Текст книги "Свет обратной стороны звезд"

Автор книги: Александр Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 44 страниц)

Лара была в восторге. Она наконец отошла от кошмара, когда в к ней домой в обличье любимого пришел совсем чужой человек. Болтливая Фиона рассказала ей о планах своего мужа в отношении Конечникова.

Девушка согласилась с соседкой, что лучше, когда мужик под боком, пусть даже сантехник. Но будучи женщиной из старинного офицерского рода, она помимо воли почувствовала гордость за своего избранника.

Спустились сумерки. Загорелись гирлянды огоньков над столами. На эстраде гулко забухали барабаны ансамбля, яростно и пронзительно-весело запели скрипки.

Молодежь, оставив стариков за столами, шумной гурьбой кинулась на площадку.

Начались танцульки. Эланские танцы отличались еще большей свободой, чем дикарские пляски «торгашей». Жгучий ритм, точно рассчитанные движения, заводили партнеров сильней чем обьятья и поцелуи.

Федор с удовольствием чувствовал тело Лары, ее тугую, тяжелую грудь, изгиб тонкой талии, прикосновения упругих бедер эланки.

Но едва Конечников вошел во вкус, Лара вытащила его из круга. Там собралось несколько ее подруг вместе со своими кавалерами.

Девушки обьяснили, что подготовили невесте сюрприз и оттого организуют сейчас маленькое представление. Они попросили обеспечить все необходимое и убежали в дом переодеваться.

Мужчины наскоро разделили обязанности. Очень скоро девчонки возвратились обратно, закутанные с ног до головы в накидки. Музыкантам сунули денег и спешно скинули со сцены инструменты. Вокруг стала собраться толпа недовольных гостей.

Из динамиков полилась совсем другая музыка. Она плавно и тягуче поплыла в пространстве, баюкая и расслабляя зрителей.

На подиуме возникли девушки, одетые служительницами старинного культа. В их руках призрачным синеватым пламенем горели чаши. Отблески колдовского огня играли на смуглых телах эланок.

Материя была почти прозрачной, обрисовывая соблазнительные груди и ягодицы девушек. Куски ткани едва удерживались тонкими поясками, открывая тела при каждом движении. На лица были надеты маски, которые вполне вписывались в таинство древнего обряда. Девушки как змеи плавно изгибались и сплетались друг с другом. Молодые, красивые девчонки исполняли старинный танец благословения. Все вокруг, замерев, смотрели на завораживающее действо. Конечникову показалось, будто он слышит, как сквозь музыку проступает тяжелое, взволнованное дыхание зрителей.

Федор почувствовал, – его тоже заводит магия древнего ритуала. На сцене высокая, статная главная жрица в красной с золотом маске начала сольную партию. Она была лучше всех, красивой, длинноногой, пронзительно женственной. В волосах девушки звездами сияли драгоценности. На запястьях негромко звенели браслеты. На открытой груди мерцали золотые символы древней веры. Движения были отточенными, выверенными, словно девушка и вправду служила старинной богине.

Поначалу Федор признал в танцовщице Лару. Его больно кольнула ревность. Но глядя как уверенно и чувственно она движется в потоках внимания зрителей, завораживая гибкостью своего великолепного тела, Конечников решил, что это не его невеста. Он прекрасно помнил, как Лара с ее удивительно красивыми ногами стеснялась носить короткую юбку. А оттого вряд ли смогла бы прилюдно открывать свои самые потаенные места, заставляя трепетать от удивления, восхищения и похоти сотни людей.

Очень скоро действо опьянило Конечникова и ему стало все равно кто перед ним. Он жадно разглядывал стройную и крепкую плоть танцовщицы, испытывая непреодолимое желание схватить черноволосую, длинноногую красавицу и овладеть прямо на виду у всех.

На сцену почти насильно вытолкнули молодых. Главная жрица вручила им чашу с огнем. Тут музыка оборвалась, во всем поселке погасли лампы.

