Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20

В полутьме чужих покоев мерцали пять свечей, разгоняющих серость утренних сумерек. Мистер Эшфорт с трудом оторвал голову от ладони и первым делом попросил:

– Мисс Фрол, молчите о том, что узнали.

– О чувствах Элианны к вам?

– О ее удовлетворительном здоровье, – поправил он и тут же нахмурился. – О чувствах?

– Бросьте, товарищ Императив, – я отмахнулась, занимая мягкий пуфик у окна. – Вы не сумеете убедительно солгать, а слушать неуверенное бормотание мне неинтересно.

Винсент стоически молчал о том, что его невестка дурит окружающих, изображая ужасную подавленность. Сначала он искренне за нее переживал, но каково же было его удивление, когда графиня пришла в ночи и впервые потребовала занять место младшего брата. Мистер Эшфорт не смог даже рассердиться как следует, мягко увещевая девушку вернуться в постель и принять лекарства. Но следующей ночью Эла вернулась снова, испытывая терпение Винсента и заведя старую шарманку.

– Почему бы вам не обличить ее вранье?

– Это бесчестно, – вздохнул мужчина. – Молодую графиню начнут осаждать королевские военачальники, требуя предоставить им рыцарей; потом рыцари, требуя предоставить им новое вооружение; кузнецы, требуя урезонить дерзких рыцарей; и, наконец, рудокопы, требуя осадить нетерпеливых кузнецов. Все это до завтрака, после которого начнется сущий кошмар.

– Значит, вы продолжите спорить друг с другом, кому тащить воз проблем, вместо консолидации и грамотного управления?

Ученый бросил на меня недовольный взгляд, будто я грубо вспорола ножом его защитный кокон, и принялся болезненно массировать лоб. Глядя на его закрытую позу, кричащую мне провалить к черту, я отчетливо поняла – никакие уговоры не подействуют. Тогда попробуем по-другому.

– Мисс… – Винсент остолбенел от неожиданности, почувствовав крепкие объятия.

Я бережно обняла его за плечи, позволив уткнуться в свое плечо, и тихо погладила мужской затылок. Мягкие темные волосы приятны на ощупь, и моя рука незатейливо зарылась в пряди, успокаивая господина Эшфорта. Казалось, Винсент вытесан из камня – до того скованной была его поза, но спустя несколько долгих минут напряжение отпустило.

– Вам хочется остаться здесь, под защитой одиночества и тишины. Делать то, что вы умеете лучше всего, – изучать злополучный портал, найти в нем поломку и, возможно, починить его. Но это уже не поможет ни Францу, ни маркграфству.

Услышав правду, мужчина сам отчаянно вцепился в меня, обвив талию руками. Я наяву почувствовала, как рухнуло его сердце, и единственное, что спасает мистера прямо сейчас – осторожные поглаживания по макушке.

– Поздно махать кулаками после драки. Совершенную ошибку не исправить, особенно чужую ошибку.

Наверное, так женщины утешают своих мужей, когда те ищут силы бороться с внешним миром. Против воли мое сердце забилось часто-часто, отдаваясь шумом в ушах. На Земле мне не доводилось испытать это странное чувство – быть нужной мужчине не как красивая девушка, а как его эмоциональный оплот и тыл.

– Я обещал себе не прикасаться к медальону маркграфа, – глухо сказал Винсент, не поднимая глаз.

– И избегать ответственности?

– Нет, – вскинулся он.

– Тогда оставьте титул брату, помогите ему сохранить власть и людей. Не хотите быть главным – не будьте. Но обязанности феодала, повисшие мертвым грузом, станут камнем на шее утопающего народа.

– Вы правы, – в голосе Винсента послышалась неимоверная тоска.

Ученый одновременно испытывал отвращение к идее принять власть и страх за людей, растерянных и паникующих без руководства. Мысленно упрашивая его не расцеплять объятий, я заговорила о приятном.

– Итак, сэр, ваше мнение о портале?

– Он поврежден нарочно, по чьему-то злому умыслу, – ожил ученый.

Ожил и резко убрал руки. Вот досада! Пришлось нехотя отстраниться.

– Есть подозреваемые?

