Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

– Так уж и нормальной, – тихо прошептала Падма. Я недоуменно осмотрела ее пышноватую фигуру.

– Госпожа пожелала жить в твоих покоях, – съязвил маркграф. – И мыться в твоей чаше, дорогой брат.

– В моих покоях? – Винсент оторопел. – Почему? Здесь полно гостевых спален с богатой отделкой.

– Она захотела личную купель, – мисс Падма быстренько сдала меня с потрохами, улыбаясь мерзкой двуличной улыбочкой. – Не удивлюсь, господин, если по ее капризу вас заставят жить в каморке, как попрошайку, прибившегося к порогу, а не члена семьи. Ха-ха, это просто шутка, мисс Фрол.

Вот теперь сердце по-настоящему заныло, реагируя на колючий жесткий взгляд звездочета, ножом полоснувший по мне. Наверное, я в самом деле перегнула палку, требуя жить там, где мне показалось выгодным. Но вопреки ожиданиям, настроение Винсента немного смягчилось, будто мужчина взял на себя ответственность за просчет младшего брата, разрешая попаданке быть чуть-чуть наглой.

– В таком случае я переселюсь поближе к мисс и буду просить у нее дозволения воспользоваться купелью, – саркастично выдал мужчина. – Ги, подготовь свободные покои на втором этаже.

Дворецкий, прислуживающий гостям за столом, чинно поклонился. В отличие от известных мне дворецких, являвшихся то убийцами, то циниками в кинолентах, Ги был молод и усат. Тонкие черные усы завивались колечками, так и манящими проверить их на натуральность. Я даже мысленно похлопала себя по рукам, веля не засматриваться на чужие лица, тем более на служебные.

– Разве мне по статусу такая честь?

– Считайте это компенсацией. Многие здесь должны Эшфортам, но вы станете первой, кому должены мы, – загадочно сказал Винсент.

Добрая треть присутствующих слегка побледнела.

Глава 8

– Выше! Ниже! Левее. Выше. Перебор, давайте ниже.

– Мисс, я окосею, – честно предупредила леди Вивьен из рода Арнат.

Посредственная девушка, облаченная в белое платье с золотой вышивкой, постучалась в мои двери еще утром. Вернее, педантично записалась на прием с вчера и смиренно дождалась своей очереди. Проблема, с которой Вивьен обратилась к попаданке, была донельзя сложной.

– Стрельба глазами требует безукоризненной точности, – я строго погрозила пальцем. – Орлиного глаза, собачьего нюха. Иначе жертва уйдет к другой даме или уползет, будучи криво подстреленной мимо сердца.

Леди понуро заморгала, мотая на ус иномирную науку. Ее серые глаза выкатились от напряжения, но правый зрачок то и дело сбивался вбок, придавая девушке вид больного поросенка. Предположительно, больного дизентерией.

Шел четвертый день моей новой карьеры. Замечу, успешной карьеры, стремительно летящей в гору, как на крыльях. Меня узнавали, желали доброго здоровья, справлялись об успехах и очень робко просили решить их трудности. Я охотно решала, просящие уходили довольные, унося с собой парочку новых проблем, возникших в процессе решения старой.

– Работайте усердно и через месяц эффективных тренировок сможете увести жениха ее светлости.

– Ну нет, – внезапно уважительно хмыкнула Вивьен. – Его сиятельство обожает свою невесту. Леди Элианна очень юна и эксцентрична, ее влечет к страстям, поэтому мужчины чувствуют себя живыми рядом с нею.

Это правда, по графине скользили обожающие, восхищенные взгляды лордов из числа гостей, готовых писать стихи о ее красоте и дарить цветы сразу вместе с цветочными магазинами. Даже я откровенно признаю, что рыжеволосая аристократка хороша, как свежая капелька росы на нежном цветке.

Вместе с тем Элианна вела себя просто отвратительно. Мне становилось стыдно за ее детские истерики, когда красавица впадала в глухую ярость, обнаружив затяжки на чулках или выпавший камень из свадебной диадемы. Личный штат ее светлости, состоящий из двух ближайших подруг, трех прихлебательниц-баронесс и дюжины служанок, старался погасить вспышки своей хозяйки.

– В случае удачного поражения цели вас не должны заподозрить. Быстро прикройте глаза и примите невинный вид.

– Как же он меня заметит? – заволновалась леди.

– Обнаружитесь позже, сразу после контрольного выстрела. Виконт де Рош слегка робок, несмотря на свой возраст, у него слабое сердце… – и мозги.

