Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Короткое падение закончилось мягко, горничные расстелили ковры. Императив слегка ударился спиной, а я вовсе ничего не почувствовала, кроме повторного прострела в лодыжке. Но глубокие васильковые глаза, глядящие на меня с замешательством и легким смущением, затмили эту надоедливую боль. Черт, кажется, все заходит слишком далеко.

Я показалась себе такой маленькой и легкой, что запросто могла бы спрятаться на груди этого мужчины, не отпустившего меня даже при падении. Хотелось продлить мгновение и разглядеть в глазах Винсента что-то важное… Тем большее раздражение вызвало вежливое «кхе-кхе» со стороны лорда Вереска.

– Винсент, не горячись, – ректор просительно откашлялся. – Я понял, все подпишу. Успокойся и медленно положи женщину на место. Обойдемся без угроз!

– Нет, вы не поняли, – с горем пополам вставая на пол, я поспешила успокоить старичка, пока его подчиненный отряхивал брюки. – Господин Винсент вовсе не собирался вас шантажировать.

– Отчего же? – внезапно бросил он, покровительственно положив ладонь на мое плечо. – Разумеется, собирался. Или вы думаете, я случайно нес попаданку в ваши покои? Живую, прошу заметить.

Чего-чего? Что за пассаж в сторону моей живости? По-хозяйски прижав меня к собственной груди, мистер ученый пальцами приподнял мой подбородок, заставляя глянуть на гостя свысока. Наверняка разновидность женского кокетства, иначе бы несчастный дедушка не закатил мутноватые глаза.

– Меня же обвинят в совращении иномирной гражданки, – содрогнулся ректор, со стоном запуская артритные пальцы в редкие волосы. – А я не могу жениться, мне послезавтра восемьдесят! Винсент, чудовищный ты интриган, пожалей слабое сердце начальства.

– Это подло, – поддержала я.

«Кто бы говорил, маленькая мисс Я-Знаю-Отличную-Схему», – с улыбкой прошептал мужчина, сжимая мою руку до фейерверка в сердце.

Глава 23

Меня не покидала идея поймать злоумышленника на живца в виде несуществующего раппорта. Кедра умело подогрела слухи о иномирном методе расследования преступлений, благодаря которому можно вычислить душегуба на раз-два. Две ночи мы не смыкали глаз у постели Франца, отослав и Мио, и дежурных, пока на третью ночь дверь не скрипнула.

Я затаила дыхание, подав служанке знак. Она должна зажечь свечу, если таинственный гость залезет в тумбочку, и перекрыть выход. Охрану из спальни мы убрали заранее, попросив лорда Йонга не задавать лишних вопросов. Он и не задавал, только посмотрел на меня голубыми до прозрачности глазами, вызвав толпу мурашек, и кивнул.

«Красивый, но странный и жутковатый», – подумала я в смятении, буквально сбежав от Карла. В рыцаре чувствовалась такая необузданная сила, что становилось страшно от одного его присутствия.

И спустя две тяжелые ночи кто-то набрался смелости, чтобы тайком проникнуть в покои маркграфа. Надеюсь, не с кинжалом за пазухой, иначе я остро пожалею о решении убрать охранника.

«Рано», – я едва заметно покачала указательным пальцем. Луна проникала сквозь незашторенные окна, давая возможность передвигаться по спальне и разглядеть невысокий силуэт вошедшего. Благодаря смекалке Кедры, расставившей кресла в тени, нас невозможно разглядеть, если не знать, в какой угол смотреть.

Тень постояла у входа, пытаясь сообразить, куда ей идти, и медленно просеменила к изголовью кровати. Дойдя до тумбочки, тень сделала неуловимое движение у лица, как будто сняла маску, и в лунном свете показался точеный профиль. Даже в темноте видно, что силуэт женский, – об этом мы догадывались с самого начала, надеясь справиться с девушкой своими силами. Когда ящик тумбы скрипнул, служанка ловко чиркнула спичкой.

– Какой сюрприз, – проговорила я медленно, скрывая настоящее удивление. – Графиня, почему вас тянет в мужские спальни по ночам?