– С одной стороны, полон двор. С другой, у Франца нет открытых врагов, а обычных недоброжелателей отправляют прочь еще на границе льняных плантаций, чтобы не пожгли и не запустили вредоносных жуков.

– На самом деле, нам не нужно подозревать всех. Только тех, кто имел доступ к порталу и знал, как с ним обращаться.

Портал можно повредить физически, оставив трещину в камне, или нематериально, изменив его настройки. Сравнимо с компьютером: хочешь – запусти вирус, не хочешь – разбей корпус. Путем педантичного анализа Винсент узнал, что кусочек каменного угля повредили изнутри, опустив в концентрированную Тьму и продержав его там не меньше получаса.

– Ой-ёй.

– Согласен, скверно.

– Вы даже не представляете, насколько! – я вздрогнула, быстро покосившись на закрытую дверь. – Никому не сообщайте эту информацию.

– Почему? – удивился мужчина.

– В замке есть только один человек, имеющий под рукой банку концентрированной Тьмы.

Уговоры Элианны занять трон, безвыходное положение, при котором мистер Эшфорт просто обязан взять власть в свои руки, беспечность леди невесты во время визитов к деверю, порча портала с помощью Тьмы…

– Чисто теоретически, кто обладает достаточной властью, чтобы выдвинуть вам обвинение в покушении на жизнь брата?

– Перестаньте, это глупо, – недоверчиво произнес Винсент. – У меня не было конфликтов с Францем.

– Зато мотив налицо.

– Поскольку я простолюдин, любой полицейский чин способен меня арестовать, – медленно признался он.

– Например, тот констебль, который прибыл сюда за одну ночь по ложному доносу? Он будет ликовать как ребенок, если найдется более серьезный повод возбудить уголовное дело.

Мы погрузились в тягостное молчание, прерываемое треском свечей. Умничка Кедра постучалась в двери, принеся на подносе завтрак для двоих. Как ни крути, поспать мне не удастся, хоть поем от души.

– Да простят господа эту дерзость, – решительно сказала она, разливая кофе по чашкам. – Но у меня имеются кое-какие мыслишки.

– Говори, – заинтересовалась я.

– Кто угодно мог выкрасть камень, сбегать с ним до леса и кинуть его в овраг. Вы сами, господа, попали в лапы Тьмы недалеко от безопасной дороги. Если обвешаться амулетами, можно спокойно переждать темную вспышку на опушке, а потом вернуться, подобрать портал и снова положить его в шкатулку лорда.

Для этого надо знать наверняка, что Тьма испортит портал, иметь доступ к шкатулке и желать смерти лорду Эшфорту. В любом случае список подозреваемых очень мал, это радует.

– Мал, но хлопотен, – заметил Винсент. – Шкатулка хранилась в кабинете Франца – месте более людном, чем площадь Собрания. Неприятно говорить, но подозрения падают на двадцать-тридцать человек, близких к лорду.

– Не считая нас, слуг, и гостей-приятелей, способных забежать к его сиятельству с пустяковой беседой, отвлечь его внимание под благовидным предлогом и умыкнуть уголек, – добавила Кедра.

Вообще-то я имела в виду наших леди и рыцарей, с которыми Франц шушукался последние дни в своем канцелярском логове... Двадцать-тридцать человек?!

От масштаба предстоящего следствия закружилась голова. Проводить дознание обязаны компетентные лица, но они – эти самые лица – первым делом начнут подозревать Винсента. Чего на самом деле хотел убийца: избавиться от лорда Эшфорта или подставить его старшего брата?

– Черт возьми, у нас связаны руки. Нельзя позволить, чтобы расследованием занимался этот подозрительный констебль. А он, как назло, осел в Тенебрисе, если верить сплетням.

– Кто-то идет! – вздрогнула Кедра.

Мы насторожились, услышав бухающие шаги за дверью. Некто мчался по коридору, пугая сонных слуг и издавая гневные звуки.

– Винсент, храц тебя раздери, почему ты мне не сказал?! – заорал мужчина, дернув на себя дверь.

