Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Чувствуя болезненное жжение ниже колен, я постаралась дышать глубже и не жаловаться постороннему человеку.

Позади башни высился палас или, как его называют германцы, донжон – весьма мрачное здание, украшенное выступающими декоративными башенками с зубцами, квадратными застекленными окнами и маленькими балконами, отчего-то трогательными на фоне темно-серой громады. Чувствую, розово-зеленая попаданка станет у них самым ярким воспоминанием.

– Лекарка примет вас сразу, как только освободится. Рекомендую исполнять ее рекомендации, иначе рискуете узнать о себе много нового.

Господин Эшфорт прошел мимо открытых ворот, не обратил внимания на поклонившегося охранника, глянувшего на меня, как на ручную крысу, и миновал суммарно шесть залов и служебных помещений. Девственно-белый отштукатуренный коридор привел нас к типичной квадратной двери, издалека пахнущей зеленкой и страхом. Убедившись, что врача нет на месте, мужчина посадил меня на железную кушетку и с едва заметным облегчением указал на колесики, с помощью которых кушетку можно закатить внутрь.

– Спасибо, я очень признательна… Мистер Эшфорт, вы куда?

– У меня много работы, – мужчина спешно развернулся, кинув напряженный взгляд на дверь медкабинета. – Я пришлю вам слуг.

– Но…

– Всего доброго, мисс попаданка.

Глава 3

Спустя долгие пять минут, которые я потратила на глубокомысленную оценку щербатого кирпича в полу, дверь медицинского кабинета внезапно открылась. Врач, должная прийти снаружи, щелкнула замком изнутри и вышла в коридор, вытирая руки промасленным отрезом грязного полотна. Вернее, я думала, что вышла именно она.

– Здравствуйте, мне нужна медицинская помощь. Кажется, я отморозила ноги.

Низкорослая девочка задрала голову, глядя на меня снизу вверх, и спрятала тряпку в карман белоснежного передника. В отличие от полотна, ее фартук сиял первозданной чистотой, облегая худенькое тельце ребенка – даже не подростка. Деловито кивнув, девочка опытно ухватилась за кушетку, каким-то чудом затащив ее внутрь кабинета. Я не успела даже опомниться, чтобы встать, как оказалась в царстве лекарств и шприцев. Никого другого внутри не было.

Самовольно распахнув плед, девочка склонилась над моими ступнями, безбоязненно ощупывая их вдоль и поперек.

– Обморожение мизинцев и безымянных пальцев первой степени, – сказала она. – Вы, должно быть, ударились теменем при перемещении, если решили ходить по нашему замку без теплой обуви?

– Это была не моя идея.

Девочка покачала головой, повернувшись к длинному стеллажу со всевозможными баночками, коробочками и мешочками, придающими кабинету колоритность средневековой алхимии. Я опустила глаза, заметив, что сама она обута в добротные утепленные калоши, в придачу подстрахованные шерстяными носками.

«Мажьте этой мазью по вечерам, она на жире, заодно убережет от шелушений. Делайте ванночки комнатной температуры с ромашкой, воду проверяйте локтем, как для купания младенчиков. Умеете? Молодец. Ходить сможете в течение ближайшего получаса, пока ваши ноги в не меньшем шоке, чем вы сами», – сказала она, всучив мне стеклянную банку с мазью и пучок луговой ромашки.

– Вы лекарь?

Ребенок возрастом едва ли одиннадцати-двенадцати лет схватил мраморную ступку, оставленную на столе прямо у входа, и ритмично принялся стучать по ее дну. С таким же видом наши земные врачи заполняют карты пациентов, умудряясь слушать жалобы, будто у них два головных мозга вместо одного.

– Лекарка, – поправила девочка, смешивая горько пахнущие травы с сиропом из бутылки, стоящей рядом.

– А какая разница?

– Разве я похожа на мальчика? – она снисходительно улыбнулась.

– Нет, но… Так принято, – промямлила я, чувствуя себя дурой.

