Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 25

Ближний круг графини делился на две неравные части. Баронессы-фрейлины из числа подруг по академии и вассалок маркграфства были приближены для придания будущей маркграфине социального веса. Элианна оказалась скованна ими, как король, скованный обязательствами перед знатью, – сюзерен тоже зависит от своих подданных.

– Конечно, леди Моринсель, я обязательно добьюсь беспристрастного суда по вашему земельному спору, – скрипя зубами, пообещала графиня.

Трудности не сломили Элианну, изо дня в день подчеркивающую свое природное очарование. Чем хуже шли ее дела, тем ярче и привлекательнее был образ леди, державшейся с достоинством императрицы. Бирюзовое платье из летящей кисеи, украшенное множественными серебрянными пряжками, делало из Элы настоящую богиню красоты, спустившуюся с небес. Разрушенную изнутри, плачущую по ночам богиню.

Довольная собой низкородная баронесса слащаво заулыбалась, вскидывая подбородок. Ей было наглухо плевать, как именно Элианна решит ее проблему, когда действовать по-женски с братом жениха нельзя, главное, что графиня прилюдно дала обещание. Леди Ланкрофт быстро теряла краски, едва удерживаясь от злой ругани и унизительных слез, – ей осточертели навязчивые просьбы подружек.

Флора сочувствующее сжала ладонь сестры, взглядом умоляя мужаться и крепиться. Очередная витиеватая льстивая речь полилась изо рта следующей вассалки с одной целью – выбить из графини льготы и уступки. Какая по счету, восьмая или десятая? Закатив глаза от раздражения, я мысленно поклялась, что делаю это ради благополучия маркграфства, а не потому, что меня разжалобил жалкий вид Элы.

– Пользуясь своими отвратительными манерами и полным отсутствием должного воспитания, я вас прерву, уважаемая виконтесса. Леди Моринсель, суд его сиятельства действительно беспристрастен, но его решение никак не может быть вынесено в вашу пользу.

Малая гостиная, где собрались почти все леди замка, погрязла в тишине.

– Наглая крестьянка, – баронесса Моринсель остолбенела от неожиданности. Ее сухие руки мгновенно распахнули веер, пряча искореженное презрением лицо. – Что ты… вы себе позволяете?

– Попрошу без оскорблений, – снова повторила Элианна.

– Благодарю, моя леди, – я кивнула, зашуршав длинным свитком. – Согласно земельному уложению, составленному маркграфом Августом Эшфортом, мир его праху, граница ваших земель проходит четко между броневым фортом и деревней Шмель, нелогично названной в честь обширных медовых пасек. Она не может быть подвинута сомнительной устной договоренностью двух баронов, против которых крестьяне поставили ко двору маркграфа целый урожай жалоб.

Староста деревни стер колени до костей, умоляя Франца не отдавать их в подданство Моринсель, жалуясь на бесчеловечную жестокость баронов, сумевших уморить жителей собственных деревень ради воздвижения фабрик на крестьянской земле.

– Прядильные фабрики принесут вам больший доход, чем рента, а жить семья Моринсель предпочитает в столице, подальше от стонов больных детей, угробивших здоровье ради вашего капитала. Действительно, иски против чужих крестьян могут оказаться выигрышными, однако лорд Эшфорт ценит тех, кто собирает мед, больше зажравшихся рабовладельцев.

– Мы платим налоги! – взвизгнула баронесса, кидая опасливый взгляд на дам.

– И скрываете смерть четверых детей не старше десяти лет, умерших от надрыва во время шестнадцатичасовой смены на вашем первом предприятии.

Я въедливо изучала свитки с податями, описью поставленного в замок товара, рентабельностью деревень и географическим разделением земель присутствующих леди. Благо, экономика Лютериона еще не обросла сложными понятиями и формулами, базируясь на прибыли, расходах, налогах и военных трофеях.

– Какой ужас! – разом выдохнули леди, обмахиваясь веерами. – Бедные детки.

«Чертовы лицедейки», – злобно подумала я, сдерживая омерзение. Очень бедные дети, выгодные семьям этих благочестивых дам, чтобы пахать с раннего возраста за четверть унара в день и картофельные очистки.