Этот несчастный сорокапятилетний заика стоял у стенки на каждом ужине и теребил замызганный платок в лучших традициях русских девчат. На него косились гости, виконт глотал слюну, но садиться за общий стол отказывался.

Де Рош возглавлял список странных людей, живущих в замке: его бархатный камзол был велик на три размера, чулки подбиты шерстью, лысину на макушке прятал парик из волчьей шкурки, обрезанной по размеру «проблемы». Отказ есть вместе со всеми был обоснован личной паранойей – виконт страшно боялся прилюдного отравления. Мужчина воображал, что именно его захотят отравить публично, чтобы он катался по полу с резью в желудке и пеной, пузырящейся на губах. А вокруг столько леди, это будет просто неприлично!

Леди тактично не упоминали, что в случае отравления приличия станут меньшей из проблем де Роша. И почему-то коллективно сходили с ума по бедолаге.

– Он фантастически богат, – заявила Вивьен в ответ на немой вопрос. – И очень мил, вы не находите?

Отправив девушку тренироваться самостоятельно, я со вздохом потянулась, посмотрев на список сегодняшних задач. После обеда была запланирована вылазка во двор, где рабочие пилили здоровые липы для строительства уличных беседок. Через месяц, по заверениям Кедры, грязь подсохнет и распустится большинство цветов, поэтому празднование перетечет на улицу. У плотников дела шли из рук вон плохо: дерево отсырело, пилы затупились, бригадир ушел в запой. Я не представляла, чем им помочь, поэтому решила просто наведаться к ним в гости, чтобы после моего ухода ребята перекрестились и облегченно выдохнули.

– Напомни сегодня одолжить арбалет у маркграфа.

– М-м, – согласно промычала Кедра. Чем больше людей нас посещало, тем сильнее она замыкалась в себе. – Может, сразу ружье?

Я в раздумьях отвлеклась на список и вынужденно согласилась.

– Его тоже припасем.

Когда мне предложили на выбор скромные серебряные украшения или бижутерию из искусственных цветов, я всерьез задумалась, что же украшает девушку в этом мире. Поглядела вокруг, оценила обстановку, провела соцопрос и сделала выбор в пользу стрелкового оружия. Кедра обещала научить с ним обращаться.

Коридоры жилых этажей планируют украшать на следующей неделе, поэтому идти приходилось осторожно, огибая многочисленные коробки, свертки с тканью и мешки с фурнитурой. Я вышла к лестнице усыпанная блестками и строительным мусором, взявшимися буквально с потолка, отчаянно чихала и горевала.

– Ненавижу чертовы блестки, ненавижу чертову вату, марлю, травки и это средневековье.

У окна, разделенного рамой на сорок витражей, стоял маленький столик, за которым расположились двое мужчин. Мистер Эшфорт настойчиво подсовывал бумаги своему собеседнику – старику степенного профессорского вида в больших очках. Винсент, как и обещал, поселился на моем этаже, выходя наружу только ради ужинов и книг, забивших одно из помещений. При виде меня оба господина встали, будто я была важной аристократкой.

– Доброго дня, господа, – я вежливо склонила голову, не рискуя делать книксен в разгар женского недомогания.

Леди Флора мимоходом упоминала за ужином, что Винсент – педагог в столичной академии для благородных, и связан этим с половиной гостей: кого-то учил, с кем-то учился. Мужчина оставался верен своему домашнему уютному стилю, только сменил жилет на теплую вязаную кофту и еще сильнее начистил ботинки. Его старший товарищ подслеповато оглядел меня сквозь выпуклые линзы и по-отечески улыбнулся.

– Кто вы, прелестное дитя? – приподнял брови пожилой человек.

– Катя. Попаданка.

Ух! Мгновенно отпрянув, гость выполнил головокружительный кульбит и отскочил назад, с ужасом уставившись на мою скромную персону. Я восхитилась до глубины души. Уважаю! И не заподозришь в степенном старичке резвую прыть.

– Что это с вами?

– Не обращайте внимания, – чуть небрежно ответил Винсент, мимоходом собирая соринки с моего рукава. – Лорд Вереск – ректор нашей академии.

– И вовсе я не ректор! – выпалил старичок, разрывая дистанцию. – Я... Я вообще мимо проходил. Я стар, зануден и подагрен!

– А вы у него не первая попаданка, – усмехнулся брат маркграфа.

– Посттравматический синдром, – я обошла беднягу, кивнув с умным видом. – Заездили вас, да?