Все погрузилось во тьму. Осталась лишь призрачное пламя в брошенных танцовщицами чашах.

Конечников знал, что ему нужно делать – не только он вожделел почти голых девчонок. Федор подхватил накидку и кинулся за сцену.

Участницы церемонии спешно грузились на мотоциклы и мобили своих парней, пока зрители не опомнились. Моторные мостры с ревом стартовали, растворяясь во темноте.

– Тедо, я здесь, – крикнула девушка в красной маске.

Федор набросил ей на плечи темную ткань, страстно поцеловал ее в губы. Лара ответила. Девушка дрожала от возбуждения, соски были твердыми, крепкие мышцы живота двигались от каждого прикосновения к телу.

Федор подхватил Лару и они побежали в темноту. Им не нужен был транспорт, чтобы добраться до дома.

Прикрывая их отступление, у сцены забили огненные фонтаны.

Удалась на безопасное расстояние, Лара и Федор остановились. Они долго целовались, распаляясь все сильнее и сильней. Девушка со стоном потянула Конечникова на себя, опускаясь на землю и охватывая его своими гладкими, сильными ногами.

С грохотом и свистом в воздух поднялись ракеты и сполохи огня осветили окрестности. Восторженно закричали гости.

– Я сказала что после свадьбы, но не уточнила после чьей, – задыхаясь произнесла эланка, расстегивая рубашку на мужчине.

Федор судорожно стал стягивать с себя брюки и вдруг почувствовал как стало жарко вокруг.

Все вокруг налилось красно-оранжевым светом, точно салют поджег небо и оно запылало испепеляя жаром землю. Поднялся палящий ветер от которого загорелась трава и верхушки деревьев. Люди продолжали кричать, но уже не от радости. Полный страдания и тоскливого ужаса многоголосый вопль словно пытался оттолкнуть смерть.

Конечников тоже что-то кричал, из последних сил накрывая девушку.

Он чувствовал, как горит у него на спине кожа, а Лара стонет и бьется от боли, пытаясь спрятаться под ним от огненного жара.

Конечников очнулся в своей камере. Ужас был так велик, что он вскочил на ноги, озираясь по сторонам. Ноги обжег холодный пол. Было тихо, черно-белые тона ночного зрения говорили о том, что в камере выключен свет. Разгоряченое кошмаром тело стало остывать. Лара бесплотным, полупрозрачным облаком возникла перед ним.

– Тедо, ты опять бредишь, – печально сказала она. – У меня больше нет сил с этим бороться.

– Птичка, слава Богу ты жива, – с облегчением сказал Федор.

– Эх, ты… – грустно произнесла Лара. – Ты все испортил.

– Извини, – сказал он, не очень понимая, как могла эланская девушка оказаться на орбитальной крепости. Быль и небыль причудливо переплелись в сознании. Федор никак не мог понять кто он на самом деле: пленный деметрианец на Гало, которому кажется что он вернулся домой после кровопролитной битвы или просто арестованный, потерявшийся в видениях созданных нечистой совестью.

– Вернись ко мне, – устало предложила она. – Ну что ты за это бред цепляешься. Ты ведь хочешь, чтобы я была жива…

– Тут все так реально, – в раздумье произнес Конечников, трогая пальцы левой руки и оглядываясь по сторонам.

– Ты ведь все равно вернешься, как это не раз бывало. И снова будешь просить прощения за то, в чем на самом деле не виноват. Подумай, какая реальность тебе милей? Бред, где я сгорела как полено или подлинная правда? В конце-концов, если дело в увечье, то за пару месяцев я тебе кисть восстановлю. Я специально не давала это сделать, чтобы ты не ушел на войну. Я боялась что и ты… Дядя погиб, Костя тоже. Отец уже год числится в без вести пропавших. А я знаю, знаю, что его больше нет.

