Текст книги "Броквен. Город призраков (СИ)"

Автор книги: Александра Трошина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

На этот раз ее не пришлось долго уговаривать. Потемневшие бирюзовые волны стали постепенно приближаться ко мне, выкручиваясь и извиваясь, задевая деревья и впитывая озерную пену. Снова поднялся легкий ветер, что раскачивал ветви елей и шелестел листьями ив. Озеро Бэддайнилейкер начало светиться лазурно-бирюзовым, волны Особенных обратились в пар, что вместе с белыми крупицами испарялся в воздухе.

Как только магия Призрачной броши настигла призраков, она принялась забирать у них сияющие трясущиеся осколки: сначала волны оплели желтый осколок Телагеи, затем синий – Кёртиса, сиреневый – Мартиссы, багровый – Амабель и, наконец, бледно-зелёный осколок Милтона. Теперь на месте осколков у Особенных образовались белые мерцающие ожоги.

Я по интуиции сложила пальцы вместе и легко раздвинула руки по бокам, образовывая невидимый круг. Волны вмиг повторили за мной; они разделились на пять отдельных каскадов и закружились в воздухе вместе с осколками. Теперь вся местность Бэддайнилейкер окрасилась в бирюзовый: ели, ивы, некошеная трава с камышами. Даже стали видны проблески бирюзы на фигурах Особенных и на мне с Эйданом.

Как только я осмелилась поднять одну руку, волны сразу же замедлились, качая осколки туда-сюда. Сглатывая, очертила кистью полукруг, желая подвинуть осколок искренности в центр. Тогда магия послушно сделала это, легонько снуя вокруг стекляшки, точно сдувая пылинки.

Затем я обратила внимание на застывший в воздухе синий осколок. Левая рука сделала движение в сторону, и второй бирюзовый каскад соединил стекляшку Кертиса с осколком Телагеи. После этого последовала маленькая вспышка, обломки Особенных прочно соединились. Получается!

На глаза попался сиреневый осколок любви. На этот раз я более уверенно взмахнула правой рукой, и к двум стекляшкам присоединился посередине осколок Мартиссы. Осталось собрать нижнюю часть Ромба… У меня получится…

Когда я подняла левую руку, бирюзовая волна мигом присоединила красный осколок мудрости вниз. Ромб становился все ярче, подо мной уже пульсировала земля, испарялась постепенно повисшая зелёная жижа. Как будто Ромб Освобождения вытягивал на уничтожение всю собравшуюся за несколько столетий грязь, что мешала жить всем горожанам Броквена.

Собрав волю в кулак, я вновь подняла правую руку, и бирюзовые волны соединили последний осколок семейных ценностей с остальными.

Ромб Освобождения засветился, начал переливаться всеми цветами Особенных. Он обрёл объём, стал больше в размерах. Весь яд поглощал свет Ромба: он собирал сине-зелёную жижу с деревьев, растений и цепей животных… Так потихоньку и исчезала ненавистная отрава в сиянии Ромба, в котором заключены силы Особенных призраков.

– Получилось! – Эйдан яро запрыгал, чуть ли не выдирая волосы с головы, и бросился ко мне в объятья. Он обнял меня крепко, будто в последний раз; сжал до такой степени, что заболели рёбра и брызнули из глаз слёзы. – Елена, мы смогли! У нас получилось!

Я, проглатывая сопли, обняла Эйда в ответ, наблюдая за тем, как радостные Особенные подходят к нам. Они смотрели за светящимся Ромбом Освобождения и указывали на него пальцами, улыбаясь и взвизгивая.

– Мы смогли… У нас получилось… – шептала я, представляя светлый Броквен и избавившихся от оков призраков.

– Поздравляю, Хелен, Эштон! – Кёртис налетел на нас с Эйданом самым первым, ещё сильнее сжимая. Ожог на его груди немного щипал кожу. – Вы – мощь, слышите?! Вот така-а-ая! – и резко поднял нас, смеясь.

– Получилось, получилось, получилось! – подлетела и Телагея с Юнком, протискиваясь между нами. – Скоро мы попадём в Рай!!!

