Текст книги "Требуется ходячее бедствие (СИ)"

Автор книги: Александра Логинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Ледяной пот каплями катился по спине, когда деревяшка настойчиво ткнулась в мою ладонь. Всучив мне кораблик, Карл расплылся в довольной улыбке, искренне радуясь внезапному гостю. Левый рыцарский клык отсутствовал, как у шестилетнего ребенка, познавшего на себе вероломство молочных зубиков.

– Я сделаю реку, – мужчина шумно втянул в себя слюну, отчего мой желудок скрючился в рвотном позыве.

– Не надо! – подавив тошнотворную панику, я замахала руками. – Лорд.... Лорд де Йонг?

– А? – откликнулся он, старательно прилаживая второй ладье парус из оторванного куска наволочки.

– Вы... – слова разом вылетели из головы.

«Он вооружен, и его жизнь стоит дороже твоей», – в висках билась настойчивая мысль. Я в испуге оглядела комнату рыцаря, с ужасом заметив обнаженный меч, которым Карл вспорол подушку. Как никогда сильно захотелось, чтобы меня поймали на горячем.

– Вы тут один? – чтобы привлечь его внимание снова, пришлось сесть рядом.

– Да.

– Разве за вами не должно приглядывать больше людей?

– Не знаю, – отмахнулся он. – Я всегда тут один. Ты другая няня?

– Нет, я... Катя. Вы помните меня?

Господи, лишь бы нет! Тогда можно принять строгий вид и быстро осмотреть комнату, взять шкатулку и дать деру. На глаза попался заваленный стол, испачканный цветным воском и пластилином, соседствующим с серебряным подносом – паж успел принести еду, но не успел покормить господина.

– А-а-а, попаданка! – глаза Карла радостно засияли. Кораблик мгновенно отлетел прочь.

Я перепугано вскочила, запутавшись ногами в изорванном постельном белье, как попало валяющемся на полу. Рыцарь полностью оправдывал свою репутацию, опередив меня на долю секунды, и с грохотом захлопнул дверь. Его исполинский рост нависал надо мной, как гора, вынуждая оторопело отступать вглубь спальни.

Он же был нормальный! Там, в покоях маркграфа, он смотрелся холодной красивой статуей, недосягаемой в своем рыцарском ореоле! Какого черта сейчас передо мной...

– Я люблю догонялки, – заявил мужчина, буквально припирая меня к стенке. – Сразу поймаю.

– Лорд, – прохрипела я, ощущая спиной каменный холод, проникающий сквозь обои. – Сейчас время обеда.

Лорд де Йонг пронзительно глядел холодным взглядом, в котором не было ни тени осознанности, только детское желание двигаться. Прыгать, бегаться, драться – рыцаря потряхивало от возбуждения и нездоровых судорог, как будто его конечности плясали сами по себе.

– Игра-а-ать, – протянул он, скорчив жалобную физиономию. В голубых глазах блеснули настоящие слезы. – Убегай!

«С радостью!», – мысленно закричала я, сдерживая мандраж. Только мысли о таинственной шкатулке, приговоренной к уничтожению задолго до трагедии, не давали мне сбежать. Карла прячут здесь, как государственную тайну, вряд ли его паж будет долго валяться на больничной койке, – значит, время утекает сквозь пальцы.

– Послушай, – я судорожно выдохнула, сдаваясь на милость ребенка. – Я слишком слабая, чтобы убежать далеко. Давай поедим, наберемся сил и поиграем в прятки. Ты водишь, я спрячусь.

Лорд на мгновение задумался, тихо прошептав под нос «Прятки», и раздраженно потер языком дырку от зуба. Обед рыцаря состоял из кукурузной каши с медом, маленьких тефтелей и нарезанных яблок, которых немедленно постигла печальная участь – Карл спрятал их за кровать, умно оставив на подносе маленький, якобы недоеденный кусочек.

Пока лорд ел, я сидела рядом с вежливой улыбкой. Не по доброй воле – рыцарь неожиданно схватил меня за подол, не отпуская от себя ни на шаг. Любая попытка встать пресекалась железной рукой, способной сломать мою шею, и детским нытьем.

– Карл, сколько тебе лет?