На лицах женщин было притворное осуждение пополам с маслянистым интересом – ополчится ли леди Ланкрофт на баронессу или закроет глаза на детские смерти. И леди не подвела.

– Теперь я гарантирую, что суд по вашему делу будет как никогда беспристрастен, – сухо произнесла она, жестом закрывая рот ошарашенной Моринсель.

Баронесса растерянно моргнула и перевела на меня взбешенный взгляд, обещающий лютую смерть.

– Откуда вы только вытащили эти свитки? – прошипела она, вскочив с места.

Под дробный стук каблуков сбежавшей дамы остальные обменялись сосредоточенными взглядами. Половине здешних женщин было, что скрывать от правосудия и от глаз лорда Эшфорта; обнародование семейных грехов сильно затруднит попытки облапошить леди невесту.

– Надо убедиться, что свитки не поддельные, – многозначительно произнесла виконтесса Риан таким тоном, будто предлагала остальным тихонько зарезать попаданку.

– Не поддельные, – ядовито и очень вежливо произнесла мисс Коста, демонстративно опустошая свою чашку.

Конечно, не поддельные, она сама передала мне охапку документов, в которых подробно описаны делишки благородных семейств за последний месяц. Само собой, я перепроверила каждую букву, каждую цифру и очень удивилась, не найдя подвоха.

«Я делаю это не ради вас», – прошипела Падма, хлопая дверью. В ее свитках все было под линеечку, ни одного лишнего слова, самый настоящий отчет без словоблудия. Вкупе с аккуратным почерком и педантичным отношением к датам, чем пренебрегали многие писцы, работа мисс Косты вызывала невольное уважение. Но только работа, характер змеи оставался мерзким.

Треть свитков позволили сэкономить карману Франца почти двести тысяч унаров и нажить мне двух врагов в лице благородных семейств. Мисс Коста не была великодушна, отдавая мне чистую информацию, она толкала меня на амбразуру, не желая ругаться со знатью. На ее счастье, мне здесь не жить, а ругаться я обожаю, только повод дай.

Ничто не может меня остановить. Мисс Фрол – стрела, нацеленная на благополучие своего работодате…

– Прелестные украшения, – обронила виконтесса.

– А?.. Да! – пискнула я, заливаясь краской.

Утром смущенный Винсент подарил мне несколько драгоценных заколок, узнав о женском чаепитии. Я поблагодарила его с улыбкой, ругательски ругая саму себя за неуместные мыслишки об ухаживаниях со стороны измученного мужчины. Сейчас надо сосредоточиться на разговоре, плавно перетекающем в незаметный допрос, но мозги грозятся превратиться в мягкий сладкий кисель.

Мистер Эшфорт уже давно забыл, что такое сон и нормальные приемы пищи. Тени, залегшие под его глазами, увеличивались с каждым днем, мужчина слегка осунулся и побледнел, но рассудительности не потерял. Мне было жаль мистера, хотелось облегчить человеку жизнь, поэтому я не стала беспокоить его своими гипотезами, пообещав себе, что приду только со стройной, логичной версией, которую можно будет проверить.

Или опровергнуть, на что намекала скучающая мордашка Беатрис. Леди не разбиралась в налогах и прениях за земли, ее потолок – пожаловаться двоюродному дядюшке-констеблю на злую попаданку, от которой страдают аристократки, чтобы угодить хозяйкам. Хозяйки составляли вторую часть ближнего круга Элианны: леди Флора, мисс Коста и леди Одри – баронесса сорока лет, приходящаяся невесте родственницей.

– Вы проводите много времени с мистером Эшфортом, – легко упрекнула баронесса Одри.

Я незаметно поморщилась, отодвигаясь подальше. Седовласая дама, вошедшая в ранний климакс, пренебрегала гигиеной и натирала себя ароматическими маслами, превращаясь в живую катастрофу. Ее необычный цвет волос мог быть пепельно-серебристым, уделяй она больше внимания чистоте, но баронесса считала себя выше регулярного умывания.