Перепуганная Элианна вскрикнула, выронив из рук подшитые листы бумаги. Облаченная во все черное, девушка попыталась закрыть лицо, чтобы ее не узнали, но было уже поздно.

– Нет! – ахнула она. – Вы все неправильно поняли!

– Зачем же вы сняли маскировку?

– Дышать тяжело, – девушка смущенно вцепилась в черную косынку, заменявшую ей маску.

Леди Флора не врала, ее сестра действительно способна отколоть фокус в стиле авантюристов-ниндзя, будто сам черт толкает ее под руку. Бумага, упавшая на пол, поблескивала первозданной чистотой, только на первой странице чернели буквы. Кинув на них взгляд, графиня побледнела.

– «Я тебя нашла», – я с удовольствием прочла вслух. – Ваша светлость, если сейчас вы попытаетесь обосновать свое любопытство желанием отыскать преступника с помощью «иномирного метода», вам не поверят даже адвокаты.

– Но это правда! – возмутилась Эла. – Вы… Вы все заранее придумали, чтобы заманить меня в ловушку!

– Конечно заранее. Какую еще причину может выдать невеста, совершившая покушение на собственного жениха и желающая узнать, насколько попаданка продвинулась в частном расследовании?

По правде, я блефовала. Элианна – вздорная, раздражающая, несносная и крикливая особа, сидящая в печенках у всех обитателей замка. Но ее слова о любви к Францу были искренними. Неуверенными, едва слышными, даже смехотворными на фоне возмутительной любви к Винсенту – и все же искренними.

Будь она подлой, начала бы врать мистеру Эфшорту о плохом отношении жениха, очерняла бы его как будущего супруга, чтобы вызвать жалость и оправдать свою эмоциональную измену.

– Мисс Фрол, вы сумасшедшая. Как невеста может убить своего жениха?

– Очень просто, – я усмехнулась, незаметно меняя положение. Из-за больной ноги приходилось много сидеть; выбор пал на стратегию Шерлока Холмса, распутывающего дела перед камином. – Леди Ланкрофт закончила факультет энергетики, изучающий порталы, и прекрасно осведомлена об их устройстве. Терзаемая неким мотивом , она готовит смертельную западню своему жениху, заранее испортив один из камней. Потом леди истерикой вынуждает жертву совершить путешествие в конкретный мир, цинично проводив его в последний путь, и, как только убеждается в успехе, эффектно лишается сознания. Не бежит за помощью для истекающего кровью человека, а ложится рядом.

Ой-ёй, чем больше я говорю, тем стройнее выглядит версия. Изначально планировалось просто припугнуть Элу, чтобы она выложила настоящий интерес к документам, но сейчас… Помнится, при бытовых убийствах первыми начинают подозревать именно супругов.

– Я сама свидетельница вашей искусной игры на чувствах окружающих. Вы ловко имитировали апатию, и обморок длился чрезмерно долго без видимых причин. По странному совпадению, лорд Франц пострадал в отсутствие брата, который мог по горячим следам найти улики.

– О каком мотиве вы говорите? – графиня отступила на шаг.

В тусклом свете огонька ее белое лицо стало желтоватым, как восковая маска. Девушка сцепила зубы и уставилась на меня загнанным в угол зверем, которого прямо сейчас безжалостно проткнут копьем. Я пристально поглядела на нее, легким кивком подтверждая, – все знаю.

Элианна глухо взвыла и отрицательно замотала головой, отказываясь верить, что ее секрет раскрыт. Бумага зашуршала под туфлями, графиня задрожала от стыда, сдерживая слезы, которые скопились в уголках янтарных глаз.

– Он рассказал вам, – прошептала она дрожащими губами.

Я не знала, искренни ее чувства, или девушка снова вышла на сцену, поэтому затолкала эмпатию подальше.

– Вовсе нет. Леди Ланкрофт, вы беспечны и выбираете неподходящие места для сердечных разговоров. Итак, мотив прост – вынудить мистера Эшфорта взять в руки регалии маркграфа и жениться на вас во имя старого договора о помолвке между могущественными аристократами.

