Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18

Кровь оттиралась плохо. Служанки терли каменные полы, размазывая розовые разводы по углам, и белые фартуки постепенно покрывались пятнами. Я трусливо отвела взгляд, не желая становиться жилеткой для рыданий и утешать всех напуганных.

– Как она?

– До сих пор без сознания, – Мио покачала головой, промокая ватный тампон в чистом спирте.

Графиня лежала на кушетке, запрокинув голову и обнажив беззащитную тонкую шею. Ее густые медные волосы разметались по подушке, свешиваясь до пола, и никто не смел тронуть это сокровище. Даже леди Флора, бледная как смерть, не прикасалась к сестре.

– Я не знала, что обморок может длится так долго.

Присутствующие подарили мне укоризненные взгляды. Флора сжала в руке корсетные ленты, которые пришлось разрезать на груди Элианны, и баюкала их, как драгоценность. Леди Торрес сорвала голос, зовя на помощь, когда графиня лишилась сознания, и теперь жестами отказывалась от теплого молока с медом, призывая лекарку сосредоточиться на больной. На больных, если точнее.

– Мисс, вам необходимо лечь в постель.

– Глупости, Мио, я здорова.

– Госпожа попаданка, вы ничем не поможете их сиятельствам, – строго нахмурилась лекарка. – Помогите себе, у вас сильный шок.

Их сиятельствам мог помочь только современный стационар с операционной и кабинетом психотерапевта. Я из последних сил отворачивалась прочь, но взгляд будто прикипел к белой простыне, залитой свежей кровью. Тело на кровати едва дышало, и, чтобы услышать это дыхание, приходилось наклоняться близко-близко, подставляя зеркальце.

Рядом с постелью сидел Винсент, застывший каменным изваянием. Ученый молчал с тех пор, как Мио озвучила диагноз лорда Эшфорта: множественные глубокие раны, нанесенные острым предметом, переломы, критическая потеря крови и готовность уехать на кладбище.

– Он еще живой, какого черта слуги били в набат? – внезапно разозлилась я.

– Он умирает, – первой сдалась леди Флора, заработав свирепый взгляд от Винсента.

До самого замка мистер Эшфорт гнал котомо как безумный, стегая его обрывками упряжи, пока бедное животное не рухнуло во дворе Августинской башни. Меня стошнило там же – от бешеной скачки голова кружилась, и желудок поскорее очистился.

Выбежавшая навстречу Кедра резко остановилась, будто наткнулась на стенку, и с полным обалдением воззрилась на это зрелище. Было на что посмотреть: я в рваном платье, заплаканная, задыхающаяся от избытка кислорода, почти лежу на земле, вытирая рот от мерзкого вкуса; злой и нервный мистер Эшфорт, забывший обо всем на свете, несется прямо в замок. Каким чудом Кедра не убила его на месте, одному богу вестимо.

– Мисс, если вы солгали, и кто-то тронул вас хоть пальцем… – процедила она, сжав кулаки и выразительно поглядев на Винсента.

– Никто меня не трогал. Будь спокойна, мы просто повстречали самое жуткое, опасное, мистическое нечто, о котором я только слышала. Всего-то. Ерунда. – Закончила я убитым голосом.

Кажется, на макушке прибавится седых волосков.

– Обобщим ситуацию, леди, мисс, – сухо кивнул поверенный Франца. – Сегодня в пять часов пополудни его сиятельство Эшфорт отправился межмировым порталом в кратковременное путешествие, окончившееся трагедией.

Портал валялся рядом у изголовья кровати – простой кусок каменного угля, вставленный в серебряно-медный сплав. Франца вышвырнуло обратно из портала, изрезанного, с переломом ключицы и двух ребер, прямо перед лицом Элианны. Графиня сразу же потеряла сознание, и, если бы не Флора, обрученные пролежали бы в спальне, пока один из них не умер.

– Маркграф шел в мир подземных шахт. Их обитатели гордятся воинственностью, скверным нравом и острыми топорами. Возможно, они напали на лорда?

– Исключено, господа, – вставила Мио, меняя примочку для Элианны. – Будь это топоры, его сиятельство был бы порубан в фарш.

