Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Брат меня проклянет, если я оставлю его невесту в девушках и допущу ее брак с другим мужчиной, – категорично решил Винсент. – Никакого расторжения помолвки.

Он с ослиным упрямством цеплялся за любые слова Франца, как будто его младший брат уже завтра ворвется в кабинет и обругает каждого, кто принимал плохие решения в период безвластия.

– Мы все верим в лучшее, – я деликатно похлопала мужчину по плечу. – Но имеет ли смысл содержать прорву гостей? Если королевские ищейки не найдут ничего уголовного в трагедии, у нас просто не останется подозреваемых. Как и причин удерживать гостей в замке подарками и роскошным столом.

Винсент замер, занеся перо над бумагой. Капелька чернил сорвалась с кончика, испачкав написанные строки безобразной кляксой, и ученый вздрогнул.

– Я знаю своего брата, – мужчина упрямо сжал губы. – Он бы сразу обнаружил поломку в портале, если бы она не была хорошо замаскирована. Тот, кто испортил камень, рассчитывал на нашу беспечность.

Из груди невольно вырвался вздох. Мне оставалось только жалеть тех, по кому трагедия ударила слишком сильно.

– Тогда позаботьтесь о графине Ланкрофт. Ей как никогда плохо и нужно надежное плечо рядом.

– Это можно истолковать превратно, – начал сопротивляться он.

– Бросьте! Ваша невестка в отчаянии, на грани нервного срыва, будьте к ней снисходительны.

– Вы не понимаете…

– Все я понимаю. Вы боитесь пересудов, опасаетесь дать ей ложную надежду на взаимность, но сейчас не время бояться.

– Так вы узнали?.. – осекся Винсент, похолодев от услышанного.

– Да, Элианна влюблена в вас юношеской фантастической любовью, где грез больше, чем здравого смысла. Уверена, об этом знаю не только я.

Мистер Эшфорт коротко взвыл, бросив перо и окончательно испоганив долгое письмо. Бумага с треском порвалась от гневного жеста, опрокинутая чернильница залила стол, – мужчину переполнило отчаяние.

– Храц меня раздери! Я не виноват! Нет, я виноват! – вскричал он, ударив кулаком по столу. Брызги чернил усеяли его рубашку. – Нельзя было уделять ей особое внимание. Прокляни меня Тьма, я был обязан рассказать обо всем Францу!

– Тише, тише, – я подскочила к нему, крепко обняв. Внезапно мое смущение показалось таким ничтожным по сравнению с болью, наполняющей сердце мужчины.

Мир флегматичного ученого рассыпался на осколки, резавшие его как по живому. Он так старался сберечь в тайне некрасивую историю, чтобы не стать героем грязных сплетен, и потерпел поражение.

– Я предатель, мисс, – прошептал Винсент, вжавшись в меня с силой. – Предатель собственного брата, который украл сердце его невесты.

– Вы не специально.

– Это мерзко, – он отчаянно замотал головой, которую посыпал пеплом. – Мне стоило сразу рассказать все Францу, чтобы он принял решение, но я боялся… Просто струсил. Брат разочаруется во мне, когда проснется, начнет меня презирать. Я так испугался, что даже запретил Элианне самой виниться перед женихом, лишь бы никто не узнал об этом позорном секрете. Графине нужна была помощь, а я обставил все так, что любое слово о чувствах – и ей же будет хуже.

– Сплетники сожрали бы вас, – мою душу переполняла жалость. – Но я уверена, Франц поймет все правильно.

– И будет жить с женой, зная, что она любит другого? – глухо спросил Винсент безжизненным голосом. – Даже не знаю, что хуже: горькое знание или счастье в неведении. Я молчал, а теперь… Скажите, мисс, как долго меня будут жарить на адской сковородке, если мое сердце чувствует небольшое облегчение от мысли, что брат не проснется и не узнает правду?

Я потеряла дар речи, машинально сжимая его ладони. До какого же отчаяния его довела жизнь, если умный, благородный, честный мужчина презирает сам себя за ужасные, но спасительные мысли о чужой смерти?