Рыцарь озадаченно отложил ложку, растопырил пальцы и принялся медленно считать. На десяти годах пальцы закономерно кончились, и мужчина поспешил снять носки. Край моего подола он предусмотрительно зажал коленом.

– Вот столько! – рыцарь гордо продемонстрировал мне конечности, растопырив каждый палец.

– Двадцать?

– Не... Тридцать. Няня сказала.

На секунду проблеск разума взял верх, и Карл аккуратно положил на колени салфетку, взяв деревянную кружку, как хрустальный бокал. Изящно отпив компот, рыцарь улыбнулся вежливой дежурной улыбкой, дарящей мне надежду. Возможно, только возможно, что...

– Ягодки! – закричал он, вновь теряя рассудок. На дне глиняного кувшина плавал изюм. – Хочу ягодки! Хочу, хочу!

– Сейчас достану, – я поспешила успокоить взволнованного ребенка. – Давно ты тут сидишь?

Лорд рассеянно вздрогнул, не поняв вопроса. Пришлось два раза повторить. После долгой мысленной работы рыцарь неуверенно показал на кровать.

– Я уже поспал.

– Значит, со вчерашнего дня?

– Да. А что такое «вчерашнего»?

Вытирая испачканное лицо рыцаря, я ломала голову, как освободиться и осмотреть комнату. Карл не хотел открывать дверь, начиная плакать каждый раз, когда я просила меня отпустить.

– Кто твоя няня?

– Няня, – бездумно повторил Карл, забыв про кораблики. Он почти разорвал мой подол правой рукой, боясь выпустить, левой же чиркал карандашом по столу. – Няня ушла вчера. Я вел себя хорошо, не ругай. Не ругай меня!

– Не буду, не буду. Почему бы тебе не отпустить меня?

– Уходишь? – две крупные слезы покатились по его щекам.

Вид взрослого мужчины, натурально рыдающего от грусти, полностью меня деморализовал до горестных душевных стонов. Остается надеяться, ему принесут ужин, и я смогу улизнуть, пусть даже подравшись с неизвестной нянькой.

– Нет, еще посижу, – прошептала я, чувствуя себя разбитой.

Теперь понятно, почему он достал шкатулку при мне – я не носила форму служанок, поэтому рыцарь не смог идентифицировать меня как слугу. Но Франц предупредил всех о моем прибытии и особом статусе – и не чужая, если рассуждать формально.

– Что в шкатулке, которую ты забрал?

Надеюсь, он сможет объяснить хотя бы на пальцах. Для Карла, сидевшего передо мной, сказать несколько сложных осмысленных слов – невозможно, поэтому очень интересно, как он общается с людьми.

– Я хочу играть в маму и папу, – рыцарь поднял на меня чистый наивный взгляд, напрочь игнорируя вопрос.

– У тебя есть куклы?

– Есть, – указательный палец грубо показал на меня. – Ты кукла.

– Что? – осеклась я.

– Кукла, – повторил он, заблажив, точно сумасшедший. – Папа-мама-кукла! Кукла-мама! Кукла-жена!

От избытка эмоций по подбородку рыцаря снова потекла слюна, которую он яростно размазал кулаком, и принялся подвывать на одной ноте, раскачиваясь из стороны в сторону. Я замерла, вновь ощущая предательскую панику, – лорд де Йонг стремительно становился неуправляемым. Щетина на его подбородке ясно говорила, что у мужчины все в порядке с организмом, в особенности с тестостероном, и физически он развит на зависть любому атлету. Не знаю, допускались ли к нему молодые женщины раньше, но я точно не хочу быть подопытным кроликом для проверки его зрелости!

Рыцарь схватил меня за талию, готовясь немедленно показать правила игры.

– Стой! Немедленно остановись! – гаркнула я, желая замахнуться, и тут же мысленно дала себе пощечину.

Нельзя бить детей, и это полбеды. Ребенок передо мной – полноценный воин, как сказали бы в Азии, настоящий бог войны. Он не только чудовищно силен, но и инстинктивно склонен сначала избивать, а потом разбираться. Вряд ли я переживу его попытку защититься от шлепка по попе.

– Будем играть в кораблики. Торговые. Давай сюда одеяло, наволочку и кубики.