Так меня и Эйдана обняли все Особенные призраки. Они чмокали в щеки, трепали по голове, хвалили и приговаривали, что Отец уже побеждён. Я слушала только одним ухом и лишь обнималась с холодными телами, прикрыв глаза. Совершить этот ритуал оказалось сложнее, чем я предполагала перед походом в Город призраков… Ноги подкашивались, руки подрагивали, по телу разливалось странное тепло. Так и хотелось обниматься с Особенными и Эйданом, и смотреть, как в Броквене впервые за почти четыреста лет образовывается Круговорот Того Света…

– Елена?

Я услышала, как кто-то позвал меня. Это не был кто-то из Особенных и не Эйдан. Тот, кто позвал меня, стоял чуть поодаль от нашей кучки.

Девичий глуховатый голос, что позвал меня, тут же выбил из коматозного состояния, тепло перестало разливаться внутри, а сна уже не было ни в одном глазу. Этот глас был чуть надрывный и сиповатый. Он явно принадлежал девочке-подростку, но именно легкая дрожь и певучая интонация заставили меня проснуться.

Ведь и эту дрожь, и интонацию я узнаю везде. Где бы не находилась, в горах или в пустыне, визжала бы от радости или была при смерти, всегда узнаю этот голос, что когда-то давно звонко звал меня погулять…

Я аккуратно отстранилась от друзей, немного выходя вперёд и пошатываясь. Они вопросительно взглянули на меня, расступаясь. А когда я распахнула глаза и прикрыла двумя трясущимися руками рот, и волны полетели к леску, друзья повернулись в ту же сторону и удивленно охнули. Эйдан стукнулся о жезл, а Милтон вообще чуть не упал.

– Филса? – мой голос сорвался на произношении имени той, которую я так отчаянно хотела найти шесть лет. Из глаз полились градом слезы, одна за другой капая на рубашку. Губы дрожали, щеки покрыли колючие мурашки, меня точно облили холодной водой.

Бирюзовые волны сновали у молодой невысокой девушки худощавого телосложения, нашей с Эйданом ровесницы, только мертвой. Распущенные белые волосы аккуратно лежали на маленьких плечиках, макушку украшала зелёная заколка в виде стеблей цветов. Призрак носила белёсое платьице, только на юбке и коротких рукавах блестели зелёные острые узоры. На руках были темно-изумрудные перчатки: на правой руке длинная, а на левой – короткая. К ногам прилипли уже подгнившие водоросли, которые тянулись до светло-зелёных босоножек. За спиной у привидения было что-то вроде копья без наконечника. На меня глядели большие глаза с густыми длинными ресницами, и улыбалась она припухлыми губами.

А на груди сверкал знакомый ярко-зелёный кулон Возрождения. От него исходили малахитовые волны, что превращались в растения. Да что уж там – при каждом шаге призрака появлялись новые растения и зацветали старые.

И это была Филса Хьюстон – моя подруга, погибшая шесть лет назад.

– Привет, Елена, – она застенчиво помахала рукой и сдержанно хихикнула. – Давно не виделись, хах.

Филса и моргнуть не успела, как к ней уже подбежала я, заключая в объятия и прижимая к себе. Я не сдержалась и громко зарыдала на все озеро, щупая лопатки и трясь о ее щеку. Перед глазами всплыли те времена, когда мы с Филсой беззаботно гуляли по Броквеновским улицам, ели бутерброды у Ивы, ловили лягушек у озера… Когда рисовали в булочной дяди Синамона, запугивали на Хэллоуин соседских мальчишек байками о мёртвой плачущей невесте в Яблоневой роще и детях с заброшенных приютов… Когда пили какао у тети Элис в дождь… Все, все воспоминания с Филсой сейчас ярко мелькали перед глазами, такое было у меня впервые. Вспоминать о ней и обнимать ее в этом момент… Это необыкновенное чувство, от которого хотелось кричать и плакать одновременно. И не отпускать Филсу никуда…

– Филса! – заплаканная и взбудораженная, я немного отстранилось от Фил и принялась щупать ее плечи, цепляясь пальцами за ткань платья. Улыбка не слезала с лица, голова чуть кружилась, теперь тело горело от счастья. Голос вдруг окреп и стал громким, но, правда, язык заплетался. Даже волны взволновались. Черт возьми, передо мной и правда стояла Филса! – Я наконец-то нашла тебя! Все это время я так переживала: что ты, где ты, как ты… Я так… так хотела увидеться с тобой… Да что уж там, увидеть тебя хотя бы на несколько секунд. Веришь, Фил?!