Лара заплакала. Федор попытался прижать ее к себе, но рука прошла через пустоту.

– Как мне вернуться? – спросил он тоскуя по теплому телу своей любимой, тихим вечерам вдвоем в большом доме.

– Федя, ты должен убить себя в этой иллюзии, – сказала девушка. – Тогда твоему разуму ничего не останется, как признать правду.

Лара подплыла к кровати. Она прикоснулась к маленькой бутылочке и та распалась, образовав несколько острых осколков.

– Сделай это Теодоро, – попросила она. – И мы будем вместе до конца времен.

Конечников под взглядом Лары, плохо соображая, что делает взял этот импровизированный скальпель и прикоснулся к запястью. Боль отрезвила его. Острый испуг захолодил тело, отдался в ноги.

Почему-то стало безумно самого себя. Федор почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Соленая влага закапала с ресниц.

«Как все глупо и быстро закончилось» – вдруг пронеслось у него в сознании.

И тут же вдруг он вспомнил давнее, позабытое. Оно вдруг проявилось ярче, чем убаюкивающее слова призрака в обличье прекрасной молодой девушки… Когда-то он спрашивал себя, как выглядит темнота, куда Одинокая Леди, губительница мужчин запирает украденные души. Сегодня он видел темноту своими глазами. А значит…

Призрачная девушка все поняла. Начался поединок воль мертвой эланки и живого звездолетчика. Осколок был зажат в руке, которая почти не принадлежала первому лейтенанту. Острая линия скола нависала над бьющейся веной как граница между жизнью и смертью.

Лара что есть силы давила вниз, заставляя сокращаться мышцы. Федор стонал, но изо все отводил стекло от запястья. Мир причудливо изменялся перед глазами. Федор оказывался в реальности, где красивая девушка Лара дурачась изо всех сил толкала его руку. То в пустом, холодном, страшном пространстве возникали иные образы… Черная субстанция облаком нависала над первым лейтенантом, иголками разрядов парализуя нервы.

Откуда-то издалека доносился голос. Кто-то стонал, хрипел и звал на помощь. До Конечникова не сразу дошло, что это он сам.

– Ну зачем ты держишься за эту никчемную серятину? – потеряв терпение воскликнула девушка.

Перед глазами Федора стали возникать самое отвратительное из увиденного им на службе. Горели звездолеты, скоростная картечь разрывала людей, вакуум врывался в отсеки заставляя лопаться глаза и легкие.

Лара заставила увидеть безумие попоек, когда водка выпускала наружу страх и напряжение. Дала вновь ощутить невыносимую бессмысленность напрасно ушедших лет, проведенных в боях за ненавидимое государство и придавленной вечным похмельем гарнизонной службе.

– Потому, что это и есть настоящая жизнь – твердо Конечников. – А у нас с тобой не было… – Как ловко ты морок на меня напустила, лиса царьградская.

– Ты думаешь я это она? – оскорбилась и удивилась девушка. – Тед, это неправда. Я добра тебе хочу. Неправильно, что ты здесь. Ты не должен был вернуться от Гало. Твоей судьбой было на полной тяге таранить «Эстреко» и уйти в лучший мир с гордым сознанием своей победы. Ты мог попасть в плен, тогда у нас был бы шанс встретиться…

Но ты, Федор, по своей глупой гордости предпочел третий путь, который поведет тебя в никуда и многих увлечет за тобой. Лучше идем со мной. Я ведь знаю, что ты любишь меня, хоть и ни разу не видел в этом воплощении.

– Исчезни, тварь!!! – заорал вдруг Конечников.

Он вложил в крик всю силу на которую был способен. Но перекрывая его прозвучал спокойный голос призрачной девушки.