– Магистр скорее пустит себе пулю в висок, чем женится на мне, – Эла устало привалилась к кроватному столбику. – Он считает изменой брату уже свою подпись под приказами, датированными сегодняшним днем. Мысль о женитьбе на чужой невесте вгонит его в могилу своей беспринципностью.

– Значит, вам уготована роль старой девы, если Франц не очнется.

– Это еще почему? – возмутилась девушка.

– Вы долго жили в поместье своего жениха без контроля родителей или старшей компаньонки. Винсент на вас не женится, а другим потенциальным партиям не объяснишь, что невеста также невинна, как ее увлекательные посещения мужских спален после заката.

Элианну затрясло от безвыходности ситуации. Глубоко вздохнув, девушка сползла на пол и спрятала лицо в ладонях, спасаясь от проблем, навалившихся на нее.

– Я знаю, – глухо произнесла она. – У меня не получается говорить также складно, как у вас, и строить мысли подобно журчащему ручью, но все это я знаю сама. Если Франц не выздоровеет, мы с Флорой будем обречены, заклеймены как падшие аристократки, живущие за счет милости магистра. Он не отправит нас домой, иначе обеих выдадут замуж за купцов, лишь бы не позорили семью. Я останусь здесь. Увижу, как один мой возлюбленный умер, а второй рано или поздно женится на другой, – закончила она с ненавистью.

Мы замолчали, думая каждая о своем. Тихое дыхание лорда Эшфорта было безмятежным, будто он просто спал, не зная, какие баталии и трагедии разворачиваются вокруг его неподвижного тела. Внезапно меня пробрало до мурашек: если бы Эла была убийцей, из груди Франца давно бы торчал нож.

– Вы же любите жениха? – с надеждой спросила я, чтобы развеять опасения.

– Люблю, – безнадежно кивнула графиня. – Он красивый, страстный, щедрый и умеет добиваться своего. Он любит меня, это не может оставить равнодушной.

– В моем мире говорят, что выбирать нужно нового. Любили бы первого – не полюбили бы второго.

– Это правильно и абсолютно невыносимо. Франц очень дорог мне, мы знакомы с раннего детства. Но он…

– Скорее надежный друг нежели возлюбленный?

– Да, – Элианна устало кивнула, машинально протянув руку и переплетя пальцы с женихом. – Я не прощу себе, если он погибнет. Но и мучиться чувствами к магистру – больно.

Едреные мощи из березовой рощи, хоть убейте, не могу представить эту девчонку мудрой и статной маркграфиней. Советом тоже не помогу, уверена, сестра и без меня прополоскала ей мозги. Не приходится сомневаться, что леди Флора осведомлена о любовной драме своей младшенькой.

– Зачем вы пришли сюда?

– Хотела выяснить, кто покушался на Франца, – Эла воинственно сжала кулачки, забыв о жалости к себе.

– Почему не спросили у меня напрямую?

– Мы не очень ладим, – девушка слегка порозовела, опустив глаза. – Я не так умна, как Падма, Флора или вы, госпожа, чтобы самой найти мерзавца.

– Хотела глянуть одним глазком и опередить меня утром, приказав арестовать подозреваемого, будто сама догадалась?

Эла застеснялась еще больше, отчаянно покраснев до корней волос. Сначала она терпеливо ждала решительных действий с моей стороны, но все лица из списка подозреваемых продолжали гулять на свободе, поэтому девушка пошла на риск с целью выяснить имя преступника и взять ситуацию в свои руки. Узнав, что история с мнимым раппортом – это ловушка-провокация, в которую она случайно попалась, графиня впала в уныние.

– Вам известны враги вашего жениха?

– Открытых врагов у него не было, только завистники и конкуренты. Вам известно, что маркграфство поставляет лен к королевскому двору, а также владеет семьюдесятью процентами ткацкой мануфактуры? Прямой конкурент – первый маркграф Лютериона, сэр Вильям де Гор. Он был рыцарем, но потерял руку в сражении и вплотную занялся выращиванием озимого льна.

– Такой существует?