Его высокий конский хвост яростно качался от быстрого бега, кованые набойки на сапогах громко звенели, сам гость задыхался от негодования и быстрого бега. Где-то я уже видела этот острый подбородок и привычку шумно злиться на мистера ученого.

– Лорд Янг, – взгляд Винсента потяжелел. – Кто разрешал вам вторгаться в мои покои?

– Хватит, у меня в зубах завяз этот официальный тон, – еще сильнее разозлился лорд Дарен. – Почему ты не послал котомо с письмом, что твой брат пострадал из-за сломанного портала?

– Это внутренние дела рода Эшфорт.

– То-то я обогнал старика Вереска, трюхающего в доисторической карете, чтобы выразить тебе соболезнования, – процедил гость. – Ты хоть понимаешь, что первым попадаешь под подозрение?

Мы с Кедрой переглянулись. Служанка согласно смежила веки, одобряя идею узнать побольше о конфликте двух упрямцев. Кажется, лорд Янг искренне переживает за мистера Эшфорта, но тот отвергает его.

– Последний раз повторяю, это не ваше дело, лорд, – еще суше ответил Винсент.

– Я могу помочь! – взорвался Дарен.

От него разило бескомпромиссностью и жаждой рубить с плеча. Лорд Янг буквально горел изнутри желанием действовать немедля и, судя по решительно нахмуренным бровям, первым пунктом в его списке дел значилось спрятать Винсента подальше от полисменов.

Но и ученого уже начало трясти от неуемной энергии воина.

– Последнее, что я сделаю, – это обращусь к тебе за помощью! – рявкнул он, вскакивая с места в каком-то неуправляемом порыве. – Выметайся, пока я сам не спустил тебя с лестницы!

– Идиот!

– Сделай так, чтобы я больше тебя не видел, – мистер Эшфорт угрожающе сжал кулаки, окончательно поддавшись гневу.

Громко цокнув языком, лорд Янг стремительно вылетел в коридор, изо всех сил хлопнув дверью. Из Винсента будто испарились все силы – мужчина резко сгорбился, с трудом удерживаясь на ногах, и подарил мне мучительный извиняющийся взгляд.

Пошатываясь от усталости, мистер Эшфорт медленно побрел на выход, остановившись на пороге.

– Если вы дошли до ручки – откройте дверь, – мягко намекнула я. – Хуже не будет, остается только идти вперед.

Глава 21

– Не надо, я сама, – тихо буркнула Элианна, поднимаясь с постели.

Сквозь полупрозрачную ночную рубашку виднелся стройный силуэт графини, пронизанный рассветными лучами. Девушка отворачивалась, избегая встречаться с моим пронзительным взглядом, и всячески демонстрировала, сколь незначительна моя персона. Незначительна, но хорошо вооружена.

Баронессы удивленно ахнули, не стесняясь вслух хвалить леди Ланкрофт за поразительную силу духа, – всего за пять дней она сумела прийти в себя. Обрадованная до слез Флора водила щеткой по спутанным волосам сестры, воркуя над каждым локоном. От искренней радости леди Торрес у меня щемило сердце.

– Замечательно, ваша светлость. После завтрака поднимитесь в переговорный зал, обсудим экономические проблемы вашего благотворительного фонда.

– Несносная девица! – напустилась на меня леди Розенцвальд. – Печетесь о глупостях, низких бесприданницах, но хоть бы раз навестили леди! Еще даже не полдень, а вы уже утруждаете нашу графиню.

Эта дама заслуживает отдельной строки, объективной, но беспощадной. Беатрис Розенцвальд обладала характерной внешностью крысы, косящей под мышь: жиденькая косичка русого цвета, обильно украшенная хрустальными бусами, длинный нос с расширенными загрязненными порами, проблемы с зубами и скверный характер. Под скверным я имею в виду хроническую любовь к пакостям, осложненную трусостью и малодушием.

– Вы называете низкими бесприданницами девушек, о которых лично заботится графиня?

Беатрис испуганно заткнулась. Она воодушевленно гнобила тех, на кого укажет сиятельный перст, и больше всего на свете боялась случайно укусить свою госпожу.

– Прекратите грызню, – раздраженно потребовала Флора.