– Господин, ваше одеяние испорчено, – я опустила руки в некоем оцепенении, попятившись к шкафу. – Надо переодеться.

– Да. Да-да, конечно, – забормотал ученый, поняв, что он сказал. В его глазах мелькнул животный ужас, скрывшись за стеклами очков, и Винсент принялся расстегивать рубашку.

В шкафу мистера висели одинаковые наряды на каждый день: десяток свежих выглаженных рубашек, камзолы, теплые жилеты, удлиненные пиджаки. Почувствовав себя сбитой с толку, я схватила первую попавшуюся рубашку и, не глядя, передала ее ученому.

Не могу на него смотреть, будто ищу спасения среди атласа, шерсти и бархата. Например, в этом блистательном фраке, притаившемся у самого края, – ярком и смутно знакомом. Прикоснувшись к мерцающему рукаву, я вытащила фрак на свет и не поверила глазам. Вот зараза!

– Разгильдяи!

– Кто? – удивился Винсент, тоже избегая смотреть мне в глаза.

– Слуги! Куда смотрит ваш камердинер? Праздничный фрак не тот, он белый.

– У меня нет камердинера. Белый фрак полагается только жениху, гости наряжаются в обычные костюмы с камзолом.

– Я и говорю, разгильдяи. Наверное, швеи перепутали ткань и сшили вам это безобразие.

– Скорее, Франц перепутал, он сам отдавал приказ на пошив индивидуальных костюмов. Оставьте, надену что-нибудь из старого, – мужчина отмахнулся. – Извините меня, госпожа Фрол. Если не возражаете, я бы хотел побыть один.

Глава 28

Охрана вокруг спальни его сиятельства незаметно исчезла. Посетителей стало больше: лорды и леди заходили в покои, тихонько оставляя цветы, молча стояли у изголовья и виновато готовили экипажи в дорогу. Бордовые букеты заняли все вазы, и Элианна зло приказывала выкидывать эти траурные веники, швыряя их в компостные ямы, – вместе с черными лентами и скорбными памятными записками.

Другие гости рассуждали цинично, планируя долгий постой, – не на свадьбу, так на похороны, чтобы не ездить дважды. Обнаружились умники, подбивающие клинья к графине, которая раздавала ловеласам пощечины и больше не показывалась на публике без сопровождения сестры.

«А что такого? – пожимал плечами граф Роббинс, держась за опухшую щеку. – Франц сам накануне говорил, что леди Ланкрофт должна быть счастливой, несмотря ни на что. Вот и организую ей женское счастье».

– Рекомендую укоротить ему женилку, – я бережно поправила одеяло маркграфа и закрыла окно. – Между прочим, завтра первое мая по земному календарю. Прекрасный день, чтобы очнуться, ваше сиятельство.

Лорд Эшфорт как всегда молча сносил мои непрошенные советы. Удушающий запах роз выветрился, сменившись ароматом озона и влажной земли после весенней грозы, грянувшей над поместьем.

– Я никому не говорю о синдроме запертого тела, чтобы не нервировать ваших родственников. Но если вы меня слышите, то знайте, видеть вас беспомощным очень тяжело, – мой голос дрогнул от скрытых слез. – Как вы сумели стать важным человеком в моей жизни, лежа деревянной колодой?

Вчера мы с мистером Эшфортом и казначеем ломали голову, как не превратить в руины долгосрочные проекты маркграфа. Франц вкладывался в оборонную промышленность – в добычу железной руды, обработку камней для баллист, строительство фортов и крепостей. Он активно снабжал деньгами бывших рыцарей, оруженосцев и артиллеристов, готовых строить оборонительные крепости с умом, чтобы сберечь жизни воинов.

Помимо денег, эти проекты требовали связей с другими вкладчиками – виконтами, графами, баронами – и могли треснуть без внимания маркграфа. Винсент в сердцах бросил, что, будь он маркграфом, выбрал бы другой курс развития своих владений, ведь в военном деле он несведущ. Как исполняющему обязанности ему требовалось быть в курсе планов и военно-экономических целей Франца, но ни брат, ни личный поверенный не могли до конца понять, каким путем шел голубоглазый красавчик, якшаясь с военной машиной Лютериона.