Карл резко пришел в себя, радостно засуетившись вокруг шерстяного моря, накинутого мной на стулья. Рифы-кубики то и дело скользили по складкам, грозя потопить флот, и рыцарь умело маневрировал между ними, буквально перелетая пороги. Я машинально толкала свой кораблик, чувствуя как кишки скручиваются в тугой узел, – стальная хватка мужчины сжимала мое запястье.

Если он сдавит чуть сильнее, кость сломается. Немыслимо изворачиваясь, Йонг играл одной рукой, второй подтаскивая меня ближе.

– А теперь я буду пиратом, а ты – торговцем. У тебя есть серебряный сундук с сокровищами, и моя команда высадится на сушу, чтобы его отыскать.

– Не получишь! – возликовал лорд, рывком топя мой корабль.

От быстрого движения выбитая деревяшка прочертила глубокую царапину на пальце, я вскрикнула, и капелька крови пометила одеяло багровым пятном. Карл завороженно уставился на мой палец, где скапливалась новая кровь, и без раздумий поднес его ко рту.

– Что ты делаешь?! – взвизгнула я, ощущая, как влажный язык облизывает ноготь.

Рыцарь испуганно отстранился, слизав кровь, и растерянно заморгал, как детсадовец, которого несправедливо отругали. Из породистого носа Карла тонкой струйкой потекли прозрачные сопли.

– У котика боли, у собаки боли, – сказал он, гладя мою руку. – У Кати не боли.

Озарение, словно вспышка, прочертило мой перепуганный разум.

– Твоя няня – Ирина Семеновна? Бабушка в платке с седыми волосами и бровями?

К нему ходит женщина… Разумеется, это няня. Кто более опытен в воспитании особенных детей, закономерно становящихся взрослыми, нежели кормилица-иномирянка?

Карл закрутил головой, предпочтя проигнорировать слишком сложный вопрос, и с детской непосредственностью устроил шторм. Пух и перья взлетели к потолку! От взмахов рыцарской руки мои волосы слегка затрепетали – столь рьяно он сотрясал воздух.

– Мы – гадкие пираты, найдем и заберем ваши сокровища. Маленький серебряный сундучок с богатством будет наш.

– Не будет! – засмеялся лорд Йонг, размазывая сопли рукавом. – Я его разломал!

– Фу, какая гадость. Сэр, ваш нос бьет промышленные рекорды по слизи. Быстро высморкайтесь. Ты разломал серебряный сундук с сокровищами? Наверное, оттуда выпало много золота и драгоценных камней?

– А вот и нет, – разулыбался Карл, ожесточенно ломая мой маленький кораблик. – Там скучная книжка. Даже картинок нет!

– Книжка? Покажи мне ее.

– А ты мне что?

– Настоящий конструктор, – порывисто предложила я. – Когда лорд Франц очнется и вернет меня домой, я дам ему конструктор для тебя. В сто раз лучше кубиков.

– Железный? – восторженно уточнил Карл.

– Круче, – экспертным тоном заверила я. – Готова спорить, о таком конструкторе не знает даже Ирина Семеновна… То есть няня Эриш. Только отдай мне книжку из сундучка.

Взволнованно подпрыгнув, лорд Йонг стремительно кинулся к разворошенной постели, достав из-под матраса серебряные обломки и маленькую книгу в черном кожаном переплете. Я с огромным удивлением взяла в руки современный ежедневник, отмечая, как бережно с ним обращались – на обложке ни царапины.

– Это почерк лорда Эшфорта?

– А? – пространно откликнулся Карл, впав в мечтательность. – Все умеют писать, кроме меня.

Франц наверняка лелеял этот блокнот снаружи и не щадил внутри – судя по толщине, книга распухла от записей.

– Кто же пишет за тебя?

– Питер, – простодушно ответил рыцарь.

– Твой паж?

Пока лорд де Йонг сбивчиво объяснял, кем является его паж и надзиратель в одном лице, дверь тихонько скрипнула. Я быстро сунула книгу под шаль, чувствуя адреналин, вскипевший в крови. В комнату заглянуло маленькое курносое лицо.

– Мисс Екарина? – воскликнула Мио, открыв пошире дверь.

Мы уставились друг на друга, одинаково ошарашенные встречей. Девочка держала кувшин, издающий булькающие звуки; на моем рукаве снова повис рыцарь, хныкая от того, что отсидел ногу.

– Что вы тут делаете? – опомнилась лекарка. – Посторонним нельзя беспокоить лорда Йонга.