Филса прыснула, в ответ легонько хлопая меня по скрюченному плечу.

– Конечно же верю, Еленочка, – певуче проговорила она, сверкнув глазами. – Я тоже хотела увидеться с тобой все эти шесть лет. Ах, столько всего хочется тебе рассказать!..

– А мне-то сколько всего надо тебе рассказать, Филса! – я пустила неловкий смешок, отряхиваясь. Рот меня не слушался и принялся рассказывать все события, произошедшие со мной в Броквене за эти несколько суток: – Сначала мы с мамой наткнулись на новости про Броквен, и я узрела весь ужас, что тут происходит… А приехав в Броквен, я наткнулась на одного прекрасного мальчика… Точнее, он спас меня, представляешь?! Знакомься, Эйдан Тайлер!

Отреагировав на мои слова, Эйд немного вышел вперёд и помахал Филсе, смущенно улыбаясь:

– Д-да, это я. Привет, Филса!

– Вот он разузнал абсолютно обо всем! – продолжила я, показывая Фил Эйдана во весь рост. – О том, что есть некие Особенные, с помощью которых можно спасти всех, что можно сделать волшебный жезл, что есть целый другой Броквен! А-а потом, ища Особенных, мы с ним столько всего пережили! П-помнишь, мы с тобой мечтали, чтобы в Детской обители было много сладостей, помнишь?!

– Ага! – кивала головой Филса, внимательно меня слушая. Наверняка я выглядела сейчас как бегающая туда-сюда курица, но Фил, уверена, понимает меня. – Мы же даже туда приходили конфеты сыпать!..

– Так вот, тут в другом Броквене есть такое место с кучей сладостей и плюшевых игрушек – это Этис! А там мы нашли вот эту девочку, – я указала на Телу, что уже, наверное, минут пять махала Филсе, – ее зовут Телагея, и она жила в Броквене во времена Американо-Мексиканской войны! А-а потом мы оказались в месте для умерших, живших в во времена молодости наших родителей. И через тернии и кости мы нашли там Кёртиса Револа – очень хорошего парня, который борется за справедливость в городе!

– Ого… – Филса прикрыла рот ладонью, смотря на Кертиса, что, в свою очередь, также ее рассматривал.

– И да, он наполовину итальянец, – я тут же лукаво заиграла бровями, – а я помню, ты у нас любишь иностранцев…

Кёртис не растерялся, заметив посиневшие щеки Филсы и рваные движения (она всегда так смешно пыталась спрятаться за мной, когда смущалась!), коротко бросил, слегка ухмыляясь:

– Ciao, signora.

– Привет, синьор, – Фил подняла уголки губ.

– Во-о-от… – затем я быстро показала на заинтересованную Мартиссу. Ох, так хотелось рассказать Филсе все в мельчайших деталях! – Мартиссу мы встретили в месте времён девятнадцатого века, там было так волшебно, везде играла музыка, и-и танцевали в воздухе красивые люди!

– Прямо в воздухе?! – Филса прикрыла рот ладошками. Аж цветы около неё цвели не по часам, а по секундам от удивления.

– Да, Фил! А вот чтобы найти этого молодого человека – Милтона Крейза, нам пришлось притворяться статусными людьми, чтобы напугать озверевших призраков!

Как только Фил перевела свой, удивительно, наполненный жизнью взгляд на Милтона, тот ничего не сказал, не помахал даже, а лишь шумно сглотнул. Я думала, он этой слюной и подавится…

Но я не обратила внимания на их странную реакцию друг на друга, а оживлённо продолжила бегать вокруг Особенных и каждого близко показывать Филсе. Чтобы она рассмотрела, увидела, каких поистине сильных и волшебных людей мы нашли вместе с Эйданом.

– Ну а вот эту всезнающую женщину, которую зовут Амабель Пруденси, мы нашли в месте, где царит колдовство и магия! Там даже есть твоя любимая астрология, представляешь?! В Силенту есть также и хиромантия, и гидромантия, и гадания на картах… В общем, о-очень много всего!