– Ты ни с кем не делился своими планами, все делал сам. Лежишь здесь, не шевелясь, – мои губы задрожали от плохо контролируемых эмоций. – Жалкое зрелище! Разве не ты, чертов похититель, хвалился своей властью, силой, шантажировал меня и срывал горло от претензий? Где твоя сила, когда она так нужна?

Дыхание его сиятельство нельзя услышать, только слегка запотевшее зеркальце свидетельствует о жизни, теплящейся в мужчине. Идею переместить его на Землю в стационар отвергли сразу – маркграф не перенесет нагрузку, связанную с переходом. Что здоровый человек не заметит, больному – катастрофа.

– Я планирую маленькое предательство. Об этом никто не знает, но сегодня ночью я отправила почтового котомо к лорду Дарену с просьбой выступить консультантом по твоим военным проектам. Винсент убьет меня, когда узнает, зато не убьешь ты, когда очнешься.

«Госпожа, лорд де Йонг пришел навестить его сиятельство», – оповестила Кедра, тактично постучавшись в дверь спальни.

– Пусть заходит.

Светловолосый рыцарь двигался бесшумно, умудряясь не звенеть стальными латами даже по каменному полу. Он всегда носил кирасу, наручи и сабатоны – тяжелые железные ботинки, будто защищаясь от мира, полного красивых дам, вкусной еды и выпивки – праздного мира внутри дворянского поместья.

Карл опустился на одно колено перед недвижимым лордом, отдавая дань уважения. На меня он даже не посмотрел.

– Доброго дня, сэр, – я склонила голову.

– Мгм, – мужчина мимолетно скользнул взглядом, поднявшись.

– Что привело вас к постели лорда Эшфорта? Вы недавно вернулись из одиночного похода в мрачный лес, где убили трех саблезубых медведей, благодарю вас. Разве не дóлжно славному рыцарю отдыхать после подвига?

Что-то в этом идеале меня настораживало. Без сомнения, красив, сдержан, даже равнодушен к женщинам и власти. Карл служит молча во всех смыслах, не пытаясь воспользоваться Францем, за рыцаря говорит меч и слава умелого воина. Разве так бывает? Человек ли он вообще, если за десять лет рыцарства отказался от всех наград, дарованных и маркграфом, и королем?

– Задание, – обронил он.

– Чье задание?

Йонг проигнорировал вопрос, распахнув ближайший шкаф. В нем лежали маленькие подушки, раньше украшавшие постель Франца, а сегодня аккуратно сложенные горничными за ненадобностью. Рывком выкинув постельные принадлежности, рыцарь дотянулся до внутреннего «потолка» шкафа и аккуратно надавил пальцами, приподнимая верхнюю стенку.

– Зачем вы ломаете мебель? – возмутилась я, с жадностью следя за сэром.

Мы искали подсказки везде, рассчитывая обнаружить хоть малейшую зацепку, которая привела бы к злоумышленнику. Иногда на тропинку правды может вывести не личность преступника, а личность жертвы – покои и вещи Франца осматривались не единожды. Но никто не рассчитывал найти тайник в потолке шкафа!

Мое тело восторженно задрожало от внезапного открытия. Боясь спугнуть рыцаря и быть изгнанной вон, я встала на кресло, заглядывая за плечо мужчины. Под самым потолком, куда Карл едва дотянулся, стояла небольшая шкатулка из червленого серебра.

– Что в ней? Вы знаете, как открыть ее?

Сэр бережно вернул полку на место, мастерски игнорируя мои вопросы. Его взгляд снова стал холодным, льдисто-голубым, как будто мисс попаданка давно растворилась в пространстве, оставив после себя эхо. Никак не комментируя находку, лорд де Йонг двинулся на выход, с легкостью пресекая мою попытку преградить ему путь.