– Сэр добыл семена из другого мира. К своим пятидесяти двум годам его сиятельство добился многого на поприще земледелия и ткачества, но за Эшфортами история, имя, и даже Тьма, да не падет ее гнев на головы нашей семьи.

Зря Эла сетует на свои коммуникативные навыки, у нее отлично поставлена речь и прекрасно развито ораторское мастерство. Противостояние двух маркграфств носило скрытый, умеренный характер: сэр Вильям высмеивал молодого Франца, ставя в почет свои седины, а лорд Эшфорт не давал ему спуску, любезно посылая почтой эскизы надгробных памятников и цветочные композиции, случайно напоминающие венки.

– А те дворяне, которые не признали его полноправным маркграфом?

– Старикашки, умеющие распивать ланьку, пока языки не начнут заплетаться, и вспоминать, как щупали девок на сеновалах, – скривилась графиня. – У них при виде Франца традиции зудят, сидеть мешают, но устраивать покушение… Нет, мисс, вряд ли.

– Миледи, вы плачете? – встревожилась я.

По щекам девушки катились слезы, тонкими струйками сбегая на подбородок. Графиня через силу улыбнулась, задрав голову к постели, с которой свесилась молочно-белая мужская рука.

– Когда мне было семь, Франц предлагал сбежать, – всхлипнула она, улыбаясь. – Взял карету, захватил мешок с едой и ночью помог мне перебраться через парк нашего поместья. Родители хотели отдать меня в пансион, как всех благородных девиц, но это тюрьма на долгие годы.

– Сбежали?

– Угу, до ближайшего моста, – рассмеялась Элианна. – В тринадцать лет редкий мальчишка справится с каретой. На мосту экипаж начал скакать, конь почувствовал неуверенность кучера и понесся вперед.

Когда перепуганный Франц сумел натянуть поводья, маленькая графиня внутри кареты заливалась слезами, исплевав кровью все платье. Ее первый молочный зуб остался в мягкой обивке экипажа – девчонка буквально держалась зубами, не доверяя силе рук.

– Конечно, через полчаса нас нашли. Франца батюшка высек, магистр оттаскал его за уши и не взял с собой на охоту, чтобы неповадно было. Меня поставили на горох, как крестьянку, половину прислуги, включая нянюшек и камердинеров, уволили без рекомендаций.

И быть бы Эле отосланной в пансион, если бы не юный лорд. Он поднял девчушку с колен, раскидал горох, заслонил невесту собой и на протяжении часа громко декламировал свои любимые сказки, мешая взрослым даже приблизиться к маленькой графине. Как только кто-нибудь пытался его вразумить или схватить, Франц пускал в ход руки и ноги, начиная орать во весь голос. На исходе первого часа у родителей заболела голова, и Винсент первый предложил оставить детей в покое.

– Я благодарна не только Францу, но и магистру, – Эла уже ревела в голос, осыпая руку жениха поцелуями. – Они оба спасли меня от самой гадкой тюрьмы!

Я сидела, не шевелясь, чувствуя себя до жути неудобно, будто подсмотрела чужую близость. Хотелось спрятать глаза, чтобы не видеть, как девушка льнет щекой к белоснежным пальцам и говорит, говорит, говорит.

– Ваша светлость, я притворюсь глухой, слепой и немой, дав вам время побыть с лордом наедине. Только ответьте на вопрос, кто надоумил вас прийти сюда под покровом ночи, если вы могли спокойно заглянуть в тумбочку днем?

– Леди Розенцвальд сказала, что нужно поменьше сидеть у кровати больного и больше заниматься обязанностями графини, поэтому у меня не было свободной минутки. Если маркграф очнется, у меня будет шанс загладить свою вину перед ним теми полезными делами, которые я совершу сейчас.

– Вы же не виноваты.

– Да? – графиня прикусила губу.

– Неужели леди убеждает вас, что несчастный случай – косвенно ваша вина? – проницательно спросила я.

Леди неуверенно пожала плечами, демонстрируя, насколько плохо разбирается в завуалированном психологическом давлении. Однако по моему мнению, леди Розенцвальд не посмела бы давить на грфиню, боясь за свое место подружки-фрейлины. Почему же решилась? Надо проверить Беатрис – слишком часто краешек ее юбки мелькает в самых неожиданных местах.