– Напрасно ты думаешь, что все это было бредом. То, что я показала тебе, случится в твоей жизни. Если не с тобой, но с близкими тебе людьми. И не надейся, что тебе будет с кем-то лучше чем со мной. Знай, что настоящая Ночная Губительница скоро вновь появится в твоей жизни, и с того дня смерть будет ходить за тобой по пятам, милый мой.

Мертвая эланка исчезла. Вместе с ней пропал глухой звуковой колпак, который не пропускал звуки реального мира.

Первый лейтенант услышал, как по прутьям решетки колотит дубиной надзиратель, в крайнем раздражении, смешанном со страхом крича: «Что орешь, дурак!!! Заткнись! Выпустят тебя! Завтра выпустят!!!»

Услышав, что заключенный притих, тюремщик бормоча ругательства вернулся на место.

Федор долго не мог уснуть. «Око за око, зуб за зуб. Так было, так будет». – повторял он снова и снова.

Чтобы успокоиться, Федор стал вспоминать тот день, когда дед впервые разрешил ему самому читать летопись.

Память воспроизвела все: вес тяжелого фолианта, специфический запах страниц, капли самодельных чернил между строк, блики на желтом листе бумаги от колышущегося пламени светильников, преломленного толстыми самодельными стеклами. И, конечно же, эти строки:

«Даже по прошествии многих лет не могу понять логику тех, кто послал этот корабль, чтобы погубить жизнь на мирной планете. Только „рогатая камбала“ виновата, что мы ютимся в пещерах, спасаясь от девяностоградусного мороза. Только этот странный корабль, с плоским корпусом и огромными башнями фортов был причиной того, что по поверхности нашей планеты прошли волны пламени и лег вечный снег».

«Око за око, зуб за зуб» – как заклинание повторял Конечников, раскачиваясь из стороны в сторону на кровати. – «Тебе не одолеть меня, эланская нежить… Тебе не одолеть меня, эланская нежить… Тебе не одолеть меня, эланская нежить…»

Он старался представить себе, как гордились бы его предки, узнав, что именно он, мужчина из рода Конечниковых, сквитался со проклятыми эланцами за все страдания, которые выпали на долю жителей Амальгамы.

Комментарий 4. Ночь.

15 Апреля 10564 по н.с. 21 ч. 15 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».

– Я думала, мы будем читать о войне, – недовольно заметил девушка. – А тут, оказывается, развоплощенные замешаны.

– Ну, не я же писал, – ответил Управитель.

– И ты хочешь подкинуть это любителям военной истории? – с издевкой поинтересовалась Рогнеда. – Про тактику и недовольство режимом годится. Но знай, что в сети четвертого имущественного класса не было, нет, и быть не может никаких духов, бессмертных, Управителей Жизни. Это все сказки. Или бред психически больных.

Управительница ослепительно улыбнулась стервозной, неприятной улыбкой.

– Да, мы много приложили сил к тому, чтобы все эти темы стали сначала колонкой курьезов, потом чтивом для любителей аномальщины, страшилками для детей и, наконец, просто бредом сумасшедшего, – ответил ей мужчина.

– За этот опус Совет тебя точно закопает. Разве ты не прочел это перед тем, как подсунуть мне?

– Читал… – ответил Управитель, потом поправился. – По диагонали.

– Оно и видно, – с досадой сказала Живая Богиня. – Мне показалось, что стиль очень знакомый. Сначала я не была уверена, но когда пошло про эланцев и развоплощенных, наметилась очень нехорошая тенденция. Кто автор?

– Колыван, конечно – с усмешкой ответил Управитель.

Управительница аж подпрыгнула.

– Теперь можно и Колывана разрешать, – саркастически сказала она. – Свобода, демократия, открытость. Ты просто идиот, Пастушонок. Вспомни, сколько сил было положено, чтобы забылось то, что он разболтал!

И сколько бед случилось из-за того, что долгие столетия власть боялась настаивать на своем священном праве – требовать от людей забвения мелких, собственных интересов и самопожертвования ради великой цели!