– Хотя бы скажите, кто велел вам забрать шкатулку! – я вцепилась в предплечье рыцаря. – Кто-то посторонний рассказал вам о тайнике? Если да, это предательство маркграфа!

– Нет, – Карл соизволил остановиться. – Он сам приказал.

– Как он мог приказать, если давно молчит?

– Давно, – рыцарь шутя освободился от моей крепкой хватки. – Сегодня прийти и забрать, когда никто не видит.

– Но я же видела, – пробормотала я, будучи сбитой с толку.

– О вас не говорил. Брат, жена, слуги, чужие видеть не должны.

– Разве я не слуга в вашем понимании? Эй, погодите! Что вы будете делать с этой шкатулкой?

– Уничтожить, – механическим голосом сказал Карл, выходя вон.

С той стороны его ждал паж, не имеющий права заходить в покои чужого сюзерена. Окрыленно бросившись за ними, я хотела любым способом вытащить из Карла информацию, но меня остановила Кедра, недобро глядя рыцарю вслед.

«Остерегайтесь его, госпожа. Лорд Йонг не подчиняется никому, кроме лорда Эшфорта, живет очень обособленно, и мне не удалось узнать о нем практически ничего», – прошептала горничная.

– Рассказывай все, что знаешь, – решительно потребовала я, на ходу строя план действий.

Кедра собралась с мыслями, выложив короткие сведения. Большинство дней лорд де Йонг проводит в походах, сражениях и тренировках, время от времени возвращаясь в замок Эшфортов, – здесь у него что-то вроде прописки. Родовые земли Карла давно присоединены к маркграфству, ему не нужно ими руководить и о своих фактических поданных рыцарь не заботится, доверив их Францу.

Слуги не убирают покои де Йонга, повара готовят ему отдельные блюда, которые забирает паж-оруженосец. Он же заботится о рыцаре с утра до ночи, не пуская прислугу в комнату хозяина. Что там комната! Кедра с трудом узнала даже этаж, где прописался Карл, и то по обрывкам слухов. Единственное исключение – лекарка, которая периодически осматривает Карла, но все сведения Мио хранит в строжайшем секрете.

– Говорят, к нему ходит женщина, – моя горничная неубедительно пожала плечами. – Но кто – неизвестно.

– Значит, он живет в неотапливаемом крыле? Подозрительно, там же можно насмерть замерзнуть. Зато практически нет свидетелей, особенно на верхних этажах. Как думаешь, если я внезапно нагряну в гости, Карл достаточно удивится, чтобы расколоться?

– Опасно. Рыцари вооружены и угрюмы, он не станет с вами церемониться, – предостерегла Кедра.

– Лорд де Йонг – единственный, кого не допрашивали, тайно не проверяли его вещи и вообще… Эла и Винсент ведут себя так, будто он неприкосновенен. Ты заметила, что они сразу переводят тему, стоит заговорить о Карле?

– Я пробовала разговорить лекарку, но она хранит тайны, как могила. Госпожа, если вы твердо решили навестить лорда де Йонга, с его пажом должен произойти несчастный случай.

Чтобы войти на нужный этаж, требовалось достать ключ. Просить его у ключницы – не вариант, поднимется хай и начнутся вопросы. Моя горничная предложила создать дубликат, ее внезапно потянуло сложным путем в дебри приключений. Меня это слегка развеселило, поэтому я с легким сердцем позволила ей действовать, с интересом ожидая, что придумает служанка.

«Кузнец увидит, что нужен ключ от внутреннего этажа, и потребует бумагу с разрешением на ковку», – Кедра взяла на себя добычу оттиска ключа, попросив меня достать соответствующее разрешение. Его могли предоставить ключница, экономка, дворецкий либо хозяева замка. Выбор пал на самую слабую жертву в списке потенциальных «разрешателей».

– Зачем вам моя подпись? – бегло поинтересовалась графиня Ланкрофт, витая мыслями вокруг подкинутой ей сплетни.

Оказывается, один из младших архивариусов безумно влюблен в ее подругу Падму и ночами задыхается от восторга, целуя портрет пышной снобки. Надеюсь, сам архивариус никогда об этом не узнает.