Спальня леди Ланкрофт напоминала будуар императрицы в лучшие дни. Повсюду сидели благородные дамы в роскошных нарядах, украшенных немыслимыми аппликациями, узорами и цветами, попивая изысканный чай и болтая о глупостях. Каждая смертельно скучала, но отдавала дань традиции и развлекала хозяйку пустой болтовней, от которой давно случилось несварение и у фрейлин, и у самой графини.

Мне претило обряжаться, как уличной актрисе, поэтому коричневое платье с узким белым воротничком и манжетами смотрелось убого на фоне аляпистых кринолинов. К счастью, за меня говорили метла, зажатая в правой руке, и мясницкий тесак, висящий на поясе. В левой ладони не было ничего устрашающего. Напротив, пальцы сжимали тонкую белую ленточку, которую я положила на столик под нос графине.

– Вы узнаете этот предмет, ваша светлость?

– Девичья лента для волос, – настороженно ответила Элианна.

С некоторых пор графиня не знала, чего от меня ждать. Сначала она боялась, что я всем открою ее маленькую тайну, но ни к завтраку, ни к обеду, ни на следующий день этого не произошло. Полежав еще маленько, Эла усовестилась и решила наконец «ожить».

– Она не кажется вам странной?

– Ну, слегка длинновата, – присмотрелась девушка. – Смятая.

– Вчера вечером на этой ленте повесилась самая взрослая подопечная вашего фонда, которая не дождалась своего приданного, обещанного графиней Ланкрофт.

Эла беззвучно вскрикнула, прижав ладонь ко рту. В спальне поднялся невообразимый гвалт: фрейлины кричали на разные голоса, требуя немедленно убрать эту гадость, позвать лекарку и выставить меня вон. Кто-то из дам разбил чашку, кто-то вскочил, заметавшись в припадке нервозности. Только графиня таращилась на ленту со смесью ужаса и вины.

– Мисс Басти, сирота двадцати одного года от роду, должна была выйти за моряка и уплыть с ним на родину будущего супруга. Главное условие – вложить приданное в это путешествие, чтобы молодожены спокойно пересекли море в отдельной каюте, с нормальной порцией сухарей и пресной воды.

Приданного не случилось. Господин моряк был вынужден повременить со свадьбой, наняться на торговое судно и пообещать своей невесте пристать к ее берегу через год.

– Через два месяца мисс Басти выходит из-под вашего патронажа, сразу после дня рождения, и была бы вынуждена зарабатывать на приданное сама. Знаете, сколько она получала за тяжелейший труд скотницы? Одну десятую унара в день. Три унара в месяц – универсальная диета для молодой девушки, которую уже шатало ветром.

Ветер раскачивал окоченевшее тело, как жутковатый маятник, негромко стуча дырявыми ботиночками мисс о высокую стену коровника. На лице девушки застыла гримаса боли, контрастирующая с распущенными волосами, ниспадающими вниз красивыми волнами. Белый летний сарафан, оставшийся от матери, был мокрым снизу, – молодая невеста обрядилась в свой свадебный наряд, ставший саваном.

– Хватит, мисс Фрол, не надо, – исказилось лицо Флоры.

– А это что? Нож, которым зарезался мясник?! – закричала одна из леди, указывая на тесак. – Что еще вы приволокли сюда, сумасшедшая?

– Нет, это нож, которым должны были пустить кровь молочному поросенку для вашего стола. Но в хлев пробрались волки, задрали всех поросят и заразили бешенством двух свиноматок. На карантине весь хлев, большинство особей утилизировано. Свинопасы выпороты и изгнаны из замка за подозрение в переносе заразы. Угадайте, куда они отправились? В деревни.

– А метла? – после долгого молчания спросила Эла.

– Метлой я огрею всякого, кто еще раз скажет, что графине невместно заботиться о простых людях до обеда.

Пока Элианна неуверенно заполняла бумаги на срочную передачу бюджета казначею фонда, руководствуясь подсказками сестры, я вертела в руках уборочный инвентарь. Ночью в спальню постучались плачущие горничные – они услышали странный шум из подвала, где выл призрак и слышался звук разрываемой ткани. Девчонки перепугались до заикания и решили обратиться ко мне.