Управительница замолкла, укоризненно глядя на мужчину.

– Было время, и сам я почти сочувствовал ему, – помолчав, признался Живой Бог. – Мне казалось, что новая струя выдует все застоявшееся, несвежее. Когда абсолютных владык сменили выбранные народом правители, я был почти в этом уверен. Однако жизнь повернулась странным образом. Посеянные идеи вдумчивого анализа обернулись анархией и нигилизмом, раздробили целостность общества. Ранее скрытые факты стали обоснованием вседозволенности.

Кончилось все тем, что на защиту Родины, людей пришлось рекрутировать далеким от добровольности способом. Но согнанные палками подразделения не обладали ни умением, ни желанием сражаться с врагом.

В итоге – целые тысячелетия Обитаемое Пространство охраняют лишь «черные ангелы», которые все больше становятся рационалами «славных» времен Князя Князей безо всякой помощи его мантры бессмертия.

– А ты помимо прочего собираешься и «драконам» петь осанну? – жестко спросила Управительница. – Признаться странный выбор.

– Я хочу, чтобы нормальные, живые, чувствующие люди оторвались от дискотек, жрачки, сериалов и компов и устремились бы к небу.

– Да, черное становится белым, белое – черным, – мягко и задумчиво сказала Рогнеда, показывая, что она не противится своему надзирателю. – И вновь, черное плавно переходит в белое. И так без конца. Может ты и прав. На новом витке можно и Колывана разрешать. Только ради Бога, – про развоплощенных не надо.

– Вот ты и выкинь, – весело сказал Живой Бог.

– Как занятно сложилась судьба у этого Федора, – помолчав, сказала Рогнеда. – Ненависть десятков поколений жителей Амальгамы, сделала его палачом целой планеты. И по злой иронии судьбы, он убил ту, которую любил когда-то.

– Жизнь порой, делает такие зигзаги, – произнес Андрей. – Мы продолжим?

– Нет, – устало произнесла девушка. – Пожалуй, на сегодня хватит. Может, я еще почитаю, перед сном.

– Намек понял, – проявил сговорчивость Управитель. – Продолжим завтра?

– Да, приезжай с утра.

Великолепие вокруг пропало, растворилось в темноте, пробиваемой злыми, колючими иглами звезд. Осталась лишь платформа, над которой дрожал купол защитного поля и висящий в пустоте крейсер-истребитель. Под брюхом летающего диска слабо светились высокие слои стратосферы ночной стороны Тригона.

– Ганя, по-моему, это чересчур, – произнес Андрей. – Редуцировать искусственную реальность до альфы, лишь потому, что кто-то попросил помочь с написанием заурядной статьи…

– Типа свет включи, выйти из дому страшно, – прокомментировала слова Управителя девушка. – А не боишься, что на самом интересном месте все вдруг пропадет?

– Боюсь, – чтобы не злить Управительницу, признался мужчина…

– Бойся, я такая, – сказала Рогнеда.

Однако же ничего из того, чем пугала своего гостя она не сделала, вернув луг и тихую летнюю ночь, под темно синим пологом неба, усыпанным, мягко мерцающими крупными звездами.

Девушка, дожидаясь, пока Управитель не погрузится на свой корабль, вспомнила, что в одном из отделений кухонного стола лежит заветная пачечка сигарет с тернавью.

Живая Богиня не стала устраивать спектакль с прогулками по громадным залам, а сразу же переместилась в свой огромный, пустой дом.

Набрала еды в автомате, разделась и уютно устроившись в спальне, принялась за ужин, временами бросая взгляд на голографический экран портативного компа, где медленно полз текст старинной книги.

* * *

продолжение

Утром, после завтрака, надзиратели старательно обыскали камеру. Под койкой нашелся разбитый «мерзавчик». На острие одного из обломков остались следы запекшейся крови. Тюремщики только переглянулись и покачали головами.