– Мелкий приказ по хозяйству, не обращайте внимания.

Бумагу надо заверить в библиотеке, поставив печать, и Эла собралась пойти со мной, чтобы лично посмотреть на влюбленного архивариуса, но я вовремя подставила ей подножку – намекнула, что ее прыть может обернуться трагедией.

– Какой трагедией? – напугалась она.

– Я слышала, что на госпожу Падму положил глаз кто-то из высокопоставленных гостей, – секретничала я, отчаянно надеясь, что графиня успокоится. – Представьте, если второй поклонник – лорд – узнает о любви какого-то запечного библиотекаря?

– Он уничтожит конкурента! – Элиана округлила глаза.

– Умоляю вас, никому ни слова, договорились?

Проколоться на лжи мне не грозило. Любовь – штука недоказуемая; даже если подружки припрут к стенке каждого архивариуса и закономерно услышат «Нет», спишут на застенчивость и еще больше поверят в чью-то влюбленность.

Для того, чтобы подобраться к печати, требовалось проскочить мимо злого дракона по имени Падма. Она может легко заверить мелкий приказ, но не станет, сначала изучив его вдоль и поперек, а потом обязательно пойдет к Эле, чтобы самой все проверить. Пришлось срочно придумывать, как быстро и безболезненно запудрить голову пышнотелой змее.

– Мисс Фрол, – неприветливо буркнула Падма, вперив в меня взгляд. – С чем пожаловали?

– С сердечной благодарностью, – я поставила на стол корзинку с пирожными. – Свитки, которые вы передали мне, помогли спасти Шмель от притязаний коммерсантов. Начались проверки на фабриках барона, семьям умерших детей назначена большая компенсация.

– Это лишь начало, они будут судиться… – мисс Коста попыталась меня осадить, но не тут-то было.

– Ваша доброта и забота о подданных маркграфства безмерны, поэтому лорд Эшфорт может спать спокойно… То есть спокойно проснуться и дальше управлять землями без страха быть обманутым проходимцами вроде Моринсель. Если бы не ваша проницательность, трудолюбие и верность долгу, деревенские дома уже бы сносили подчистую.

Падма слушала с открытым ртом, безуспешно пытаясь вставить хоть слово. Архивариусы и библиотекари выглядывали из-за своих столов, ловя каждую похвалу, и выражения их лиц менялись со скептических на ошарашенные. Видно, характерец мисс Косты здесь известен каждому.

– Вы что, издеваетесь? – прошипела она, краснея до корней волос.

– Не притворяйтесь злюкой, на самом деле у вас огромное доброе сердце, – я подмигнула ближайшему писарю, у которого из пальцев выпало перо. – Вы, наверное, и благотворительностью тайно занимаетесь: спасаете сирот, котят и экологию.

– Наша мисс Коста? – уточнил обалдевший писарь юных лет. Мальчишка вытаращился на Падму, как на инопланетянку.

– Да. Взгляните в ее добродушные бесхитростные глаза, сколько в них мудрости и понимания.

– Скорее, жажды убивать, – испуганно прошептал он, прячась за свитком.

– О суде не беспокойтесь. Разве ваш знакомый констебль не сможет арестовать их до того, как найдется состав преступления, опросят пострадавших и будет подано заявление? У него же большой опыт в подобных делах.

Цвет лица Падмы резко стал малиновым, с нехорошим предынфарктным оттенком. Она потянулась к графину, едва не опрокинув корзинку и чернильницу, и шумно опустошила стакан воды.

– Я знаю, что вы не хотели сажать меня в тюрьму. Вы планировали подержать попаданку в камере пару дней, чтобы она напугалась до чертиков и захотела поскорее домой, – прошептала я, наклонившись ближе. – Зачем? Боитесь, что ваше место рядом с графиней займет другая мисс?

– Вы… Вы… – Падма неожиданно утратила красноречие, начав заикаться. – Отойдите от меня!