Лекарка долила в ступку восемь капель настойки из красной бутылки и с силой заработала пестиком, превращая смесь в однообразную кашицу.

– Лекари в столицах по три пациента в день принимают, остальное время в трупах копаются и на съездах языками чешут. А мы, лекарки, в провинциях от зари и до зари хлопочем за спасибо, – проворчала девочка. – Нельзя лекарке лекарем называться, понятно?

– Понятно. Степень образования не та?

– Когда вырасту, буду обучаться в повивальной школе, – насупилась она. – Еще какие-то жалобы, мисс попаданка?

– Я Катя и у меня… – я замялась, не зная, как объяснить одиннадцатилетнему ребенку тяжелую женскую долю. – Болит живот.

– Регулы? – деловито уточнила лекарка с интонацией опытного гинеколога.

– Да!

– Настой фенхеля два раза в день, мятный чай по утрам, ромашковый – по вечерам. Три раза в неделю делать гимнастику по этой схеме, – в мои руки лег листок с рисунками. – Меньше нервничать, больше отдыхать.

– Не будешь тут нервничать, когда похищают всякие… Здесь есть средства, чтобы пережить ближайшую неделю с комфортом?

– Слуга для битья еще отлеживается, – внезапно построжела лекарка, глядя на меня с уничижительной сердитостью. – Срывайтесь на вазах и статуэтках.

– Да я про гигиену.

Господи, тут бьют слуг из прихоти? Никак не могу понять век, в котором очутилась. Замок почти средневековый, но шприцы позади девочки знакомые по истории девятнадцатого века, стеклянные, соседствующие с полулитровой бутылкой спирта – о дезинфекции здесь тоже осведомлены.

– Возьмете у прачек вату и ткань, сделаете себе женский пояс, – отмахнулась она.

Ее большие голубые глаза пристально изучали содержимое будущего лекарства, пытаясь отловить мельчайшее отклонение от рецепта. Худые щеки девочки-лекарки контрастировали с короткими пальчиками, еще не утратившими детскую пухлость. Необычайно серьезная юная врач, одетая в черное немаркое платье и убравшая светлые мягкие волосы под косынку. Почему медициной заведует ребенок?

– Как вас зовут?

– Мио, – лекарка быстро опустила руку в ступку, катая шарик. – А вас?

– Катя.

– О, – Мио слегка округлила глаза. – Я думала, это вероисповедание, и религия не позволяет вам прямо объяснить причину женских болей.

– С чего бы обычному имени быть религией?

– У нас нет такого имени, – просто объяснила она. – Любые названия с сочетанием букв «кат», «кот» или «кет» считаются неуважительными.

– Э-э-э…

– Закона нет, просто негласное табу, – поспешила уточнить Мио.

Быстрые ответы по существу, беглая речь с хорошо расставленными смысловыми акцентами выдает недюжинный ум маленькой лекарки. Несмотря на поразительно юный возраст, девочка запросто общается на любые темы, не юлит и отвечает по делу, не задавая вопросы первой.

Закончив катать колобки из травяной смеси, Мио ополоснула руки в ведре и задумчиво посмотрела на мои попытки закутаться в плед с головой. От влажности и холода изо рта вырывались облачка пара вместе с тихой нецензурной бранью, проглоченной мной из-за присутствия малолетнего лица. Сметливая лекарка ушла за ширму, разделявшую кабинет на две половины, и взяла в руки кочергу, принявшись ворошить золу.

– Давайте я помогу вам растопить камин?

– Сидите, – отказалась она. – Сейчас сделаю вам грелку, госпожа.

Горячие камни из камина упали в растянутый, давно полинявший носок из толстой нити, который лекарка сунула мне под плед, велев пока не трогать – обожгусь. Маленький камин, под стать хозяйке, с удовольствием сожрал сухие поленья, лежащие в специальном ящике подальше от сырости. Я внимательно следила за действиями ребенка, мотая на ус технику растопки средневековых каминов, включая очень бережное отношение к маленьким серым спичкам, на которые Мио смотрела почти влюбленно. Если суждено тут задержаться, потребую себе комнату с отоплением.