– Покажите запястья, – подчеркнуто официальным тоном предложил старший.

Конечников с вызовом убрал руки за спину.

– Не надо нас злить, первый лейтенант, – посоветовал надзиратель, поворачивая тумблер электродубинки. – Сегодня вас собирались отпускать. Смотрите, как бы не отстаться тут надолго.

Федор сообразил, что и вправду не стоит. Увидев порез на руке, тюремщики ничего не сказали. Старший посмотрев на напарника лишь покрутил у виска. Было видно, что у чинов тюремного персонала на языке крутится много злых и оскорбительных слов, адресованных своему узнику и друг другу.

При этом они продолжали обращаться с первым лейтенантом очень вежливо, через слово извиняясь за доставляемые неудобства.

Когда обыск был закончен, надзиратели освободили камеру.

Им на смену явился тот, от одного вида которого Федору стало не по себе. Командующий эскадрой как обычно был затянут в безукоризнено выглаженный мундир. Ботинки блестели как темное зеркало, золотом мерцали погоны, на наконечниках аксельбантов мигали острые звездочки драгоценных камней.

Федор вскочил перед бригадным генералом и нарочито бодро прокричал:

– Арестованный первый лейтенант Конечников!

Генерал окинул подчиненного критическим взглядом, поморщился, хотел было сказать что-то по поводу его внешнего вида. Однако, он переборол себя и принял совсем другой тон.

– Не арестованный, а задержанный, – поправил он Конечникова. Потом многозначительно заметил. – А мог быть и расстрелянным…

– На все воля Божия, – ответил Федор. – Но я невиновен.

– Никакой Бог не поможет, если такие показания подписывать! – взорвался генерал, сунув под ему нос вырванный из судебного дела протокол.

– Виноват, – ответил Федор. – Бес попутал.

– Какой, твою мать, бес?! Они что, били тебя?

– Никак нет! – ответил Конечников, и совсем смутившись, добавил. – Меня пять дней не кормили, а потом за стол, да с выпивкой. И еще сказали: «Запишем, как дело, было – и домой». А я… Я, когда подписывал, уже лыка не вязал.

– Вы в Дальней Разведке за стакан любую бумажку подмахнете?

– Так получилось, – опустив голову, сказал Конечников.

– Ладно, чего еще от вас ждать, – устало произнес бригадный генерал. – Дело на тебя не заводилось. Будем считать что за пьянку отсидел. Собирайся.

– Правда? – встрепенулся Федор.

– А как же, – по-свойски улыбнулся командующий. – Скажи вот только, не знакомо ли тебе это устройство?

Никифоров вытащил из кармана кителя портативный компьютер.

Первый лейтенант со страхом узнал в нем свой аппарат. Бригадный генерал, конечно, здорово помог Федору. Но он от этого не перестал оставаться начальником. А значит нежданному благодетелю не следует знать про то как его пьяные подчиненные залезали в центр связи.

Командующий внимательно глядел на первого лейтенанта, пристально изучая реакцию офицера.

Что-то подсказало Конечникову, что бригадный генерал ждет откровенности. И от степени этой откровенности будет зависеть судьба Федора. Но сейчас от языка Конечникова зависеля жизньи и свобода друга, а оттого первый лейтенант не мог поступить иначе.

– Позвольте взглянуть ближе, – сыграл он в благородное непонимание.

– Взгляните, взгляните, – генерал нехорошо усмехнулся. – Особенно на это.

Никифоров нажал сенсор включения, наводя объектив на стену. В зоне проекции, возник текст послания к генералу, отправленный накануне операции через центр секретной связи.

Генерал довольно посмотрел на Федора, потом прокрутил окно редактора дальше. «Довожу до Вашего сведения, что исполняющий обязанности командира малого ракетоносного корабля первый лейтенант Конечников Ф. А. был незаконно задержан группой по проведению специальных операций. В настоящее время, вышеупомянутый первый лейтенант содержится в блоке смертников и ему предъявлено обвинение в совершении тяжелого военного преступления. Могу доказать, что Конечников неви……..».