Глава 24

– Благодарю вас, мадам, – я сдержанно улыбнулась, принимая чашку чая.

Случившуюся трагедию до сих пор держали в статусе несчастного случая. Гости и слуги были уверены, что милорд оказался жертвой злого рока, а не злоумышленника, поэтому не паниковали, наслаждаясь гостеприимством Эшфорт-холла. Два раза в день начальник охраны предоставлял списки желающих уехать или проникнуть в замок – и те, и другие получали отказ. Исключение составили только запоздавшие гости.

Дворецкий и экономки под благовидными предлогами просили гостей задержаться, уверяя, что бракосочетание состоится, и все свидетели получат дорогие подарки в знак извинений за беспокойство, а сбежавшим суждено прослыть невоспитанными деревенщинами. Въезжающим по срочному делу отказывали якобы из-за нехватки гостевых покоев и занятости хозяев, прося приехать через три-четыре недели.

– Это он с виду суровый, как спасательный котомо, а на деле ранимая душа, – старая нянька улыбнулась щербатым ртом.

Милая старушка, ухаживающая за садовой малиной, оказалась бывшей нянюшкой Франца. Я давно приметила эту бабушку, время от времени копошащуюся в саду. Она слишком стара, чтобы быть горничной, слишком расслаблена для нервной работы экономки и больше отдыхала, чем трудилась. Но особое внимание привлек не ее облик деревенской бабульки, а «ароматное» содержимое ведер, которым она щедро поливала корни малины.

«Навоз», – безошибочно определила я. Разжиженный коровий навоз, издали разящий детством в деревне, где собственная бабушка учит тебя прописной истине – самая крупная малина растет за деревянным нужником.

– Это вы подсказали лордам назвать младшего сына Францем? – догадалась я.

– А как же, – рассмеялась она, ловко орудуя спицами. – Только ты уж, девонька, смотри, никому обо мне ни слова.

– Что вы, Ирина Семеновна, и не посмею.

Наверное, я обратилась к ней от безысходности. Среди блистательных леди, невзрачных слуг, деловых или скабрезных дворян я чувствовала себя белой вороной – лишней, надоедливой, непонятой. Даже пугающей в виду дурной репутации попаданок. Мадам Ирина, бывшая учительница французского языка, оказалась настоящей отдушиной, к которой я прибежала за советом и участием, едва поняла, кто на самом деле возится в саду.

За выслугу лет уважаемой попаданке предложили выбор: вернуться на Землю или остаться здесь на полном обеспечении работодателя. Мадам, успевшая научить местных отжимать льняное масло и делать из коротких волокон картон, думала недолго. Она подняла экономику маркграфства, влюбилась в рыцаря и захотела от него сына, куда ей возвращаться?

– Так вот почему Франц говорил о плате любовью и мужем! – я хлопнула себя ладонью по лбу.

– Бери деньгами, – доверительно сказала нянька. – Иначе добровольно застрянешь здесь и уходить не захочешь.

– Но, мадам, если вы попаданка, значит ли это, что странности замка обоснованы вашими чарами?

– Не ведись на эту bêtise, – умиротворенно ответила Ирина Семеновна. – Ох, дочка, и угораздило же тебя попасть в темное время. Домой-то уже просилась?

– Просилась в первый же день, – я уныло кивнула. – Отказали, не раньше свадьбы их сиятельств.

– А теперь? – старушка остро глянула на меня, намекая на трагедию.

– Боюсь.

Можно потребовать у Винсента вернуть меня домой, и он бы не отказал, теперь я это знаю. Но меньше всего я хочу стать новой жертвой ушлепка, испоганившего портал. Кто знает, не перемелет ли меня в муку по пути домой? Рисковать категорически не хотелось.

– Оттого и негодяя ищешь?

– Откуда вы знаете? – изумилась я.

– С верхних этажей до нижних новости идут медленно, но всегда доходят. Замок-то необъятный, сама понимаешь, а меня намедни артрозом скрутило, только неделю назад узнала о новой попаданке Катеньке. Наши-то девки не теряются, берут гадов за жабры. Ты еще глазами хлопала, а я уже знала – искать будешь, – хмыкнула бабушка.