– Иначе он заиграет постороннего до смерти?

Булькающий кувшин развеселил Карла, наконец отпустившего меня на волю. Мио спокойно поставила сосуд, подняла и свернула одеяло, заодно нежно погладив кудрявую голову рыцаря.

– У меня было предчувствие, что вы узнаете правду о нем. Попаданки талантливо влипают в проблемы, но, мисс, если бы я опоздала на полчаса – вас бы покалечили.

– Мио, я ничего не понимаю, – я обреченно вздохнула, растирая онемевшее запястье. – Почему Карл – ребенок?

– Мы с ним одного поля ягода, – ответила она, улыбнувшись только глазами. Прекрасными, холодно-голубыми глазами, точь-в-точь как у лорда де Йонга.

Глава 30

Двадцать пять лет назад.

– Ваша светлость! Ваша светлость, очнитесь!

Сокольничий не знал, как обращаться с обморочными графинями. Когда выездные слуги разбежались, на ходу теряя ноги и руки, он проклял час великой охоты. Тяжелый топор дрожал в руках, и пальцы соскальзывали с окровавленного топорища, вынуждая поднимать оружие выше.

– Графиня, придите в себя! О Тьма, как же все так обернулось?

Пышнотелая графиня де Йонг лежала на спине, запрокинув синюшное лицо к мрачному безжизненному небу. Ее бросили горничные, едва из леса послышалось рычание и хруст ломаемых костей вперемешку с предсмертными визгами охотников. Сокольничий Нил мучительно сглатывал слюну с привкусом железа и внезапно осознал, что его давняя мечта исполнилась – он получил шанс услужить благородным как настоящий герой, прославиться и получить награду.

Только благородные были не те, и в награду ему достанется смерть.

– Тьма, пощади. Помилуй!

– А-а-а-а, – тоненько застонала молодая повариха, взятая с собой на охоту ради пропитания.

Питаться ею предстояло храцам, чьи красноватые глаза светились в темноте леса. Девчонка, еще не успевшая отъесть телеса на хлебной должности, зажимала рваный бок, безотчетно запихивая в себя внутренности, выпавшие при беге.

– Умри уже! – рявкнул сокольничий, страшно не желая опускать лезвие на голову обреченной поварихи. Милосердно, конечно, но до сих пор ему не приходилось обрывать жизни людей.

Большая свита лордов усеяла опушку леса, как смятые бумажки – ученический кабинет. Повсюду валялось тряпье – бархат, атлас, лен – и сквозь ткань мелькала смуглая кожа слуг и белые пальцы господ. Гробовщикам придется много трудиться, чтобы сложить человеческие детали воедино, не перепутав ноги егеря с ногами виконта.

По сапогам различат, решил сокольничий, отчаянно боясь думать о чудовищах, шныряющих среди деревьев. Мертвые гораздо безопаснее живых, поэтому мужчина держался поближе к сломанным, искусанным телам и подальше от мрачного леса. Кровь и выдранные куски мяса его уже не пугали, только в лица мертвым он старался не заглядывать – перекошенные от боли, изломанные ужасом черты вызывали головокружительную панику.

– Ваша светлость, – сокольничий безнадежно позвал графиню, боясь отвести взгляд от красных огоньков. – Очнитесь, прошу! Если вы живы, а не померли от испуга, дайте знать. Если нет, зачем я тут вообще стою?!

Этот вопрос мучил его которую минуту: зачем он прикрывает собой чужую женщину, будь она хоть трижды аристократка? Чужая аристократка, предельно честно напомнил он сам себе. Граф де Йонг вместе с супругой, выводком и друзьями изволил охотиться в чужом лесу, принадлежащем лорду Эшфорту. Маркграф долго отговаривал придурочного графа, рассказывая о Тьме и видоизмененных зверях, но тот и слышать не желал отказ, клянча у старого друга формальное разрешение на охоту.

Нил был единственным, кого старый маркграф отправил с чужаками. Лично просил пойти, разговаривал со слугой по-человечески и даже награду дал авансом, чтобы сокольничий согласился на возможную смерть. По возвращении обещал сделать его старшим сокольничим и подарить настоящую треуголку, шитую золотом, лишь бы Нил не бросил лорда Йонга в чаще.