– Я двадцать лет для поездок непригоден, – лорд Вереск затрясся от ужаса. – Помилуйте!

Была у местных попаданок добрая традиция – воображать лорда ректора суровым, но справедливым мужчиной в самом расцвете сил, всенепременно холостым и готовым помочь робким студенткам. Вот таким, как Винсент, добавил ректор.

– Чушь, – бескомпромиссно отрезал мистер Эшфорт. – Я даже не декан, простые преподаватели не интересны студенткам.

Настоящий возраст и болезни ректора смущали моих предшественниц лишь на мгновение: они хитро улыбались, поправляли декольте и шли на штурм лорда Вереска из чистого принципа. Главное, бороться с этой напастью было невозможно – молодые девушки не несли угрозы и даже не принуждали своего ректора к соитию, просто вертелись рядом, пытаясь улучить момент.

Искренне сочувствуя начальнику Винсента, у которого подпрыгнуло давление, я тайком метнула на звездочета насмешливый взгляд и откланялась.

– Всего доброго, мистер Эшфорт, лорд Вереск. А подагру все же не запускайте.

Во дворе люди занимались моим самым любимым делом – бездельничали. Пятеро плотников, столяров, маляров и других людей, чьи профессии располагали к художественному распитию фляжки, сидели на поваленных бревнах, совсем забыв о горящих сроках. Может, поджечь дерево, чтобы взялись за ум?

Шаль я благополучно забыла в кабинете, поэтому, ежась от прохлады, упрямо побрела в сторону лентяев. За пять метров до бездельников волосы встали дыбом.

– Сожрала его, я сам слышал.

– От кого слышал? – лениво уточнил мужик в испачканном тулупе, прикладываясь к бутылке молока.

– От повитухи деревенской, – ответил ему столяр с грязными руками и лицом. – Своей лекарки у нас не осталось с тех пор, как баба Космея в замок перебралась, потому несчастные и умирают.

– А я слыхал, что когтями его подрали, – вклинился другой рабочий. – И полноги откусили, ровно бритвой срезали. При чем тут Тьма, если обычных животных в лесах полно?

– Обычных? – вытаращились остальные. – Сразу видно, не нашинский ты. Из обычных животных в мрачном лесу только мы сами, если по глупости забредем без амулета. Ногу откусили, то верно, да только кто из зверей будет свечой баловаться? Ожоги страшные у него под рубахой, а сама рубаха цела-целехонька. Уходил здоровый, обратно еле дополз. Сегодня повезут к здешней лекарке.

Напуганные рассказом строители схватились за карманы, проверяя сохранность амулетов, которые мне не удалось увидеть. На этой нервной ноте перекур кончился, и мужчины принялись за работу, схватившись за ручные пилы. Ай да я, одним существованием заставила людей вспомнить свои обязанности, только сапоги зря испачкала.

Настроение было печальным, полным уныния и усталости от трехвековой разницы. Наш двадцать первый век избаловал современную женщину множеством средств гигиены, контрацепции и лекарств, что совершенно нормально. Здесь же на меня смотрели как на дуру, когда я потребовала себе бадью и кувшин для ежедневной санитарии и доказывала необходимость кипячения тряпок, которые используются в критические дни. Не доверяя лживым обещаниям прислуги, я плюнула на стеснительность, взяла Кедру за шкирку и потащила ее на задний двор разводить костер, добывать старый чугунный котел и тщательно избавляться от бактерий на ткани.

Кедра не спорила, но вечером принесла успокоительную микстуру от лекарки, чтобы мисс попаданка не нервничала. Однако спустя два дня Мио сама пришла ко мне.

– Госпожа, я думаю об этом день и ночь, – девочка осторожно присела на край табуретки. – Зачем вы варили тряпки?

– Не варила, а кипятила. Вы же кипятите воду перед питьем, я точно знаю.

– Но ее мы употребляем внутрь, – осторожно согласилась лекарка. – Зачем же кипятить несъедобное?

– Бактерии попадают в организм не только через рот. Другие отверстия организма, включая раны, легко запустят в себя парочку-другую штаммов какой-нибудь заразы.

Потрясение, испытанное Мио, можно сравнить с моряком, увидевшим Ктулху. Лекарка распахнула огромные голубые глаза, опустошенно выдохнув весь воздух из легких, и ее взгляд заволокло туманом. Тогда я не придала этому значение, но сейчас задумалась: о чем размышляла одиннадцатилетняя девочка, которой привозят на лечение людей с отрезанными ногами и в страшных ожогах? Надо будет помочь ей с дезинфекцией перевязочного материала.