– Дела, ваша милость. Пропажу одного человека не заметишь, другого не сможет заменить и толпа. Лорд Эшфорт в одиночку тащил маркграфство, как бык, и почти не жаловался. Наших совместных усилий едва ли хватает, чтобы не уничтожить его труды.

Когда этот коматозник очнется, я его первая расцелую. Как он умудрялся работать за целый штат?

– Это не повод сидеть в кабинете мужчины допоздна за закрытой дверью, – баронесса сложила губы в куриную гузку.

Элианна, слушавшая нас вполуха, оцепенела. Плечи графини замерли, сведенные нервным напряжением, и медленно, по миллиметру, опустились вниз. Едрена пилорама, она же сейчас придумает себе невесть что!

– Если появление саблезубых медведей на востоке Тенебриса – не достаточная причина, я дам вам денег, чтобы вы прошвырнулись по магазинам в том районе. Готовы воочию проверить вескость повода, леди?

Глава 26

– Саблезубые медведи? – ужаснулась Флора, от волнения схватившись за горячий чайник. – Ой!

Незнамо как медведи преодолели поля и холмы, по реке обогнули городские ворота, проломили старый участок стены и помятые, косматые ввалились в город. Рыцари нашпиговали зверей арбалетными болтами, вовремя обезвредив угрозу, но вот засада – рыцарский отряд принадлежал лорду Янгу, как нельзя вовремя проезжающему по городу.

Дарен не просил награды, но его большие печальные глаза смотрели на меня с такой надеждой, что я плюнула и пошла к Винсенту молвить словечко за лорда. Увы, безрезультатно! Императив только нахмурился и искренне попросил меня не лезть в чужие дела. Обидно – да, но справедливо.

– Лорд Янг устранил опасность, – я отмахнулась от женских треволнений.

И опешила, глядя на фрейлин ее светлости.

– Ах, Дарен, – молодые девушки зарделись, пряча розовые щеки за веерами. – Такой храбрый лорд.

– Такой решительный…

– Очень сильный…

– И богатый. – Неслось отовсюду.

Самые юные, еще не представленные ко двору леди, смущенно захихикали, не обращая внимания на деликатное покашливание старших дуэний.

Лорд Янг не обладал красотой Франца или умом Винсента, но в нем чувствовалась несгибаемая воля и грубая, даже примитивная сила. Он был проще братьев Эшфортов, что я заметила сразу, но искреннее и понятнее. Простите, Винсент, мне придется нарушить свое слово.

– Как по мне, ничего особенного, – я небрежно отмахнулась, демонстративно скукурузив лицо.

Графиня активно закивала, выражая солидарность – ей оба Эшфорта были дороже любого храбреца и богача. Мне стало не по себе. Дико видеть, как женщина искренне любит сразу двоих мужчин и все меньше мучается внутренним стыдом.

– Мисс Фрол, ваш острый язычок прошелся по всем в этом замке, но лорда Янга трогать не смейте! – возмутилась юная леди Сальме.

– А что, вы больше не любите лорда де Роша? – оскалилась я в широкой улыбке.

– Его теперь никто не любит, – пробурчала она, осекшись.

Всего-то следовало разговорить вечного заику, посоветовав ему обзавестись дегустатором. Странный лорд ожил, сел за общий стол и рассказал окружающим побольше о себе, своей семье и матушке в частности. На подробном описании, как тяжело одевать и купать свою мать, параноидально не доверяющую прислуге, девушки потеряли аппетит. А когда узнали, что будущая невеста лорда должна будет ухаживать за ногтями свекрови и помогать ей с чисткой зубов, позеленели даже мужчины, не претендующие на знатного кавалера.

– Лорд Янг не такой! – поддержали фрейлины. – Он мужественный и статный, всегда рвется в бой. Настоящий герой, готовый пожертвовать жизнью даже ради обычного солдата.

– Значит, лорд Янг осуждает мистера Эшфорта за спокойный характер? – наугад выпалила я полную чушь.

Леди задохнулись от возмущения. Веера затрепетали в их пальцах, как крылья разозленных лебедей, готовых отстаивать свое озеро и клевать чужачку, посягнувшую на святое.

– Они друзья! Вы ничего не знаете, но треплете языком, – вознегодовала Беатрис. – Стыдитесь, мисс попаданка!