«Васька?» – пронеслось в голове первого лейтенанта. – «Стрелкин, ничего не понимая в сетевых технологиях, не умея даже набирать текст на клавиатуре, смог сам отправить письмо?!»

– Довольно! – сказал генерал. – Вы узнали компьютер?

– Так точно, мой, – отрубил Конечников.

– И это вы залезли в почтовый сервер секретной связи?

– Так точно.

– Кто еще участвовал?

– Я был один…

– Пожалуй, к себе вы не пойдете… – в раздумье сказал командующий. – Оформим дело, раз уж вы не отрицаете. Суд у нас скорый и справедливый. На пять лет каторжных работ можете рассчитывать смело.

– Виноват – отвечу, господин генерал, – твердо сказал Конечников.

– Смотри-ка, храбрый какой. Не сходится, однако. Ты уже в камере сидел, когда второе письмо мне пришло.

– Не могу знать! – уперся Конечников.

– Стрельников мне все рассказал и передал компьютер.

– Осмелюсь доложить, господин генерал, – вставил Федор, – Стрельников, один из самых бестолковых офицеров на нашем корабле. Вы сами совершенно верно изволили его называть «спившимся подонком». Он бы эту машинку даже включить не смог. Кроме того, от винных порционов у него бывают сонные грезы, которые он от яви не отличает.

– Говорите «бестолковый»?

– Так точно. А еще законченный пьяница и первостатейный врун.

– Ну, хорошо, – генерал кивнул головой. – Из материалов дела следует, что он без команды подготовил последнюю ракету к пуску? И именно это заставило корабль в бою совершать неуставные маневры?

– Он хоть и полный идиот, но на это даже он бы не решился. Я отдал ему команду.

– И каким же образом? – ехидно поинтересовался генерал. – Мы внимательно слушали записи. И, знаете ли, ни намека…

– Не удивительно. Я ему рукой махнул, чтобы он запускал…

– Чушь. Где артиллерийская рубка, а где был ваш пост? Не сходится…

– А я по видеофону… – Не надо делать из меня дурака, лейтенант, – разозлился генерал. – Никогда не слышал, чтобы в бою командир и начальник артсистем пялились друг на друга по видео.

– У нас так принято.

– Ну, хорошо, – генерал плотоядно усмехнулся. – Ответите и за это.

– Как прикажете, – твердо сказал Конечников.

– Ты хорошо подумал, Конечников? – глядя ему в глаза, спросил командующий.

– Так точно.

– Ну, ладно, – Никифоров на мгновение ушел в себя, точно что-то высчитывая. И вдруг спросил совсем уж неожиданное: – Как у тебя с выпивкой?

– Нормально… – искренне удивился Федор. – Да и не пью я почти, только вид делаю.

– А ночью то чего орал? – переменил тему командующий.

– Приснилось наверное что-то, – как можно более спокойно ответил Федор.

– И руки резать пытался? – поинтересовался генерал.

– Как оказалось убить 500 миллионов не так просто.

Командующий долго смотрел в глаза Конечникова, потом покачал головой. Не говоря ни слова удалил злополучные сообщения и вернул компьютер Федору.

В камере повисло тягостное молчание.

– Видел я твои записи, – наконец произнес Никифоров – Не забрасывай это дело… Не рухни «Эстреко» на эту пакостную планетку, быть тебе капитаном и кавалером Алмазного креста. Придет и твое время. Дурь из головы выбрось и жди. А пока в командировку поедешь в Аделаиду…

– Есть в Аделаиду, – ответил Конечников.

– Ты бы лучше командира предложил заменить, – горько сказал командующий. – Говорили ему – «Выстрелил, – и назад». А он… 53 корабля сгубил, гнида…

Командующий повернулся и, не прощаясь, вышел из камеры.