Потом я подозвала волны показать, как Ромб Освобождения медленно, но верно высасывал всю дрянь из земли Броквена. Глаза Филсы засверкали ещё ярче, только она увидела парящую белую фигуру.

– Ромб, который всасывает весь яд и испаряет его… – подруга возбуждённо облизнула блеск со своих губ, покрываясь мурашками. Мне не верилось, что мы с ней вдвоём видим вживую, как Броквен постепенно отчищается от аномальной скверны. – Черт возьми, Ель… Как… Как у тебя это получилось? Так гладко и идеально? Ты же, хах, ещё какая неуклюжая, хоть я всегда верила в твои магические способности.

Я смягчилась, подходя к Филсе и беря ее за плечо, тихонько усмехаясь. От волнения и трепета становилось тяжело дышать, рубашка намокла от пота. А ребята вместе с нами вновь обернулись к священному озеру. Я принялась с придыханием рассказывать самую важную вещь в этом приключении:

– Уверенности мне придала история Броквена, которую мы узнали от Амабель и моей реликвии – Призрачной броши…

Хьюстон подглядела на меня с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Зелёные волны потянулись к броши, щекоча тело.

– Что?.. – изумилась Филса. – Призрачная брошь все знала?..

– Да, Филса, – я заговорила монотонно, серьезно, стараясь донести до Фил всю правду. – Она показала мне далекое прошлое, восемнадцатый век… Раньше Броквен назывался Виллоуленом в честь Ивы, и он был не аномальным, а волшебным. Его основала моя прапрапрабабушка с несколькими людьми, один из которых был одарённый Жизнью человек из того вымершего рода, о котором рассказывала бабушка – химик Эрнесс Вайталши. Он хотел достичь бессмертия и провёл ужасный эксперимент над бывшим Виллоуленом, превратил призраков в чудовищ своим ядом! Но моя прапрапрабабушка и предки Особенных выполнили ритуал на озере Бэддайнилейкер и спасли Виллоулен от разрушения! Но Эрнесс был хитрее, он убил себя, чтобы отравить землю, и из-за этого образовалось много аномалий, что сейчас бы помогли ему вновь захватить Броквен и весь мир, если бы не мы!

– Ох, вот это да… – Хьюстон часто заморгала. Казалось, она не очень была удивлена, будто знала все наперёд. Не было такой уж слишком бурной реакции до визгов на происходящее, Фил только понимающе кивала. Повзрослела однако…

– И тогда на кладбище тебя увёл он, – от горьких воспоминаний на глаза снова выступили слезы, но я быстро втянула все обратно. – Эрнесс взял себе кличку «Отец» и дурил всех в Броквене больше трёхсот лет, манипулировал простыми людьми и в итоге захватывал в свой призрачный плен! – я начала осматривать Филсу на наличие ран или трупных пятен. – Надеюсь, ты сбежала от него, и он не причинил тебе вреда и не промыл мозги какой-нибудь дурью…

Вдруг Филса широко улыбнулась, щурясь. Ромб Освобождения, странно мигая, осветил ямочки на исхудавших щеках. От неё повеяло чем-то большим, чем загадочностью, почувствовалось лукавство, которое явно узнала брошь, начав биться на груди. А ещё я ощущала, как что-то оплетало ноги. Такое тоненькое, но крепкое и дымящееся… Кажется, я не могла пошевелиться и Особенные, судя по их ерзанью, тоже.

– Нет, Отец не ранил и не промыл мне мозги, – Фил растягивала каждое слово, словно рассказывала страшилку. С долей жуткости и клокота. – Наоборот, дал крышу над головой, вкусную еду, тёплую комнату. Он окружил меня заботой и не бросил гнить в Броквене…

Простите, но я немного охренела. У меня задёргался глаз, а на это Филса как-то ядовито прыснула:

– Что такое, Еленочка?..

– Подожди… – я старалась держаться… просто держаться. Слова Филсы выжигали дыры на груди, резали по ушам. – То есть ты жила с Отцом все это время? Ты не путаешь?..

– Нет, я не такая отсталая, как остальные призраки, – Филса говорила с презрением, с той вредностью, которая мне в ней никогда не нравилась. – Я этого попросту не достойна.

– Т-то есть это Отец сделал тебя такой… взрослой? – вопросила ошарашено я. Именно телосложение подруги смущало меня все это время. Призраки не могут взрослеть!