Юная лекарка извиняющимся тоном объяснила, что сейчас не может пойти за слугами, способными позаботиться обо мне , – ей требовалось срочно приготовить настой из корня солодки. Одна из благородных дам, живущая в замке, заболела кашлем, грозящимся перетечь в лихорадку, а ее светлость графиня и слышать не желает о болезнях накануне торжества.

– Ее светлость графиня?

– Невеста нашего маркграфа , – кивнула Мио. – Если еще не знакомы, искренне завидую.

– Скверная аристократка?

– Отчего же, – девочка пожала плечами. – Напротив, образцовая.

– Мио, ты здесь единственная лекарка?

– Да. Уже год, как вся медицина в моих руках.

– Почему же они заставляют работать ребенка?

– Опыт. Не смотрите на мой возраст, госпожа, он обманчив, как мираж в темной пустыне.

С ранних лет Мио постигала лекарское искусство, научившись читать еще до того, как научилась говорить. Обычно родители ведут с детьми шуточные беседы, непроизвольно обучая речи, но опекуны девочки не озаботились ее речевым развитием. По воспоминаниям Мио, ей читали много специальной литературы и очень мало говорили на отвлеченные темы. Женщина, заменившая ей мать, хвалила за выученные буквы и раздражалась от пустой болтовни, приучая девочку познавать мир через книги.

Сама лекарка рассказывала об этом нейтрально, не видя проблемы, у меня же комок подкатил к горлу. Было ли у девочки детство или она росла для одной цели – навсегда запереться среди шприцев и трав?

– Особое значение имеет местность, где работает лекарка. Я выросла здесь, рядом с мрачным лесом, и знаю все болезни, порожденные великой Тьмой. Пришлый лекарь будет разбираться около года прежде, чем научится их выявлять и лечить, к тому времени четверть селян потеряем.

– Подожди-подожди, что еще за великая тьма?

– Великая Тьма – это основа мира, дающая и отнимающая жизни. Даже не знаю, как короче объяснить, – замялась девочка. – Тьма приходит и забирает свое.

– Звучит жутковато. Мио, я не понимаю, зачем вам отдельный человек для сбора неприятностей?

– Мир Тьмы издревле славится странными происшествиями, совпадениями, загадочными случаями и крупными неприятностями. Сложилась традиция нанимать специально обученного человека для решения возможных проблем. Думаю, вам лучше узнать о Тьме у нашего звездочета, господина Эшфорта-старшего. Если, конечно, он соизволит показаться на глаза и уделит внимание хоть кому-нибудь, кроме своих обожаемых планетарных свитков.

– Ты про мистера Эшфорта из Корнельской башни? Мы уже виделись, он принес меня к тебе.

Кочерга выпала из рук Мио.

– Он приходил сюда?! – заорала она тонким голосом. – Господин Эшфорт был здесь?

– Б-был, – я перепугано вжалась в кушетку подальше от карающей длани медика.

Мио резко застонала, громко проклиная свою занятость, из-за которой не заметила появления этого гнусного трусливого саботажника, портящего ей жизнь и врачебную практику. Я задышала через раз, боясь привлечь внимание девчонки, угрожающе вооружившейся веником. Яростно сметая рассыпанную золу, лекарка крыла мужчину трехэтажной медицинской терминологией, обещая ему ужасное будущее и свирепое настоящее.

– Врун! – бесилась она, лихо помешивая горячий настой. – Неделю лгал, что страшно занят и не может поставить вакцину от куриной холеры!

– Вдруг правда был занят?

– Пять минут! Это занимает пять минут! Каждая собака явилась на вакцинацию, а этот бессовестный моралист нагло лгал мне прямо в лицо.

Кажется, Мио знает слишком много скандальных эвфемизмов для своего возраста. С другой стороны, средневековые дети взрослеют рано, женятся быстро и смело переходят в категорию опытных старожилов к двадцати годам. Накладывая окружающий быт на Русь, можно сказать, что через пару лет лекарка бы заневестилась, а если она много читает, нет ничего странного в ее образованности.