Я вернулась обратно в донжон, показав привратнику язык, – этот бородатый вояка каждый раз делал вид, что не узнает меня и мешал войти. На этаже едва не случилась авария: я оступилась на ровном месте, кое-как увернувшись от столкновения с мистером Эшфортом.

– Винсент, постой! – раздался отчаянный стон. – Постой, храц тебя дери!

Вслед за уходящим звездочетом шел высокий незнакомый мужчина с осанкой воина. Его длинные темные волосы, нехарактерные для местных, были собраны в конский хвост и качались в такт военной походке.

– У меня нет времени, лорд Янг, – ученый размашистым шагом прошел мимо, даже не взглянув на меня.

– Не ври, после полдника ты отдыхаешь с книжонкой в руке. Пожалуйста, дай мне минуту!

– Нет. – Отрезал мистер Эшфорт ледяным тоном. – Будьте любезны оставить меня в покое.

Лорд Янг с досадой остановился. Он протянул руку, будто хотел схватить Винсента за плечо, и в последний миг передумал. Вытянутое лицо с острым подбородком приобрело убитое выражение, и мужчина сжал кулаки, бессильно выругавшись себе под нос. Я оглядела теплый плащ, подбитый мехом, высокие сапоги, уделанные в грязи по самое голенище, и скромно встала рядом.

– Возможно, он примет вас завтра.

– Я сочту это чудом, – прошептал мужчина, не отрывая взгляд от удаляющейся спины.

– У вас к какое-то дело к мистеру Эшфорту?

– Да, – лорд Янг закрыл глаза и как-то безнадежно вздохнул. – Дело всей жизни.

Глава 9

Что это за дело, узнать не удалось. Лорд Янг, представившийся Дареном, добродушно познакомился с живой попаданкой, попросив не калечить его своими проблемными чарами, и спешно удалился прочь. Кажется, окружающие находятся во власти чудовищных заблуждений относительно моей…

– Госпожа, вы были сегодня во дворе? – выпалила подскочившая горничная, чье имя я не запомнила.

– Была. А что?

– Столяра бревном придавило, короеды погрызли брус, маляр продал краску в деревню и сбежал!

– От правосудия?

– В запой! Ради Тьмы, умоляем, не ходите больше никуда, – девица со слезами на глазах преклонила колени.

Я потеряла дар речи. Ну дела…

– Держитесь, милочка, худшее еще впереди.

Ничего катастрофичного у строителей не случилось. Столяру отдавило всего лишь большой палец ноги, короеды слегка пожрали доски из березы, которые использовать, в общем-то, не планировали, а функцию маляра взяла на себя одна из горничных с большим опытом побелки деревенских печей.

Я была не обязана спускаться на первый этаж к лекарке, когда привезли пострадавшего, но вид маленького ребенка, обхаживающего взрослого мужика, поднял во мне волну протеста. Внешне спокойная Мио попросила меня тщательно помыть руки, протереть их медицинским спиртом и помочь раздеть раненого.

Крестьянин, совсем молодой, едва ли восемнадцати лет от роду, глухо мычал на кушетке, которую мы в четыре руки закатили в кабинет. Его глаза закатились глубоко под веки, щеки болезненно покраснели, юноша метался в лихорадке, прокусив от боли губу. Мио разрезала ножницами одежду, и я невольно отшатнулась – на теле со следами прошлогоднего загара вспучивались волдыри, местами кожа просто слезла, обнажив плоть.

– Часто у вас такое случается? – спросила я дрожащим голосом.

– Пару раз в месяц. Мисс, сейчас я перевяжу его ногу и буду накладывать швы. Пожалуйста, обработайте ожоги, – лекарка протянула плошку с целебным средством.

Руки девочки почти не дрожали, завязывая тонкую прочную нить вокруг мужской голени, – там, где мерещился слишком ровный срез, будто крестьянский паренек сунул ногу в гильотину. Белеющая кость вызывала во мне омерзительное чувство тошноты, но, глядя на Мио, я не могла позволить себе слабости. Заметив, что ей не хватает сил затянуть веревку, я накрепко стянула прототип лигатуры и завязала узел.

За окном во дворе мелькнула напряженная Кедра, явившаяся по моему приказу. С дозволения лекарки служанка вошла внутрь, не приближаясь к кушетке, и сгребла застиранные белые полоски ткани, предназначенные для перевязки.