Фил как ни в чем не бывало пожала плечами, буднично произнося:

– Душа Вайталши имеет свойство изменяться, так как в нашей крови бушует жизнь даже после смерти… Такие вот пироги.

– Что?! – не сдержавшись, выпалила я надрывно.

– Что слышала, Елена, – Филса открепила копье без наконечника, крутя в руках. – На самом деле я Филса Вайталши. К сожалению, когда мой дедушка, да-да, Эрнесс, умер, наш род потерял эту фамилию, и мне было суждено родиться под фамилией Хьюстон. Всю недолгую жизнь я не верила в свои способности и боялась их. Да что уж там, каждый из нас скрывал эти силы, не до конца веря в то, что мы можем принадлежать к самим одаренным… К Вайталши, которые как бы вымерли…

Филса начала идти к Милтону, уже опустевшими холодными глазами посматривая на меня.

– Но Эрнесс открыл мне глаза на абсолютно все в этом мире. С ним все мои страхи и обиды испарились. Он показал мне, каково это – быть Вайталши. Эрнесс помог мне развить силы, данные Жизнью, и понять, в чем мой долг перед миром. Мой долг – избавить Человечество от горя раз и навсегда. Сделать так, чтобы люди жили вечно.

– Зачем же ты поверила ему?! Он обманул тебя, Филса! – я попыталась добежать до Фил, но не смогла даже и на сантиметр сдвинуться, только чуть не упала. Посмотрев на ноги, я поняла, что их оплели ромашки. Выцветшие, с порванными кончиками лепестков, со светящимися стеблями, они сдавливали ноги до боли. От напора цветов гетры порвались, на щиколотках выступила кровь.

И держали на месте ромашки не только меня. Корчились от неприятных ощущений все. Ромашки постепенно окрашивались синей кровью Особенных. Неужели это сделала Филса?..

Фил спокойно молвила металлическим скрипучим голосом, стиснув зубы и сжав одну руку в кулак:

– Это ты обманула меня, Елена. Каждое твоё слово, каждое объятие – ложь. Теперь я не позволю тебе меня обмануть.

– Чт… Что ты такое… Филса!.. – от боли в ногах и шока, что сковывал легкие, я с трудом говорила.

Филса на этот раз проигнорировала меня. Она остановилась около Милтона и указала на Ромб Освобождения.

– Давайте Ромб, Милтон.

Милтон поправил очки, утёр пот рукавом халата и тяжело вздохнул. Он медленно кивнул, виновато глядя на нас.

– Уже несу… – и спешно полетел к Ромбу Освобождения, надев перчатки.

Я замерла в безмолвной панике. Не моргала, не сглатывала. Послышались яростные крики Особенных и Эйдана:

– Э, отец, вы совсем охренели?! – орал Кёртис гневно.

– Дядь Мил, ты дурью давай не страдай! – Амабель даже перестала пыхтеть трубкой.

– Милтон, вы что творите?! – кричал Эйд, пытаясь сорваться с места.

Но Милтон словно не слышал нас, будто пребывал в каком-то чертовом трансе. Он поднялся на уровень Ромба и, уворачиваясь от потоков яда, взял в руки. Ромб Освобождения замигал, начал переливаться серыми и болотно-зелёными цветами, издавать трескающие звуки. Моей магии не давали пролететь к озеру зелёные волны. Черта с два…

Под возмущённые крики и блеяние поникший и помрачневший Милтон спустился к Филсе и подал ей потускневший Ромб.

– Простите, ребятки… – только и смог прошептать Миль, опуская голову.

– Не предавайтесь сомнениям, Милтон, – улыбнулась Филса, прожигаемая нашими взглядами, прикрепляя Ромб к рукояти копья. Теперь у него был наконечник. – Дедушка всегда выполняет свои обещания. И я ему в этом помогу.

– Что ты задумала? – я чуяла, что дело ее дрянь.

Со сверкающим копьем и мигающим позеленевшим ромбом Филса зашагала по озеру.

– Ничего особенного, – отмахнулась Фил, вставая по центру Бэддайни. – Всего лишь спасти мир с помощью вашего ненаглядного Ромба Освобождения. Для ваших дел он не подойдёт, так как испорченный осколок Милтона испортил всю малину. А вот для пробуждения портала… очень даже. Ну, момент истины!