– Его будто через жатку комбайна пропустили, – поморщилась я.

Лицо маркграфа покрылось уродливыми порезами. Из восьми присутствующих людей двое были вне зоны доступа, я и Флора на грани нервного срыва, Винсент вовсю бежал в сторону депрессивного алкоголизма. Ранение брата страшно ударило по нему, мужчина словно оцепенел от ужаса и своего бессилия.

Лекарка дала двадцать процентов вероятности, что Франц выживет и в скором времени очнется. Меня волновала Элианна, ее обморок длился слишком долго, и Мио с беспокойством слушала пульс графини.

Помассировав кожу головы, я вернула способность соображать и, наконец, заметила неладное.

– Господа, почему вы молчите?

– А что нужно говорить? – растерялась Мио.

– Нужно сделать официальное заявление. Весь замок осведомлен, что с лордом произошла беда, гости и слуги жаждут знать о дальнейших планах семьи Эшфортов.

– Как вы можете? – надломлено спросила Флора. Она никак не могла заставить себя прикоснуться к бессознательной сестре. – Эла почти не дышит, а вы думаете о гостях.

– Я думаю о своих обязанностях. Нельзя предаваться трауру над живыми людьми. Когда возлюбленные очнутся, их не обрадует новость о панике в замке. Готова спорить, четверть приглашенных аристократов уже велит слугам готовить экипажи в обратную дорогу и паковать стыренное имущество в качестве компенсации за зря потраченное время.

– Они не посмеют… – слабым голосом ответила девушка. – Или посмеют, но пусть катятся к храцу. Что с ней? Почему она не просыпается?!

Лекарка устало вздохнула, снова проверяя пульс. Мне стало жаль девочку, несущую тяжелую ношу медика, от которой слишком много требуют. В конце концов, я здесь попаданка и должна быть полезной.

– Если господа предоставят мне источник яркого света, я смогу проверить, насколько глубоким сном заснула леди Ланкрофт.

«Правда?» – лекарка глянула на меня с сумасшедшей надеждой, будто ей пообещали чудо воскрешения. Девочка не радовалась вслух, но ее маленькие ручки тряслись от желания поверить и хотя бы частично разделить груз ответственности с взрослым человеком.

Поскольку тут не изобрели электричество, я воспользовалась старым трюком, взяв зеркало и зашторив окна. Когда Мио пустила яркий солнечный зайчик на лицо Элианны, я стремительно открыла ее веки, заметив, как резко сжались зрачки.

– Поздравляю, графиня не получила серьезных травм мозга во время падения. Скоро очнется.

– Слава Тьме! – первая и единственная слезинка сбежала по щеке Флоры. Девушка держалась молодцом.

Лекарка насильно вручила зеркальце Кедре, подскочив к кушетке.

– Как вы это поняли? – она впилась в меня взглядом, требуя открыть секрет.

– Дело в зрачках. Если они реагируют на свет, то все в порядке. Если не реагируют, максимально расширены или разного размера – дело дрянь.

Молчащий Винсент поднял голову. Его болезненно-бледное лицо дернулось, искривилось в невольной судороге, и мужчина тихо спросил, могу ли я также проверить Франца. Зрачки лорда реагировали медленнее, едва уловимо сузившись, и мы с сожалением констатировали тяжелое состояние больного.

Окружающих буквально парализовало горем, поэтому я начала осторожно рассуждать вслух.

– Часто порталы перемалывают людей в кашу?

– Никогда, – ответила обнадеженная леди Торрес. – Межмировой переход длится три-четыре секунды, он нематериален и не может физически повлиять на тело человека.

– Значит, кто-то напал на Франца по ту сторону портала. Зачем он отправился в другой мир?

– За голубыми бриллиантами. Эла ужасно расстроилась, что из ее свадебной диадемы выпали и потерялись камни, и лорд Эшфорт пообещал достать новые, отдав изделие ювелиру.

Проще говоря, графиня снова устроила форменную истерику, шантажом заставив жениха бросить дела и добыть ей самые лучшие камушки. Это честно подтвердила Кедра, вынудив Флору зашипеть от гнева и смущения. Маркграф уходил из своих покоев, графиня благословляла его долгим поцелуем, и через несколько минут после ухода с потолка рухнуло покореженное тело Франца, орошая кровью все вокруг.