Флора говорила, что мисс Коста легко вошла в их круг, как будто всегда была дворянкой инкогнито. Умеет подать себя, не лезет вперед Элы, по характеру – за любой кипиш, кроме голодовки, и найдет выход из щекотливой ситуации. Но так ли просто дается это самой Падме?

– Что для леди – данность, для вас – результат титанических усилий. Этикет, хорошие манеры, правильная осанка и ежедневное ехидство окружающих, напоминающих вам о вашем низком происхождении, – невидимые враги, с которыми вы сражаетесь изо дня в день, чтобы просто оставаться на уровне аристократии.

– Ступайте на обед, – Падма указала на дверь. Младшие писари вскочили с мест, быстро выбежав за дверь. – Госпожа Фрол, вы несете какую-то чушь.

– Я несу людям счастье. Не сопротивляйтесь. – Отрезала я. – Знаете, когда я устроилась на свою первую работу, мне помогала секретарша начальника отдела. Она была добра, вводила новичков в курс дела и часто шутила о чужом везении: у новеньких была она, у нее самой – не было никого. Эта женщина работала больше всех, и никто из начальства не замечал ее усилий – простая секретарша, девочка принеси-подай.

– И что?

– Начальник отдела был человеком придурковатым, желающим, чтобы Елена покупала подарки его любовнице, чудом доставала билеты на самолет за пять минут до вылета, выбивала невозможные встречи с первыми лицами области и превращала воду в вино, если ему вздумалось выпить после двадцати трех-ноль-ноль, когда алкоголь не продается.

Время шло, эта добрая молодая женщина умнела и в один прекрасный день сломалась. Проплакав в туалете сорок минут после очередного разноса, Елена пошла к вышестоящему начальству и попросила перевести ее в другой отдел. От нас уходила милая дама, туда пришла настоящая мегера. Она отвратительно работала, хамила каждому встречному, жаловалась по любому поводу и активно поддакивала новому начальнику, чтобы в результате получить всеобщее уважение, премии и похвалу.

– Возможно, вы тоже однажды сломались, решив вести себя как скандальная аристократка. Но в глубине души мисс Коста – добрая, разумная и порядочная девушка, не выдержавшая ужасного давления извне.

Впечатленная Падма нечленораздельно хмыкнула, стряхивая образы неизвестной ей секретарши и начальника-самодура. Откровенная лесть ее не размягчила, но с лица мисс исчезла открытая враждебность.

– Госпожа, я не претендую на ваше место рядом с обеими графинями. Вы его заслужили упорным трудом, – твердо сказала я. – Мне не нравится жить в мире Тьмы, и я вернусь домой сразу, как только лорд Эшфорт женится.

– На самом деле попаданки удачливы, – тихо ответила Падма после долгого молчания. – Я не хочу с вами дружить, госпожа Фрол. Мне противно, что существуют люди, которым благоволит судьба по факту рождения. Принцы, необычные способности, настоящая любовь – все к ногам таких одаренных, как вы, сколько бы дров ни было сломано в процессе, – скривилась она.

– Я вовсе не любимица судьбы.

– Элианна открыла вам свою тайную влюбленность в мистера Эшфорта, – резко усмехнулась мисс Коста. – И двух недель не прошло, как она доверилась попаданке. За какие заслуги? Мне она до сих пор не рассказала свою тайну.

– Но вы все равно в курсе?

– А как же. Тем не менее, леди Ланкрофт скрывает от меня правду, сколько бы я ни доказывала ей свою преданность, – в ее словах послышалась горечь.

Надо подобраться ближе и взять печать, заболтав ее, но как это сделать? Нельзя дать ей прочесть приказ, иначе посыплются вопросы.

– Это произошло случайно. Графиня Элианна высоко ценит ваш ум, и, мне кажется, она боится осуждения с вашей стороны. Вы помогаете ей разоблачать возможные интрижки жениха, так? Не бледнейте, я не в претензии за прошлый скандал. Думаю, Эла боится, что вы будете презирать ее за двойную влюбленность, поэтому шифруется похлеще шпиона.

Видя, что подозрительность Падмы не исчезает, я решила пустить в ход всю ту же сплетню.