– Куда? – напугалась Мио, теряя перевязочный материал.

– Ты же еще не пробовала кипятить ткань? Я вспомнила другой способ убить бактерии высокой температурой.

Через десять минут Кедра вернула идеально выглаженные, обжигающе горячие бинты, сложив их ровной стопкой. Без вопросов вымыв руки, девушка отобрала у меня ватный шарик, лекарства и споро принялась обрабатывать тело крестьянина. У нее это получалось гораздо лучше, чем у меня. Раскаленный чугунный утюг остался в коридоре; этот раритет я едва сумела поднять, а в широкой ладони служанки он смотрелся игрушкой.

Когда в парня насильно влили жаропонижающий отвар с помощью воронки, я мельком глянула на культю и содрогнулась. Девочка бережно обматывала срез тканью, и стало ясно – всей прочей вышивке Мио предпочтет хирургические швы.

– Твои навыки развиты не по годам, – запнувшись, сказала я, когда самое сложное закончилось.

– Я обучаюсь лекарству с трех лет, – без обиняков пояснила она.

– Разве это возможно?

– Сортировка трав, мытье деревянных мисок для лекарств, изучение запущенных симптомов, вроде кровохаркания, гноя или пустул.

На свежем воздухе голова слегка закружилась и, если бы не опытная служанка, я бы свалилась в грязь. Меня усадили на маленькое крыльцо, ведущее к одному из черных ходов, дали нюхательную соль и воды. Лекарка села рядом, равнодушно глядя на снующих рабочих и каркас первой беседки.

– Ты молодец, – я кое-как взяла себя в руки. – Настоящая умница.

– Вы тоже не оплошали, – по-доброму сыронизировала девочка.

Не найдя слов, я молча полезла в карман, достала конфету и протянула ребенку.

– Что это?

– Конфета.

– Что такое конфета? – спросила она, разглядывая коричневый фантик.

Сладости стояли в вазочке на моем столе и регулярно пополнялись Кедрой из кухонного запаса маркграфа. Я пристрастилась таскать сладкое и время от времени носила в карманах леденцы, благодаря бога за функциональные платья.

– Ты не знаешь, что такое конфеты?

– Нет, – девочка пожала плечами. – Лекарство из вашего мира?

Недоверчиво положив карамель на язык, Мио замерла, не глотая скопившуюся сладкую слюну. В ее холодных глазах рождалось смятение, густо смешанное с восторгом, от чего по коже побежали мурашки. Девочка пару раз сглотнула… и бережно вынула карамель изо рта, спрятав обратно в фантик.

– Потом доем. Спасибо, госпожа.

Я встала, словно сомнамбула, и побрела обратно в замок.

– Это сделала Тьма?

– Да, – Кедра немногословно кивнула, помогая мне преодолеть лестницу.

За два метра до покоев мистера Эшфорта служанка отстала, останавливаясь вдалеке. Винсент открыл почти сразу же и удивленно поднял брови, разглядев на пороге меня, – в грязном платье, пахнущую спиртом и с наскоро собранными волосами. Я чувствовала внутри болезненную пустоту и страх, рожденный произошедшими событиями.

– Мистер Эшфорт, что есть Тьма?

Винсент посторонился, давая мне зайти внутрь, и подвинул ногой плетеные коробы с книгами, часами, странными приборами и разобранный телескоп. Его переездом занимались слуги, но мужчина не допустил их до личных вещей, а сам найти время не мог.

– Мисс, вы очень бледны, – заметил он, опуская очки на кончик носа. – Уверены, что хотите это знать?

– Да.

– В замке вам ничего не угрожает, а ходить в лес нет нужды.

– Расскажите, – я решительно села в кресло, игнорируя правила приличия.

Мужчина задумчиво опустился на диванчик и принялся подбирать слова. Его покои точь-в-точь повторяли планировку моих апартаментов, только воздух был влажный, тяжелый, будто Винсент расставил повсюду вазы с водой.

– Тьма – это нечто, приходящее из земли. Старики верят, что Тьму сеет ветер, она внезапно появляется в неожиданных местах, вроде нашего леса, или возникает на дне озер.

– На дне водопада тоже есть Тьма?

– Да. Ее мало, она далеко, поэтому не угрожает жителям замка. Куда опаснее Тьма, живущая в мрачном лесу, потому что люди охотятся в нем, собирают грибы и ягоды, готовят дрова. Раньше у этого леса было свое название, но его давно забыли, теперь называют просто мрачным.