– Он герой, – пробормотала Флора. – Сумел активировать обратный портал, невзирая на чудовищную боль и шок.

Леди Торрес знала, в каком часу маркграф собирался в дорогу, поэтому планировала зайти за сестрой, чтобы развеселить ее беседой, отвлечь от грустных дум и свадебных хлопот. Я только закатила глаза, услышав это бормотание мамочки-наседки.

По словам Флоры, между уходом Франца и ее криком при виде обморочной Элы прошло едва ли десять минут.

– Или его поджидали на той стороне с ножами и битами, или его сиятельство действительно угодил в огромный кухонный измельчитель. Куда именно ведет портал?

– В маленький грот на побережье глубокого карьера вблизи заброшенной шахты, – нехотя ответил мистер Эшфорт. – Там недалеко подземная деревня вортанов, где живут не слишком принципиальные старатели. Они готовы менять неликвидную добычу на человеческую бумагу, ткани, чернила, перья, иногда свежие фрукты и овощи.

– Неликвидную?

– По их меркам. Коротышки очень агрессивны, им запрещен бартер с другими народами, но дети вортанов подолгу не видят солнечного света, плохо питаются и… До семи лет им не положена собственная одежда, – замялся Винсент. – Эта раса строит весь свой быт на добыче полезных ископаемых, у них чрезвычайно высокие требования к чистоте и каратам камней. Поэтому путешественники из других миров торгуются с ними неофициально, даже почти нелегально.

– Они могли напасть на Франца?

– Сомневаюсь. В основном на обмен идут женщины вортанов в надежде выторговать немного лекарств или одежды для своих подрастающих детей. Разумеется, вортанки тоже вооружены и хорошо владеют топорами, но им хватает ума не кусать кормящую руку и не бросаться на партнеров по сделке.

– Остается один вариант, – я задумчиво постучала пальцем по колену. – Что-то не так с самим порталом.

Пока люди переваривали разумную мысль, в комнату прошмыгнула служанка. «Посетитель», – пискнула она, кланяясь до пола.

Вслед за слугой в комнату вошел стальной рыцарь, не снявший доспехи даже в замке. Лорд де Йонг равнодушно оглядел кровавые пятна, коротко поклонился мистеру Эшфорту и опустился на одно колено перед бессознательным Францем.

– Мой лорд, – Карл склонил светлую голову. – Я найду виновного.

Его холодное, безэмоциональное лицо излучало полную уверенность в своих силах. Наверное, военные навыки Йонга действительно выше всяких похвал, если рыцарь сумел сохранить лицо чистым, без шрамов и характерных мозолей от шлема.

– Спасибо, лорд де Йонг, – поблагодарила я, поскольку никто не обратил на Карла внимания. – Можно попросить вас об услуге?

Мужчина молча перевел на меня взгляд. Странным образом от этого пронзительного бесстрастного взора по спине поползли мурашки. Будто любые мои слова будут проигнорированы, если не угодят рыцарю, – до того он был отстранен.

– Скоро сюда начнется паломничество дворян, как в квартиру Пушкина, – я прочистила горло. – Кто-то может воспользоваться ситуацией, чтобы усугубить состояние лорда Эшфорта.

– Убить? – равнодушно предложил рыцарь.

– Нет! Нужна дежурная охрана снаружи и внутри спальни.

Карл тут же потерял интерес, поднявшись на ноги. Сдается, скучная охрана его не интересует, подавай сражения и кровопролитную войну. Рыцари не дежурят в замке, но служат маркграфу, поэтому их можно просить организовать Францу защиту. Не доверяю я местной страже, пропустят какую-нибудь крысу, и будем петь панихиду. Кстати о крысах.

– Леди Торрес, а где ваша дорогая подружка, всегда кружащая на месте любых событий?

Глава 19

Кремовые ленты сменились на черные. Повсюду, куда падал взгляд, были тревожные знаки, сообщающие гостям, что в доме находится тяжело больной человек, стоящий на смертном одре. Я аккуратно занавесила зеркало в своей спальне, напоследок поправляя белый воротник на черном платье.