– Кстати, вы не замечали ничего странного в ваших коллегах-мужчинах?

– Странного? – насторожилась она. – Чего странного?

– Симпатии, например. Тайных знаков воздыхания.

– Чего-чего? – обалдела она, мигом растеряв подозрительность. – Чепуха. Кто вам сказал? Чья симпатия?

У-у-у-у, вот оно! Рядом с двумя красотками-графинями сердечные дела толстушки всегда будут плестись в конце списка интересных тем. Элианна – главная героиня, Флора – первая подруга и перспективная леди, и бедняге Падме едва ли достанется мимолетное внимание мужчин. Наверное, из-за низкой самооценки, тщательно скрываемой за драгоценностями, Падме вряд ли приходило в голову самой обсуждать свой будущий брак с подругами.

– Ходят слухи, – я загадочно улыбнулась, незаметно беря печать. Оглушенная намеком мисс даже не заметила. – Кстати, графиня сказала заверить приказ для кузнеца, я тут внизу печать шлепну? Спасибо, спасибо, не беспокойтесь. Так были знаки-то?

– Нет, – растерянно ответила она, медленно крутя в руках возвращенную печать.

– Ну-с, подумайте на досуге, кто из вашего рабочего окружения ведет себя необычно: слишком лоялен или враждебен, слишком холоден или цепляется по мелочам ради вашего внимания. Все может быть сигналом.

Я подмигнула и, оставив снова заалевшую щеками девушку, поспешила вниз. Кузнец, хвала его золотым рукам, управился до вечера, сделав грубую, но качественную работу. Надеюсь, лорд Йонг не успел уничтожить содержимое шкатулки, как обещал, или хотя бы расскажет, что там было. Если я смогла добиться своего от Падмы, смогу и от рыцаря, главное, не дрейфить.

«Какое несчастье!», – сокрушалась я на следующий день, помогая подняться пажу лорда Йонга, которого скрутило жуткой болью прямо посреди коридора. «Срочно отправляйтесь к лекарке, она даст вам порошок от расстройства желудка».

– У вас будет не больше часа, госпожа, – сказала Кедра, собственноручно отмыкая дверь на нужный этаж.

Лорд Йонг со вчерашнего вечера не покидал своих покоев. Я медленно шла по выстуженному коридору, ежась под двумя слоями теплой шали, и отчего-то нервничала. Почему он живет в этом унылом холодном крыле? На закалку или тренировку духа не похоже, скорее, на попытку спрятаться ото всех.

– Лорд де Йонг? Я по поручению ее светлости, – бормотал мой язык, оттачивая речь.

Мягкий свет лился от факелов, ведя меня к единственным незапертым покоям. Осторожно постучавшись и толкнув дверь, я собралась с духом, готовясь выдать заранее придуманную тираду. Помни, Катюха, шестьдесят минут на все, пока преданный пес рыцаря не вернулся на пост и не прогнал тебя с позором.

– Лорд де Йонг, я по поручению ее светлости. Она требует, чтобы вы немедленно явились к ней и объяснили…

В комнате творился полный кавардак, будто капризный подросток в приступе злости выпотрошил подушку, сорвал дверцы шкафа с петель и раскидал свои детские игрушки. Какого черта здесь произошло? Я аккуратно переступила деревянные кубики, на носочках прошла по чистым островкам ковра, не задев кучи перьев, и толкнула приоткрытую дверь спальни.

На полу спиной ко входу сидел мужчина, шумно возясь с какими-то предметами, не видными с моей точки обзора. От дизайна спальни по спине побежали мурашки: тканевые обои были завешаны детскими рисунками, мягкие подушки в виде овечек грудой лежали на полу, соседствуя с цветными карандашами вполне современного производства. Отвлекшись на шум, Карл де Йонг повернул ко мне встрепанную белокурую голову, и я содрогнулась от его расфокусированного бессмысленного взгляда.

– Поиграем в кораблики? – спросил он, протягивая щепку, искусно заточенную под маленькую лодочку.

По мужественному подбородку рыцаря стекала тоненькая струйка слюны.