Тогда казалось, что маркграф ценит Нила больше других. Сейчас в голове забрезжила здравая мысль, что его обманули, как ребенка.

– Где… – внезапно раздалось сзади. – Где его светлость?

– Графиня! – вскрикнул Нил, заставляя себя не оборачиваться.

Судорожно закашляв, графиня де Йонг жадно вдохнула вкусный лесной воздух, не испорченный запахом нечистот. Сокольничий приготовился к рыданиям и женским причитаниям, но графиня потянулась к охотничьему ножу и с протяжным выдохом распорола тесный корсет на пышной груди. Клинок выпал из слабых пальцев, оцарапав саму графиню, но та безжалостно вытерла кровь о дорогое платье, с трудом приподнявшись с красно-черной земли.

Ее свалило обмороком, когда из чащи выполз безногий загонщик, оставляя за собой тошнотворный кровавый след. Не от зрелища – от новости, что на отряд охотников напала стая храцев, и лорд де Йонг вместе с сыном исчезли под лавиной хищников. Загонщик тотчас испустил дух, будто полз с одной целью и благополучно умер, едва рассказав о судьбе охотников.

– Всех сожрали? – прошептала графиня, оглядев мутным взглядом человеческие тела. – Если пожрали их, почему мы с тобой целы?

– Вы что, ничего не помните? – нервно ухмыльнулся Нил, прислушиваясь к звукам в чаще.

Аристократка медленно откинула копну густых волос, поглядев на когтистые следы, усеявшие влажную землю вокруг ее платья. Животные долго бродили рядом с ее бессознательным телом, обедая слугами и подругами, взятыми на охоту из хвастливых соображений. Муж хотел первым забить саблезубого медведя, дабы впечатлить благородных подруг жены, что графиня ему молча прощала – у всех мужчин свои слабости.

Сейчас подруги таращились остекленевшими глазами в небо, еще целыми, нетронутыми стаей ворон. Если не забрать тела, до завтра от баронесс и виконтесс останутся одни кости в платьях.

– Его светлость… выжил? – с трудом сказала она, отведя взгляд от кузины. На разорванном горле последней висел золотой кулон, по поводу которого графиня некогда завидовала.

– Вряд ли, – признался сокольничий. – Больше из леса никто не показывался.

– Почему ты еще здесь?

– Выслужиться хотел, – фыркнул Нил, жалобно кривя губы.

Графиня де Йонг глубоко вздохнула, подобрав с земли чью-то атласную ленту и завязав ею волосы. Чтобы встать на ноги, пришлось перекатиться на живот и пару раз дернуться, как гусенице, внезапно отрастившей нескладные лапки. Память постепенно возвращалась.

Утром гостям из графства де Йонг раздали амулеты из прозрачного рдага – горного камня, похожего на хрустальное стекло. Простенькие бусины, мутноватые и некрасивые, вызвали смех у благородных лордов и леди – они верили, что лучшим амулетом от созданий Тьмы являются мушкеты. Сокольничий битый час доказывал гостям, что рдаг нужно повесить на шею, и только леди де Йонг сжалилась над ним, из вежливости спрятав подарок за корсажем.

– Сейчас выслужишься, – пообещала графиня. – Иди сюда. Не бойся, если звери чего испугались, так не топора. Режь подол.

Понятливый слуга рубанул лезвием по ткани, освобождая леди из плена тяжелого платья. Низкое рычание в тени деревьев усилилось, храцы припали к земле, следя за добычей. Графиня прерывисто вздохнула, сколько позволяла прореха в корсете, и мелкими шагами двинулась в лесную чащу.

– Вы куда? – прошипел сокольничий на грани сумасшествия. – Совсем рехнулись, ваша светлость? Уходим, пока целы!

– Беги, – твердо ответила леди. Ноги несли ее вперед, не чуя веса. – Доложи маркграфу все, что видел. Если он пошлет помощь – хорошо, нет – я не в обиде.

За себя страха не было, волшебные бусины до сих пор хранили ее жизнь. Но что это за жизнь, когда муж и единственный сын встретили конец на чужой земле? Графиня шагала как сомнамбула, видя перед собой туман, поглотивший красные огоньки хищных глаз. Забрать то, что осталось от ребенка, и графские регалии, – для потомков, для графства, для истории, в которой не будет места междоусобице наследных ветвей. Леди де Йонг позаботится, чтобы в будущем память ее семьи не опорочили, а летописи сохранили правду.