В их глазах я оставалась специалистом по странностям и потусторонним вопросам. Идти в подвал ужасно не хотелось, Кедра была занята, поэтому я решила отложить разборки с приведением до вечера, веря, что при свете дня оно дрыхнет.

– Благодарю. Занесу документы в казначейство. Ваша светлость, не сочтите за грубость, но вам бы… помыться.

Графиня ахнула, с негодованием повернувшись к Флоре, которая смущенно пожала плечами. Правды от леди Торрес можно не ждать, она скорее откусит себе язык, чем сделает замечание сестренке.

Однако плюс в скорбном событии, касающемся мисс Басти, был. У меня появился повод зайти в архив и воочию понаблюдать за усердной работой Падмы. Ее странное нехарактерное поведение объяснялось давней боязнью больных людей. Леди Флора по секрету рассказала, что Падма ужасно боится заразиться, и даже если болезнь незаразна, все равно держится подальше от пациентов.

Это вранье было шито толстыми белыми нитками, но почему-то не вызывало сомнений у благородных.

– Госпожа, зачем вы нарываетесь? Мисс Коста будет в ярости, если вы обличите ее ложь, – спросила Кедра.

– Очень на это рассчитываю. Надеюсь ее откровенно спровоцировать.

Падма сидела за высоким столом по правую руку от старшего архивариуса, который отлучился по делам, и переписывала какой-то свиток. Услышав шаги, мисс подняла голову, и в ее взгляде не было ни спеси, ни агрессии. Только настороженность, быстро спрятанная под ресницами.

– Что вам нужно?

– Информация о почившей Джейн Басти. Личных дел вы не ведете, но в домовой книге должны быть сведения о ее ближайших родственниках.

– Зачем? – поморщилась Падма. – Девчонка вздернулась от несчастливой жизни, ни родителей, ни детей не оставила на этом свете. Завтра похоронят, и дело с концом.

– Есть основания полагать, что мисс Джейн упокоилась не своей волей. Иногда убийства маскируют под суицид… или несчастный случай. Вы знали?

Мисс Коста слегка взбледнула.

– Мне какое дело? – рассердилась она. – Я, в отличие от вас, работаю и не имею желания копаться в обстоятельствах смерти дворовой девки.

– Неужели эти основания вам не интересны? Убийца оставил крохотную улику, по которой его можно вычислить за считанные дни.

Внезапно Падма расслабилась и снисходительно улыбнулась.

– Вот как? И что же это за улика?

– О ней узнает лорд Эшфорт, когда окончательно придет в себя. Я напишу раппорт, в котором приведу не только доказательства насильственной смерти Джейн Басти, но и опишу современный метод поимки преступников, разработанный в моем мире.

– Вы сказали «окончательно»?

– Да. Разве вы не знаете, что маркграф сегодня ночью пошевелился и ненадолго открыл глаза, попросив воды? – удивилась я.

– Нет.

– Лекарка считает, что в ближайшие сутки можно ожидать счастливого события – выхода лорда из летаргического сна.

– Действительно, счастливое событие, – вопреки словам, Падма едва удержала лицо.

«Думаете, клюнет?» – Кедра подала мне две веточки цветущей вербы, которые мы понесли во двор к телу покойной.

Мио с сожалением мыла руки в хлорном растворе, не получив разрешения вскрыть труп. Ей ужасно хотелось узнать, как выглядит передавленное горло изнутри, но мистер Эшфорт велел не издеваться над бедняжкой. Я утешила девочку, рассказав ей о сломанных позвонках, – ничего интересного там нет. Мисс Джейн действительно ушла из жизни добровольно, вскарабкавшись на березовую чурку и приняв смерть от шелковой ленты – единственном материнском наследстве.

– Графиня пришла в себя, ее подруга просто обязана проведать свою благодетельницу.

– Тогда мисс Коста узнает, что вы солгали о маркграфе.

– Всенепременно узнает и расскажет остальным о нашей беседе. Вот и посмотрим, кто первым попытается прочитать «раппорт», который мы сегодня же демонстративно положим в тумбочку Франца.