– Как думаешь, меня вернут домой? – я обняла колени, грустно глядя в пол.

– Конечно, мисс. Маркграфы, даже те, которые без титула, возвращают всех попаданок обратно по завершении контракта. Тьма с ними, – сморщилась девочка совершенно по-детски. – Глядите, вон слуги бегут с обувью, госпожа.

В дверь вломились двое мужчин, сбежавших из потешной кантилены: тонконогие, скособоченные, в мятой лакейской форме, сидящей на них хуже, чем седло на медведе. Ноги-спички уравновешивались внушительными брюшками, обтянутыми тканью, и маленькими квадратными головами с характерными залысинами. В руках обоих были сапоги, диаметрально противоположные друг другу, будто лакеи соперничали за право угодить мне. Я перевела взгляд на их поклажу и изменилась в лице.

– Госпожа попаданка, обувь для вас, – выпалил левый слуга, протягивая черные резиновые сапоги сорок пятого размера на толстой пуленепробиваемой подошве.

– Не слушайте его, вот обувь для вас! – возмутился второй, суя мне под нос тонюсенькие полусапожки из умопомрачительного красного бархата на гигантской шпильке.

– М-м-м, – промычала я, закусывая край пледа, чтобы не заржать. – М-м-м, это… Пф-ф-ф!

– Вам нравится? – они преданно заглянули мне в глаза, отчего-то с восхищением поглядывая на розовый рукав пижамы.

– Ну, не так уж сильно мне хочется отсюда уходить, – определилась я, переведя дух. Старались ребята, нельзя им в лицо гоготать. – А кто делал выбор?

– Господин Эшфорт приказал дать вам что-то красивое и женственное.

– А еще удобное и практичное, – вмешался правый лакей, потрясая резиновыми сапогами. – Выбирайте меня, мисс, внутри лежат носки.

Натянув толстенные носочно-чулочные угги, которые лакей ошибочно назвал носками, я с удивлением поняла, что сапоги не так уж сильно болтаются на ногах. Мио оказалась права, я смогла сделать несколько шагов без боли и, прихватив лекарства, попросила слуг проводить меня к маркграфу.

– Не бойтесь, мисс, здесь не так запущенно, как может показаться сначала, – девочка улыбнулась одними глазами. – Оставайтесь, будет весело.

Глава 4

«Горжусь своей экстравагантностью», – думала большая розово-зеленая моль в резиновых сапогах, шкандыбающая по парадным лестницам вслед за двумя пришибленными слугами. Сначала они хорохорились, гордясь важным заданием, – их почему-то особенно впечатлял мой статус попаданки, но чем выше мы поднимались, тем сильнее лакеи вжимали головы в шеи.

Дело в том, что навстречу начали попадаться люди. Сначала со второго этажа спустилась приятная девушка в темно-зеленом бархатном платье и меховой накидке. Ее каштановые волосы были убраны в высокий хвост дорогой жемчужной заколкой, а на ногах красовались милые полусапожки. Кажется, я становлюсь обувной фетишисткой.

– Добрый вечер, – дама с одухотворенным лицом присела в книксене и пошла дальше, не ожидая ответа.

«Леди Флора», – тихонько прокомментировали слуги, выполняя мою просьбу об экскурсии.

Я вертела головой, рассматривая поистине двуличный интерьер. Половина замка была «расписана под хохлому», как говорила бабушка, то есть изобиловала броскими украшениями, смелыми дизайнерскими решениями и королевским размахом. Гигантские картины в три человеческих роста, изображающие сцены зимней охоты и молодых крестьянок, висели поверх дорогих тканевых обоев и обрамлялись золочеными рамами. Кресла на витых ножках были слегка потерты той специальной старинной потертостью, придающей им вес и статус.

– Замок построен четыреста лет назад, – с гордостью сообщил слуга.