Еще не похороны, но уже ритуал.

Многие жители замка жаловались на головную боль, вызванную всеобщими переживаниями, поэтому густой воздух пах ромашкой и фенхелем. Окна не открывались уже третий день – графиня до безумия боялась впускать аромат весны. Как будто с запахом апреля придется перевернуть страницу и жить дальше, без его сиятельства.

– Ты гад. Подлый шантажист, похититель, подкаблучник и просто мерзавец. Пожалуйста, проснись скорее, – тихо прошептала я, рукой ощупывая горячий лоб маркграфа.

Сегодня моя очередь дежурить у постели Франца. Мио спала урывками, свернувшись клубочком в кресле, – для растущего ребенка ночные бдения стали пыткой. На утро после трагедии все очевидцы решили учредить дежурства, чтобы дать лекарке поспать и не оставлять Франца без присмотра.

Лорд де Йонг внял моим словам, выставив по одному рыцарю с обеих сторон двери. Отдав ребятам их ночной перекус, Кедра ловко вытащила скомканную, пропитанную потом подушку из-под головы больного и сменила ее на свежую. Лицо Франца приобрело синеватый оттенок, под глазами залегли черные круги, губы потрескались, – в гроб краше кладут.

– Осталось четыре таблетки парацетамола. Если он не очнется раньше, придется сбивать жар травами.

Я едва не расплакалась от счастья, вспомнив, что не успела потратить ни одной таблетки из нового блистера. Мио быстро научилась перетирать твердое лекарство в порошок, смешивать его с водой и вливать раствор в едва живого пациента. Отступивший жар был встречен всеобщим ликованием, но через несколько часов температура снова поднялась. Замок впал в уныние.

Служанка настаивала, чтобы я ночевала в покоях маркграфа каждую ночь. Пришлось строго внушить ей о недопустимости подобных капризов, чем бы они ни были обоснованы. Тогда Кедра притащила арбалет, взведя болт и положив его рядом с моей кроватью вместе с ветхим одеялом и старым платьем.

«Ты сошла с ума?» – вежливо поинтересовалась я.

– Не гневайтесь, госпожа, только вы себе скорее ногу прострелите, чем сумеете оборониться. Буду спать с вами.

Сначала я предположила, что ее до глубины души впечатлила гипотеза о, возможно, умышленной порче портала. Кедра вполне могла испугаться за меня и принять меры, чтобы защитить мисс попаданку от таинственного злоумышленника. Но девушка иронично хмыкнула, взяла меня за руку и повела очень странным маршрутом прямиком по этажам.

Мы крались между каморок для прислуги, прятались в укромных нишах и бессовестно подслушивали, о чем болтают гости и слуги. Будь проклятья материальны, я бы давно умерла от холеры, поноса, облысения и других малоприятных вещей. Красный шеврон попаданки стал алой тряпкой для быка в руках матадора, меня винили даже в убежавшем молоке.

– Возьми одну подушку, – вынужденно предложила я по возвращении, заметив скомканное старое платье, которое служанка положила под голову.

Больше вопрос об арбалете не стоял. Во время дежурства Кедра не смыкала глаз, как стойкий оловянный солдатик, давая фору даже рыцарям. Из-за лишних ушей приходилось говорить шепотом.

– Леди невеста снова принимает пищу?

– Да, сегодня съела кусочек нежирного мяса. Госпожа, здесь нехороший воздух, надо бы проветрить.

– Два шва нагноились, – руки бережно промокали водой присохший бинт. Не истлевшую застиранную ткань, а мягчайший белоснежный хлопок. – В полночь сцедим гной, обработаем слабым спиртовым раствором и снова перевяжем.

Лорд Эшфорт лежал беспомощным куском аристократа, но я ощущала себя куда более беспомощным и жалким созданием. Брезгливость давно улетучилась; напротив, эта медицинская помощь – то немногое, что я реально могу сделать для своего нанимателя. Потому что остальное катится под откос.