Филса высоко взлетела над озером, подняв копье. Ромб Освобождения поглотила зелёная магия, он теперь светился ею! Ромб задымился, а сам кончик его загорелся изумрудным пламенем.

Вновь поднялся сильный ветер, он чуть ли не вырвал с корнями все ели. Животные разбежались, трава погнулась. Озерные почерневшие потоки принялись подниматься в воздух, превращаясь в водяной вихрь. Он окружил Филсу. Был виден только ее искаженный силуэт с горящим Ромбом и зелёными волнами.

Вдруг Филса в вихре понеслась с копьем вниз, прямо ко дну озера! Вихрь окрасился в болотный цвет, магия кулона Возрождения понеслась на бешеной скорости за Филсой.

Спустя несколько секунд Фил не стало видно, она словно так и осталась лежать на дне. Озеро позеленело. На мгновение повисла страшная тишина, а затем раздался громкий бабах прямо в земле. Он чуть ли не разорвал барабанные перепонки!

Не успели мы моргнуть, как небо пронзила белая молния, что образовала на нем… пеструю ядовитую дыру. Постепенно расширяясь в размерах, пожирая облака и всасывая туман с ядом, она переливалась всеми ядерными оттенками, от которых рябило в глазах. Поглощая броквеновское небо, дыра будто ревела, она стала похожа на огромную пасть какого-то инопланетного монстра. Эта «пасть» принялась изрыгать ядреные брызги мертвесилы, точно плеваться слюной. Ну или тошнить на Броквен, настолько брызгов было много. Филса активировала Портал Безрассудия!

Послышались крики, много криков. Раздирающих, наполненных страхом и муками, срывающихся вскоре на рычание и звериные визги. Зазвенели яростно цепи, обрушивались вдалеке крыши зданий, падали деревья, тряслась земля под ногами. Я с ужасом осознала, что так орали уже не просто заблудшие души, а мертвепризраки. Нет…

Те самые ромашки, оплетавшие ноги, вдруг подняли нас и куда-то понесли, точно буйные скоростные потоки ветра. Магия Призрачной Броши и Эйнари полетела за нами, пытаясь освободить, но ромашки держали слишком крепко.

Наши крики разносились по всему Броквену, который… становился живым. Сливались призрачные дома с кирпичными, проявлялись магазинчики, которых в призрачном Броквене не было. Пропадали яркие голубые и зелёные растения, исчезала дымка. Весь Город призраков стал одним целым с живым Броквеном. В полёте мы видели людей, настоящих, из плоти и крови. Они, слегка обеспокоенные, ещё не до конца понявшие, что произошло, куда-то бежали и указывали на Портал Безрассудия, из которого продолжали литься ядовито-зелёные капли. А со всех сторон на площадь Сияния скапливались сверкающие противные болотные фигуры – мертвепризраки.

Ромашки как раз и уронили нас на главной площади Броквена. Пока содрогались от боли во всем теле и пытались встать, мы увидели, что живые броквеновцы собрались именно здесь. Они шептались между собой, кричали, что наступил Конец Света, плакали, показывали на меня и Эйдана. Их освещал ядреный свет Портала Безрассудия, просвечивая кости через одежду. А зловонные корни и лианы уже оплетали здания, зелёная дымка подавляла бирюзовую магию. Вырастали на пустом месте ядовитые плющи, гипертрофированные цветы, зубастые кусты. Черт, зачем же горожане сюда приперлись?!

– Уходите отсюда, живо! – заорал Эйдан, размахивая жезлом. – Теперь на улице небезопасно, видите?!

Везде послышалось рычание: с воздуха, с павой и левой сторон, та даже из-под земли! Здания площади стали разрушаться, асфальт колоться, деревья гнуться…

– Мертвепризраки, это мертвепризраки!!! – завизжала Телагея, беря Юнка на руки.