Стекла выполнили в цветных витражах, бросающих разноцветные блики на блестящие полы, и голова слегка кружилась от ощущения сказки. Особенно меня умилили отвратительные фиолетовые веники, подвешенные на кремовые ленты везде, куда дотягивалась шаловливая рука украшателя. Черт знает, где они достали чахлые розы едреного баклажанного цвета, но смотрелось просто вырвиглазно. И вместе с тем умилительно.

«Попадос, настроение шалит», – тревожно подумалось мне. Как бы не растечься плаксивой лужицей перед Францем вместо бодрящего скандала, который я действительно планирую устроить, если он не даст адекватных объяснений. Отвлечь целого аристократа от работы я не боялась; если у него есть время на воровство женщин, найдется и на их дебош.

В галереи предков мы встретили еще одного с виду нормального человека. Он стоял у пейзажа, выполненного в светлых приятных тонах, теребя кольцо на толстом пальце.

– Хм-м, – низкий нескладный мужчина недоуменно поднял брови, смерив меня оценивающим взглядом. – Попаданка?

– К вашим услугам, – улыбнулась я, копя задорную браваду.

– Зайдете ко мне вечером, – кивнул он, как само собой разумеющееся, задержав взгляд на моих бедрах.

У меня отвисла челюсть. Этот плюгавый запечный кузнечик, у которого шея блестит от пота, только что посмел меня запланировать на вечер?

– Господин Айкари, мисс попаданка направляется к его сиятельству, – всполошились лакеи, закрывая меня спинами.

– А что, он еще не?.. – хамоватый дядька равнодушно вернулся к созерцанию портрета. – Ладно, буду вторым.

Наверное, я слегка закашлялась от негодования, уловив мерзкий намек. Смущенные слуги виновато сгорбились, их всерьез расстроила такая гнусная пошлость, но вступиться за меня лакеи не могли. Что ж, надеюсь, своего первого наказанного грешника мне простят. Если это и есть пресловутые проблемы, притянутые моей попаданской кормой, Франц дорого заплатит за все.

– Всенепременно, – зловеще ответила ему, планируя несчастный случай.

Неказистые рыбацкие сапоги резко возросли в цене, стоило представить, как я отвешиваю ими пинки нахальному выродку. Лакеи быстро повели меня дальше, на всякий случай свернув в другое крыло. Здесь открылось лицемерие дизайнеров: левая часть дворца выглядела убого, как нищий на фоне английской королевы. Простая каменная кладка стен, топорная деревянная мебель, покрытая лаком плохого качества, из-за которого образовались сколы, треснувшие стекла в окнах, продуваемые ветром.

Слуги, заметив мой взгляд, поспешили успокоить, мол, в этой части замка никто не живет – камины заложены, трубы замурованы. Миновав полтора этажа, мы вышли обратно к нормальному ремонту и с размаху наткнулись на целую толпу. Толпа повернула к нам железные головы, бряцая острыми мечами.

– Господа рыцари, пропустите мисс попаданку, – заволновался правый лакей. – Она госпожа нежная и к промедлению не привыкла.

Я обалдело посмотрела на кружок тевтонских крестоносцев, собравшихся вокруг большого сундука, доверху набитого медной посудой, и на всякий случай кивнула, подтверждая свою нежность. Господа рыцари синхронно наклонили забрала вперед, разглядывая меня с высоты своих исполинских двух метров. Надеюсь, у них в доспехах проведено отопление, без него быстро задубеешь в железяках.

Крайний рыцарь потянулся к шлему, сняв его со скрежетом, и явил свою молодую безусую физиономию. В отличие от большинства встреченных здесь людей, юноша обладал ярко-зелеными глазами и большим носом-картошкой, кончик которого отсутствовал, будто отрезанный ножницами.

– Сразу предупреждаю, держитесь от нас подальше, – сказал он слегка агрессивно под одобрительный гул коллег. – Нам проблемы не нужны, мисс попаданка.

– Больно надо, – проворчала я, огибая паладинов по широкой дуге. – Сами прибежите.