– Друзьям не кидают золото под ноги, отказывая в беседе.

Дарен потом это золото пинал сапогами, расшвыривая монеты по углам в приступе дикой ярости. Мистер Эшфорт «отблагодарил» героя за защиту Тенебриса, бросив ему под ноги мешочек с унарами, и скрылся в своем кабинете. Я нервно улыбалась, пытаясь увернуться от фонтана денег, которым осыпало нас с Кедрой как дипломатов-посредниц между злыми мужчинами.

– Настоящий друг не бросит в беде, – внезапно поддержала леди Флора, вставая на мою сторону.

– Вам известно, что между ними произошло? – жадно спросила баронесса Одри.

– Не до конца. Не хочу сплетничать, однако все не так просто, как вам кажется.

– Расскажите, – взмолилась леди Сальме, в нетерпении наклоняясь вперед.

– Корни истории уходят на три года назад. Мы еще жили в родительском поместье, поэтому лишь слышали о ссоре двух тогда еще лордов. Магистр и лорд Янг были друзьями с юности, вместе учились, сражались бок о бок с порождениями Тьмы. Характеры разные, но цель была одна – стать достойными правителями своих земель.

Дарен часто гостил в замке друга, знал его, как свои пять пальцев. Родители Винсента и Франца охотно привечали молодого перспективного лорда, владеющего шахтами с уникальным рдагом, поощряли их совместные начинания и даже пытались организовать парное сватовство, чтобы найти первенцам достойных невест.

«Жаль, что у нас сыновья», – сетовали их отцы, не имея возможности породниться, но довольствовались крепкой дружбой наследников. Однажды двадцатилетний Дарен даже нагрубил старому лорду Эшфорту, дедушке своего друга, защищая Винсента от его нападок.

– Старый лорд не любил внука?

– У него был суровый характер, – обтекаемо ответила Флора, гипнотизируя сестру поглаживаниями. – Доставалось всем: и сыну с невесткой, и внукам, и даже нам, как будущим родственницам.

Янга тогда чуть не вышвырнули из замка за хамство и дерзость, но Винсент спокойно встал перед очами деда и доступно объяснил, что оскорбления самого себя он еще потерпит, но обижать его названного брата не смеет никто, даже многоуважаемый патриарх рода Эшфортов.

– Такую дружбу не разрушит и шторм, – баронесса Одри впала в недоумение. – Как вышло, что теперь мистер Эшфорт не хочет даже видеть своего друга?

– Три года назад Тьма из леса внезапно начала расширяться, подбираясь к замку. Отряд рыцарей, возглавляемый молодыми лордами Эшфортом и Янгом, отправился на сражение. Но вернулся только Дарен.

– Что значит «вернулся только Дарен»? Очевидно, Винсент тоже вернулся, – усомнилась Беатрис, отбросив этикет.

– Да, но только через три дня.

– Значит, лорд Янг бросил друга во Тьме? – охнули леди. – Не может быть, он же храбрец каких поискать!

– Да-да, слава Дарена как смельчака и, простите, драчуна не вызывает сомнений, – запнулась Флора. – Он вспыльчив и кидается в бой без страха, однако факты говорят за себя: ушли двое, вернулись по отдельности, дружба в одночасье рухнула.

«Все лорды думают, что простые смертные обязаны им жизнью», – внезапно прошептала Падма под нос.

Я незаметно бросила на нее взгляд, прокручивая в голове слова леди Торрес. Ситуация ясна и очень печальна. Учитывая высокую мораль мистера Эшфорта, неудивительно, что он не смог простить другу предательства.

– Тогда второй наследник Эшфортов был вынужден принять регалии маркграфа?

– Верно. Это стало ударом для молодого лорда Франца, живущего беспечной жизнью младшего сына. Он даже не мечтал быть маркграфом, зная размер ответственности и тяжесть ноши аристократа. Поговаривают, что…

– Флора! – гневно воскликнула Эла, одергивая руку.

– Впрочем, это непроверенные сплетни, – сестра быстро закруглила рассказ.

Окружающие леди просияли от восторга, услышав магическую фразу, обещающую самое сладкое угощение. Нет ничего достовернее информации, многозначительно проходящей под грифом непроверенных сплетен.