– Зачем? – простонал сокольничий, окончательно поверив, что баба сбрендила.

– Похоронить по-человечески, – просто ответила графиня.

Остолбенев от неожиданности, Нил глядел вслед уходящей женщине, на разные лады повторяя слово «по-человечески». Ей-то, рожденной с золотой ложкой во рту, откуда знать, как это – по-человечески?

Леди шла прямо, краем глаза отмечая сгорбленные холки зверей, возвышающиеся над низкой порослью молодого кизила. Храцы издали походили на волков, длинных и горбатых, будто от собственной жестокости их скрючивало к земле. Жесткая темно-серая шерсть защищала животных от стрел и, что самое дрянное, плохо горела в огне, одна надежда на патроны. Но патронов у леди не было, только волшебный камушек, которого боялась Тьма, живущая в храцах.

– Темный туман наступает, – обронил сокольничий, пристраиваясь рядом. – На верную смерть торопимся.

– Не сбежишь?

– Нет.

Женщина кивнула. Большего от слуги не требовалось. Она не станет уточнять или задавать глупых вопросов, а рассчитаются они потом честь по чести.

Когда у подножья ветвистого дуба показалось тело ближайшего соратника ее мужа, виконта Фармира, леди ободрилась. Ей было очень жаль виконта, не раз дарившего дельные советы их семье, но его целый, еще теплый труп означал, что граф де Йонг где-то рядом. Чудовища не пожрали Фармира, только убили, и кинулись дальше – в гущу слуг и женщин, оставленных на опушке.

– Мой супруг мог притвориться мертвым и спастись.

– Угу, – сдержанно ответил Нил, не говоря вслух о кое-чем очевидном.

Лес безмолвствовал. Взрослый человек может долго молчать, но маленький ребенок, едущий в седле отца, – едва ли. Будь юный граф жив, сейчас бы заливался плачем, а его отец защищал бы до последнего. Раз оба молчат, стало быть, шансов нет.

– Что это – Тьма? Она – бог?

– Она свята, как доброе божество, и безжалостна, как злобный дух.

Мороз пробежал по коже графини, хранящей степенность шага. Идти быстрее никак – ноги от страха не слушаются, видимо, их давно свела судорога.

«Лекари отрежут острым ножом», – леди стращала саму себя, выдумывая ужасы. Когда фантазии перевалили за критичную могильную отметку, графиня смахнула слезы и приободрилась. Давняя уловка сработала: стоит придумать дикий кошмар, как реальность перестает казаться слишком пугающей.

– Кто опаснее: храцы или саблезубые медведи?

– Храцы, – без раздумий ответил Нил. – Нападают всегда стаей, любят жрать теплые кишки, пока жертва еще издает звуки. Редкий храц отобьется от своих – тогда не зевай, бей его, пока не сдохнет, иначе всю стаю приведет.

Пронзительный скулеж взвился над деревьями, пугая леди. Сокольничий немедля схватился за топор, рывком заслонив женщину, и вперился острым взглядом в темную чащу. Скулил зверь – больно, протяжно и обреченно, как перед скорой смертью.

Дождавшись, когда скулеж смолкнет, Нил перевел дух. И почувствовал, как от ужаса приподымаются волоски на руках, – в лесу кто-то засмеялся.

– Карл! – закричала графиня, бросаясь на смех. – Карлуша, сынок!

Как во сне, сокольничий не мог шевельнуться, наблюдая за бегущей женщиной. Его ноги ослабели от испуга, кровь медленно стыла в жилах, а графиня бежала, спотыкалась о корни деревьев, не замечая, как хищно на нее глядит Тьма.

– Нет, не надо, – онемевший язык Нила едва шевельнулся.

– Сынок! – отчаянно позвала леди де Йонг.

Чистый звонкий смех повторился снова. Ребенок хохотал, скрываясь в проклятой темноте, даром, что за лесом еще полдень. Он смеялся, и Тьма хихикала вместе с ним, ожидая мать, потерявшую голову.

– Карлуша, – радостно выдохнула графиня, исчезая за деревьями.