Все компетентные лица резко растерялись. «Этот сопляк», как называли его старики, держал в своих руках огромную власть, лично отвечая за работу тысяч людей. Несносный, взбалмошный, дурно воспитанный красавчик немыслимым образом умудрялся принимать верные решения и… его очень не хватало. Не мне – всему маркграфству.

Очнувшаяся Элианна впала в оцепенение, сильно напугав окружающих. Графиня часами сидела на кровати, обняв колени, и молча покачивалась из стороны в сторону, погрузившись в некий транс. Как нельзя кстати приходили на помощь сладкие сиропы, которые она пила мелкими глоточками вместо еды, и только благодаря смекалке Мио не впадала в гипогликемическую кому.

– Завтра мистер Эшфорт должен взять на себя обязанности маркграфа, или нас ожидает бунт, – повторила я в десятый раз.

Маловероятное пророчество, которое все почитали за воронье карканье, стало прописной истиной. Люди, оставшиеся без головы, бегали подобно недоубитым курицам, которые еще не поняли, что лишились жизни. Старосты деревень, мэры городов, военачальники, вассалы, главы фабрик, артелей и мануфактур прибывали в замок косяками и очень злились, не получая внятных ответов.

Моя ошибка была в том, что я предсказала это первой. Первой же и оказалась виновата – малоумные граждане сочли попаданку первопричиной сыплющихся бед, а здравые предположения о ближайшем будущем – страшными ведьминскими проклятиями. Люди, не знающие магии, на ура приняли мысль о порче и сглазе, насланных иномирной ведьмой.

На рассвете я возвращалась к себе, пытаясь не врезаться в углы от дикого желания спать. Едва ли удастся прикорнуть на три-четыре часа, потом меня обязательно разбудят и потребуют решать чужие проблемы. Леди Торрес неплохо справляется с обязанностями графини, но многого не знает, а сама Элианна…

– Магистр, прошу вас! – надрывно произнесла Элианна, стучась в покои Винсента.

Я едва успела отступить в темноту, спрятавшись за углом. Утром графиня не могла встать с кровати без помощи слуг, давилась водой и апатично таращилась в одну точку. Потрясение ее светлости было настолько велико, что даже фрейлины – эти двуличные дамочки – сочувствовали ей совершенно искренне. Однако леди невеста куда живее, чем казалось.

– Вы должны принять регалии обратно, – выдавила она, не боясь свидетелей. – Замок нуждается в маркграфе, мы нуждаемся в вас.

Изо всех сил напрягая слух, чтобы услышать ответ, я сделала микроскопический шажок вперед. Но графиня все равно не обратила внимания на шум, приникнув ухом к двери.

– У меня нет власти, – ее натурально затрясло. – Я не могу командовать рыцарями, не знаю, что писать королю, не имею права пользоваться фамильной печатью. Я не могу быть регентом при своем женихе!

– Уходите, графиня, – железно потребовали из комнаты.

– Вы не можете меня прогнать! Магистр, женщина не прыгнет выше головы, не сумеет править! Медальон маркграфа по праву ваш, вы обязаны занять место Франца!

– Проваливайте! – гаркнул Винсент, пинком распахивая дверь.

Его вздыбленные волосы произвольно шевелились, будто от ветра. Мистер Эшфорт напоминал безумца, которого принудительно тащат на лечение. Мужчина усилием воли сдержался от грубой ругани и резким жестом послал графиню прочь. Внезапно стало понятно, что за прошедшие три дня Эла приходила сюда уже множество раз.

Глаза леди Ланкрофт наполнились слезами. Сжав кулаки, девушка набросилась с обвинениями.

– Вы просто боитесь! Не хотите, чтобы мы сидели рядом на двух тронах, как муж и жена! Боитесь, что пойдут слухи и, если Франц очнется, разочаруется в вас!

– Убирайтесь, негодница, – повторил Императив, зло сузив глаза. – Никто не обязывал вас взваливать на себя обязанности жениха, вот и лежите дальше.

– Вы правы, я ни на что не годна! Но вы-то, вы, магистр?