Глава 22

Существуют такие слоны, которых приметить действительно сложно. Они пытаются добиться внимания самым примитивным способом – нападают на тебя сверху.

– Воска много натекло, – заметила я, указывая карандашом на пол бальной залы.

Свадьбы аристократии в новом мире заключались посредством выездной регистрации. В поместье будущих супругов устанавливали алтарь, цветочную арку и стелили шелковые ткани, на которые молодожены опустятся во время ритуала. После принесения клятв невеста преклоняет колени перед мужем и тот водружает на голову девушки цветочный венец, после опускается следом, и невеста украшает чело супруга настоящим венцом.

Для маркграфов алтарь ставили прямо в центре бального зала – самого большого, способного вместить всех гостей. Со свечной люстры безостановочно капало, превращая зал для танцев в каток. Лакеи сооружали первые строительные леса, чтобы снять тяжелое светило, отмыть от пыли и заменить свечи. Пока я педантично считала коробки со свечами, подменяя экономку, ребята наверху решили пошутить. Держа тяжелую конструкцию в две пары рук, один из лакеев крикнул:

– Госпожа попаданка, ловите!

– Ага, бегу и падаю, – проворчала я, щурясь от внезапной тени, накрывшей записную книжку. – А-а-а-а!

– А-а-а-а! – в унисон заорал хохмач, шатаясь вместе с люстрой.

Его недоразвитый товарищ растерянно посмотрел на красные пальцы, отпустившие светило по команде шутника. Неумолимо падая на алтарь, лакей стоически цеплялся за люстру, и только смерть могла их разлучить.

– Храц вас разреди! – рявкнули сзади.

Меня как игрушку выдернули из-под рухнувшей конструкции. Я болезненно зашипела, когда сапожки разъехались на скользком воске, и вскрикнула, ощутив резкую боль в ноге. Оглушительный металлический грохот раздался совсем рядом, – там, где минуту назад я испуганно застыла истуканом. В последний миг шутник отпустил свой тяжелый грех, балансируя на лесах. Хана люстре.

– Я покойница, – мои губы едва слышно шевельнулись. Возвышающаяся надо мной цветочная арка печально закачала вечнозелеными лианами.

– Еще нет, – проворчал лорд Янг, пришедший на помощь. – Госпожа Фрол, закройте уши и глаза, сейчас я кого-нибудь обезглавлю.

Мужчина красноречиво сжал длинные ножны, украшенные медными узорами, изображающими вулкан и потоки лавы, стекающие по всей длине. Дарен остался в замке не только ради заботы о Винсенте, который избегал его общества, но и для улаживания проблем, связанных с поставкой рдага и изделий из него.

Обычно этим занимались управляющие, приезжающие в замок Эшфорта раз в квартал в сопровождении мастеров и смотрителей рудников. Они перезаключали договоры, обсуждали возможность бартера между графствами, планировали расширять рынок и оценивали результаты статегии по захвату рдаговой монополии. В этот раз лорд Янг решил заняться этим сам и тщетно ждал, пока хозяева замка найдут для него время.

– У женщин так и подгибаются колени перед алтарем, – хмыкнул воин, подавая мне руку.

– От красивых мужчин кружится голова, – криво усмехнулась я, пытаясь встать, и вскрикнула от боли.

– Нога болит? – спохватился мужчина, пообещав обоим слугам мучительную смерть.

– Угу, – я стерла брызнувшие слезы.

– Горе с вами, попаданками, – посочувствовал он, подхватывая меня под мышки. – Отнесу вас к лекарке, пусть отрежет…

– Из гуманных соображений, – ободрено выпалила я, опередив лорда.

Здесь гуманизма еще не знали, но прообраз шутки был на слуху. Дарен рассмеялся, неловко держа меня на вытянутых руках, как ребенка, – и тронуть боязно, и в беде не оставишь. Этим поступком он невольно напомнил Винсента. В душе задрожал огонек любопытства.

– Ваша светлость, что же произошло между вами и мистером Эшфортом?

Лорд слегка замедлился, сделавшись задумчивым и немного печальным. Его твердый армейский шаг сбился, и в звоне железных набоек послышалась неуверенность.

