладно, расскажу про ребят. Мы и вправду не поранились и не ушиблись, кучи сена смягчили падение. Эйдан сидел в ногах у ученого в обнимку с рюкзаком и жезлом, подсвечивая светлячков и сорняки; Кёртис вытаскивал из головы прутики, был бодр, внимательно осматривал четвёртого призрака; Мартисса тоже очухалась, она тормошила постепенно пробуждающуюся Телагею, руки которой активно лизал Юнок. А Особенный дрожал как последний осенний лист, все исхудавшее острое лицо покрыл пот, даже синие мешки под глазами были на мокром месте. Очки запотели, белый халат оголил маленькое плечо, облаченное в темно-бордовую рубашку с катышками. Фонарь дрожал в шершавых руках, поэтому белые пятна бегали туда-сюда по стенам туннеля. Молодой человек нервничал.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с призраком, протягивая ладонь. – Мое имя Елена Гостлен, у вас в ногах Эйдан Тайлер…

– Ака Ядерное Пламя, – Эйд прыснул, прикрепляя жезл к рюкзаку.

– …Сбоку Кёртис Револ…

– Салют, – бросил коротко Керт, пока мои волны помогали вытаскивать из его волос прутья.

– …А сзади малышка Телагея Марати с козликом Юнком и Мартисса де Лоинз.

Мартисса поклонилась, широко улыбаясь.

– Рада знакомству, проводник вы наш!..

– И я, и я рада! – взвизгнула Тела, взлетая к потолку вместе с Юнком.