– Говорят, у него случился сердечный срыв от перенапряжения. Лорд собирал всех рыцарей маркграфства, включая отставных, чтобы большим отрядом вычистить Тьму из леса – уничтожить то, из-за чего мистер Винсент отказался от власти и сбросил ее на плечи младшего брата, – тихо сказала Падма, игнорируя яростный взгляд леди невесты.

На протяжении чаепития мисс Коста молчала, изредка подавая голос по делу, поэтому длинная тирада стала полной неожиданностью. Только сейчас я обратила внимание, что с нашей первой встречи внешность Падмы изменилась: она будто похудела, слегка потускнела и стала прятать пальцы, испачканные в чернилах.

– Это же самоубийственный порыв, – нахмурилась леди Арнат, выписанная с больничной койки.

– Да, его с трудом отговорили. Однако часть рыцарей сумела зачистить опушку, закопать на глубине двух саженей рдаговые амулеты и сделать ее относительно безопасной для крестьян.

– Бедный Франц, еще совсем мальчишка, а сколько пережил, – вздохнула баронесса. – Смерть родителей, свалившийся на голову титул, затворничество брата. Слава Тьме, у него есть вы, дорогая графиня, иначе сложно представить, как маркграф справился бы с трудностями.

– Да, леди, – Элианна покраснела, опустив глаза в пол.

– Однако мистер Эшфорт тоже хорош, – возмутилась затычка Беатрис. – Мало было слухов о бастарде, он еще и брата не пожалел.

– Кха-кха! – я резко закашлялась, подавившись сладким.

– Мисс Фрол, вы в порядке?

– Простите, вафли ударили в голову, – выдавила я, кое-как избавившись от крошек в горле. – Каком еще бастарде?

– Наглая ложь! – графиня эмоционально всплеснула руками. – Это козни противников магистра.

– Да-да-да, – выпалила Одри, скрывая довольную улыбку. – Завистники воспользовались ужасным совпадением. Однажды недалеко от замка появился ребенок, до боли похожий на мистера Эшфорта, и примерная дата его зачатия совпадала с долгой поездкой мистера Винсента в столицу.

Ребенок? В замке много детей слуг, но ни один из них не похож на семью Эшфортов, никто не привечался братьями как особенное дитя.

– Конечно, это совпадение, – неприятно улыбнулась одна из старых графинь с зубодробительной фамилией. – Жаль, что мать ребенка не смогла опровергнуть или подтвердить подозрения.

– Как бы она смогла…

– Она же… Кхм-кхм, – закашлялись женщины, намекающе переглядываясь.

Леди Ланкрофт оказалась в ужасном положении, не имея возможности защитить достоинство возлюбленного. Девушка затравленно оглядывалась, поворачивая деревянную шею, как будто ее голову прикрутили на несмазанный шарнир. Мое сердце дрогнуло от иррационального сочувствия к девчонке, зажатой в моральные тиски.

В какой-то момент показалось, что все эти языкастые леди прекрасно знают о запретных чувствах Элианны и специально давят на ее нервы.

«Эй, вообще-то он мне тоже нравится!» – возмутилась я, готовая осадить каждую дворянку, посягнувшую на Винсента своими нахальными намеками. Но в ту секунду, когда с моих губ была готова сорваться язвительная речь, в гостиную скользнула Кедра. Метнувшись ко мне, служанка сложилась пополам и прошептала на ухо безрадостные вести.

– Леди, мисс, позвольте мне откланяться, – я сухо вытерла салфеткой отпечатки своей помады с чашки. Подумала секунду и вытерла «пальцы» заодно с ручки. – В замок прибыли королевские дознаватели. Его величество узнал, какое несчастье приключилось с милордом, и хочет убедиться в нашей безвредности, поэтому рекомендую спрятать ядовитые шпильки, острые фразочки и колючие взгляды.

Глава 27

– В десятый раз повторяю, леди с самого начала прибабахнутая.

Дознаватель недоверчиво прищурился, окидывая графиню обвинительным взглядом. Элианна тихо пискнула, заваливаясь набок, как стройная сосенка, подточенная бобром.