– Юной мисс будут неинтересны дела давно минувших дней.

– Но позвольте…

– Чем двое старых пней могут развеселить молодую красавицу? Даже если постараются, скорее наскучат до зевоты, – непререкаемо продолжил он. – Но если вам любопытно, скажу одно: я очень сильно подвел Винсента. Смертельно подвел.

– Он был вашим другом?

– Да.

– Поэтому теперь вы хотите его защитить?

– Еще бы! – громко воскликнул воин, тут же вспыхнув, как спичка. – Этот болван считает, что правосудие обязательно победит, ибо невиновного человека не могут осудить.

– Высокоморальный Императив, – я понимающе кивнула, сетуя вместе с лордом на принципиальность нашего ученого.

– Он всегда таким был. С юности верил в справедливость, человечность и благородство подчас отъявленных мерзавцев. Все хотел перевоспитать негодяев и разбудить в них доброту!

И как только дожил до своих лет? Хорошо, что Императив отказался от титула, с таким мягкосердечным и добрым правителем маркграфство ждало бы фиаско. Зато он станет замечательным мужем, разумеется, при хорошей молодой жене.

– Нечему здесь улыбаться, – строго сказал лорд. – Доверчивость опасна.

Я спешно стерла улыбку с лица, покраснев до кончиков волос.

– Если мистер Эшфорт сохранил веру в человечество к сорока годам, то либо еще не прошел уроки жизни, либо о нем заботятся сильные люди, способные уберечь его от бед, – быстро ответила я, желая польстить Дарену.

– В том-то и дело, что прошел, – упавшим голосом ответил он. – И я тому живое доказательство.

Ездить на мужских руках к Мио становится моим любимым видом спорта. В ходе светской беседы, тонкости которой я выучила назубок, лорд Дарен узнал, что недавно в замке едва не произошел несчастный случай с леди, свершилось досудебное разбирательство, нападение Тьмы на нас в Винсентом, самоубийство и вспышка бешенства. К концу моей вдохновенной речи лицо Янга не поддавалось описанию.

– М-мисс, как вас еще не прикопали за околицей? – прохрипел он, отчаянно желая сбросить попаданку на пол.

– Это не моя вина. Я приношу людям только добро, и никому из них еще не помогли приемы самообороны.

– Если подумать, это так, – спохватился лорд. – Ту же леди, выпавшую из окна, должно было переломать об стальные латы, но она отделалась ушибами. Тьма редко кого отпускает с миром, без увечий или сюрпризов. И больные волки – всего лишь волки, а не саблезубые медведи или стая храцов, сжирающая все поселение подчистую.

– Приятно быть источником счастья, – я искренне заулыбалась. – Может, и вам помогу помириться с мистером Эшфортом.

Как говорится, хочешь рассмешить бога… Мио диагностировала растяжение связок, плотно забинтовав голеностоп для фиксации и снижения нагрузки при ходьбе. Ступать было больно, поэтому в свою комнату я снова поехала на руках лорда Янга. Он смиренно тащил меня по лестнице, искренне сопереживая тем ужасным минутам, проведенным в мрачном лесу, когда на площадке второго этажа нам не повезло столкнуться с Винсентом.

– Вы еще здесь? – неприятно удивился ученый.

– Все еще, – Дарен гордо вскинул голову, глядя на бывшего друга со смесью обиды и мольбы.

– Лорд Янг привез стряпчих и новую версию договора на поставку рдага. Он хочет дать маркграфству большую скидку.

Только тут Императив заметил, какой груз несет его старый товарищ.

– Вы? – удивился он. – Мисс Фрол, лорд… Янг, что происходит?

– Я несу госпожу в ее покои.

– В бальном зале случился казус, но лорд Дарен меня спас, – я благодарно похлопала спасителя по руке.

– Какой еще казус? – прищурился ученый, сжимая губы в сердитую полоску.

– Он сразил меня наповал…

– В сторону алтаря, – растерянно добавил Янг, чтобы внести ясность.

– Потом поднял…

– Отряхнул…

– Унес вниз. Теперь обратно несет. – Закончила я.