Посмотрев по сторонам, я убедилась в словах Телы. Площадь рушили и окружали мертвепризраки, бывшие души, которые повстречались нам. Только теперь они стали сами на себя не похожи. Кожа полностью покрылась трупными пятнами, она разъедала каждый сантиметр тела, образовывала дыры. Руки удлинялись, на них выросли огромные волдыри, ладони стали аномально большими, как и стопы ног. Пасти были широко раскрыты, из них виднелись сотни острых зубов, с чёрных языков капал яд. Остатки кандалов булькали на поясах. В не моргающих глазах призраков читалась только звериная злоба и яростный гнев. Они агрессивно рычали, стирая стены домов в порошок:

– Уби-и-ить!

– Ради-и-и м-и-ира!

– Ради-и-и Отца-а-а!

Завидев мертвепризраков, люди заорали, принявшись разбегаться кто куда, прятаться, стараться обороняться от этих неземных чудовищ. Начался сущий хаос, асфальт запачкала первая людская кровь, послышался хруст костей, горький плач, который глушил загробный рык.

Особенные, подсвечиваемые светом из пройденных грудных клеток, смело принялись спасать людей любыми способами: Тела достала свой горящий мячик, Кёртис зарядил дробовик серебряными патронами, Мартисса пронзала зонтиком огромные извивающиеся туши, Амабель пыхтела трубкой в лица мертвепризракам, превращая дым в бардовый огонь, Эйдан отбивался Эйнари. Только Милтон куда-то пропал… Он оказался за Отца…

Не успела я приказать волнам защищать горожан, как надо мной появилась Филса. Окутанная магией кулона Возрождения, средь выросших ромашек, она ухмылялась. Во взгляде, направленном на меня, читался цинизм. Я не могла поверить в то, что это была Филса, девочка, которая дорожила дружбой со мной больше жизни, хотела по-настоящему спасти Броквен вместе со мной, с которой я не смела грустить. Сейчас в ней ничего этого не осталось, словно она это забыла…

– Как тебе, Елена? – веселым тоном поинтересовалась Фил. – Правда круто? Это я сделала, сама! Теперь я даже сильнее тебя!..

Я сжала кулаки, нахмурилась. Магия броши потемнела.

– Люди гибнут на твоих глазах, город разрушают бедные отравленные призраки, – произнесла я через сомкнутые зубы. – Ты совершила ошибку, а не начала операцию спасения! Тебе не стыдно?

– Мне? Мне не стыдно, – покачала головой Хьюстон-Вайталши. – Это должно быть стыдно всему Броквену. У горожан даже не возникало мысли, что пора бы прекратить плакать и страдать, умирать и пропадать из этого родного мира, оставлять тех, кто тебе дорог, отказываться от того, что тебе нравилось! Они не думали, что пора бы пойти против законов Небес! Во все времена броквеновцы старались как можно быстрее забыть об умерших, даже не приходили на могилы! Из-за этого цепи все сильнее врастали в почву, мы становились ненужными, гнилыми! Дедушке было сложнее готовить второе спасение мертвых горожан именно из-за этого правила, которое придумали Гостлены!

– Никому ничего не оставалось, кроме как тихонько проживать свои дни в Броквене! Страх сковывал все мысли мирных людей все это время! – я поражалась на Филсу, на слова, которые она говорила с такой ненавистью. – Теперь ты считаешь, что невинные, не знающие даже истории своего города люди должны страдать втрое больше призраков?!

– Такова цена освобождения, – прошипела Филса. – Мы с дедушкой спасём мир и души людей от смерти и небытия. Больше никто в этом мире не умрет и не покинет свой мир.

– Да ты просто не можешь смириться со смертностью всего живого, вот и вытворяешь этот беспредел! – бросила истерично я. – Не надо прикрываться спасением!

Фил состроила презренную гримасу.

– Ты права. Я не могу смириться со смертностью, с тем, что жизнь не вечна, что рано или поздно нас всех забудут, – она подняла копье, утирая одной рукой слезы. – А меня вот уже забыли. Забыли родители… И забыла ТЫ! А ведь ты обещала, клялась мне, что в случае чего не оставишь меня одну! Ты обещала, что мы переживём все вместе, что ты меня не забудешь, спасёшь со мной призраков! А ты так подло поступила, уехав в другой ссаный городишко, где нет призраков и боли! Ты сделала себе лучшую жизнь, оставив меня и наши детские мечты в трёх метрах под землей! И я тебе этого никогда не прощу!!!