Нила словно подбросило на месте! Позади сгущались тени, сбоку замелькали красные глаза, и только участок впереди казался светлым – достаточно, чтобы увидеть криво обрубленный подол женщины и от безысходности идти за ним.

– Вернитесь, – шептал он, упрямо идя в гущу леса.

Тьма не просто хихикала – она безмолвно гоготала, жадно вспучившись туманными щупальцами, которые тянулись вширь и ввысь, норовя заслонить последние солнечные лучи. Сокольничий внезапно понял, что с такой густой Тьмой маленькому рдагу не совладать, он треснет и рассыплется в пыль, а их поглотит туман.

– Карл, иди к мамочке, – расслабленно улыбнулась графиня, остановившись у трех осиновых стволов.

– Молчи, не смей с ним разговаривать, – мысленно взвыл Нил, остановившись следом. От испуга у него прорезался голос. – Ваша светлость, это обман!

– Какой обман? – леди улыбалась, протягивая руки к сыну. – Пойдем домой, мой маленький.

Улыбалась – и не замечала, как противно, влажно хлюпают ее ноги, стоящие по щиколотку в крови. Сокольничий закусил щеку изнутри, боясь обогнуть графиню и увидеть то, что ее воодушевило. Красный мох, покрывший землю, мягко пружинил, как бы приглашая Нила полюбоваться леденящим зрелищем.

Между стволов действительно сидел ребенок. Юный граф, каким сокольничий его запомнил: в мягкой бархатной курточке, сапожках из оленей кожи, с чистеньким шейным платком и настоящей серебряной пряжкой на поясе. Дитя беспечно привалилось к стволу, поигрывая камнями, подобранными с земли, и радостно лепетало. Маленький Карл протянул маме свои игрушки и та, не глядя, кивнула головой.

А Нил посмотрел и заорал от неподдельного ужаса. В детских ладонях между камешков лежал вырванный человеческий глаз.

Из-за правой осины торчал мужской сапог с посеребренной набойкой, какой мог принадлежать только графу. Незнамо откуда в сокольничем появились силы: он обошел графиню, стараясь не глядеть на ее сына, и внимательно осмотрел тело покойного лорда де Йонга. Оба глаза были на месте и глядели в пустоту, заволоченные туманной дымкой.

Рядом с юным графом лежал издохший храц, забрызгавший кровью зеленую траву. Между ушей зияла плешь, как будто зверя изрядно потрепали прежде, чем размозжить его голову.

– Ваша светлость…

– Посмотри, как ты испачкался, – графиня продолжила ворковать с ребенком, игнорируя мужчину.

– Леди, здесь ваш супруг. Наверное, я смогу утащить его, раз вы хотели человеческих похорон.

Нил раздраженно оторвался от тела, желая призвать графиню к ответу, и с оторопью осознал – она его не слышит, будто их разделяет не пара метров, а глухая стена. Приглядевшись к графине, сокольничий нервно сглотнул. Леди с любовью вытирала чужую кровь с белого личика Карла, но тот больше не глядел на мать. Два пронзительных голубых глаза впились в Нила, с недетской серьезностью изучая сокольничего.

Он перевел взгляд на карие, еще открытые глаза лорда, вспомнил приятный зеленый цвет очей леди, и как-то тихо, буднично все осознал. Раздавленный череп храца, волоски шерсти, прилипшие к детским пальчикам, ни единой раны на теле лорда де Йонга…

– Что вы делаете? – вскрикнула графиня, хватаясь за голову.

Нил безразлично вынул огниво, чтобы высечь искру, и развеял дым от сожженных женских волос. Спиртного с собой нет, чтобы удобрить деревья, еды он тоже не принес, но кровь и плоть убитого храца с натяжкой может сойти за жертвенное подношение. Мелькнула соблазнительная мысль высечь пару искр на саму графиню вместе с ее отпрыском, забрать несгораемый амулет и вернуться домой, но сокольничий тут же почувствовал презрительный взгляд Тьмы.

«Спасибо за дар людям», – прошептал он, кланяясь самой черной тени, притаившейся в лесной чаще. Тень лениво шевельнулась, благословляя людей в обратный путь, который они проделали молча. Графиня баюкала сынишку, забыв о муже, а Нил украдкой поднял с земли медную тарелку, оставленную на опушке, и посмотрел на дряхлого старика в отражении, которым стал за один день.