Примерно через полчаса Федор поднялся на борт скаута.

Дневальный вытянулся в струнку и радостно оттарабанил: – «Здравия желаю, господин первый лейтенант».

Федор отдал честь и сделал жест, чтобы дневальный молчал.

Но матрос-первогодок, ошалело хлопая глазами, заорал: – «Начальник дежурной смены! На выход!»

– Чего орешь, дурак! – рявкнул на него Конечников. – Когда инспекция, дневальные молчат. А свои идут, так соловьем разливаются.

– Чего там у тебя? – поинтересовался Стрелкин, высовываясь из дверного проема. – Крок, блин! Живой!

Васька кинулся к Федору, матерясь от восторга.

– Я знал, что есть на белом свете правда! Выпустили, суки драные!

Очень скоро Стрелкин с Конечниковым засели в капитанской каюте, занимаясь приготовлением горячительного коктейля из остатков оптической жидкости на всю офицерскую братию.

Стрелкин рассказывал последние новости.

– Тут вообще такое творилось. Сначала спецы из прокуратуры пришли снимать рекордеры. Я под шумок заменил кормовой на мертвый из запаса. Подумал, что пригодится. И пригодился, когда эти козлы все «потеряли». А потом, ты представляешь, явился спецназ и расписал все сортиры надписями про «ДМБ» и «Амальгаму».

– Видишь, традицию новую открыли, – усмехнулся Конечников.

– Абрашку вот только не застал, – заметил Василий.

– А что случилось? – обеспокоенно спросил Федор. В его голове вдруг мутной тучей всколыхнулись плохие предчувствия.

– На Алую, в госпиталь отправили.

– И зачем? – поразился первый лейтенант.

– Долечиваться типа. А он и согласился. Понятно – водку пить и телок свежих пользовать.

– Тут что-ли баб мало… – вздохнул Конечников.

– Да и я про то. Все Ленка проклятая, – заметил Стрелкин. – А ведь большой уже дядька. Ну да ладно, отдохнет, развеется.

Разговор прервался.

Федор долго крепился, но все же не утерпел и спросил:

– Васька, это ты второе письмо командующему отправил?

– Да…

– С меня бутылка, – только и смог сказать Федор.

– От коньяка эланского не откажусь, – усмехнулся Стрельников.

Стрелкин и Крок посмотрели друг другу в глаза. Можно было говорить много и долго, но ни тот, ни другой не любили сотрясать воздух словесами. Мужчины крепко пожали друг другу руки в знак признательности, а потом продолжили сложный процесс приготовления «пакадуровки».

Конец 5 главы.

Комментарий 5. Остаток дня.

15 Апреля 10564 по н.с. 23 ч. 35 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».

Рогнеда решила заканчивать. Она погасила компьютер и выключила свет.

Ночью девушке во всех возможных вариациях снился один и тот же сон, в котором из земли пробивался огромный огненный шар. Под ударами рвущегося на свободу из тесной глубины тела поверхность покрывалась трещинами. Они росли и ширились, пока в километровых бороздах не показывалось сияющий призрачным зеленым огнем подземный узник, погребенный в давно прошедшие забытые времена.

* * *

Правда, от которой неправда пошла.

16 Апреля 10564 по н.с. 10 ч. 42 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».

Управительница проснулась сравнительно рано. Подивилась своему несуразному сну и принялась за обычные утренние дела. Рогнеда против обыкновения позавтракала на кухне княжеской резиденции на Деметре. За окном пламенел долгий день, полыхая ослепительными сполохами на холодной, заваленной снегом равнине. Закончив с завтраком, девушка отправилась в павильон для чтения, в тайне надеясь, что дела не позволят Живому Богу присутствовать сегодня. Но, – увы… Андрей уже ждал.

Девушка сухо поздоровалась и запустила воспроизведение.

* * *

продолжение