Срываясь на крик, Филса взмахнула копьем, сотрясая землю. Это спровоцировало Портал Безрассудия выпустить еще больше брызгов мертвесилы.

Вокруг замелькало сотни искр. Туман неприятно намозолил глаза, обжег кожу своими ярко-ядовитыми цветами. Повсюду послышались крики людей: кто-то летал в воздухе, кого-то бросало в разные стороны, ударяло о кирпичные стены уже полу развалившихся зданий. А те люди, что корчились от жутких головных болей на дрожащей земле, купались в густых лужах крови. Запах мертвечины уже давно пропитал их одежду.

Слова Филсы поразили меня в самое сердце. Как же… Как же она могла посчитать, что я ее забыла, и из-за простой слепой обиды активировать Портал Безрассудия?! Это ведь неправда! Я так и не смогла найти лучшую жизнь и забыть Броквен и ее! Филса – второй дорогой мне человек после родителей! Я бы никогда не оставила ее одну просто так, из-за своих прихотей, например, даже из-за Круговорота Того Света! Только как же ей это сказать, когда вокруг разруха и ужас?!

– Черт возьми, она активировала Портал Безрассудия! – прокричал Эйдан, держась за кусок своей толстовки, которую пропитала кровь. Господи, Эйд! – Елена, нужно как-нибудь остановить ее!

Из глаз брызнули слезы. Меня скрутило чувство горя и боли. Слова Филсы все звенели в ушах, от одного ее вида хотелось закричать.

– Как?! – почти что провизжала я, захлебываясь солеными слезами, что ручьями текли по щекам. – Филса отравила камень! Без него у нас нет даже малых шансов!

– Должен же быть какой-то другой выход! – возникла Мартисса, что чуть порванным зонтиком отбилась от истлевшего мертвепризрака.

– Какой там выход, если все осколки у нее?! – возразила я. – Конечно, если только подо…

– Елена, берегись!

Не успела я отреагировать на вскрик Эйдана, как заметила летящий прямо на меня огромный плющ. Перед глазами пролетела вся жизнь, я уж подумала, что все…

Но Эйд среагировал быстрее меня и успел отразить магией атаку растения до того, как оно бы пронзило грудную клетку. Быстро оправившись, я уж хотела накинуться на Тайлера с объятиями и отблагодарить, но знакомый насмехающийся голос заставил замереть не только меня, но и весь город:

– Ох, Боже правый, простите за опоздание! Чай просто долго заваривался!

От этого голоса мертвепризраки встали, точно восковые фигуры. Люди раскрыли рты в удивлении, прибежавший мэр Броквена упал на колени и снял шляпу, содрогаясь от страха.

Особенные скривились, подходя к Эйдану. Тот еле сглотнул, опуская жезл Эйнари.

Филса, захлопав в ладоши, радостно взвизгнула:

– Дедушка!

Я медленно повернула голову в сторону звучания голоса, и меня тут же будто пронзило сотни стрел. На вьющихся больших кувшинках, что испускали зелёный туман, стоял тот, кого боялись основатели, горожане и призраки. Не спеша хлебал из аккуратной чашечки чай человек, который придумал мертвесилу и сломал гармонию в Виллоулене, из-за которого его переименовали в Броквен. Он смотрел на всех свысока оценивающим взглядом, лучезарно улыбался и покачивал головой. Высокий, гордый, в синем камзоле, с плесенью на теле…

– Эрнесс Вайталши? – икнула я, осипшая.

Он на секунду выпучил глаза, а затем махнул рукой – мол, «Чего ты, как к неродному?» – и кокетливо хихикнул:

– Зачем же так официально? Зовите меня просто Отец…

Глава 23. Игры Отца

Нам не мерещилось. Отец явился на главную площадь Броквена. Слегка с опозданием, но какая была, к черту, разница, если одним голосом он прекратил кровавую распрю?

Отцу мгновенно подчинилось все: туман, растения и даже время. Люди и призраки смотрели друг на друга и не моргали, лежали и не хрипели, застыли с поднятыми руками и открытыми ртами. Ядовитые растения поддались плющам, сплетаясь в немыслимые узоры, покрываясь гноем. Туман мигом расселялся, показал во всей красе испачканные в крови и жиже фонтаны, аномально большие клумбы и полуразрушенные дома.