Чтобы соблюсти формальности, попаданку Ирину якобы отправили домой, а через шесть лет в замке появилась нянюшка-кормилица на сносях вместе со странствующим рыцарем. Это шестилетнее путешествие она считала своим лучшим приключением в жизни.

«Полмира объездили с Эдрианом», – вспоминала она. «Красивый был, как древнегреческий бог! Когда в девках бегала, даже не подозревала, что бывает такая любовь».

Беременность, загар и новый цвет волос сделали Ирину Семеновну неузнаваемой, равно как и новое имя на заморский манер – Эриш. Первое время она общалась по-французски, заработав репутацию безобидной, наивной чужеземки, а потом леди Эшфорт взяла ее кормилицей, выполняя свою часть сделки.

– До семи лет милорд мне как родной был. Потом, знамо дело, к нему камердинера приставили, но первые сказки, слезки и слова – мои, – старушка сентиментально вытерла уголок глаза.

– Ирина Семеновна, душенька, я в тупике, – взмолилась я. – Чем больше копаюсь в этом деле, тем больше вязну, как муха в меду. Моя служанка выяснила, что в день трагедии кабинет лорда убирала сама экономка в сопровождении своей дочери. Обе не покидали замок и не умеют пользоваться порталами.

– Но могли подменить целый на сломанный, – заметила она.

– Нет, Винсент уверяет, что это оригинальный камень, он сам его делал полтора года назад.

– О-о, Винсент, – многозначительно протянула мадам. – Хе-хе, внученька, так его никто еще не называл, кроме родителей и друзей.

«А девушек?» – пронеслась мысль, занозой попадая в сердце.

– Из посетителей были поверенный мистер Гемон, граф Роббинс, пожилая баронесса Шелфи, лорд де Йонг, дворецкий с ежедневной почтой, старший сокольничий и леди Элианна, – продолжила я, застеснявшись. – Никто из них не пытался бежать. Тайные обыски в их покоях, произведенные доверенными лицами с разрешения Вин… мистера Эшфорта, не дали результатов.

– Расскажи-ка об этих посетителях.

Мистер Гемон – близорукий, болезненного вида мужчина, старше Франца в два раза, достался ему от отца. Поверенный служит семье Эшфортов без малого три десятилетья и любит повторять, что лорды приходят и уходят, а семейное дело живет. Кажется, считает себя частью семьи, поэтому радеет за финансы и земли маркграфов всей душой.

Граф Ноа Роббинс – молодой проныра, картежник и любитель внезапных денег. В унарах больше всего ценит легкость, чтобы и прибыль, и расходы не доставляли ему хлопот, поэтому неизбежно проматывает свое состояние, но презирает воровство. Обладатель заурядной внешности и странного, совсем несмешного юмора, граф хронически страдает от любовных неудач. Девушки всех сословий обходят его стороной, не сумев вынести спонтанность лорда, меняющего планы по семь раз на дню.

Сегодня он хочет открыть плотницкую мастерскую и закупает рубанки в промышленных масштабах, а завтра он договаривается о покупке яхты, чтобы скитаться по морям вместе с новой возлюбленной. И каждая возлюбленная сбегает прочь через одну-две недели встреч. В тот грустный день граф Роббинс завалился к Францу с просьбой помочь ему окрутить леди Торрес, рассуждая о ее блеклости на фоне Элианны, но достойном приданном. Лорд Эшфорт покрутил пальцем у виска, высказав наглецу все, что он думает об оскорблениях его будущей сестры, и прогнал Ноа прочь. Мог ли граф затаить обиду на Франца? Мог, но уже после трагедии.

Баронесса Шелфи – старая властная женщина, обожающая черные платья – явилась к Францу не по своей воле. Лорд Эшфорт пригласил ее, чтобы побеседовать о приличиях, хотя я обрисовывала глупцу, какого размера петлю он надевает на собственную шею. На мой скромный взгляд, не стоит трогать темную кучку, пока она не пахнет. Франц пренебрег моим мнением и пытался втолковать баронессе, что нельзя называть молодых девушек проститутками. Особенно благородных. Особенно графиню в статусе невесты, которая и пригласила баронессу на торжество.