Признаюсь, я объясняла вечные скандалы леди Ланкрофт с Францем ее недовольством своим женихом. Немудрено ополчиться на мужчину, кого не слишком-то любишь. Ха! Эта девица умеет трепать нервы всем, даже тем, кого любит давно и сильно. Если хотите знать мое мнение, ей действительно лучше остаться с Францем, он хотя бы будет терпеть ее заскоки. И мое уважение к Винсенту здесь вовсе не при чем. Только обидно, что она права.

Когда дверь громко захлопнулась, я вышла из тени.

– Странно обвинять других в трусости, когда сама притворяешься больной, чтобы избежать обязательств.

– Как вы здесь оказались?! – задохнулась Эла, в испуге отшатываясь назад.

– Ногами по коридору. Вам тяжело, но это не повод оскорблять других.

Леди сжалась, словно от оплеухи, и пристыженно опустила взор. Но минутное замешательство девушка потратила на то, чтобы заняться любимым делом – найти виноватого.

– Если бы не вы, мой жених остался бы жив и здоров! Ваши чары ужасны, бесчеловечны!

– Его сиятельство сам притащил меня в замок, – разозлилась я. – Если вы знали об «ужасных чарах попаданок», зачем рисковали?

– Мы ошиблись, – Элианна скривилась, теряя самоконтроль. – Падма была права, от попаданок одни хлопоты и неудачи. Надо было сразу вышвырнуть вас обратно, может… Может, вам бы тоже попался сломанный портал! – выпалила она.

Сказала – и мгновенно заткнула рот ладонью, в ужасе округлив глаза. Я почувствовала, как на меня наваливается чудовищная усталость от пережитого стресса, при котором ясное пожелание смерти – капля в бушующем море гадостей.

– Надеюсь, тебе стало легче.

– Это не… – леди растерялась, жалобно закусив губы. – Я не это имела в виду.

Слова Падмы заставили меня временно затолкать обиду подальше и подумать над их странной формулировкой.

– Значит, мисс Коста недолюбливает всех попаданок, а не только меня?

– Не от скуки, а за дело, – графиня по-девчоночьи замялась. – Она изначально была против вашего приезда.

– В прошлом ее покусала попаданка, и мисс приобрела фобию?

Эла насупилась, собираясь дать дерзкий хлесткий ответ на мой явный сарказм, но замерла с открытым ртом. На ее лице причудливо смешался праведный гнев за подружку и недоумение – графиня никогда об этом не думала.

– Уверена, у Падмы есть важные причины настороженно к вам относиться, – сердито сказала она.

Я мгновенно сориентировалась, подлив масла в огонь.

– Какие могут быть причины? Только зависть и страх, что на фоне умной госпожи попаданки мисс будет выглядеть бесполезной нахлебницей.

– Бред! – возмутилась она. – Падма очень полезна, она заведует младшими архивариусами и нотариальными делами четырех близлежащих деревень.

– Человек, получивший должность по блату, способен только на перегонку чаев и перемывание костей.

– О Тьма, вы сумасшедшая! Я прекрасно знаю Падму, она очень умная, всегда найдет выход из любой сложной ситуации.

Как правило, такие люди сначала находят туда вход, толкают остальных, а потом героически спасают простачков.

– Тогда почему вы не знаете, за что мисс Коста ненавидит попаданок? – съязвила я.

Элианна громко фыркнула, заворчав о девицах, сующих нос в чужой вопрос, и стремительно покинула этаж. Она виртуозно играла депрессию с потерей аппетита, никто не заподозрил лжи. Мои аплодисменты, леди Ланкрофт. Сколько еще талантов в вас таится?

– Кедра, ты здесь?

– Да, госпожа, – шевельнулась тень в углу.

– Все узнала?

– Железное алиби, мисс, – с сожалением вздохнула служанка. – За сутки до трагедии и по сей день мисс Коста дневала и ночевала на рабочем месте на глазах у десятка архивариусов.

Иногда человек настолько пытается скрыть свои чувства, что его лицо становится слишком фарфоровым, характерно пустым, исчезают не только эмоции, но и проблеск мысли. На последнем обычно и прогорает – окружающих напрягает чрезмерная глупость на гипсовой маске вместо лица. С алиби то же самое.