– Что с ней? – скептически спросил он.

На глаза леди навернулись болезненные слезы. Девушка судорожно вздохнула, держась за ушибленные ребра.

– Она ранила меня острым...

– Умом и недюжинной смекалкой. Леди не вынесла ужасов дискуссии с человеком старше третьеклассника. Помолимся за нее.

Мой локоть изрядно ныл после сильного тычка в корсет этой рыжей тупицы. Перед допросом от переизбытка эмоций Эла начала глупить, суетиться и истерично хихикать, что вкупе с перекошенным лицом смотрелось дьявольски подозрительно. Дознаватель даже хотел заковать ее в колодки на случай буйного помешательства во время допроса, ибо состояние графини не вызывало доверия. Пришлось обшипеть ее матом вдоль и поперек, напомнив, что бывает с истеричными девицами, злящими попаданок.

Двое королевских дознавателей – не чета бульдогу-констеблю – вызвали у аристократок разочарование, а у меня нервный мандраж. Среднего роста, обычного телосложения, русоволосые парни с простецкими физиономиями напоминали крестьянских сыновей, еще вчера пахавших поле, чем изрядно огорчили девушек. Я только успевала закатывать глаза, слушая женское «фи». Да это же натуральные шпионы с правом казни! Отвернись – забудешь, а они папочку с твоим досье оперативно передадут начальству.

– Мы зададим несколько вопросов вам обеим, раз исполняющий обязанности маркграфа настоял на совместном доп… совместной беседе.

Первым делом королевские ищейки отправились к Винсенту, и тот дал добро на мирный опрос населения замка. У большинства леди были мужья или компаньонки, только сестры-графини остались без пригляда – обе незамужние и на карандаше у полиции как возможные заговорщицы. Мистер Эшфорт хотел сам охранять леди, но я вовремя подсуетилась и каким-то чудом заболтала всех, кто вовремя не заткнул уши.

Помощники дознавателей взяли на себя ненавязчивый опрос гостей, а эти двое твердо нацелились на близких к Эшфорту лиц.

– Почти очная ставка, – хмыкнула я. – Прошу, начинайте, господа.

Женщины-аристократки совсем не нервничали перед дознавателями. Никто не вздрогнул, не начал метаться или пробовать скрыться под разными предлогами, из-за чего мои призрачные подозрения к ним сошли на нет. Впрочем, с другими леди эти парни были любезнее и веселее.

Нас с Элианной явно подозревали в смертном грехе. Покопавшись в черной сумке, мужчина постарше вытащил блестящий прибор, поставив его на стол. Я вскинула брови, узнав популярную игрушку-антистресс. Не хотят, чтобы мы нервничали, или сами боятся? Подвешенные шарики закачались, издавая тихий звон.

– Не вздумайте врать, этот артефакт чувствует ложь за версту, – угрожающе произнес старший дознаватель, показывая на приблуду.

От упоминания волшебного артефакта – обыкновенного маятника Ньютона – мои губы невольно расползлись в ироничной улыбке.

– Тогда вам необходимо знать, что у меня три ноги, шесть из которых – левые, – безмятежно произнесла я, честно хлопая ресницами.

– Э-э-э… – королевские сыщики смешались.

– Я стала мачехой собственного отца. У моей матери никогда не было детей.

– Погодите, мисс, – суетливо буркнул младший парнишка, принявшись щелкать по стальным шарикам.

Графиня, уже привыкшая к моим выкрутасам, смотрела прямо на дознавателей, притворяясь камнем. Артефакт не подавал признаков жизни.

– Прямо сейчас мной завладеет Тьма, попросит у вас сигарету и начнет рассуждать о демократии.

– Хватит, – рассердились они.

– Почему? Я обманываю обманщиков, которые даже не потрудились прикрутить на свой «артефакт» лампочку, чтобы имитировать работу. Не знаю, кто втюхал вам эту вещицу, но он здорово поглумился над законом.

«Каналья», – прошипел один из мужчин, швыряя маятник в сумку. От их провала я внезапно расслабилась, посмотрев на парней другими глазами. Молодые, не слишком опытные, но очень старательные. Не военные и не бывшие рыцари, это точно, – руки белые, без мозолей, только у младшего припух средний палец, будто от долгой писанины.