– Эта старая ​la putain? ​– возмутилась Ирина Семеновна, перебив меня. – Которая родила спустя год после отъезда ее мужа ко двору, а всех уверяла, что он заскочил домой через три месяца после официальной отправки?

– Ого, – выдавила я, маскируя смех кашлем. Надо у ворот лавочку поставить, опытные корреспонденты пропадают.

Баронесса ожидаемо затеяла скандал со слезами, хватанием за сердце и неоспоримым аргументом – она дальняя тетушка Элианны, поэтому имеет право говорить о девчонке, что вздумается. А Франц и сам распутник, ему лучше молчать.

– Раскопала-таки, старая кошелка, – нянька поджала губы.

– Элианна говорила о каком-то прошлом, – я задумчиво принялась сматывать клубок ниток, помогая собеседнице. – Милорд изменял невесте?

– Как знать, – она неодобрительно покачала головой. – Я не верю. Назови меня престарелой наседкой, но я воспитывала этого мальчишку по совести.

– Вы разумная женщина, – попаданка иронично усмехнулась. – Если говорите «не верю», значит, прямых доказательств тому нет. Слухи?

– Скорее, очевидцы, – старушка нехотя отложила спицы. – Моего лорда застукали в спальне полураздетым, со следами помады, пока на его кровати за балдахином пряталась женщина, натягивая юбки.

– Это залет, – присвистнула я. – Кто застукал?

– Графиня Элианна.

Бедная девчонка! Мне стало остро жаль леди Ланкрофт, на долю которой выпало немалое испытание – сохранить помолвку после адюльтера жениха. Ее совесть тоже запятнана, сердце рвется на две части – такого никому не пожелаешь.

– Если сюда прибудет констебль, он вцепится в леди Ланкрофт, как собака в кость. У невесты мотивов выше крыши, возможностей еще больше, алиби практически никакого.

– Бедная девочка, – нянюшка вторила моим мыслям. – Когда все узнают, что было покушение, судьба леди будет зависеть от скорости лошадей: приедут ли первыми королевские дознаватели или ее родители.

– И последний, лорд де Йонг. Человек-загадка, абсолютно неуловим для частного расследования. Он не ужинает в кругу знати, не живет в казарме, по приезде в замок ему выделяют личные покои в старом фонде, то есть закрытом крыле, куда перетаскивают жаровни. С утра до ночи лорд Карл объезжает мрачный лес, ищет пропавших селян, или тренируется на дне ущелья.

Полномочия лорда де Йонга тоже остаются загадкой. Ему подчиняются рыцари как старшему по званию, но он не отдает приказов. Все потребности Карла закрываются заранее, о чем беспокоится его паж-оруженосец, но самого пажа потревожить невозможно – он всегда сопровождает рыцаря и никогда не разгуливает по замку в одиночку. Самое странное, что Винсент отказался включать Йонга в список подозреваемых и посоветовал мне выкинуть его из головы.

– Послушай умного мужчину, деточка, – Ирина Семеновна медленно сняла толстые окуляры и устало протерла глаза. – Ты правильно рассуждаешь, первее всего искать нужно того, кому выгодна смерть милорда.

– Сколько ни гадай, а получается, что прямых выгодоприобретателей нет, – я нервно побарабанила пальцами по столу. – Сегодня вечером назначено чаепитие в кругу леди и приближенных мисс. Попробую пощупать их на предмет негатива, особенно прохвостку Беатрис. Может, у кого-то есть причины недолюбливать Франца или желание посплетничать о делах своих мужей, конкурирующих с маркграфом.

– Молодец, – одобрила бабушка. – Ежели ты меня за две недели вычислила как советская разведчица, и это кубло сможешь разворошить.

– Надеюсь, мадам, – мои губы тронула горькая, едва заметная ухмылка. – Иначе мне не хватит смелости шагнуть в портал и вернуться домой.