Дальнейшие встречи приносили все больше разочарований. Дамы в красивых платьях глядели на меня снисходительно, фыркая на странный наряд, мужчины или не замечали, или окидывали двусмысленными взглядами, не считая нужным здороваться. К рабочему кабинету маркграфа я добралась ужасно злая – самое то для конструктивного мордобоя.

Ушедший докладывать лакей вылетел обратно красный, вытирая беретом мокрое лицо.

«Не в духе», – буркнул он, открывая для меня дверь.

– Здра-а-а-ствуй, дорогой похититель, – я вплыла в огромный кабинет, как океанский лайнер в чужую акваторию.

Вернее, как броненосец – очень уж воинственное выражение лица отражалось в настенном зеркале по правую руку от двери. Сидящий за столом красавец-похититель оторопело вскинул голову и зачем-то потянулся к канцелярскому ножу.

– Мисс Екарина, кто дал вам право беспокоить меня?

– Екатерина! Запомни, хватит коверкать мое имя. Милый Франц, тебя сразу придушить или ты готов признать вину?

Мужчина закашлялся, выронив из пальцев свое хлипкое оружие против разъяренной попаданки. Хотя в его кабинете были куда более интересные экземпляры, украшавшие стены: охотничьи ружья, арбалеты, дуэльные пистолеты, аркебузы и даже лук со стрелами.

– Я не похититель. Перед вами, вообще-то, не последний аристократ в королевстве, – неуверенно возмутился он. – Портал работал всего пятнадцать минут, времени на долгие уговоры не было, иначе бы я застрял в вашем мире.

За прошедшие часы Франц успел переодеться в удивительный костюм стального цвета из матовой плотной ткани, оттеняющей его бирюзовые глаза холодным блеском. На шее маркграфа висел большой круглый медальон из чистого золота с гербом – благородным рысаком, взвившимся свечкой.

– Верните меня обратно. Я хочу домой!

– Ничего не понимаю, – досадливо вздохнул мужчина. – Винсент не мог ошибиться, вы точно профессиональная попаданка. Звезды сказали, что лучшего варианта не найти. Так почему сейчас вы стоите передо мной и топаете ногой, а не выполняете свои прямые обязанности?

– Может, потому что профессионалы не работают за красивые глаза нанимателя? – ядовито спросила я. – И не сотрудничают с шарашкиными конторами, по которым плачет трудовая инспекция.

– Вы хотите платы? – Франц вскинул бровь, подарив мне надменный взгляд. – К сожалению, в нашей стране нет холостых принцев, генералов, императоров и других лиц, пригодных для влюбленности с первого взгляда.

– Что?..

– Магических академий тоже нет, – продолжил аристократ издевательски, заглядывая в короткий свиток с записями. – Есть не магическая, но вы, кажется, вышли из студенческого возраста. Так… Драконы и демоны отсутствуют, внезапное наследство вам не полагается по понятным причинам. Могу выделить заброшенное поместье, но скандальный развод не гарантирую.

– Хватит нести бред! – взорвалась я. – Я про деньги!

Если честно, работа мне не помешает. После некрасивого увольнения деньги стремительно исчезали из заначки, скопленной на черный день, а маленькие заказы на бирже копирайтеров могли прокормить только Львицу, но не ее бедовую хозяйку.

– Деньги? – голос дворянина приобрел презрительно-удивленную интонацию. – Вы хотите работать за деньги, как самая обычная наемная работница?

– Нет, блин, за принца, обернутого в подарочную упаковку. Товарищ маркграф, я не понимаю вашего настроя. Допустим, вам действительно очень нужен кризис-менеджер, но собеседования вы вести не умеете.

– Кхм-кхм, не забывайтесь. Обычно попаданки замахиваются на что-то более ценное, вроде удачного замужества или доходной фермы. Если хотите, можем принять вас в замок как служанку.

У меня отчетливо дернулось веко.

– Может, вы меня еще и по ТК оформите? – от недвусмысленной угрозы маркграф слегка занервничал. – Льготы, соцпакет, двойной стаж?