– Поговорим как честные люди, заинтересованные в порядке и стабильности. Задавайте ваши вопросы.

– Спасибо за разрешение, – раздраженно сказал старший. – Как вел себя лорд Эшфорт накануне трагедии?

– Деспотично, развязано и очень нагло, то есть строго в соответствии с принятыми дворянскими обычаями.

– Состоял ли лорд с кем-нибудь в конфликте, кратковременном или долговременном?

– Со мной, с леди Элианной, с герцогиней Вальц, с мисс Падмой, обожающей подстрекать леди Элианну… Не везет ему с женщинами.

– Она меня не подстрекает, – пискнула графиня, вжав голову в плечи. – И мы с его сиятельством вовсе не конфликтовали.

– Только орали друг на друга, как больные, каждые два дня. К делу это не имеет отношения, господа, обычные любовные перебранки. Если серьезно, вы не первые, кто интересуется недоброжелателями маркграфа, и я снова повторю: явных врагов у лорда Эшфорта нет.

– Вы знаете, как менять координаты порталов?

– Нет.

– Да, – графиня опустила глаза, не став лгать. – Я училась на факультете энергетики, изучала порталогию.

– Его сиятельство воспользовался порталом по вашей просьбе, леди. Вы специально отправили его в мир вортанов, зная о сломанном портале? Кто-то вас подговорил или это была ваша инициатива?

– Нет! Я просто хотела, чтобы все было идеально, – Элианна вымученно повторяла свое оправдание. – Камень выпал из диадемы, и я… Это моя вина.

– Снова здорова, – я закатила глаза, укоризненно поглядев на провокатора. – Сейчас леди доплачется до чистосердечного признания и потребует ее казнить из воспитательных соображений.

Мужчины обменялись тайными знаками: указали глазами на выход и покивали друг другу. Нет, они правда думают, что никто не догадается? Я снова толкнула графиню в бок, чтобы прекращала рыдать и скорее припудрила красное лицо.

– Чтобы задать остальные вопросы, нам нужно осмотреть внутренние покои маркграфа, где он сейчас находится.

Вместе с дознавателями мы поднялись в покои лорда Эшфорта. Франц сильно похудел, осунувшись донельзя: впалые щеки окрасились в сероватый цвет, скулы и нос заострились, стали лучше видны морщинки, – как есть скелет. Дознаватели выдержали минуту почтительного молчания.

– Он действительно проявлял активность?

– Да, наша лекарка тому свидетель.

Однажды ночью Мио проснулась от слабого шороха, как будто Франц попытался сесть. Мгновенно вскочив, девочка бросилась к кровати, но больной остался недвижим, только бледные пальцы сжались на простыни. Лекарка смочила его губы влажной тряпкой и убито поплелась обратно – с каждым днем шансы на возвращение маркграфа из долгого сна таяли.

– Его кормят?

– Вливают витаминные отвары и слабый медовый раствор, чтобы поддерживать уровень сахара в крови. Ежедневно делают массаж конечностей, удаляют швы, смазывают коросты от ран жирной мазью.

– При должном уходе его сиятельство давно должен прийти в себя, – задумчиво проговорил младший дознаватель, бегло осматривая комнату.

– Я знаю, о чем вы думаете. Возможно, маркграфа травят и насильно удерживают в летаргическом сне, не так ли? Исключено, доступ в эту спальню имеют только те люди, которые кровно заинтересованы в благополучии маркграфства и желают лорду скорейшего выздоровления… и возвращения его полной работоспособности.

Иначе мы все свихнемся, клянусь богом. Я больше не выдержу потока сочувствующих крестьян, которые стекаются в замок с подарками для лорда и заодно грузят меня проблемами вселенского – по их меркам – масштаба.

– Тогда почему он еще спит? – прокурорски спросил старший.

Вы бы знали, товарищ следователь, сколько раз меня третировали этим вопросом! Быть или не быть, есть ли жизнь на Марсе, кто убил Кеннеди – величайшие заботы человечества и рядом не стояли с сакраментальным вопросом, почему Франц еще в коме и когда же он очнется.