Винсент вытаращился на нас, потеряв дар речи. Мы неуверенно переглянулись, гадая, какая часть повествования осталась неясной. Вроде, ничего не упустили, поэтому я замолчала и скромно опустила взгляд.

– А, – сообразил Дарен, – если ты волнуешься о молодой госпоже, брось. Я готов взять ответственность за ее здоровье и хорошо о ней позабочусь, – простодушно закончил он.

– Это как? – немедленно заинтересовалась я, оставив Винсента в культурном шоке. – Неужели будете носить меня на руках?

– Конечно, – воин утвердительно кивнул, скрывая тактическую хитринку в глазах. – До тех пор, пока вы не поправитесь, я останусь подле вас. Мои руки к вашим услугам.

Это хорошо, иначе его не сегодня, так завтра выпроводили бы отсюда под благовидным предлогом. Лекарка сказала не нагружать ногу ближайшие три дня, за это время можно тридцать три раза помириться, если знать правильный метод.

– Да вы ох… обал… обнаглели, лорд! – Винсент кое-как справился с немотой. – Отдайте сюда нашу попаданку и больше не смейте… Не смейте, вам ясно?

Взбеленившись до кровавых прожилок в глазах, мистер Эшфорт грубо вырвал меня из чужих объятий, как мешок с репой. Я только пискнула от внезапной боли, на плечах и под коленями точно останутся синяки. Эй-эй, полегче с ценными сотрудницами!

Мистер Эшфорт рванул наверх, не разбирая дороги, стискивая меня до хруста костей. Глаза, покрасневшие от злости, излучали яростное стремление разгромить любое препятствие и нездоровую агрессию. Где-то на пятом этаже ученый замедлился, начав задыхаться от бега, и я судорожно сглотнула, подавляя тошноту от нового аттракциона.

– Господин лифт, вы пронесли меня мимо цели.

– Что? – рявкнул он, посмотрев на меня волком. Кажется, мужчина вообще забыл, что кого-то тащит.

– Хватит дурить. Немедленно верните меня на второй этаж, дорогой друг. Или я совершу предупредительный кусь в воздух.

Мистер Эшфорт растерянно огляделся и, наконец, сообразил, что от него требуют. Слегка покраснев, ученый пробормотал о своих сожалениях за недостойное поведение, поплетясь вниз. С раннего утра его третировали казначеи – местная бухгалтерия – напоминая об уплате налогов на доход с пригородных усадеб, с экспорта местной продукции и пошлины на заключение брака.

И это полбеды. Финансисты с дуру показали ему схему уклонения от «грабительского» налога за свадебные подарки, если их стоимость превышает пятьсот тысяч унаров.

– Оценщика они наймут, только подумайте, – шипел Винсент. – Этот оценщик даже в бриллиантовом колье разглядит высокую художественную ценность и загонит его как произведение искусства, необлагаемое налогом.

Он снова вскипел, злясь на нечестные и далекие от благородства обязанности маркграфа. Франц с радостью бы ухватился за план, сунул откат министерству финансов, отстегнул пару взяток и сэкономил миллион-другой, расщедрившись на премию казначею после моего воодушевляющего пинка.

При новой власти остается только молиться, чтобы мистер Эшфорт не узнал, кто надоумил казначейство на их гениальный план.

– Осторожно! – вскрикнула я, брыкаясь на руках мужчины. – Ректор прямо по курсу!

Старичок Вереск медленно шаркал ботинками по коридору, ища свои временные покои, которые ему выделили как дорогому гостю. Лорд-ректор в преддверии юбилея откровенно сдал и все чаще сваливал работу на преподавателей. Особенно выделял Винсента, ехидно посмеиваясь над его вялым сопротивлением. В ответ мистер Эшфорт требовал исправить дурацкое расписание у девушек-академисток, не позволяющее им совмещать важные факультативы.

Едва затормозив, ученый испуганно отпрянул от столкновения и, по закону подлости, оступился на последней ступеньке. Едрена пилорама!

– Мисс Фрол, – охнул он, немыслимым образом оказываясь снизу.

– М-мистер… – я уперла ладони по обе стороны от головы мужчины, нависнув над ним сверху.