– Я видела ожоги, – слова давались мучительно, горло пересохло. Астроном сочувственно налил мне воды. – Будто человека намеренно жгли горящей палкой, при этом на рубахе ни подпалины. Абсолютно одинаковые ожоги.

– В пожаре человек сгорает неравномерно, – медленно согласился Винсент, с беспокойством качая ногой. – Да, это сделала Тьма. Мио уже занялась несчастным?

– Очень хладнокровно занялась, словно делает это каждый день. Ребенок заштопал культю и забинтовал ожоги. Маленькая девочка не знает, что такое конфеты, но знает, как насильно зажать человеку челюсти и влить в него отвар, – на моих глазах невольно выступили слезы.

– Мисс Екарина, видимо, ваш мир куда более спокойный и безопасный, чем наш, поэтому вы испытали сильный стресс, – мистер Эшфорт мягко похлопал меня по руке. – Но поверьте, Тьма – не зло.

– Пока я даже не понимаю, что это такое.

– Никто не понимает. Тьму обожествляют наравне с Небом, правда, Небо далеко и слабо влияет на жизнь людей. В силу своей профессии я изучаю Тьму с точки зрения науки; современные гипотезы утверждают, что она пришла с небес и попала в центр земли задолго до появления людей.

– Разве может какая-то сила, не будучи живой, оставить столь разные увечья?

– Мы не знаем, жива Тьма или нет, – таинственно ответил мужчина. – Хотите ее увидеть?

На столе мистера царил идеальный порядок, до которого мне очень далеко. Книги стояли ровной стопкой в правом углу, в левом – серебряный канделябр на пять свечей с огнестойкими стеклянными колпачками, обеспечивающими безопасность бумаги. До моего прихода Винсент трудился над свитком, используя тонкую кисть и блестящий порошок для присыпки букв. Я мельком глянула на текст рукописи, посвященной результатам сорванного эксперимента.

Контактировать с Тьмой напрямую невероятно опасно, большинство ее характеристик было выяснено по показаниям пострадавших. На удивление, все описывали Тьму следующим образом: сгусток черноты, похожий на желе, как если бы кто-то смешал чернила с угольной пылью и выварил смесь в жидкой смоле. С одним отличием – Тьма была нематериальна.

– Это… нечто, – прошептала я, не найдя других слов.

Посреди стола прямо за свитком стояла стеклянная колба-крышка краями вниз, как будто накрывала тарелку с едой от заветривания. Внутри стекла извивалась, перетекала, постоянно двигалась чернота. Сгусток очень-очень плотного тумана, дрожащий от собственных движений, был неоднороден, сквозь Тьму то и дело вспыхивал просвет.

– Кусочки Тьмы добывают заключенные, приговоренные к смертной казни, – Винсент продолжил рассказ. – Прямой контакт с ней чрезвычайно опасен, Тьма способна произвольно расти или оставаться статичной на протяжении веков.

– Погодите, разве можно держать ее в замке?!

Мистер взял крышку вместе с деревянной подставкой и энергично встряхнул колбу, как коктейльный стакан. Тьма внутри вязко перетекла вверх-вниз, съежившись до размера детского кулачка, будто ей была неведома гравитация.

– Пока добывают рдаг, нам нечего бояться. За это надо благодарить семейство Матт-Янг.

– Кого-кого? – я навострила уши.

– Ездового котомó, – передразнил мужчина. – Этот сосуд изготовлен из рдага – прозрачного материала, способного отталкивать Тьму, держать ее на расстоянии. Из него делают амулеты, мензурки, колбы и коробы для транспортировки образцов Тьмы.

– Что еще за котомó?

– Древнейшие звери, видоизмененные Тьмой. Никто не знает, какой вид котомó был первым, но только они смогли приспособиться к жизни рядом с этой энергией.

– Кедра сказала, из-за них мое имя постоянно коверкают, боятся произносить нормально, – проворчала я. – Если вы боитесь котомó как созданий Тьмы, зачем их оседлали?

– Верования бывают разные, – задумчиво произнес Винсент. – Некоторые народы, живущие вблизи каньонов, наоборот верят, что котомó отгоняют Тьму. Поскольку они – первые темные животные, нашедшие контакт с человеком, их название может отпугнуть несчастье.

– Вот и пусть мое имя отгоняет Тьму, а не притягивает.

– Как скажете, мисс Котя, – со смехом ответил он, увидев мое вытянувшееся лицо. – Станете нашей путеводной звездой, разгоняющей мрак.