– Подозреваю, дело в особых веществах, которые вырабатывает человеческое тело. Вы помните... То есть, вы знаете, что тело человека производит четыре жидкости: кровь, желчь, черную желчь и лимфу?

– Конечно, – они мельком переглянулись.

Хвала Винсенту, давшему мне почитать пару книг о новейшей гипотезе человеческих темпераментов, разработанной в их мире. Я искренне посмеялась над ней, памятуя Гиппократа с его гуморальной теорией, но сейчас это архаичное представление о нервной и эндокринной системах играет на руку.

– Возможно, внутри этих жидкостей содержатся особые вещества, которые отвечают за сон и бодрствование. Если с ними все в порядке, то человек спит как положено, если их работа выходит из строя – ломается и очередность состояний сознания.

– Что?

Да как я вам про гормоны расскажу? Сама не до конца понимаю, как и механизм возникновения летаргического сна. Многие вообще считают его фикцией, однако я своими глазами увидела, как рождается человеческий страх перед беспробудным сном и сказки о спящей красавице.

– Мы считаем, что от большой кровопотери, приведшей к физическому истощению, и серьезной нервной нагрузки лорд Эшфорт впал в забвение, – отчеканила я.

Ответ устроил дознавателей, не нашедших ничего подозрительного в покоях Франца. Кедра, успевшая вынести все лекарства до проверки, ловко щелкала орешки, изображая глупую деревенскую девку, таскающуюся за госпожой. Мол, я – не я и хата не моя. На самом деле служанка охотилась на охотников, во время чаепития огорошив меня мыслью, что не всем представителям королевского указа можно доверять.

«Думаешь, они добьют маркграфа?» – вытаращилась я.

«Никому нельзя верить», – Кедра пожала плечами, не пытаясь оправдать свою чрезмерную паранойю. Пока товарищи следователи беседовали с каждым из своего списка, моя боевая горничная аккуратно перехватывала допрошенных и узнавала, о чем их спрашивали дознаватели.

Нас с графиней отпустили, сказав, что других вопросов нет. Ее светлость выходила на дрожащих ногах, цепляясь за стену, как за последнюю опору. Леди Торрес и мисс Падма уже ждали свою подругу в малой столовой, чтобы заесть стресс. Мне же предстояло серьезно поговорить с Винсентом – пора планировать трагичный финал, времени до свадьбы все меньше. Или мы отменяем торжество, или миллионы унаров утекут сквозь пальцы.

– Это жестоко. Он бросил меня одну, просто бесчеловечно, – всхлипнула графиня. – Как он мог покинуть меня?

– Не смей оплакивать живого, как мертвого, – я рассердилась, желая дать ей подзатыльник. – Иные люди ждут возлюбленных с того света и не обвиняют их в смерти. Тебе ли жаловаться на судьбу, когда есть надежда?

Тяжело вздохнув, я притянула графиню поближе и обняла ее за плечи. Худенькая и невысокая, девушка замерла, не ожидая тепла от дерзкой попаданки, которая постоянно ее нравоучает.

– Спасибо, – внезапно сказала Эла. – Не представляю, как вы держитесь в пучине этого сумасшествия.

– А кто, если не мы?

– Вы похожи на Франца, – бледно улыбнулась она. – Много жалуетесь, много сердитесь, но тащите всё на себе, как тяжеловоз.

– Люди не двужильные. Рекомендую паниковать, если вдруг я перестану жаловаться, – тогда меня уже не спаси.

На прошлой работе я сталкивалась с жестким выгоранием, сил не было даже поесть. Хотелось упасть и заснуть навечно, чтобы будильник сломался в попытках меня разбудить. А потом встать – сама, когда высплюсь – и уволиться к чертовой матери.

Проводив Элу в столовую, я отправила горничную и дальше мельком приглядывать за дознавателями. Мистер Винсент сидел в своем кабинете, строча ответное письмо родителям Элианы. Достопочтенные графья Ланкрофт желали знать, станет ли их дочь маркграфиней или пора расторгать помолвку, чтобы их золотце не стало вдовой раньше замужества.