– А надо? – прокашлявшись, выдавил из себя он, глядя будто снизу вверх.

– О-о-о, еще как. Вы же хотели себе опытную попаданку прямо в офис, – ноги вкрадчиво шагали к столу, пальцы охотничьи скрючились. – Удаленка вас не устраивала. За это придется поплатиться.

– Чем? – предательски дрогнул мужской голос. – У нас годовой бюджет на содержание слуг расписан еще в том году, много выделить не сможем.

– Не колышет. Готовьте кофемашину, маркграф. И бесплатные печеньки, – выдохнув красавчику в лицо, я почувствовала слабую радость.

Так-то, знай наших!

Через полчаса мы сидели над официальным свитком, куда маркграф лично и о-о-очень нехотя записывал мои требования. Во-первых, вернуть меня домой сразу, как только свадьба их сиятельств благополучно завершится. Во-вторых, взять на себя все расходы, связанные с пребыванием современной женщины в замке, и оплатить каждый рабочий день по достойной ставке. Здесь пришлось спорить до хрипоты: Франц с видом благодетеля, одаривающего бродяжку, пообещал дать пару драгоценных камней в качестве зарплаты, а я пообещала отпилить ему голову тупым ножом, если он не заплатит моими родными рублями. Сошлись на золотых украшениях, которые можно закладывать и жить безбедно около года.

Требования лорда Эшфорта были до безобразия просты: стать эпицентром проблем, решив их до единой. На мои робкие просьбы пояснить, аристократ туманно рассказал о таланте всякой попаданки нырять с головой в неприятности. Якобы это облегчает окружающим жизнь, ведь горя на всех не хватит. Как по мне, чушь редкостная, и с последним утверждением я не согласна, но Франц потребовал не дискутировать о тонких материях, если нет специальных знаний. Пф-ф-ф, жираф большой, ему виднее. Главное требование – не приближаться к нему и его невесте.

Других указаний мне не дали, и это сильно напрягало – ему будет легче легкого повесить на меня всех собак. Полная свобода творчества, просто будь ходячим несчастьем и держись подальше от будущих молодоженов, чтобы не заразить их проблемами. Его сиятельство заверил, что схема давно отработана, попаданок веками вызывают в трудные для миров периоды, иногда сами люди, а иногда мироздание выдергивает из Кружева миров какую-нибудь попаданку и швыряет ее в шторм катастроф.

– Скажите-ка мне, сударь, – его последняя фраза показалась мне слишком подозрительной. – Сколько раз вы вызывали попаданок?

– Я? Кхм-кхм, – снова закашлялся маркграф. – В этом замке работали уже три попаданки, в стране – восемь.

– Скольких из них наняли конкретно вы?

Франц отвел глаза, пробормотав что-то невразумительное. На вид его сиятельство был ненамного старше меня, я бы с натяжкой дала ему тридцать лет. В отличие от брата, лорд Эшфорт обладал дерзкой, почти вызывающей внешностью, скрывающей самонадеянность в каждом изломе бровей.

– Приятно быть вашей первой попаданкой, – на сердце потеплело от своей исключительности. – Обсудим условия.

Даже если расценивать происходящее, как отпуск в экзотическом месте, я остаюсь в выигрыше. Человек передо мной не беден, обладает сверхъестественными силами, в которые охотно верится, способен идти на компромисс и пока не набил шишек с попаданками. Правда, имеет огромный недостаток – разговаривает через губу с видом зазвездившейся цацы.

Смущает одно – захоти Франц разорвать контракт в одностороннем порядке, заковать меня в цепи и, например, совершить гнусность, я окажусь беззащитна. Вряд ли здесь есть юристы, готовые встать на сторону чужачки и коллегиально изучить каждую букву договора, сляпанного буквально на коленке.

– Ничего, – вдумчиво сказала я, не выныривая из своих мыслей. – Пострадать от рук негодяя я могу даже дома, никто не гарантирует мою безопасность, а здесь хотя бы платят. Итак, мои особые требования.